Vita mutatur, non tollitur.

Жизнь меняется, но не исчезает.

«Пражский трдельник»

«Представители администраций районов Праги-5 и Праги-2 сообщили о массовой гибели деревьев в Гавличковых и Летенских садах. Признаков отравления почвы пока не выявлено, но расследование продолжается. Сотрудники ботанического сада Праги также объявили о временном закрытии Тройского сада и оранжереи для посетителей, чтобы установить причины этого тревожного явления.

К другим новостям: вчера после длительного ремонта знаменитые орлои вновь запустили. Но сегодня в сети появилось видео со Староместской площади, на котором видно, что часы идут в обратном направлении. Многочисленные комментаторы сходятся во мнении, что это обратный отсчет до великой беды, готовой обрушиться на Чехию.

Держим руку на пульсе новостей.

Софи

«Дочь жнеца и священника. Как это может быть реальностью? Хотя, почему нет, ведь я воскресла, статуи ожили, а напротив меня стоит демон сделок», – размышляла Софи.

Окна его номера выходили на реку Инн и набережную. За ними виднелась горная корона, частично занавешенная туманом, как театральными кулисами.

– К кому мы отправимся?

Задумавшись, Аластер недовольно хмурил лоб. Софи кусала нижнюю губу изнутри, испытывая множество эмоций, главной из которых был гнев.

Гнев на Роули. Он был виновен в ее бедах, но лишь отчасти. Гнев на себя, на ситуацию, из которой она не видела выхода. Это именно она корень всего, что приключилось с семьей. Ей хотелось кричать.

Мертвая.

Она мертвая.

Даже ее фамилия говорила об этом. Она не должна была родиться, поэтому случился пожар, поэтому бабушка и дедушка умерли.

Это

Все

Из-за

Нее.

Когда Роули отвернулся к окну, Софи погладила бледную чистую кожу рук, которую все годы пересекали уродливые шрамы. Их больше не было, но она ощущала их внутри, на своей душе, на своем сердце, в своих мыслях.

– Мы отправимся к старому знакомому, но не сейчас. Так что – одевайся. У нас есть время прогуляться по городу.

Как же он ее злил. И зачем, скажите все святые, она его вчера обняла? Софи отошла от него на пару шагов, заметив, что каким-то образом они стояли слишком близко друг к другу.

– Прогуляться? Ты не забыл, что нас ищут?!

Роули деловито закатал правый рукав отцовской рубашки, потом левый и ответил:

– Не забыл. Так надо.

Она посмотрела на воспаленный сигил на его руке, и тут же отвела взгляд. Софи развернулась, чтобы пойти в номер к черной свите, но Роули в спину задал вопрос, которого она подсознательно боялась.

– Тебя могут узнать в Инсбруке?

Не поворачивая головы, Софи на выдохе произнесла:

– Шанс почти нулевой. Я иначе выгляжу, вроде я и не я. Ну и в центральной части города навряд ли встретится кто-то из моих бывших знакомых.

– А друзья?

Софи проглотила горький ком в горле и дернула уголком губ:

– Близких друзей у меня не было.

Она направилась в номер к свите, и при мысли о них на лице Софи мелькнула слабая улыбка. Она снова посмотрела на бледную кожу рук. Может, шрамы были не уродством? Может, они служили доспехами для ее души? Шрамы стали лакмусовой бумагой для определения людей, ведь Софи сразу понимала, кто есть кто лишь по тому, как они реагировали на несовершенство ее кожи.

Зайдя в номер, Софи облегченно выдохнула. Абраксас ушел, а Дагмар что-то выуживала из шелестящих пакетов, которых не было, когда она поднималась к Роули.

– Что он сказал?

– Что я неведомый зверь, – скривилась Софи. – И что мы идем гулять по городу.

– Выглядишь неплохо, несмотря на все, что случилось, – заметила Дагмар, оторвавшись от своего занятия.

Софи не чувствовала себя даже сносно, но говорить об этом не стала. Покушения, охота и откровение Роули, от которого ее до сих пор трясло от злости. В любое другое время она бы свихнулась от всего происходящего, но Софи на удивление хорошо держалась. Возможно, этому способствовала близость родного дома. Они с отцом перед смертью так и не доехали до Инсбрука. У Софи появилось чувство, что она выполнила важное дело, вновь появившись здесь.

Важным было и то, что Мортем наконец узнала, кто она, и искать подробности о ее силе станет легче. Где-то глубоко внутри Софи уже приняла то, что является энсиа, и мир, в котором она жила до этого, словно слепая, теперь обрел четкость. Мортем не радовало наличие в нем всяких мистических чудовищ и то, что ангелы оказались еще теми засранцами, похлеще демонов. Однако ее успокаивало присутствие черной свиты, к которой Софи как-то незаметно привязалась. Она смотрела на запястье с тремя полосами и не понимала, почему их так и осталось три, если Цейн умер.

– Тебе тоже все равно, что Цейн умер?

Дагмар ответила насмешливым взглядом и поучительно заметила, оставив вещи на кровати.

– Когда ты уже поймешь, что мы не люди? Мы демоны. Не ищи в нас сочувствия, не пытайся даже. – Дагмар показала на кровать: – Вот. Выбери и одевайся.

Она разложила теплое бежевое пальто, длинный тонкий ярко-желтый пуховик на выбор и добавила к ним водолазку из шерсти и брюки.

«Интересно, она специально купила желтый, чтобы легко найти меня в толпе?» – подумала Софи и накинула пальто, а шею обернула теплым шарфом. Дагмар в черной короткой куртке уже ждала возле выхода, как и Роули, облаченный в стильное черное пальто. Глаза, как обычно на людях, он спрятал под круглыми солнцезащитными очками, хотя Софи могла поклясться, что видела, как Аластер создавал иллюзию, и зрачки выглядели обычными.

Отец часто говорил, что пути Господни неисповедимы. То же самое Софи могла сказать о демонах, ангелах и остальных тварях. Она не знала, какой дорогой шел Роули, что он задумал, так же, как и не знала, сколько еще черная свита будет с ней и когда захочет уйти. У Софи зрело убеждение, что нужно предложить Аластеру сделку, условием которой была бы ее защита, но тут же она вспоминала о его причастности к пожару. Мортем решила оставить сделку как экстренный план, если поймет, что иначе ей не выжить.

– К золотому балкону? – спросил он, привычным жестом поправляя очки. «И как он только успел их приобрести?» – Сегодня мы гости в твоем городе.

Естественно, столько прожив, Роули наверняка успел побывать в каждом городе мира. Позер. Софи скрыла злость за милой, как она надеялась, улыбкой. Да и золотым балкон, по правде, не являлся, хотя был в списке номер один у туристов.

Максимилиан Первый, император Римской империи, построил «Золотую крышу», чтобы наблюдать за турнирами на площади. Лоджию облицевали почти тремя тысячами позолоченных медных пластин. В этом здании размещался музей, посвященный его жизни.

– О нет. Скучно. Сначала через мост на набережную – есть уличную еду. – Софи сделала паузу, готовясь услышать возражения подобному времяпрепровождению, когда на них идет охота, но Аластер молчал. – Кстати, название города буквально так и переводится – «мост через реку Инн».

– Мы знаем, – одновременно ответили Роули и Дагмар, чем заставили Софи замолчать.

Абраксас, абсолютно неузнаваемый в джинсах и лыжной куртке, подошел, когда Софи с наслаждением отправляла в рот запеченный картофель с жареным сыром и кислой капустой. Роули с мученическим видом ел стейк с картонной прямоугольной тарелки, а Дагмар взяла себе кебаб, чем очень удивила Софи, полагавшую, что демоны едят только полусырое мясо. Абраксас заказал клецки с мясом и разбил вдребезги все стереотипы Мортем, сложившиеся о них.

– Что выяснил? – Роули аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Демоны в городе, – отчитывался Абраксас. По его лицу трудно было прочитать хоть какие-то эмоции, и это сказало Софи больше, чем открытое их проявление, которое он демонстрировал до смерти Цейна. – Сколько – не знаю, но услышал от старого демона, которого удалось поймать, что более сильные пытались оживить черную свиту, да не смогли. Хофкирхе защищена и не пускает никого демонического вида. Твою родственницу не трогали, чтобы не повредить наживку. Думают, что ты явишься к ней.

Софи сильно стиснула стакан с чаем, и тот грозил пролиться на руку. Она бросила в урну тарелку с недоеденным блюдом, более не способная проглотить ни кусочка от тревоги за маму.

– Я хочу быть уверена, что она в безопасности и не умрет из-за меня. Что можно сделать? – Софи не просила, скорее, неосознанно для себя добавила в голос приказные нотки.

– Кто-то из нас останется здесь приглядывать за ней, – внес предложение Абраксас.

– Куда теперь, Софи? – Аластер повернул к ней лицо, но что оно выражало, Мортем не поняла.

– К отцу, на кладбище Вильтен, – сухо ответила она, отводя взгляд.

Кладбище находилось практически в центре города и примыкало к Вильтенской базилике. Это место было вторым любимым у ее отца, ведь по многочисленным историческим справкам, еще во времена Римской империи здесь поклонялись Деве Марии, и нескончаемым потоком верующие и монахи совершали сюда паломничество. В базилике стояла статуя Марии из песчаника, покрытого позолотой, к которой приходят помолиться и по сей день.

Перед воротами кладбища Софи остановилась.

– Я сама схожу. Вы сможете меня увидеть отсюда.

Она показала на ряды надгробий, что высились за коваными столбцами ограды.

– Я с тобой, – ответил Роули тоном, не терпящим возражений, и первым пошел в ворота, слегка дергаясь.

Дагмар кивнула и осталась стоять вместе с Абраксасом. Софи, тяжело вздохнув, повернулась к воротам.

Она не знала, где именно похоронили отца, поэтому рассчитывала найти его среди служителей церкви, которые покоились в отдельном секторе. Однако Роули шел не туда. Понаблюдав за ним, Мортем поняла, что он откуда-то знает, где находится могила.

Роули остановился возле каменной плиты со статуей девушки, похожей на ангела. Софи приблизилась, ощущая, как сжимается в спазме горло, как накатывают слезы. Аластер собирался что-то сказать, но, увидев ее лицо, молча отошел.

Возле статуи стояла черная плита, на которой были выгравированы имя и даты.

«Патрик Мортем 10.10.1978–24.12.2018»

Софи опустила голову, глотая слезы. И случайно прочитала написанное на белой табличке у ног статуи:

«София Мортем 15.05.1999–24.12.2018»

До Софи только сейчас дошло, что ее похоронили рядом с папой. Почему-то об этом факте она забыла, желая скорее прийти к его последнему пристанищу и сказать «прости». Вытерев слезы, Софи посмотрела на каменную девушку, в лице которой угадывались ее черты.

– Что это?

На каменных глазах и щеках что-то блестело. Софи протянула руку и пальцем стерла влагу, по консистенции похожую на масло. Поднесла палец к носу и понюхала. Жидкость приятно пахла цветочными благовониями.

– Фиалками пахнет, да? – как-то обреченно спросил Роули.

– Да. Что это? Кто-то обмазал мое надгробие?

– Софи-Софи! – лениво протянул Роули. – Подумай еще.

– Это не может быть мироточение[22]!

– Ты святая. Вот статуя и мироточит на освященной земле.

Мортем сжала кулаки, ощущая подступающие рыдания.

– Оставь меня одну. Пожалуйста, уйди!

Засунув руки в карманы, Роули удалился. Софи опустилась на колени перед черной табличкой и обняла холодный мрамор, всхлипывая и шепча о том, как скучает. Просидев так, пока не замерзли ноги, она поняла, что нужно прощаться.

– Я выживу, папа. Обещаю тебе! И найду того, кто забрал наши жизни. Прости меня.

Поднявшийся ветер высушил мокрые от слез щеки. Глубоко вдохнув и выдохнув, Софи натянула улыбку и вышла за ворота.

– Пойдемте.

Аластер встретил ее внимательным взглядом, в котором ей показалось сочувствие. Софи сжала челюсти, подумав о том, что у него точно не могло быть такой эмоции.

– Куда теперь? – оживился Абраксас, до этого листающий что-то в телефоне.

– На подъемник конечно. Историческими изюминками вас не удивить, а вот то, что вы катались на вершины гор – сомнительно.

Пока их компания шла к подъемнику, Софи то и дело ловила себя на мысли, что нужно наслаждаться сегодняшним днем в родном месте, ведь он может оказаться последним. Поэтому она преувеличенно бодро болтала с Дагмар, перекидывалась шутками с Абраксасом и даже на время перестала так сильно ненавидеть Роули за утреннее откровение.

Инсбрук будто бы и не заметил исчезновения Софи. «Высокие горы. Сильный город», – такой рекламный лозунг использовали туристические компании. Мортем считала его жемчужиной, сердцем Тироля. Окруженный массивными горами, раскинувшийся в долине, город в то же время не выглядел тесным. Старинный центр в стиле поздней готики радовал мощеными улочками и потемневшими от времени церквями. Река Инн бурно несла бирюзовые девственно-чистые воды, даря прохладу.

В детстве Софи слышала от мамы, что вода горных рек – это слезы Бога, скатившиеся с вершин. Она верила во Всевышнего, но после ночного происшествия ощущала себя оставленной им. Оставленной на растерзание его созданиям.

Дойдя до станции «Конгресс», они купили билеты на гибридный подъемник, идущий до Хангенбурга с пересадкой на канатную дорогу до смотровой Карвенельблик.

Фуникулер довез их до места пересадки. Они перешли на подъемник. Блестящая квадратная кабина из железа и стекла понеслась вверх, зарождая внутри радостное тепло, появлявшееся каждый раз, когда она поднималась на хребет Карвенделя. Софи положила ладонь на стеклянную стену и глядела вниз: на быстро удаляющуюся землю, на трос, на открывающуюся панораму гор и города под ними. Еще зеленые подножья переходили в светло-серый оголенный камень, который, в свою очередь, сменялся верхушкой, увенчанной ослепительно-белым снегом.

– Софи? – позвала Дагмар. – Ты чего застыла?

Заставив себя оторвать взгляд, она ответила:

– Больше всего в жизни я люблю этот вид.

– Горы есть и в Аду, Мортем.

Роули хмыкнул на ее ошарашенный взгляд, но продолжать не стал. Кабина тем временем остановилась на станции, двери открылись, выпустив компанию в леденящий ветер.

– Неудачная идея, – прошипела Дагмар, пряча лицо в воротнике куртки.

Софи поежилась, но упрямо пошла на тропу, ведущую к смотровой. Солнце постепенно закрывали тучи. Тяжелые, пепельные, они наползали на горы и медленно пожирали вершины. Как внизу, так и наверху людей оказалось немного. Большинство уже толпилось у канатной станции в ожидании кабинок. На смотровой площадке пара делала селфи, мужчина с собакой прогуливался дальше по тропе, компания парней в экипировке со сноубордами вывалилась из подъемника, шумно смеясь и переговариваясь.

Все было привычно, только Софи ощущала опасность. Она видела ее в сыром воздухе, в том, как надвигались тучи на город и долину, в мрачных лицах людей, встречающихся на тропе. Даже любимые ею горы выглядели как застывшие чудовища из кошмаров.

– Ты напряглась, – заметила Дагмар. – Почему?

– Сама не знаю. Вдруг они уже пришли к моей маме?

– Я отправлюсь к вашему дому, как только мы спустимся, – постарался успокоить ее Абраксас.

– Каталась с этих склонов? – спросила Дагмар, указывая подбородком вниз на трассы.

Софи собиралась сказать, как часто бывала здесь с отцом, но что-то вокруг них неуловимо изменилось, заставив ее проглотить все слова.

Люди на тропе людьми не были.

Мужчина моргнул, и Софи заметила, что на долю секунды его глаза стали черными. За ним шла компания сноубордистов, но уже без досок. Софи поняла, что они ждали ее. Все на этой проклятой вершине были одержимыми.

Софи вытерла влажные ладони о пальто, надеясь, что вместе с потом избавится и от страха. Жаль, что это так не работало. Она нервно оглянулась на Роули, но его лицо ничего не выражало, глаза скрывали очки, однако губы едва заметно дрогнули, скрывая мимолетную ухмылку.

«Он знал, – поняла Мортем и снова почувствовала себя преданной. – Знал и специально провоцировал их. Заманивал в уединенное место».

Дагмар словно бы невзначай приобняла Софи за плечи, наверное, увидела, какими нервными стали ее движения. Абраксас, продолжая идти, подстроился и встал с другой стороны. Роули размеренно шагал сзади, прикрывая тыл.

Одержимые приближались.

Софи уже не нравился вид гор и узкой тропы с обрывом на многие метры вниз. Она затаила дыхание, ощущая, как быстро стучит сердце, словно собираясь сбежать из груди.

Они остановились от едва слышного окрика.

– Великий и неуловимый Роули? Ты ли это?

Впереди и сзади узкую тропу заступили демоны, вселившиеся в сноубордистов.

Роули картинно приосанился, играя в одну ему понятную партию.

– Я, как видишь!

– Повелителю будет интересно узнать, почему ты сопровождаешь девчонку, которую приказано убить. А может, ты просто развлекаешься с ней? Она, конечно, не слишком аппетитная, но на вкус и цвет, как говорится.

Роули снисходительно изогнул губы, как это делают взрослые, обращаясь к детям.

– Думаешь, Фер Люций не знает?

Парень снял шлем и нахмурился.

– Тогда зачем нас послали ее убить?

– Хороший вопрос, – протянул Роули.

Его расслабленная поза была обманчива. Софи видела, как застыли лицевые мышцы, как напряглись плечи. Она поняла, что Аластер готовился напасть.

За короткий судорожный вздох, что она себе позволила, серый дым вылетел изо рта говорившего одержимого, но не успел выйти из человека полностью, как Роули неуловимо переместился, потянув за собой Софи, и сжал пальцами эту субстанцию. Тонкие бледные пальцы разорвали извивающийся дым, как старую ветошь.

Черная свита кинулась на противников, пытаясь оттеснить Софи с дороги, убрать, чтобы до нее не дотянулись демоны, но неудачно. Она поднырнула под руку парня, пытавшегося ее схватить. На Роули бросились двое, и он отшвырнул их, частично превратившись и отрастив черные когти на руках. Демонической силой он смахнул их с тропы. Крики ужаса разнеслись по ущелью, когда они полетели вниз, исчезая в густых тучах, опустившихся на Инсбрук. Отвлекшись, чтобы посмотреть на шум драки за спиной, Софи не удержала равновесие и, кувыркаясь, покатилась по земле и камням вниз. Снег смягчил приземление. Когда мир перестал крутиться, Софи с усилием поднялась как раз в тот момент, когда перед ней возник демон. Попыталась избежать удара в грудь и сделала шаг назад. Нога не встретила опоры и Мортем поняла, что снова падает.

Панический крик не вырвался из горла, как и зов о помощи. Она понимала, что никто не успеет ее спасти. Падая, Софи попала во влажную туманную массу. Все. Она закрыла глаза, считая секунды до столкновения.

Пять.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Сердце, казалось, отбивало удары в унисон, забыв, что нужно стучать чаще.

Сейчас.

Софи в последний раз распахнула глаза и увидела перед собой не острые, словно акульи, зубья Карвенделя, а перекошенное лицо Роули и его желтые глаза с огромными круглыми зрачками. Он больно вцепился в ее руки, притягивая к себе.

За мгновение до столкновения они переместились в номер отеля, с грохотом рухнув на деревянный пол.

Она попыталась подняться, но дрожащие, как студень, конечности не держали. Чувства обрушились, усилившись десятикратно, грозясь лишить здравого рассудка. Горло сжал спазм, и она закашлялась. Аластер прыгнул за ней. Но зачем? Ведь он мог переместиться, и тогда ее бы утащило вслед за ним. Или Роули хотел убедиться, что она не умерла в полете? Почему, падая, Софи совершенно забыла об этой связи?

Роули поднялся, на ходу стягивая с себя пальто. Бросил на Софи нечитаемый взгляд и наклонился, чтобы подхватить под плечи и колени. Он донес ее до ванной комнаты, поставил на пол и скомандовал:

– Раздевайся! Быстро! И под горячий душ!

– Я не хочу! – пролепетала Софи сиплым голосом.

– У меня нет времени спорить.

Хлопнув дверью, Роули вышел. Софи посмотрела на себя в зеркало. Бледная, словно мертвец, черные короткие волосы растрепались, губы потрескались, а в прозрачно-голубых глазах стояли слезы. Она стянула верхнюю одежду, потом полностью разделась и залезла под душ, включив горячую воду на максимум.

Удивительно, но минут через пять тело расслабилось и дрожь прошла, оставив после себя противную слабость. Одевшись, она расчесала волосы и вышла. Роули, меривший шагами гостиную, обернулся. Его зрачки снова вытянулись в вертикальные полосы, как у кошачьих.

– С черной свитой все в порядке?

Аластер закатил глаза, затем прошел к двери, ведущей из номера, и распахнул. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Абраксас.

– Дагмар защищает твою родительницу, – сказал он, при этом облизывая разбитую губу. – А я пойду с вами.

– Каким образом? До замка Гоуски ехать не один час, – ехидно припечатал Роули.

Абраксас кивнул, шагнул в номер, закрыл за собой дверь и, повернувшись к Софи, попросил:

– Софи, изгони меня, пожалуйста.

– А как ты вернешься?

– Я что-нибудь придумаю. Кто-то из свиты должен быть с тобой.

– Со мной где? Ты что… Изгнать… Мы что, пойдем в Ад?

Она повернулась к Роули, который в этот момент зло смотрел на Абраксаса.

– Не успеем, – сгримасничал Аластер, указывая глазами на поворачивающуюся дверную ручку, которую взламывали с той стороны.

Исчезая вслед за Роули, Софи успела бросить прощальный взгляд на Абраксаса, который, обернувшись к двери, выпустил когти.

Оказавшись в комнате, оформленной в готическом стиле, она поняла, что они перенеслись в Гоуску. Об этом говорил вид из окна: вдалеке виднелась гора, на которой расположился замок Бездез. Софи ездила на экскурсию туда и помнила, что с него была видна Гоуска.

Роули нажал на скрытые в полу рычаги, и они спустились под землю в каменный коридор, уходивший глубоко вниз.

– Слушай и запоминай, – негромко начал он. – Мы зайдем в первый круг Ада, «Лимб». Ты останешься там ненадолго, а я разыщу одного человека в шестом круге и приведу к тебе. Надеюсь, он сможет рассказать нам, что ты такое.

Роули двинулся вниз по ступеням. Софи достала телефон и включила фонарик, освещая путь.

– А кругов действительно девять? – спросила Софи, смотря то под ноги, то на его широкую спину.

– Нет, семь, – терпеливо ответил Роули.

– Кто тот человек?

– Грегор Ниотинский, кардинал-епископ при жизни и основатель ордена, которым сейчас верховодит Фауст.

– Он боролся со злом и оказался в Аду? Как? Почему?

– Полюбил Лилит, – развел руками Роули.

Софи не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Пахнущий сыростью коридор перешел в лаз. Софи поняла, что они находятся где-то под центром замкового двора. Роули резко остановился, и она чуть не врезалась в его спину. Выглянув из-за нее, Софи увидела нечто, похожее на круглый вход, затянутый белой пленкой. Когда свет от фонарика попал на нее, волоски на руках Мортем встали дыбом. Пленка была кожей. Как если бы ее содрали с человека и натянули, словно канву на пяльцы[23].

– Предвосхищая твой следующий вопрос: нет, перенестись с тобой прямо в Ад я не могу, потому что не знаю, как при этом сработает это наше взаимодействие.

Говоря это, Роули начал методично рвать кожу когтями. Выглядело жутко, потому что на месте разрывов выступала кровь. Софи сглотнула и отошла, стараясь смотреть куда угодно, только не на вход.

Наконец Роули закончил. Из дыры повеяло серой и гарью, а горячий воздух обжигал настолько, что у нее начало жечь лицо и кисти рук.

Софи чихнула от резкого запаха и, шагнув за Аластером, оказалась на равнине. Ад действительно был похож на мир, состоящий из гор. Как если бы на Земле произошел Апокалипсис, и Доломитовые Альпы утратили разнообразие красок, утратили душу, став лишь безжизненным камнем. Она повернула руку ладонью вверх и проследила, как на кожу упала пепельная крошка. Равнина оказалась подножием горы, настолько огромной, что Мортем не видела вершины, так же как и не понимала, насколько широкой она могла быть.

– Удивительно, – прошептала Софи.

Роули приподнял брови, но ответил лишь:

– Пойдем.

Они двинулись вперед по иссушенной, каменистой земле. Софи не знала, сколько они шли – пять минут или несколько часов: время словно прекратило свой привычный ход. Помимо сыпавшегося на голову пепла, стояла одуряющая духота. Она вспотела, стащила с себя пальто и понесла его в руках.

«Лимб», или первый круг, представлял собой туманное нечто у подножья горы. Софи уже была готова шагнуть туда, но Роули придержал ее за плечо.

– Я с тобой не пойду, поэтому слушай внимательно: ни с кем не заговаривай, если увидишь, что к тебе кто-то подходит, отойди, не позволяй, чтобы тебя видели ближе пяти шагов. Просто двигайся, не стой на месте. Я скоро вернусь.

– Почему я не могу пойти с тобой? – В своем голосе Софи отчетливо услышала страх.

– Выше везде есть демоны, которые сразу поймут, что ты живая, а сюда они крайне редко спускаются, поэтому в «Лимбе» ты будешь скрыта.

Она заметила несвойственную Роули нервозность, словно он сам не знал, что ждет его на верхних кругах. Подумав, Софи пришла к выводу, что это умно, никто не станет искать ее прямо у себя под носом.

– Если ты не вернешься через несколько часов – я уйду, – предупредила она. Перспектива остаться в Аду ее совсем не радовала.

– Исключено. Одна ты не дойдешь, адские псы не пропустят. Даже если я не вернусь, что маловероятно, но все же, в этом случае тебя заберет кто-то из свиты. Абраксас уже направился в Богемию.

Он отвернулся и неслышно пошел прочь. Софи увидела, как кожистые крылья прорезали одежду, та опала лоскутами, а вместо нее тело закрыли полоски металла, наслоенные друг на друга. Они не походили на привычную чешую, скорее выглядели как стальные бинты. Роули взмахнул крыльями и взмыл вверх, тут же скрываясь из виду. Мортем боязливо поежилась, но, вспомнив об адских псах, торопливо шагнула в завесу «Лимба».

Туман поглотил все звуки, создав абсолютную тишину. Шаг вперед казался шагом в никуда, каждый судорожный вздох – ощущался последним. Возможно, души этого не чувствовали, но Софи была жива и собиралась оставаться таковой. В «Лимбе» не было ни дня, ни ночи, лишь постоянный серый полумрак, поэтому тени играли с ней свою злую игру. Вокруг непрестанно двигались зловещие изломанные силуэты, создавая впечатление, что в них Мортем могла бы различить образы своих родителей и других знакомых ей людей.

«Здесь легко можно сойти с ума», – подумала она, больше не всматриваясь в тени.

Стараясь следовать инструкциям Роули, Софи не стояла на одном месте. Она не знала, сколько прошло часов таких хождений. Через какое-то время она почувствовала, что устала настолько, что готова упасть и остаться лежать.

Погоня, нападение в Инсбруке, то, что она увидела маму, – все это совершенно измотало ее, а записи отца забили последний гвоздь в гроб ее проблем. Софи опустилась на землю, решив, что посидит совсем чуть-чуть, а после снова пойдет.

– Софи-и-и-и? – послышался шепот.

Она застыла. Затем повертела головой, пытаясь определить, откуда исходил звук.

– Софи-и-и.

Шепот, незнакомый и пугающий, казалось, раздавался прямо у нее в голове. Софи поднялась. Тяжелый воздух кружил голову, путал мысли, а страх подстегивал, не дожидаясь Роули, бежать отсюда к выходу.

Рядом с ней, буквально на расстоянии метра, появились две фигуры. На одной из них был черный балахон, а второй оказался щуплый подросток с рассеченной грудью. «Балахон» держал мальчика за руку, но отпустил, когда, повернув голову, увидел Софи. Он откинул капюшон и замер, а подросток, растерянно озиравшийся по сторонам, взвизгнул и уставился на запястье. Софи не успела разглядеть, что случилось с его рукой, потому что тот исчез, поглощенный туманом.

Она чувствовала, что не может сделать ни шагу. Прозрачно-голубые глаза на худом лице молодого мужчины в балахоне оказались точь-в-точь как ее теперешние. Над его русой головой виднелись несколько костей, скрещенных между собой. Софи сразу поняла, кто он. Даже если бы он тут же исчез, не сказав ни слова, она бы знала, кого увидела.

– Ты знаешь, кто я. – Ломкий низкий голос не спрашивал, скорее утверждал.

Она рассматривала Тома, подсознательно сравнивая его лицо со своим.

– От меня тебе досталась сила, ну и после воскрешения – глаза, – сказал он, словно прочитал мысли Софи. – Патрик недостаточно хорошо научил тебя, а ведь мог, будучи сильным экзорцистом.

– Научил чему?

– Слову Божьему. – Он почти выплюнул эти слова.

Она нервно дернула плечом, стараясь не злиться. Кому-кому, а уж точно не ему указывать, как и чему должен был научить ее отец.

– Папа обучил меня всему, что считал важным.

– Нет, Софи. Самое важное он скрыл, хотя точно знал.

Том приблизился, и она услышала его запах: так пахло в грозу – очень свежим, разряженным воздухом и дождем. Несмотря на явную неприязнь, которую она испытывала к жнецу, рядом с ним ей стало легче дышать.

– Просветишь? – иронично спросила она, копируя манеру речи Роули. Это было так абсурдно – обсуждать не то, что она почти его дочь, а то, что не сказал ей Патрик при жизни.

– Христианская вера – фальшивка.

Софи чуть не рассмеялась.

– Оглянись! Мы в Аду. Ад настоящий!

– Ад существовал задолго до Бога и Дьявола. Это неизменная величина. А вот у руля вверху и внизу не всегда были Бог и Дьявол.

Софи не понимала, почему они говорят именно об этом. В чем смысл?

И снова он словно подсмотрел мысли, а быть может, все было написано на ее лице.

– Смысл в том, Софи, что ты нечто новое для обеих сторон. Святая и жнец. Живая, вернувшаяся из небытия. Живой святой жнец.

– Я не могу быть святой. Святые канонизируются церковью. Это знает даже школьник.

– Ой, да брось! Настоящие святые избираются Богом, но никак не людьми, которые облечены церковной властью. Это все огромный обман.

– Для чего ты мне это говоришь? И почему именно здесь и сейчас?

От Тома веяло неестественной отстраненностью, словно бы он забыл, что значит чувствовать, и не мог вспомнить, хотя Софи показалось, что пытался.

– Я не знал, что встречу тебя здесь. Я видел тебя рядом с душой, когда демон перекрестка взымал долг. Живым не дано узреть жнецов, поэтому раньше поговорить с тобой я не мог.

Софи не верила ему, но неожиданно для себя бояться «Лимба» перестала. В конце концов, она сегодня упала с вершины Карвенделя, увидела свою могилу – это все было нереально ужасно. Однако благодаря этим событиям Мортем осознала, что единственным самым страшным для нее являлось небытие – место, где никто уже не живет, не существует, не мыслит. В Аду душа страдает, но она, по крайней мере, есть.

– Почему энсиа попадают в небытие? Почему не в Рай или Ад?

– Потому что они не люди, а существа, наделенные силой. За все нужно платить – за силу тоже, даже если ты ее не хотела. Для человека существует, так сказать, второй шанс, для энсиа – только одна жизнь, пусть и долгая.

– А для меня?

– Ты исключение. Неизвестная переменная в отлаженной системе. Ты икс. Поэтому они все хотят умножить тебя на ноль. Ты часть Божьего мира и жнец – тот, кто стоит на другом уровне бытия. Вот они и дергаются в попытках тебя достать.

– Почему я не вижу здесь других жнецов? – спросила Софи, вглядываясь в окружающий туман.

– Потому что они этого не хотят.

Она резко выдохнула, чтобы произнести:

– Почему ты…

– Вселился в Патрика? – закончил он и протянул руку к ней, но так и не коснулся. – Я до безумия любил твою мать.

Кости над головой Тома замерцали, очевидно, причиняя ему боль, потому что он поморщился и вытер пот со лба.

– Мне нужно идти за душой. Софи, я не буду оправдываться за прошлые поступки, но хочу предостеречь: найди возможность сбежать от Роули и его привязи, на которую он тебя посадил как собачонку.

– Благодаря ему я еще жива.

– Ты жива, потому что он хочет тебя использовать для своих дел, – отбил он. – Черная свита – вот кто на твоей стороне, но не он. Ты в «Лимбе» слишком долго! Это не просто место. «Лимб» – живая сущность, питающаяся страхами и отчаянием тех, кто попал в его сети. Он меняется, подстраивается под своих обитателей, играя с их разумом и душой. Уходи, иначе тебя обнаружат!

Том накинул капюшон, скрывая лицо, и Софи заволновалась. Ей столько всего хотелось спросить, хотелось узнать больше о жнецах и о том, почему этот человек совершил самоубийство. Она торопливо перебирала в уме вопросы и задала, на ее взгляд, самые важные:

– В чем моя сила? Как мне защитить себя?

Он пожал плечами, выражение его лица она уже не видела, но голос звучал глухо и мертвенно спокойно:

– Я этого не знаю и уверен, что не знает никто из тех, кто хочет твоей смерти.

Он отвернулся и стал отдаляться, словно бы не шел, а плыл над землей.

– Мы еще увидимся? – крикнула она ему в спину.

– Надеюсь, Софи, что ты меня еще долго не увидишь, – прозвучало печально у нее в голове.