Cogitationis poenam nemo patitur.

Никто не несет наказания за мысли.

«Пражский трдельник»

«Сегодня в Праге введен усиленный полицейский контроль в связи с участившимися случаями нарушения правопорядка. Только за прошедшие сутки в участки центральных районов города обратились больше сотни пострадавших, подвергшихся нападению со стороны незнакомцев.

Полиция намерена патрулировать улицы с утра до вечера. Будем надеяться, что эти меры принесут спокойствие жителям города и помогут выявить нарушителей.

К другим новостям: по информации администрации собора Святого Вита, кардинал сегодня проведет еще один ритуал экзорцизма. Прессу снова не посвятили в детали.

Софи

После того разговора о черной свите Софи вернулась в свою комнату и заснула, едва голова коснулась подушки. Она видела Роули, заключающего бесконечные сделки на перекрестках, и слышала шелест, словно шумели листья на ветру, а быть может, это было хлопанье крыльев.

Она резко очнулась от спора, который доносился из-за открытой двери. Отбросила одеяло, села и почувствовала, что тревога ушла. Может, ее напоили успокоительным? За окном было темно, а часы на стене показывали десять вечера.

– Ты можешь хоть одну ночь не ходить по призывам сделок? – зло шипела Дагмар в коридоре. – Она раздавлена событиями, дай ей хоть немного времени. Она всего лишь девчонка.

– Она всего лишь девчонка, – передразнил Роули противным голосом. – Дагмар и вы двое, уясните, что Мортем здесь только ради моих целей. И меня абсолютно не волнует, что она чувствует. Можете возиться с ней днем, но ночью Софи привязана к перемещениям. А я обязан выполнять работу для Фера Люция, чтобы оставаться в его окружении.

– Да пошел ты! – ответил Абраксас.

– Забавно, похоже, сила Софи в том, чтобы делать из демонов сострадающих слюнтяев, – съязвил Аластер.

Послышалась какая-то возня, потом грохот.

– Прах вас дери! – громко выругалась Дагмар. – А как ты объяснишь Повелителю, что девчонка болтается у тебя на привязи?

– Это уже не твое дело! – цыкнул Роули.

Софи, пошатываясь, встала и выглянула из-за двери. Роули как раз в этот момент ударил Цейна. Тот отлетел и упал на валяющуюся на полу вешалку, окончательно доломав ее, а Абраксас, держась за повисшую плетью руку, закрыл Софи обзор.

– Прекратите, – тихо сказала Мортем.

Но в этот раз ее никто не послушал. Абраксас двинулся к Роули, очевидно, не успокоившись. Дагмар протестующе замахала руками, а Софи зашла обратно в комнату и со всей силы хлопнула дверью.

В коридоре воцарилась тишина. Затем раздался спокойный голос Роули.

– Мортем, одевайся. А вы идите, откройте бар. Мы переместимся прямо туда, а после полуночи отправимся совершать сделки.

Софи выбрала свободный свитер крупной вязки, который прикрывал кончики пальцев, и кожаные шорты, под которые надела колготки. Обулась в короткие сапоги без каблука и расчесала черное каре, ставшее похожим на воронье гнездо, пока она спала. На тумбе возле зеркала лежала косметичка, и Софи, поддавшись порыву, присела на пуф, аккуратно нанесла немного румян, подвела глаза стрелками и тронула губы блеском. Подаренный Фаустом телефон она сунула в задний карман шорт.

Роули осмотрел ее с каким-то мрачным удовольствием и тут же отвернулся. Они перенеслись прямо в бар, очутившись возле стойки с напитками. Дагмар как раз выбирала бутылку абсента для двух девушек и не видела, как они подошли.

Играл джаз, часть столов в зале занимали посетители. Цейн и Абраксас стояли на входе, контролируя наличие пропускных монет у желающих посетить Абсентерию.

Роули, больше не обращая внимания на Мортем, приблизился к девушкам и обнял обеих, положив руки им на плечи. Софи замерла и стиснула кулаки.

«Не будет же он…» – Она не успела додумать, что именно он не будет, потому что демон наклонился вправо и жадно поцеловал одну из них, вторая подалась к нему навстречу, и Роули, оторвавшись от одних губ, встретился с другими. Между ними мелькнул его раздвоенный язык, лизнувший губы застонавшей девушки.

Мортем сглотнула, не в силах оторвать взгляд. Она чувствовала одновременно злость и горячую пульсацию внизу живота. Пульс зашкалил, а кровь прилила к щекам, словно он дал ей пощечину. Она осознала, что помимо острой неприязни, которую она ощущала по отношению к Роули, у нее было к нему что-то еще.

Софи сделала шаг назад и, развернувшись, удалилась в противоположный конец зала, где находилась уборная. Встав напротив зеркала, она увидела, как румянец залил щеки.

«Чертов Роули! Я сошла с ума, раз допустила даже мысль о нем!»

Софи открыла кран с холодной водой и подставила под струю подрагивающие пальцы. Спустя некоторое время пульс пришел в норму, и, выключив воду, она решила выйти.

– Прах! – выругалась Дагмар, чуть не уронив бутылку, когда увидела Софи. – Отлично выглядишь, святоша.

Роули скользнул за стойку, а демоница вышла к Софи, одобрительно оглядывая ее наряд. Аластер хлопнул по стойке, привлекая внимание посетителей.

– Сегодня у нас есть кое-что для настроения.

Он наклонился за стойкой, а когда выпрямился, в правой руке была стеклянная доска с каким-то пеплом, а в левой – старого вида урна, какие использовали, чтобы кремировать умерших. Роули театральным жестом поставил это на стойку. Достал из кармана бумажную купюру, скрутил в тонкую трубочку и, склонившись над доской, поднес ее к носу. Вдохнув пепел в себя, Аластер закрыл глаза, и на его лице появилось довольное выражение.

Софи оторопело наблюдала за этим, а потом прошипела:

– Что это?

– Прах девственницы, очень старый, – спокойно отозвалась Дагмар.

– Мерзость!

Роули поставил доску на край стойки, чтобы желающие могли вдохнуть прах и получить удовольствие, Софи же хотелось подойти к Аластеру и разбить стеклянный предмет о его голову, попутно высыпав весь прах на пол.

Следующим человеческий прах с наслаждением вдохнул низковатый мужчина и плотоядно заулыбался, рассматривая Софи.

– Как тебя зовут, красивая? – спросил он, вытирая нос.

– Она со мной, – предупреждающе прорычал Аластер и махнул рукой, подзывая кого-то у входа.

Цейн, приблизившись, положил руку на плечо Софи и оскалился, демонстрируя внушительные треугольные клыки. Мужчина ретировался, Дагмар ушла в подсобную комнату, а Мортем, помня, что там находилась кофемашина, последовала за ней.

Вечер прошел так же, как и в первый раз: гости уходили и приходили новые; Роули наливал абсент, подсаживался за столы к тем, кто его приглашал, заключая сделки с энсиа. Софи стало интересно, что они отдавали взамен. Ведь насколько ей было известно, иные существа попадали в небытие после смерти, а значит, давали королю перекрестков не душу, а что-то другое. Только вот что?

Софи помогала разносить напитки вместе с Дагмар до тех пор, пока один из посетителей, на вид одного с ней возраста, не погладил ее зад и не потянул усадить за стол. Роули не успел подойти, но этого не потребовалось, потому что демоница, развернувшись, схватила парня за волосы и ударила головой о дубовый стол.

– Сначала спрашивай разрешения, мудак! – прошипела она ему на ухо. А потом уже Софи: – Иди к Роули или к входу. Возле столов больше не ходи. Одно наказание – следить за тобой!

Кинув взгляд на разбитый нос и оскал, которым посетитель наградил Дагмар, Софи поспешила ретироваться в подсобку.

Она сделала себе кофе и села за стол. Засунула руку в карман шорт и вытащила мобильный. По памяти набрала номер мамы, но, не дождавшись даже первого гудка, нажала на «завершить вызов». Софи эгоистично хотелось услышать родной голос, но каково будет маме? Молчать в трубку было глупо, а сказать, что она, ее дочь, жива – слишком жестоко, тем более неизвестно, сколько Софи таковой останется. Помешкав, она все же открыла свой профиль в социальной сети. На стене висели сотни соболезнований от малознакомых людей и даже куски воспоминаний от подруги. Софи полистала фото и видео, почитала посты, а после хотела все удалить. Той девушки уже нет, теперь есть другая, и она очень сомневалась, что эта другая Мортем сможет долго прожить в условиях постоянной опасности. Однако аккаунт Софи оставила. Ради мамы.

Она заправила волосы за ухо, поймала свое отражение в хромированной двери холодильника. Вспомнила все, что с ней произошло, и поняла, что не хочет снова умереть, так и не узнав тайны своего естества. Софи хотела жить, пусть теперь и в совершенно ином мире, полном существ.

Роули утверждал, что демоны не полезут к матери, но логично предположить, что они могли бы выманить Софи таким способом. Она поежилась и отпила большой глоток латте.

В телефоне были номера Роули, Фауста и черной свиты. Она закусила губу и написала:

«Дэниэль, это Софи. Я бы хотела попросить вас поискать информацию о моем отце. Возможно, он был связан с орденом».

Ответ пришел спустя долгие десять минут:

«Я поищу досье, если там будет что-то, отправлю фото».

Софи хотелось понять, почему она родилась не человеком. Если она действительно энсиа, то ответы стоило искать в прошлом родителей. Это единственная зацепка, которая у нее осталась. Мортем морально готовилась к тому, что разговор с Роули о перемещении в Инсбрук придется завести уже сегодня: она чувствовала, что получит ответы, только вернувшись домой.

«Можно мне потом еще поискать в библиотеке ордена информацию о святых?»

В этот раз ответ пришел сразу:

«Напиши, когда уговоришь на это Роули. Тройская резиденция защищена и не впустит демонов».

Софи раздумывала, что ответить, когда отворилась дверь и на пороге появился вышеупомянутый демон.

– Полночь, – только и сказал он.

Не успела Софи поставить латте на стол, как перенеслась. Они оказались на горном перекрестке, но это были не Альпы. Скорее окрестности чешской вершины Снежки. На это указывала асфальтированная дорога, которая начиналась сразу после перекрестка, и знакомый указатель с рекламой горной хижины, на котором была изображена летящая на метле девушка. Такой трудно забыть.

Роули удивленно посмотрел на чашку в ее руках, Софи в ответ подняла брови.

– Вас двое? – спросил молодой мужчина и отпрянул от Аластера. На руках мужчины лежал ребенок, совсем крошечный.

«Слишком тихий», – поняла Софи, и жалость захлестнула ее.

– Ты демон сделок? – уточнил незнакомец, оглядываясь на машину, припаркованную в нескольких метрах от перекрестка.

– Я. – Роули склонил голову.

Софи заметила, что сейчас Аластер убрал позерство и высокомерие, словно бы к этому просителю он относился с большим уважением. Чудно!

– Прошу, воскреси ее, а взамен забери мою душу.

– И даже не попросишь несколько лет с ней, прежде чем уйти?

– Я лишь хочу, чтобы моя дочь жила. – В его глазах стояли слезы, и Софи сглотнула сухой ком в горле.

– Дам тебе десять лет жизни, а потом приду за тобой. Согласен?

Незнакомец закивал и перевел полный нежности взгляд на малютку.

– Она будет обычным человеком? Не каким-то зомби?

– Обычной девочкой, но через десять лет останется без отца.

Мужчина, не задумываясь ни на секунду, кивнул. Роули вытащил флягу, отвинтил крышку и протянул ему:

– Для скрепления сделки.

Едва они по очереди отпили, как младенец в свертке завозился, а потом громко и требовательно заорал. Софи почувствовала, как увлажнились глаза, и аккуратно вытерла щеки.

Незнакомец, больше не обращая на них внимания, повернулся и пошел к своему авто.

– У демонов бывают приступы благородства?

Аластер скривился, отобрал чашку с латте из ее рук, и та тут же испарилась.

– Не обманывайся, Софи Мортем. Демонам чужда такая черта.

Они тут же перенеслись туда, где демона сделок снова вызывал уже другой человек.

Месть.

Деньги.

Власть.

Вот чего хотели, вот о чем просили люди в обмен на душу. С каждым новым человеком, с каждой новой просьбой Софи казалось, что она покрывается грязью: липкой и неприятно пахнущей.

Наконец со сделками было покончено, и они переместились, оказавшись в пустой Абсентерии.

– Что с тобой? – спросил Роули, наверное, заметив, как она хмурилась.

– Ничего. – Софи достала телефон из кармана и покрутила его в руках. – Люди приходят к Дьяволу такими разными путями.

– Дьявол везде, святоша. Даже в твоих руках. – Роули кивнул на мобильный.

– Это всего лишь телефон.

– Да. А логотип на нем?

Она невольно хмыкнула.

– Я знаю историю создания. Стив Джобс любил яблоки, и даже их компьютер назван в честь любимого сорта одного из сотрудников.

– Хорошо. – Он склонил голову на бок. – А почему фрукт не целый?

Софи нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Историю райского сада ты, очевидно, тоже знаешь? – Яд его сарказма можно было ощутить на вкус.

– Надкушенное яблоко как символ Дьявола? – рассмеялась она. – Это просто маркетинговый ход с выемкой в яблоке.

– Многие так и думают, и пускают в себя возможность искушения, некий соблазн, выбирая эту марку. Считай, все люди принимают яблоко от змия и вкушают его.

Софи положила телефон на барную стойку, словно он мог укусить.

Роули обошел ее, включил тихую музыку и выбрал одну из бутылок с зеленой жидкостью. Скинул пиджак и потянулся за шотами. Мортем заметила, как рубашка обрисовала его мышцы на спине и руках.

«Интересно, а ради него кто-то заключал сделку? Он сам как искушение», – подумала она и тут же отругала себя за подобные мысли, а потом вспомнила сон. В нем Аластер стоял близко-близко и прикасался губами к ее губам. Софи тряхнула головой, пытаясь изгнать эту картинку из воспоминаний.

Роули наполнил шоты, положил на них ложки с куском рафинада на каждой и поставил их под маленькие краны кувшина с водой. Капли срывались оттуда и впитывались в рафинад. Софи наблюдала, как сахар медленно сползает в рюмку, разбавляя насыщенный цвет.

– Выпей со мной, Софи, – попросил Роули, но она покачала головой. – От глотка абсента еще никто не умирал.

Что-то болезненное было в его голосе, и Мортем поняла, что он зол, но старается не показывать вида. Она взяла шот, отсалютовала и пригубила напиток, едва коснувшись губами. Под внимательным взглядом желтых глаз Софи облизнула губы, чувствуя пряный, немного горьковатый вкус. Роули тоже взял шот и быстро опрокинул в себя, даже не поморщившись.

– Я возвращаюсь в квартиру, – категорично заявила Софи.

Он изобразил привычную надменную улыбку и протянул руку, словно делал ей величайшее одолжение. Музыка стала громче. Софи хотела отказать, но вместо этого вложила ладонь в его. Тут же Роули оказался очень близко и привлек к себе. Она несмело коснулась его плеча правой рукой. Пальцы жгло от жара кожи, который Софи ощущала даже сквозь ткань рубашки.

Музыка играла нечто, одновременно похожее на медленный джаз и на лирический поп. Приглушенный свет делал атмосферу слишком интимной, а аромат Аластера – бергамот, перец и сандал – будоражил чувства Софи.

Роули умело вел ее, не отрывая взгляда. А Софи, казалось, тонула в ощущениях: злость смешивалась с интересом. Не мог демон быть настолько привлекательным или мог?

Она задавалась вопросами. Зачем он танцует с ней? Играет? Он ведь мог просто перенестись в квартиру. Хотя стоило признать, что ей стало легче, и ощущение грязи после сделок словно осыпалось пылью.

– Ты привлекательна, Мортем. – Он наклонился и провел носом по ее шее, вызывая толпу мурашек. Она тут же попробовала отодвинуться, но он не позволил. – И вкусно пахнешь. Никак не могу понять, что это? Фиалки?

Даже вспомнив его клыки и то, что он сейчас был в опасной близости, Софи не почувствовала страха, только недовольство.

– Это гель для душа из твоей квартиры. – Уголки ее губ дрогнули в ядовитой улыбке. – И в нем нет аромата фиалок.

– Ты все равно пахнешь фиалками, – недовольно заметил он. Его губы коснулись шеи Софи, и это было настолько приятно, что она, казалось, забыла, как дышать.

Никто никогда не касался ее так. Никто никогда не говорил ей, что она привлекательна. Никто, кроме Аластера и родителей.

«Демоны лживы. А лик их может быть самым совершенным из всех, виденных тобой. Но это все обман. Их истинное обличье ужасно настолько, насколько ужасной может быть гнилая душа», – прозвучали в голове слова отца. Он говорил это в одну из их дискуссий, когда они рассуждали о Боге и происхождении Дьявола. Теперь Софи понимала, что убежденность в его словах была настоящей, основанной на личном опыте, а она тогда отмахнулась, сказав, что навряд ли когда-нибудь встретит демона на земле. Как же она ошибалась! Может быть, отец тоже ошибался? Может, демоны, как и люди – разные?

Они остановились посреди зала. Роули оторвался от шеи и, опаляя горячим дыханием ее губы, с искушением в голосе произнес:

– Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, святоша?

Софи вспомнила, как несколькими часами ранее он страстно облизывал других девушек, и ответила, не скрывая злости:

– Обойдешься.

Он мягко коснулся подушечкой пальца ее нижней губы, словно испытывая ее «нет» на прочность, и Софи услышала от него подчеркнуто сексуальное:

– Жаль.

Что с ней? Почему она попала под его очарование? Разве не он с брезгливостью рассматривал ее, когда она очнулась в церкви? Разве Софи не видела тогда в его желтых глазах решимость убить ее?

Мортем, наконец, выбралась из его объятий, отошла на шаг, а потом на два. Аластер проводил ее бегство язвительной усмешкой и направился к стойке.

Софи так и осталась в центре зала. Неловкость смешалась с волнением, кровь прилила к щекам, а шея горела после демонических прикосновений.

Роули за стойкой наполнил шот абсентом и быстро выпил, а потом наклонился и втянул носом прах со стеклянной доски.

Несформировавшаяся догадка заставила Софи задать вопрос, на который она надеялась услышать мало-мальски правдивое объяснение:

– Что ты задумал? Зачем нужно было воскрешать Лилит?

Аластер потер нос и устало, словно она спрашивала это в сотый раз, посмотрел на нее.

– Мы с Фаустом заключили сделку, – по-птичьи склонив голову набок, солгал Роули.

Она заметила, что обычно, отвечая неправдиво, он наклонял голову, а Мортем хотела правды. Она была ей необходима потому, что, не видя картины целиком, очень трудно строить догадки или искать информацию. Руки сжались в кулаки.

– Врешь!

– Вру! – улыбаясь, подтвердил Аластер, и его глаза блеснули. – И ты, Софи, волей-неволей теперь часть моего грандиозного плана.

Он медленно подошел, и Софи подумала, что так подкрадываются хищники. Желтые глаза изучающе прошлись по лицу Софи.

– Поведаю его часть за поцелуй.

«Поцелуй для него – часть сделки?» – подумала она, не понимая этой настойчивости.

Роули шагнул к ней вплотную, опустил голову, ожидая, как она поступит. Мортем не отступила. Упрямо вскинув подбородок, она, не веря, что это делает, положила ладони на его грудь, ощущая развитые мышцы под тканью рубашки. Роули не касался руками, но его губы уже были в миллиметрах от ее лица.

– Ну же, Софи, – почти что мурлыкнул Аластер.

«Целовать демона в обмен на информацию, – вопил внутренний голос. – Докатилась!»

Двери Абсентерии в этот момент с грохотом отворились, заставляя их обоих повернуться в сторону входа. Некто, вернее, нечто заслонило собой дверной проем.

Софи попятилась и на мгновение прикрыла слезящиеся глаза, чтобы тут же снова распахнуть. На пороге стоял мужчина, кожа которого светилась так, словно в нее вживили множество ярких ламп.

Белые волосы обрамляли безупречное лицо. На теле свободные белые одежды, словно сшитые из кусков широкого бинта. Он был выше Роули и шире в плечах, чем здоровяк Цейн. Мраморная античная статуя – вот на что он походил.

Аластер прошипел ругательства и выступил вперед Софи, закрывая от незнакомца. Взгляд Мортем остановился на руках Роули. Видимая ей часть кистей была обожжена до прозрачных волдырей.

«Вторая степень ожога», – мысленно констатировала Софи. В детстве у нее диагностировали вторую и третью степени, и она провела слишком много месяцев в больнице и научилась определять такое на глаз.

– Уйди, демон! – сказали на английском.

Голос вошедшего не походил ни на что ранее слышанное Софи. Капель, пение птиц, эхо в горах – словно все эти понятия слились в одно. Такой звук хотелось слушать вечно.

– Еще чего! – протянул Роули в своей издевательской манере, но голос звучал напряженно, и это отрезвило Софи. – Ты кто и что тебе нужно?

– Я серафим Божий, ангел низшего звания, – последовал бесстрастный ответ. – Подойди, Софи Мортем!

Это был приказ, тело хотело подчиниться, но она заставила себя не двигаться с места.

– Подойди и прими свою смерть, Софи! – Настойчивости в его голосе прибавилось. Вместе с тем у Софи прибавилось решимости во что бы то ни стало не приближаться к ангелу, если это и правда был он.

Роули застыл, словно одна из бронзовых статуй черной свиты. Софи коснулась обожженной кисти, и тогда он смог пошевелится, но стоило ей убрать руку, как Аластер вновь перестал двигаться. Она не поняла, специально ли существо воздействовало силой или это его особенность, действующая на демонов.

Ангел тем временем оказался в шаге от них, хотя она не слышала его приближения.

– Иди сюда! – потребовал он, протягивая руку, озаренную светом.

Роули, до боли сжимая ее пальцы, зарычал, его рубашка и брюки с треском начали рваться. Демон возвращал свой первоначальный облик. Рука, которая держала ее, увеличилась в размере и обзавелась длинными когтями, а из прорех рубашки вылезли кожистые нетопыриные крылья.

Софи предположила, что легенды о людях, которых укусили летучие мыши, и те обратились в вампира, могли произойти от того, кто узрел Роули в демонической форме.

Мощным ударом Аластер отбросил ангела к лестнице, ведущей на второй этаж. Но не успела Софи сделать вдох, как ее откинуло от демона, протащило по полу, и она затормозила, лишь когда ударилась лбом о створку двери. Она почувствовала, как кровь залила лицо, и быстро вытерла ее рукавом свитера.

– Перенесись! – просипела она, разом утратив голос от страха.

– Не могу.

Ангел поднялся на ноги и буквально подлетел к Роули. Они сцепились, обмениваясь ожесточенными ударами. Возможно, ангел забыл снова сделать так, чтобы демон замер на месте. Если на ярком от света теле ангела никаких повреждений она не видела, то на броне Аластера, похожей на металлические бинты, появлялись все новые пузыри от ожогов.

Незнакомец не отпускал демона, удар за ударом превращая его лицо в кровавое месиво. Софи, не думая, схватила деревянный стул и, сделав несколько шагов, опустила его на голову ангела. Свечение стало на порядок тусклее, он пошатнулся и упал на одно колено.

– Беги! – повернувшись к ней, приказал Роули, поднимая ангела в воздух своей силой.

Мортем бросилась к выходу, но в проеме с разбегу врезалась в Цейна. Он сразу же задвинул Софи себе за спину. И ее рука оказалась в цепких пальцах Дагмар.

– Там…там…

– Уходите! – Абраксас заглянул за плечо Цейна, и его лицо исказил страх.

– Бежим! – скомандовала Дагмар, наблюдая, как демоны вошли в Абсентерию и закрыли за собой дверь.

Софи попыталась выдернуть кисть из ее хватки.

– Его убьют! Ангел… Он…

– Кого убьют?

– Роули.

– Если сейчас же не уберемся, то убьют тебя!

Они пересекли молчаливый перекресток, освещаемый желтыми фонарями, но в квартиру не пошли, а спустились в паркинг к машине Роули.

– Садись!

Дагмар нажала кнопку, открывая авто.

– Куда мы поедем? – спросила Софи, застегивая ремень безопасности.

В машине пахло дорогой кожей и знакомым ароматом Роули. Мортем трясло, словно в лихорадке, и она обхватила себя руками в попытке успокоиться.

– Я еще не придумала.

– Инсбрук. Поехали в Инсбрук. – Почувствовав, как лоб снова стал влажным, Софи прижала рукав к голове, вытирая кровь.

– Дура! Тебя в первую очередь будут искать там.

Софи, казалось, впервые с момента воскрешения искренне улыбнулась.

– Это мой родной город. Никто не знает его лучше, чем я.

«Додж» выехал и, рыча мотором, понесся прочь от квартиры Роули и бара на перекрестке.

– Почему ангел смог войти в бар? – спросила Софи.

– Потому что никто не ожидал там этих светящихся мудаков. Можно сосчитать по пальцам, когда они спускались сюда.

– Ты их раньше встречала?

– Я? Нет, конечно! – фыркнула Дагмар.

Софи нервно кусала губы, думая о том, что сейчас происходит в баре.

– Для святоши ты слишком переживаешь за демонов, – заметила Дагмар.

На это Мортем ничего не ответила. «Додж» выехал из Праги и полетел по проселочной дороге по направлению к австрийской границе. Они ехали мимо полей, где дорога уже не освещалась, как вдруг нечто врезалось в бок машины, и «Додж» развернуло. Дагмар резко затормозила. Софи мотнуло в кресле, она уперлась руками о приборную панель, чтобы не приложиться лбом о стекло или дверь.

Вокруг машины не было ни души. Свет фар разрезал темноту двумя мощными полосами, но за их границей мрак сгущался еще сильнее.

– Мы сбили животное? – предположила Софи.

– Роули меня убьет за машину, – ругнулась Дагмар. – Не выходи.

Она отстегнула ремень, вытащила из-за пояса штанов охотничий нож и выбралась наружу. Мрак тут же поглотил Дагмар, и как ни всматривалась Софи в окна, не могла различить ее фигуру.

Она вытерла потные ладони о свитер и часто задышала, чувствуя, как стук сердца отдается в ушах. Снова пришло ощущение опасности, волоски на руках и затылке встали дыбом, а в горле пересохло.

В свете фар показалась Дагмар, и Софи облегченно выдохнула, но потом всмотрелась в ее искаженное то ли злостью, то ли болью лицо: что-то было не так. На одежде в районе сердца медленно расплывалось кровавое пятно.

– Не выходи! – прочитала она по губам Дагмар, но ослушалась.

Холод ночи заполз, казалось, в самую душу, заставляя Софи мелко дрожать. Мрак трусливо рассеялся, когда Дагмар подхватила светящаяся рука и швырнула через авто.

Это он. Тот ангел из бара. Он уже настиг их. Неужели все? Неужели сейчас она снова умрет?

Он посмотрел на нее. Прекрасное холодное лицо не выражало никаких эмоций. Софи попятилась, а он начал наступать. Медленно и неторопливо, словно усмирял дикого зверя. Мортем, пятясь, добралась до Дагмар, протянула руку, чтобы помочь подняться. Однако демоница оттолкнула и увеличилась в размерах, обрастая броней, принимая истинный облик. Глаза Софи привыкли к темноте, разгоняемой светом фар и свечением ангела.

– Тварь! – прошипел он.

Серафим бросился на них и перехватил Дагмар всего лишь одной рукой, когда она попыталась закрыть собой Софи. Демоница вывернулась и напала, метя ногой в его торс. Он пошатнулся и незамедлительно ответил, ударив Дагмар в челюсть.

Ангел, если он действительно им являлся, держал демоницу за горло, а другой рукой, несмотря на когти, рассекающие его плоть, схватился за длинные, как у серны, рога, обламывая те по кускам. Дагмар закричала и попыталась задеть его, но противник превосходил ее по силе.

У них не было ни шанса. Софи не знала, остался ли кто-то в живых в баре, или Дагмар – единственная ее защита.

Ногой она наступила на что-то. Нож. Охотничий нож. Софи присела и подняла его, пряча в рукав. Ангел в этот момент отбросил от себя Дагмар и оказался в шаге от Мортем.

– Почему? – горько спросила она. Злые слезы бежали по щекам. – Я просто хочу жить.

– Твоя жизнь ставит под угрозу наши.

Софи с ворохом мыслей и страхом смерти вцепилась в эти слова, прокручивая их в голове.

«Твоя жизнь ставит под угрозу наши».

– Я не сделала ничего плохого!

– Я знаю, Софи Мортем, но тебя решено убить. Слишком опасный дар ты носишь, помазанница Божия.

Он оказался сзади, обхватывая за плечи и шею. Все.

Это конец.

Сейчас ее не станет.

Значит, уже не важно, совершит ли она грех. Небытие, в котором она сгинет, равнодушно пожрет ее, как и других существ.

Охотничий нож скользнул из рукава в ладонь. Софи резко вонзила его в бедро ангела и тут же вытащила. Мужчина дернулся от неожиданности и отпустил ее, а она, развернувшись, ударила ножом в грудь, скрытую белыми одеждами. От слабого удара лезвие не вошло на всю длину, хотя она отчаянно старалась.

В это самое мгновение рядом послышалось хлопанье крыльев, и когтистые, обугленные руки обвили ангела, а затем надавили на нож, загоняя лезвие глубже.

– Ты… ты…

Ангел неверяще посмотрел на рукоять, торчащую из его тела, и упал сначала на колени, а потом завалился на бок. Внезапный порыв ветра бросил волосы в лицо Софи, а молния за полями разрезала небо, озарив все вокруг.

Мортем ощутила острую потребность взять умершего серафима за руку, но вместо этого отпрянула, чтобы не поддаться порыву. Свечение утекало из лежащего тела, а вместе со светом исчезала и сама оболочка.

– Мортем, ты цела?

В голосе Роули Софи с удивлением уловила беспокойство.