Немного смуты в жизни – не помеха! Тем веселее, залатав прореху, Вернуть все на круги своя – И млеть под теплым брюхом бытия.
И вот я лежу лицом вниз.
Не худшая поза, в принципе: я частенько так сплю. Правда, уткнувшись в подушку, а не в мерзлую землю нагорья.
Все тот же пронзительный голос вел надо мной подсчеты:
– Этого спасли, эту спасли, этого спасли! Хотя, ей-богу, последнего – зря!
Я со стоном перевернулась на спину и… Ох, небеса всемогущие.
Это еще кто такой?
Чужак с карточными ногтями был неприлично юн – смазливый красавчик лет эдак семнадцати. При этом волосы у него были настолько белые, что казались даже седыми. Косая челка закрывала правый глаз незнакомца, а левый лукаво прятался в тени широкополой дамской шляпы.
Чужак стоял, задорно уперев руки в бока. Его нога в кожаной туфле давила на лопатки бессознательного Теннета – теперь почему-то связанного и с кляпом во рту. Рядом валялся Мелисандр Кес, тоже в обмороке.
Над затылком юноши нимбом сияла луна.
Я постаралась собрать мысли в кучу и огляделась. Мы Прыгнули не так уж далеко: просто вверх по склону. Теперь драконы бесновались под нами – они не заметили, что воры исчезли из-под прицела огней. Ящеры выпускали пламя один за другим, строго по очереди. Театральная слаженность их действий вызвала у меня странное чувство: будто я сижу на балконе шолоховской оперы в Ночь Огней, на сцене дают спектакль о падении Мудры, и…
И все это, конечно, не взаправду.
Не могла ведь я действительно противостоять драконьему пламени?
– Какая же ты эгоцентричная! – Чужак визгливо расхохотался.
Я снова посмотрела на него. Голова моя была будто ватой набита. Юноша игриво помахал мне.
– Откуда ты взялся? – хрипло выдохнула я.
– Твои идеи, лапушка? – Он поправил шляпу и подмигнул.
Чужак был невысок – метр семьдесят, не больше. Шерстяные темные бриджи, крахмальная рубашка и жилет, перчатки без пальцев и высокие гетры в ромбик – в сочетании все с той же беззаботно-южной шляпой – порождали странный диссонанс. То ли ученик частной школы, то ли манерный хлыщ из Чрева Шолоха.
Глаза у незнакомца были лиловые, густо подведенные черным. Да еще и вниз от них сбегали вертикальные линии, нарисованные тушью, – будто две дорожки от слез. Нос – шаловливо вздернутый. Кожа бледная, но не как от болезни, а «по-знатному».
– Ты из Внешнего мира? – спросила я.
– С таким-то маникюром?! – воскликнул чужак и демонстративно расставил пальцы. Да уж, длина ногтей и впрямь была устрашающей…
Чужак хохотнул, сипло ахнул – я испугалась – и начал остервенело грызть ногти, совершенно позабыв обо всем остальном.
– Откуда я знаю, какой у вас там маникюр принят? – бросила я растерянно.
Он мгновенно оторвался от ногтей, обиженно топнул ногой:
– Да я не из Внешнего мира! Я был в самом кромене, внутри кромена! Не тупи!
– Как можно быть внутри кромена? Это ж стена?
– Вот именно! Очень хреново мне там было! Я там застрял! А твои друзья меня спасли. Ну эти двое. Ме-э-э-эл, – незнакомец вдруг высоко заблеял на манер овечки.
Я отшатнулась.
– И Дахху – ху-ху! – Чужак жеманно прищурился.
Потом он со вздохом поднял ногу с Теннета и просто-напросто сел на него. Юноша меланхолично подпер щеку рукой и, зевнув, залюбовался драконами внизу.
Его эксцентричность воистину поражала. Но меня волновало другое. Где Полынь и Дахху? Что с Андрис и Кадией?
Прикидывая план действий, я продолжила диалог.
– Хорошо, значит, Чтение моих друзей – твоих рук дело. Вернее, хорошего мало, но… Предположим. Отложим твою историю на потом. Раз ты такой сильный – пожалуйста, помоги мне найти друзей. Хотя нет. Лучше подожди здесь – я скоро вернусь…
Но чужак закатил глаза, подскочил и схватил меня за руку, мешая уйти или Прыгнуть.
– Я разочарован! В Пике Волн ты вздыхала, что я твой любимый герой, участник подростковых фантазий. А теперь – такая унылая встреча! Ах, женщины! Коварство ваше неисповедимо! Или, погоди-погоди, как там Уилл говорил? О, женщины, вам имя – вероломство… Точно! Тебя зовут Мисс Вероломство, а не Мисс Самоуверенность, да? Я ошибся. Прошу прощения!
– Меня зовут Тинави, – машинально поправила я.
– А то я не знаю! – Незнакомец хихикнул, потом вдруг зарычал, наклонился и укусил меня за рваную мочку уха.
Я отпрянула. Прах.
Да он законченный…
– Псих? Нет, я просто без комплексов! Скажи, скажи мое имя! Я так давно его не слышал! – законючил юноша. Из грудного кармана его жилета высунулся нож – сам по себе, как любопытная собачонка.
Я отступила назад, осторожно подняла ладони: универсальный знак примирения. Чувствуя себя полной идиоткой, я неуверенно сказала:
– Рэндом?
– Да! О-БО-ЖА-Ю! – Чужак зааплодировал. Нож спрятался.
После каждого хлопка из его ладоней вылетали иллюзорные кролики с крылышками. Они взмывали ввысь и тихонько таяли, удивленно таращась кругом.
А посмотреть было на что.
На западе всполохи пламени раскрасили кромен в цвета заката. Языки огня плясали у подножия купола, и этот алеющий танец отражался дважды: и в нашем море – и в дальнем море. Зеркало двух миров во тьме колдовской ночи.
Но между тем на востоке уже занимался рассвет. Легче легкого, желтовато-пушистые перья выпростались из-за каменного хребта и неловко, пока сиротливо протягивали тонкие пальцы по направлению к нам. Через несколько минут они окрепнут, перевалят через хребет – и встреча двух пожаров воссияет над горами.
Верно оценив свои шансы, луна за спиной у Рэндома медленно, уступчиво поблекла…
Зато воздух рядом с юношей стремительно загустел.
Из пустоты появился Полынь. За него держались Дахху, Кадия и Андрис. Обе девушки были с ног до головы покрыты тонким слоем пепла. Кад вдобавок сжимала в объятиях принца Лиссая, подтаявшего, будто мороженое.
– Вы живы! – ахнул Дахху и в молитвенном жесте коснулся лба – очень редкий с ним случай. Кад выдохнула и улыбнулась. Андрис серьезно кивнула.
А вот Полынь что-то не спешил радоваться.
С непроницаемым лицом он швырнул в меня мою же варежку. Это напоминало скорее вызов на дуэль, нежели теплое ликование.
– О, смотрите, кворум мы собрали! – Назвавшийся Рэндомом весело потер руки. – Вот только на демократию мне с высокой колокольни, хи-хи.
Все посмотрели на него с глобальным непониманием.
Вдруг очнулся Теннет.
– Расфяфите меня! – невнятно попросил маньяк. Кляп во рту мешал его дикции.
– Еще чего! – Рэндом вскочил, перевернул брата и наклонился над ним с широченной улыбкой. – Не-не, дамочка, ты не трогай! – зарычал он на Кадию, которая уверенно опустилась рядом с Анте и начала развязывать бечеву.
Кадия фыркнула:
– Приказов от малолеток не слушаю.
– Жаль! – Рэндом прищелкнул пальцами, и… Без каких-либо предисловий подруга вдруг стала ледяной статуей.
Я даже не успела это осознать в полной мере, а Полынь уже занес руку для пощечины чужаку – и сам мгновенно обернулся скульптурой.
– Прах, – неверяще пробормотала Андрис Йоукли.
– Н-н-но… – промямлил Дахху, но Ищейка схватила его за руку и сжала: «Молчи!»
Рэндом в ярости поджал губы и обвел нас троих колючим лиловым взглядом. Мы замерли, не дыша, как перед бешеной гадюкой.
Я мучительно соображала: мне хватит унни для того, чтобы вступить в бой с настоящим хранителем, хранителем в полной силе? Ой, вряд ли. Особенно после антидраконьего щита.
– Не раздрафайте еффо! – Серия «просьбы от Теннета» получила свое логическое продолжение.
– Это обратимое заклинание, – холодно сказал Рэндом.
Мы не шевелились… Мелисандр так и лежал без сознания.
Вдруг ненормальный хранитель снова расхохотался – тепло так, улыбчиво. Он дружески хлопнул Дахху по плечу, приобнял Андрис и весело защебетал:
– Чтоб вы понимали – так, на всякий случай, – блондин вскинул брови, – я вижу мысли всех вас. Прямо сейчас. Не думайте меня обмануть. Вот ты, – он ткнул пальцем в грудь Дахху, – очень хочешь смыться куда подальше, преимущественно от стыда из-за участия в моих планах. Но для начала надеешься разморозить красоточку; если потребуется, поцелуем любви, а-ха-ха, ну и сказочки у вас тут детям рассказывают, логики ноль. Хотя… Может, я эту историю и придумал? Не помню. Ах, старость!
Рэндом перевел указательный палец на Андрис:
– А ты вот думаешь: по какому же принципу Отец создавал хранителей, ха, раз мы такие… плохие на деле – я позволил себе цензуру, сама понимаешь. Благодари меня, в ноги кланяйся, а то все узнают твой помоечный вокабуляр как он есть, фу-фу-фу, советую мыть рот с мылом! Рекомендую лимонное. Тем более тебе надо отмыться от сажи! Это очень забавно, милашка, что драконы сначала попытались сжечь вас с подружкой, обнаружив кражу яйца-то. И очень удачно, что вы сиганули в горную расщелину. Странно, что ноги не переломали. Может, это я вам удачи подкинул? А? А?! И вот этого не разбили даже! – Джокер щелкнул пальцами по застывшему Лису.
– Ты, – Рэндом стремительно повернулся к лежащему Кесу, – давно уж в сознании. И думаешь меня пристукнуть за то, что я всю весну развлекался с твоим мозгом незаметно для тебя. Не советую, впрочем. Я все в-и-и-ижу.
На этих словах Мелисандр открыл глаза.
Блондин безмятежно продолжил свой бенефис, улыбаясь Теннету:
– Ну а ты, братец, предстанешь перед судом. Ох, поверь, я найду способ сделать так, чтобы тебе досталось по заслугам.
Рэндом мигнул, как мигает испорченная маг-сфера, и очутился на коленях подле связанного Анте. Он с точностью отразил позу Кадии, скульптурно замершей по другую сторону. Эдакий праздник симметричности.
– Брати-и-и-ишка… – ласково прошептал Рэндом, перебирая темные волосы молчащего Теннета.
Нож для резки бумаг снова выпрыгнул из кармашка в жилете юноши. Чужак схватил его. Облизал губы и занес лезвие над Анте.
Дахху дернулся вперед, но Андрис удержала друга. Я стояла спокойно.
«…Мы вшестером вообще не можем противодействовать друг другу с помощью магии. Или оружия», – вспомнились мне слова Карла. Так что уж кому-кому, а брату Рэндом не угроза.
Меж тем джокер проговорил с улыбочкой:
– Будь моя воля, Нэт, я бы тебя прирезал. – Юноша потряс ножом. – Убивать людей! Маленьких, бедных, беззащитных людишек! Ублюдок! Но все будет честно. И только после того, как мы разберемся со Зверем.
Нож растворился в воздухе, обратившись лилией… Рэндом сунул ее меж зубами, наклонился над братом и звонко чмокнул его в лоб.
В этот момент под горой стало тихо-тихо.
Драконы наконец-то поняли, что давно уже выжигают пустоту. Я посмотрела вниз. Дверца в кромене, нарисованная господином Кесом, была приоткрыта. Ящеры озадаченно пялились на нее.
– Они нас сейчас заметят, – предупредила я.
– Да! – Рэндом кивнул. – Нужно другое место для беседы. Выбирайте, лапочки: пока эта дверца открыта – вся вселенная к нашим услугам. Прыжок на порог, а дальше – куда угодно. Где хотите услышать мою историю? Коннахт? Каледония? Хобарт? Хотя в это время года там жарковато, думаю…
Меня осенила безумная надежда:
– А можно дома?
Хранитель аж задохнулся от возмущения.
– Это же скучно! – взвыл он и поморщился. – Ну тогда выбор за мной.
Он поднялся с колен и сделал шаг влево.
И одновременно – вправо. И вперед. И назад.
Уже четыре одинаковых Рэндома в шляпах стояли перед нами. Они еще раз отразились сами от себя… Итого восемь джокеров. Некоторые нежно прихватили нас с ребятами под руки. Другие, недовольно сопя и ругаясь на неизвестном языке, приподняли скульптуры Кадии, Полыни и Лиссая.
– Полетели! – весело заявил тот Рэндом, что остался пустопорожним.
Бытие послушалось без промедления.
Эта телепортация была не только чрезвычайно массовой, но и двухфазной.
На мгновение все мы оказались возле двери в кромене. Но, едва я успела сфокусироваться на драконах (их глаза разгорелись яростью – воры вернулись!), как мы Прыгнули дальше.
И тотчас всей честной толпой рухнули на деревянный настил посреди пруда, заросшего тиной. Упали мы так, как если бы некий пьянчужка небрежно швырнул игральные кости на стол, то есть в полном беспорядке.
Странно, что настил и вовсе не провалился. Не пошел на дно водоема, который, кстати, был пугающе симпатичным: розовые кувшинки перемежались сердитыми лягушками, плакучая ива рыдала над ярким зеленым мостом, а нежно-сиреневая глициния росла вдоль берегов.
– Добро пожаловать к Клоду, друзья! – хором сказали все Рэндомы, синхронно поднимаясь и отряхивая бриджи. – Ой, многовато нас, – добавили джокеры и шустро слились в одно. Вернее, в одного. – Чаечку? Под хороший рассказ-то, а?
– Пра-а-ах… – вместо ответа простонала я, соскребая себя с занозчатых деревяшек.
– Чаечку можно, – неуверенно проговорил Дахху, распластавшийся где-то рядом.
Рэндом радостно возопил:
– Вот наш человек!
Он прищелкнул пальцами и всех мигом рассадил по круглым мягким подушкам. В руках у нас появились тонкие чашечки. Скульптуры ребят остались стоять без движения.
– Они нас слышат, так что не вздумайте сплетничать! – расхихикался Рэндом. – А что касается рыжего… – Бог покрутился вокруг Лиссая, пожевал губами. Потом вытащил из кармана писчее перо и, высунув от усердия язык, написал у принца на лбу: «Привет, красавчик!»
– Ему вы потом все расскажете, а с меня – вот, автограф в подарок. Я так понимаю, парниша не из вашей компании. Андердог, да? Аутсайдер? Што, не шпрехаете? Ну ничего, бывает. Все бывает. Итак! – Хранитель поднял чашечку на манер бокала. – Будем!
Андрис, Дахху, Теннет и я нехотя поддержали жест.
Обрадованный джокер плюхнулся на бархатную подушку в центре плота. Его голые коленки вызывающе торчали из-под таких, казалось бы, респектабельных бриджей.
Дахху осторожно отхлебнул чай и тотчас закашлялся, вытаращив глаза.
– Это какая-то брага, – шепотом пожаловался мне друг.
Рэндом перебил его:
– Цыц! Понеслась! Обожаю сказки! Особенно свои!
Многовариантовая Вселенная, лапочки мои, имеет только одно по-настоящему плохое качество: окружающий мир ограничен твоей фантазией.
Будет только то, что ты можешь вообразить. Остальное пройдет мимо. А ты, дурак, даже и не узнаешь, что потерял.
Так что мечтайте, мечтайте чаще.
Люди, которым щедро отсыпали воображения, живут вполне счастливо. У других случаются кризисы: однажды их мысли застревают, как белка в колесе, и они начинают бегать по кругу. Взгляд замыливается. Жизнь не может их удивить, потому что они не дают сырья.
Что же до меня, то, как вы понимаете, проблем с фантазией у меня нет.
Вернее, не было. Первые пять тысяч лет. Но однажды каждый генератор случайных чисел начинает повторяться. Все комбинации уже проиграны, и калейдоскоп судьбы становится до отвращения понятным.
Это очень гадкая, непродуктивная ситуация, когда ты – хранитель.
Продолжать бегать по мирам и помогать человекам – с кислой-то миной – мне не хотелось. А когда мне чего-то не хочется – ой, не заставляйте! Я вам так помогу, так помогу, что вы еще не раз пожалеете о том, что рискнули обратиться ко мне с молитвой.
И да, памятка: с кем бы вы ни говорили, формулируйте желания правильно… Мне всегда нравилось наказывать дурачков за всяческую размытость. Логично, что потом я сам стал ее жертвой.
Я перескакиваю, Теннет? По-твоему, я перескакиваю?! Да иди ты в пень! Как хочу, так и рассказываю – моя сказка. Замолк-ни!
Ну вот.
Когда со мной случился кризис недостатка воображения – лет пятьсот назад это было – я решил взять паузу. Намеренно затащить себя на дно. На самое днище. А потом всплыть, значит, и снова чем-нибудь наслаждаться.
Где взять днище?
Вот вы бы где взяли, господин Дахху? Не знаете? Очень жаль. Но я тоже не знал. Поэтому вспомнил свою любимую триаду и решил довести ее до апогея. Я имею в виду: карты, алкоголь, девицы.
Да-а-а!
С таким набором несложно забыться и потеряться.
Но мне нужно было безопасное место. А что может быть безопаснее, чем старый добрый Пик Волн?
Это ты, Теннет, вечно сох по своим драконам. И Карл по срединникам. Извращенцы. А мне нравились шэрхен. Крутые ребята! И умеют держать язык за зубами.
Мы с ними договорились: я у них, значит, тусуюсь, как моей душеньке угодно. Играю в карты круглыми сутками в ущерб казино. Устраиваю штормы и другие катаклизмы, если настроение побушевать. Знакомлюсь с подающими надежды гражданами – улучшаю генофонд. Пару винокурен открыл также. Одно было правило – не палиться для широких масс. Но я и сам люблю, чтоб шито-крыто. Так интереснее.
Да и невыгодно проявлять себя было: Авена с Карланоном настаивали, чтобы никто из нас в Лайонассу не совался, даже по большим праздникам. А злить Авену – себе дороже. Она мне как-то наподдала своим огненным хлыстом, так я потом в соседней галактике очнулся. И это, позвольте, было наказанием всего-то за глупый комплимент! Ах, женщины… Вероломство… Впрочем, я повторяюсь.
Шэрхен от меня натерпелись, конечно. Но и взамен кой-чего получали: по паре литров крови раз в квартал. А, каково?! Налепили на продажу этих Ходящих, значит. Что-то сохранили впрок. Плюс я таскал им всякие диковинки из других миров. По настроению. Преимущественно лингвистического характера.
Короче, был у нас симбиоз. Я бы еще долго мог так развлекаться.
Но весной все сдуло в чертовы тартарары.
Я сидел в своем любимом баре «Ласка вертопраха». Камин чадил, на стойке раздевались, в углах лилось вино, на потолочных балках вешался какой-то неудачник. Ну а в центре залы – игра, конечно же. Я – во главе стола.
Под правой рукой у меня виски – пятый бокал. Под левой – упругое бедро портовой красавицы. Рукава набиты картами, и все – козырные. Жизнь удалась!
И тут…
«На помощь!» – раздалось у меня в голове. Знакомый голос, ну!
Единожды «на помощь!» – и тишина.
Я вздрогнул. Карты посыпались из рукава, прямо на пол, твари, всем на обозрение. Девушка уже визжит. Партнер по игре заносит кулачище – собрался мне нос разбить, жирный гад.
А я сижу и никак сообразить не могу – это у меня глюки? Я упился, как черт? Или реально звали? Я же, если помните, главный по телепатии. Хочешь не хочешь, чужие мысли так и сыплются мне прямо в башку. Особенно панические. Но только вот на время жития-бытия в Пике Волн я себе барьер поставил – так что непонятно-о-о…
Короче, сижу я дальше. Думаю. Меня там уже вовсю бьют. Кровища вокруг. В баре замес начался. Пара трупов образовалась; тот неудачник аж вешаться передумал – свинтил, только пятки сверкали.
А я все гадаю: если звали – то кто? И почему так коротко? И голос – голос-то родненький…
И тут я врубаюсь: Карланон!
Это же Карланон!
Ну я сразу телепортнулся на улицу, чтобы, значит, тот громила мне больше кулаком зубы-то не пересчитывал. Пьян я был до безобразия: вертикальное положение удавалось с трудом.
Но чтобы Карланон звал на помощь? Ой, беда!
Я начал шарить сознанием по Вселенной, искать брата. И почти сразу нашел. И перепугался не на шутку. Потому что за Карлом гналось НЕЧТО.
Нечто огромное. Невыразимое. Настолько отрицающее саму реальность, что я просто не понял, как его вообще идентифицировать.
Вот это была гонка, я вам скажу!
Карланон – раненый, весь в крови – скакал из мира в мир, как обалделый кенгуру, слепо боксируя заклинаниями. НЕЧТО давило его сзади, как цунами, подминая волнами мрака и небытия.
А у Карла – фиг с ним, с телом – в голове что-то было не так. Я это видел – я ж по мыслям-то и прыгал. НЕЧТО ранило его, и паладинчик наш потихоньку терял память.
– Гробушки-воробушки! – пьяно и грустно подумал я. – И как с ЭТИМ бороться?
Я решил мотнуться к Карланону. Я бы разделил себя на кучу Рэнди – обожаю это заклинание – и намертво запутал бы это НЕЧТО – вы, кстати, зовете его Зверем. Он бы у меня от бессилия и негодования на части разорвался, пытаясь угнаться за всеми моими версиями сразу.
Да! Это был отличный план.
И для начала надо было телепортнуться к Карлу.
И тогда я допустил ужасную ошибку.
Виски – зло, друзья мои. Не будь мой разум погребен под таким количеством спирта, я бы никогда не ошибся в расчетах при Прыжке…
Теннет, заткнись, а лучше отвернись! Я ненавижу твой холодный взгляд! Я не-на-ви-жу!
…Кхм. Итак, Любое перемещение из Лайонассы требует одной дополнительной нейронной связи, если это вам о чем-то говорит. Если ты хочешь Прыгнуть отсюда в другой мир – нужно отдельно «прописать» это в намерении преодоления кромена.
А я забыл.
Я просто забыл.
И кромен с распростертыми объятьями, с веселым чмоканьем всосал меня в себя.
Зараза! Конечно, никакому Карланону я не помог. Я застрял в этом вшивом куполе. И если раньше я смеялся над людьми с клаустрофобией, то тогда почувствовал на себе все ее прелести. Я вообще не мог шевелиться. Я не мог дышать. Я ничего не видел. Наверняка всех вас в школах пугали возможным расщеплением при телепортации, да?
А, вы не проходите телепортацию? Бедняжки!
Ну я своих учеников в других мирах пугал.
Вот меня и расщепило. Точнее, расщепило бы. Не будь я как бы почти бессмертен.
Чтобы я смог выбраться, надо было нарушить целостность кромена. Разорвать его замкнутую систему. Например, открыть в нем дверь, к чему мы в итоге и пришли.
Колдовать в кромене я не мог. Кромен – это ведь огромный щит. И он отсек меня от энергии бытия – я не мог позвать малютку унни. Единственным источником колдовства мог быть я сам. А из себя многое не выжмешь, если хочешь жить – тем более в условиях отсутствия еды и воды.
Так что мне пришлось ограничиться слабым колдовством по своей специализации. То есть залезать в чужие мысли.
Мой разум начал путешествие по Лайонассе. Мне нужно было найти кого-то, кто сможет открыть купол. Братья и сестры-хранители не в счет: к ним в головы я насильно влезть не могу. Тем более сидение внутри кромена очень меня ослабило.
Вскоре я нашел в Саусборне чудесного мальчика, Балтимора Кеса. Сей голубоглазый юноша прилежно изучал в университете историю Срединного государства. Я начал энергично подталкивать его к более тщательной учебе… Но мой план нарушился, когда Балтимор неожиданно погиб. Я тогда жутко струхнул. Решил, что это моя вина. И перестал «пасти» своих избранников так активно. Лишь направлял их в иные моменты.
Так, эстафета перешла от Балтимора к Мелисандру Кесу. Вместе с Мелисандром мы отправились в Шолох. И знатно напутешествовались в следующие два месяца.
Эй, Мел, не надо так грозно сверкать на меня очами! Я был паинькой. На самом деле я даже почти не подглядывал. Только изредка заходил к тебе во сне, напоминая о миссии. И помогал тебе, где надо, иногда подталкивал вперед, если ты вдруг думал дать заднего ходу. Один раз чуть-чуть соблазнил Тинави…
Ну на квест! Конечно, на квест.
Помню, когда ты пришел в Шолох, такой чистый, такой непорочный – о, видишь, какой я милый и ностальгический?! – я просто офигел, узрев там Карла.
Карл выжил, сбежал от Зверя! Ах ты ж гробушки! Да еще и якшается с трио выпускничков. Дальше больше: так и Теннет тут под боком, злодейский ты мой брательник!
Одно время я подумывал взять под постоянный контроль Тинави… Но она стала учиться Карловой магии. И преуспела в ней, чертовка! Доступ закрылся. Чихает себе, и никакого профита.
Кровь тут, кстати, ни при чем. То есть как. Без хранительской крови у тебя ничего не получится, конечно. Но и кровь – не панацея. Вы ведь понимаете, ягодки, СКОЛЬКО в Лайонассе – и во всех мирах – жителей, чьи предки однажды спутались с хранителями, да? Это отнюдь не диковинка, если что. Но мало кто развивает свои способности.
Любое волшебство – это девяносто девять процентов труда и один процент предрасположенности. Так что…
А, я отвлекся?
Еще чаечку, господин Смеющийся? Такая у вас улыбка – просто ах! Поехали со мной куда-нибудь, когда все закончится?
В общем, мы с Мелисандром раздобыли амулеты и вернулись в Шолох за яйцом. Но Тинави сказала, что некрополь был выжжен лапушкой Дахху. Что ж! Делать нечего! Я попрощался с Кесом и переехал жить в черепушку Смеющегося, вложив и ему страстное намерение открыть кромен.
Дальше проматываем – все было отлично, вас всех захватила эта идея… Я ловко дирижировал сразу обеими моими марионе… морячками то есть.
Потом появился ублюдочный Теннет – яйцо вылупилось.
«Ну ладно, – подумал я, – подождем. Пусть хоть к драконам прилетят».
Вы прилетели.
Ну и тут мне пришлось напрячь все силы, чтобы заставить Мелисандра и Дахху продолжать хотеть открыть купол. Вопреки их собственным желаниям. Простите, парни. Пришлось сделать вас немного зомби. Зато теперь как все здорово, да? Стоило вам открыть дверцу – и вуаля!
Я снова с вами! И даже цел.
И, как всегда, ошеломительно прекрасен.
И одарил вас своей историей перед тем, как упорхнуть на фронт войны со Зверем…
Рэндом глотнул своего псевдочая и выжидательно умолк.
Под плотом квакали лягушки, плескались краснобокие карпы. В высокой и острой осоке на берегу тихонько фырчали ежи.
– Ну? – говорил взгляд хранителя.
– Спасибо за историю, – осторожно сказала я, памятуя, каким психованным оказался этот божок. – А ты… можешь закрыть портал в Лиссае, пожалуйста? И разморозить остальных? А потом – да. Думаю, тебе нужно на фронт.
Джокер вскочил на ноги. Плот зашатался.
– И это все?! – взревел Рэндом. – Вся твоя реакция?! Все твое спасибо?! Я мечтал о комментариях, а ты?!
Упс.
Я успокаивающе подняла руки:
– Спасибо тебе большое. Правда, спасибо.
– Ага. Ты сейчас думаешь: «И за что я его благодарю?»
Снова упс…
Андрис, которая за время рассказа успела раскурить трубку, пыхнула вишневым дымом:
– Господин Рэндом, ваша история великолепна. Мы поражены тем, как изящно вы обращаетесь со словами, и…
– Лгунья! – взвизгнул Рэндом и трижды хлопнул в ладоши.
Трубка упала, захлебнувшись виточком дыма. Андрис скатилась за борт: уже не девушка, а краснобокий карп.
Теннет – все еще в кляпе – тихонечко застонал.
– Да как вы смеете, в конце концов! – побелел Дахху, поднимаясь на ноги.
Мгновение спустя белый испуганный зайчик скакал по плоту, шарахаясь от нас. Кое-как я поймала его и крепко сжала под мышкой. Из дееспособных остались только мы с Мелисандром Кесом.
Рэндом присел передо мной на корточки.
Он весело заглянул мне в глаза и, почесав свой хорошенький нос, захихикал:
– Эй, хотите, расскажу вам ваши мысли? По ролям. Тинави такая: «О нет, как же с ним бороться?» Мелисандр: «Грек, грек, грек». Тинави: «Как бороться с тем, кто читает мысли?» Мелисандр: «Грекнутый греком грек». Тинави: «Он слишком хорош. Он слишком прекрасен. Я не знаю никого, кто был бы так хорош. Разве что тот охранник в Арсенале Пика Волн – тот тоже был очень красив и тоже очень умен…» Понятно. Романтика круглыми сутками. Снова Мелисандр: «Гре-е-ек». Тинави: «Да, тот охранник был хорош. И Рэндом хорош, как тот охранник».
Джокер оборвал себя. Не поднимаясь, он склонил голову вбок.
– Это какая-то игра? – спросил, азартно кусая губы.
«Ты прекрасен, лапуля!» – я мысленно послала ему поцелуй.
Отбросила кролика и тотчас ударила Рэндома по коленям, а потом дернула на себя, роняя. Умничка Мелисандр Кес напрыгнул с другой стороны. Точно так же мы в свое время разобрались с арсенальным охранником: просто и эффективно.
– Руки, держи его руки! – вопила я. Плот ходил ходуном.
Мел боролся с хранителем, а я лихорадочно вытаскивала из-за ворота кулон-жемчужинку. Один из тех, которых мы набрали с собой в безумных количествах.
– Так еффо! – Анте подбадривал Мелисандра.
И тому вроде как удалось обездвижить Рэндома.
– Ты, джокер! – выдохнула я, сжимая жемчужинку и думая о другом. – Ты крут, и мы все это знаем. Ты молодец, что хотел помочь Карлу. И молодец, что нашел способ спастись. Но ты просто задрал уже своими шуточками! Сказал, что поможешь – так помоги! Убери этот прахов портал, верни нас домой – и двигай дальше по своим делам! Вся энергия бытия тебе в помощь. Потому что, если уж ты утверждаешь, что ты хороший – лучше Теннета как минимум – то будь добр вести себя соответствующе!
Рэндом раздраженно закатил глаза, и это меня лишь подстегнуло.
Зря он выбрал себе такой смазливый облик. Не внушает ни опаски (вариант импозантного Теннета), ни умиления (круглоглазый Карл), ни уважения (воительница Авена).
Так… Популярный мальчик. Хочется поставить на место.
– Так ты поможешь нам или нет? – мрачно закончила я.
Рэндом, лежавший с заломленными руками, беззвучно расхохотался и плотоядненько облизнулся. Я понимала, что у нас нет никаких козырей. Еще несколько секунд – и у джокера лопнет терпение.
Но…
Жемчуг в моих руках сработал.
На плоту появился еще один персонаж.
– Рэндом, так ты здесь?! – ахнул прибывший. – Нэт, и ты… А почему вы вообще… – он ошарашенно огляделся, – в Живерни?
Конечно же, это был Карланон.