У правды очень много граней. И правд самих – немало. Изучите хотя бы несколько, прежде чем формировать суждение, за которое готовы биться.

– Так-так-так! – Бодрый голос Кадии не предвещал ничего хорошего.

В нем звучала опасно-хищная нотка, знакомая мне со времен учебы.

Поняв, что сейчас будет, я успела скатиться с дивана за мгновение до того, как Кад вылила туда стакан ледяной воды.

– Ты ж моя хорошая! – умилилась стражница. – А теперь посмотрим, как обстоят дела с реакцией у него… – и Кадия азартно куда-то потопала.

Я распахнула глаза.

– У кого «у него»?

На кресле-качалке, поскрипывающем у окна, возлежал Полынь. Он устроился на боку, спиной к нам, лицом к саду, и зачем-то накрылся моей летягой, как одеялом. Нет чтоб плед с соседнего стула взять!

После слов Кадии Внемлющий пошевелился, зазвенела гора амулетов.

– Я не сплю, просто жду ответы на письма. А если б и спал, то твои шаги все равно бы меня разбудили. Зачем стражникам такие громкие набойки? Даете фору преступникам, м? – Ловчий перевернулся на другой бок, и у него в руках мы углядели крохотную чашечку с кофе.

Батальон таких чашек уже много лет пылится у меня на кухне, и я никогда не знала, что с ними делать. Пить из таких, на мой взгляд, бессмысленно – даже на один нормальный глоток не хватает. Ну если только ты не любитель черного горького варева объемом тридцать миллилитров, которое некоторые мазохисты почему-то считают единственной возможной ипостасью кофе.

– С каких пор твой куратор ведет себя тут как дома? – поразилась Кадия, от чьего взора так же не укрылась симптоматичная чашка.

– Понятия не имею! – Я сладко зевнула и с наслаждением потянулась. – Возможно, следует твоему примеру? – добавила я, увидев, что голова Кадии укутана тюрбаном из банного полотенца. Моего полотенца. – Ты что, у меня голову мыла?

– Ага. – Кад наклонилась и стала сушить-выжимать волосы. – По твоей вине, кстати. Ты зачем мне вчера этих гавриков подбросила?

– Каких гавриков?

– Мела и рыбьеголового. Вот это был сюрприз, я тебе скажу! Выхожу из департамента, а тут такая делегация. Стоят у главного входа, вовсю права качают. Гномов вокруг уже собралось видимо-невидимо: опять мою честь принялись защищать, не разобравшись, что к чему. Какую-то не такую Мел себе позволил шутку… Что-то про то, что он заморский герцог, приехал меня спасать от злобных бородатых старикашек. Старикашки, как водится, принялись ему доказывать, что меня очень любят и что, прежде чем меня звать, хотят проверить, насколько качественно заморский герцог умеет сгибаться в загогулины: якобы для меня это важный показатель мужественности. Ну, думаю, сейчас Кеса-то и побьют: он стоит посреди толпы, сияет, и загар такой красивый, прямо завидно. И лодочник рядом – как вестник смерти в своем плаще. И обоих, кажется, уже исподтишка привязывают к переносной гномьей дыбе… А Мел так же исподтишка вытаскивает у них из голенищ припрятанные кинжалы. В общем, я еле разрулила ситуацию!

Живо представив картину, я содрогнулась. Мел и гномы! Нашла коса на камень.

– А при чем тут полотенце на голове?

– Я так поняла, что парней надо было где-то поселить, среди прочего. А куда я их дену? Повела к себе. Тайком от родителей устроила в дальней комнате. Наслушалась баек от Мела, привыкла – хотя не сразу – к физиономии лодочника… Ну и пошла к себе в летний флигель. Через час вдруг все поместье на уши встает! «Что за ерунда?» – думаю. Иду в особняк. А там служанки бегают, вопят, за головы хватаются. Оказалось, Шлэйла решил принять ванную. И сквозь трубы к нам – та-да! – приплыла со всего Шолоха рыба, приветствовать своего хозяина. Забилась по всей длине канализации! Изо всех раковин полезла – я не шучу! Шлэйла в шоке и депрессии – рыбы-то сдохли; Мел в шоке и хохочет; весь особняк просто в шоке – домашним совсем плохо, они причины водопроводного краха не понимают. В общем, мы вызвали Мастеров Бегущей Воды, но они только сегодня придут. Папочка там какой-то суровый закон против них инициировал, вот и мстят помаленьку, как могут… А я хотела перед работой голову помыть, поэтому к тебе явилась, – и Кадия улыбнулась широко-широко, обнажая и верхние, и нижние зубы – ну актриса!

Я покосилась в сторону окна: не мелькнет там газетный иллюстратор? По моему глубокому убеждению, если появляется такая улыбка, то сразу должны набегать журналисты – писать статьи о пролившейся на мир наш красоте и благости.

Но за окном было зелено, свежо и пусто, не считая стайки шаловливых вайтов – духов воздуха, которые увивались возле стекла, изо всех сил пытаясь приблизиться к Полыни. Вернее, не к самому Полыни, а к его многочисленным колокольчикам. Все звенящее – главная вайтова слабость!

Ловчий постучал ногтями по стеклу, отгоняя духов, потом смотал мою летягу валиком, встал, потянулся, разминая косточки. Раздался хруст. Хотя я не поняла – это у него в скелете или в амулетах.

– А почему ты просто не нагрела колодезной воды? – Куратор прищурился на Кадию. – Заклинание очень простое.

Подруга сощурилась в ответ:

– А почему бы тебе не пойти и еще кофейку себе плеснуть, а, Ловчий? И прекрасным дамам заодно?

Полынь вызывающе щелкнул пальцами. Крохотная чашечка наполнилась вновь, еще две такие же появились на ковре рядом со мной и прямо в руке Кадии.

– Готово. – Ловчий по-воробьиному склонил голову набок.

– А я не пью такой крепкий.

Еще щелчок – и в другой руке стражницы возник стакан молока.

– Всегда пожалуйста, – осклабился Полынь.

Кад растерялась, силясь придумать другой предлог, чтобы избавиться от куратора.

– Ха! – сказал он победно и ушел вниз, предварительно кинув мне ташени от Дахху.

Записка гласила: «Пиония в порядке, ваш шеф тоже. Хотя он чуть не убил меня, когда я заявился к нему в ночи… Еду к Анте обсуждать варианты».

– Так в чем настоящая причина твоего визита? – Я начала собираться – дел невпроворот, нужно срочно заняться порталом. – Ты что, не могла просто так прийти, Кад? Зачем изобретать?

– Так я и пришла просто так, поболтать до работы! – Кадия заговорщически понизила голос. – А в прихожей вижу – ботинки Внемлющего. Ну я смутилась, мало ли. Но ведь любопытно! Вот я и обеспечила себе повод прошлепать туда-сюда через твою спальню – в ванную. Убедилась, что там все в норме, и уже с полотенцем в качестве прикрытия пошла рыскать по всему дому, – засияла она.

Я погрозила ей пальцем и категорически покачала головой. Не-не-не. Отставить инсинуации!

– Слушай, Кад… Меж тем у нас тут опять драма вселенского масштаба.

– Да кто бы сомневался!

– Хочешь знать подробности?

– Честно? Нет. Хочу на море. Но раз в меню сегодня только драма, то подавай ее. – Кадия плюхнулась в кресло и залпом выпила кофе, а потом молоко.

Иллюзорность напитков – бич всех наколдованных вещей – ее не смущала. Запах есть, вкус есть, а что калорий не хватает, так это даже здорово!

Я рассказала про уничтоженную Пустоту и портал в Лиссае.

– Вот ушлепок, – констатировала Кадия, услышав про просьбы Анте пожертвовать ему магию.

– Я к этому и веду. Дахху сейчас будет расспрашивать Анте о порталах и способах их закрыть. Ты можешь их проконтролировать? Я боюсь, наш друг слишком верит маньяку, даже восхищается им… Тот скажет – «отстаньте, Дахху!», и Дахху отстанет. А нам нужен ответ.

– А почему сама не займешься?

Я вспомнила лицо Анте во время нашего эксперимента с Пустотой и с сожалением цокнула языком.

– О нет! – ужаснулась подруга, все правильно поняв. – Ты тоже размякла, что ли?

– Может быть. – Я прикусила губу. – Мозгом понимаю, что он редкостный ублюдок, но уже как-то привыкла считать за «своего». Глуп человек да разуменьем слаб…

– Да уж, – поморщилась Кадия. – Ладно, я прослежу за ними. И с Дахху по душам поговорю. А то чего вздумал – на людей горшками замахиваться! Мелкое хулиганство – это мой профиль в нашей компании, не отдам. – Она чмокнула меня в щеку и ускакала прочь.

Когда я спустилась, Полынь на пороге строчил кому-то все новые и новые ташени.

– Никогда до сегодяшнего дня, – гордо провозгласил куратор, – в Шолохе так не интересовались порталами, как сегодня. К ночи мы будем знать о них все, что можно.

Я одобрительно подняла скрещенные пальцы вверх.

Моя летяга ответила на этот жест острым запахом эвкалипта и мяты.

* * *

– Это исключено! – Я в ярости пнула корзину с бельем.

Она завалилась набок, и круглая крышка слетела с нее. Будто рот открылся в изумлении: ты глянь, что творит…

У меня были причины для злости.

– Это единственный выход, – пожал плечами Анте Давьер.

Кадия и Полынь промолчали. Они понуро сидели в разных концах моей комнаты. Было странно видеть их такими – будто в воду опущенными.

– Мы не станем убивать Лиссая, – прорычала я. – Никогда. Ни за что. Только через мой труп.

Анте окинул меня долгим взглядом и, кажется, призадумался.

– Госпожа Ловчая. Повторяю еще раз. У нас просто некому закрыть портал.

– Значит, как телепорт делать, так вы в первых рядах, а портал – сразу пасуете?

– Телепорт – это другое. Телепорты разделяют пространства в пределах одного мира. Порталы ведут из мира в мир. Это другой уровень. Нужен реальный хранитель, а их нет в зоне досягаемости – и не предвидится. Можно было бы отправить принца прочь из Лайонассы – но это нам тоже недоступно, ведь Карланон взорвал все двери. Соответственно, остается только уничтожить портал вместе с его носителем. Это не мои придумки. Вы сами, господин Полынь и я провели независимые исследования – и выводы у всех одинаковые. Так что постарайтесь поскорее смириться.

– Нет.

Я подошла к своему столу. Он, как корабельная ростра, выступал впереди всей комнаты – стоял впритык к полукруглому панорамному окну, мягко светился аквариумами с осомой. Там, за стеклом, по ту сторону света, переливалось вечернее море леса. Я посмотрела на балласт из сотен бумажек – записок и заметок сегодняшнего дня – и, зарычав, смела их со стола к праховой бабушке.

Маньяк поджал губы:

– Когда заморозка кончится, пришествие Зверя возобновится. Портал будет шириться, твари станут серьезнее…

– Мы можем возобновлять заморозку снова и снова.

– Нет, Тинави, не можем! – гаркнул он, теряя терпение. – Не можем! Где вы возьмете столько свободной унни? Разок отдадите свою, о’кей. А дальше? Будете убивать других, чтобы сохранить принцу жизнь? Да и жизнь ли это – чертов сон в янтарной ловушке?!

– Можно организовать какое-то движение… – пробормотала я. – Я научу людей Карловой магии, они будут сцеживать в кровавик, вы – использовать… – Еще не доведя мысль до конца, я поняла, что это какой-то жалкий, убогий бред зареванной первокурсницы. Той, что вытащила неудачный билет и знает заранее, что проиграла.

Кадия откашлялась.

– Ребят, – наигранно бодро спросила она, забыв, что Анте у нее всегда проходит как «ушлепок», – а может, и прах с ним? Пусть себе открывается портал. Я гномов подгоню к премьере. Отпинаем мошек по самое не горюй, передумают соваться в Лайонассу.

Анте зло хлопнул себя ладонями по бедрам.

– Передумают? Передумают?! Если ты считаешь, что царство Зверя подобно царству нашей вселенной, – ты ошибаешься! У них не так устроено сознание!

– А как? – мгновенно отозвался Полынь.

– А я почем знаю? – взревел Анте. – Спрашивайте Карланона! До того как он вытащил Зверя из ниоткуда, никто из нас не сталкивался с другими формами бытия! Врата всегда были закрыты! Это ж надо, насколько Карлу стало скучно, насколько опостылела сама жизнь, что он попробовал призвать Отца! Тупица! Было очевидно, что Отец не придет. Он никогда не приходит, никогда. Только чтобы наказать. И в данном случае он поступил так же: наказал Карланона Зверем. За дерзость и за излишек свободного времени. Но этот мелкий ублюдок смылся, позорно бежал, испугавшись… И Зверь вместо того, чтобы загрызть его и успокоиться на этом, начал охоту. Он узрел волшебство междумирий, красоту миров, познал восхитительный вкус унни… И теперь он не остановится. Теперь везде идет война, по всей Вселенной. Кому говорить спасибо, а?

Анте с чувством саданул кулаком по столу.

– Вот вы все вините меня. – Голос Теннета сочился, как змеиный яд. – Ах, ох, я убивал людей. Ох, ох, такой гордец, знал об опасности, но молчал. Но я хотя бы в курсе, где мое место. Я знаю, что я песчинка в мироздании, что «я ничего не знаю», что мне надо будет в конечном счете смириться. А Карланон, которого ты, – снова палец в мою сторону, – так обожаешь? А Карланон, Тинави? Он зарвался. Он просто охренел. Он начал своей мнимой любовью оправдывать все, переходы всех границ. Посмел коснуться искр срединников – это раз! Посмел призвать Отца – это два! Банальным заклятьем, как Селеста – своего пегаса, Теотокопулоса тебе в зад! Ты хоть понимаешь, насколько он горд? Насколько устрашающая, угнетающая гордыня жрет его изнутри? И это только две истории – из доброго десятка. Карланон как-то угрожал Отцу, что убьет себя, если тот не явится. Карланон спал с женщинами всех миров, надеясь наплодить себе детей с безусловной к нему любовью. Карланон ставил эксперименты всепрощения, которые сводились к тому, что он намеренно заставлял людей его ненавидеть, идти на гнев, на ненависть, на преступления, а потом – величаво прощал их, топя в унижении… Ему вечно мало! Он уже по колено в своей чертовой любви и все никак не успокоится! И это притом, что он божество, Моцартом тебя кувырни! Однако ноет, бесконечно ноет. «Кто я?» «Откуда я?» «Где мой па-а-а-апочка? Кого мне любить? Зачем все это? Куда мы идем?» Философ хренов! Он творит беспредел, и на все у него одно оправдание – ищу любовь, любовь во всем – под таким девизом можно рушить Вселенные! Ай-на-нэ, смотрите, главное, какой я лапочка, любите меня, все любите меня обязательно!

Анте стоял, крепко сжав кулаки. Он побледнел, ноздри его раздувались. Внезапно умолкнув, устыдившись своей вспышки, он провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть его, и опустил голову.

Я сглотнула.

В нормальной обстановке бесшумное, сейчас это действо показалось мне очень громким.

– И доверие, – поправила я.

Бывший хранитель поднял глаза.

– Что? – сипло выдохнул он.

– И доверие. Любовь и доверие. Не просто любовь, – медленно повторила я. – Раз уж вас так беспокоят чужие лозунги, Анте.

Вдруг дверь в спальню распахнулась.

В комнату влетел свежий ветер – добрался какими-то странными зигзагами, то ли сквозь окно ванной, то ли сквозь кухонное… Он шаловливо взъерошил кудрявую челку застывшей Кадии, поиграл колокольчиками в волосах Полыни, дал профилактическую пощечину Анте и по носу щекотнул меня.

А еще ветер принес с собой двух человек.

И если одного из них – Дахху из Дома Смеющихся – мы давно уже ждали, то приход второго вызвал у меня легкое недоумение.

Хотя нет, вру. Никаких удивлений. Я уже привыкла к тому, что эта авантюрная рожа оказывается затычкой в каждой бочке.

Конечно, вторым человеком был Мелисандр Кес.

Несколько мгновений мы все молчали – каждый на свой мотив, – а потом Дахху растерянно протянул:

– Друзья, простите, что мы невовремя…

– Наоборот, вы очень кстати, – утешил его Полынь, чьи руки последние пару минут незаметно лежали в подготовительной маг-позиции.

– А, да? Ну прекрасно. – Дахху явно не поверил, но воспитание заставило его перешагнуть порог. – Дело в том, что мы с Мелисандром придумали, как нам встретиться с Карланоном, который, в свою очередь, сможет закрыть портал. У нашего плана есть пара минусов, но внутренний голос подсказывает мне, что это лучшее из возможных решений.

– Лучшее, зуб даю! – поддержал Мелисандр.

Характер тишины в комнате неуловимо изменился: с гнетущей на ловящую каждое слово.

– Гойи на вас не хватает… – вдруг едва слышно пробормотал Анте.

Он рывком открыл мое раздвижное окно и ушел в сад. Никто его не остановил.

Только Дахху порывался – но я поймала его за локоть и отрицательно покачала головой.

Друг тяжело вздохнул.