Магия – это выбор гуманитариев.

Вероятно, Лиссай был очень хорошо воспитанным принцем и берег чувства других.

Или он тоже нуждался во встряске. Или что-то еще.

Так или иначе, он ответил мне, хотя обстоятельства совсем не подходили для романтики.

Болезненно-отчаянный, одинокий, будто просящий защиты – я не одна, скажи, что я не одна, – таким получился мой поцелуй. Нет, ты не одна. Мы почти незнакомцы, я понятия не имею, что происходит, но я здесь, и, знаешь, я счастлив тебя целовать, – отвечал Лиссай.

Это не было похоже на заявленное мной веселье, однако это было искренне и утешающе, щемяще и честно – очень правильно в данных обстоятельствах, потому что только так, наверное, и могли целоваться два чужих человека, внезапно узревшие вечность.

А потом Лис все-таки отстранился, после чего потребовал:

– Немедленно обернитесь!

Прах.

Нет: ПРАХ!

Зачем он ждал?!

…Из глубины коридора к нам медленно, истекая слюной, двигалось склизкое чудище. По стене.

Его можно было назвать человекоподобным. Но со скидкой на то, что у людей все-таки две руки, а не четыре, – тем более, так гуттаперчево гнущихся во все стороны. И еще люди прямоходящие, а не бегают по любым вертикальным поверхностям. И у нас есть глаза, хвала небу.

Слепая башка монстра могла похвастаться грандиозной улыбкой, а длинный язык, высунутый далеко вперед, рыскал туда-сюда, вибрируя и будто принюхиваясь…

Подкурганный упырь зашипел. Чем ближе он был, тем радостнее звучало его сипение. Что, опять еду поставили?.. В который раз за неделю? Какие-с добрые-с человечки-с!..

Мне резко расхотелось умирать.

Я сграбастала Лиса за руку:

– Вот теперь бежим!

И мы рванули. Да так резво, что тренер Пнивколено гордился бы мной, если бы увидел. Мне показалось, что своим стремительным стартом я чуть не вырвала руку Лиссая из плеча. Но вроде бы обошлось.

Тварь, почуяв, что нежданный завтрак сматывается, взвыла и помчалась за нами, неравномерными прыжками сигая со стены на стену. Она была быстрее нас, и расстояние неумолимо сокращалось.

Коридор резко кончился, оборвавшись в какое-то помещение. Оборвавшись в прямом смысле слова: пол располагался чуть ниже, и мы с принцем, не ожидая этого, с воплем повалились вниз.

Световая звезда скатилась с моей ладони и угасла. Я успела увидеть, что мы находимся в гигантском зале с высоким потолком.

Упырь в прыжке пролетел над нами и лишь чиркнул острым когтем по моим взъерошенным волосам.

Ох!

Вот она, польза быть неуклюжим! Все время падаешь, сбивая врага с толку. Мой любимый прием. Намеренный, конечно, намеренный…

Пока Лис барахтался на полу, собирая неверный пазл своих конечностей, я уже вскочила и столкнулась с развернувшейся тварью лицом к лицу.

– Унни! Давай, ну давай же! – взвыла я, тряся руками. Вот сейчас бы Прыгнуть, а! Как тогда, во дворце.

Но, увы, до душевного спокойствия мне было, как до Норшвайна… Ярость тоже не спешила помогать.

Телепортироваться не получилось, однако энергия унни все же пришла на помощь – в своей манере.

Упырь прыгнул на меня, широко распахнув зловонную пасть – и врезался в золотую стену, пружинисто отбросившую его обратно. Вокруг нас с принцем возникла защитная сфера, похожая на антипрослушивающий пузырь Бубри.

– Спасибо! – выдохнула я.

Сфера разгорелась ярким янтарным светом – и обрисовала весь зал.

Он действительно был огромен, размером с два поля для тринапа. И совершенно пуст, не считая высокой стелы в центре, на которой кладбищенскими светящимися рунами бежали имена, имена, имена. Братская могила срединников. Самое сердце кургана.

Под стелой росла гора камней. Вокруг ползли щупальца неведомого тумана.

Я обвела взглядом стены, ожидая увидеть там привычные красные письмена. Но только тихо пискнула, поняв, что их нет.

Они были скрыты под десятками, сотнями упырей, замерших на этих стенах, словно летучие мыши. Когда «наш» монстр, отброшенный преградой, с визгом упал, его собратья начали легонько шевелиться, просыпаясь от долгого сна.

Лиссай выпрямился рядом со мной:

– Если мы пойдем, закклинание поплывет за нами? – спросил он, касаясь янтарной сферы.

– Н-не знаю… – От волнения я тоже стала заикаться.

Принц усмехнулся такому эффекту:

– Давайте попробуем? Я вижу к-коридор в том к-конце зала.

Черный проем коридора номер два действительно был четко напротив нас. Будто диаметр зала мерили.

Лиссай двинулся вперед. Я подстроилась под его шаг. Пузырь, хвала небесам, послушно поплыл за нами. Мы снова побежали, теперь в своем золотом шаре.

Упыри между тем окончательно пришли в себя.

– Сделайте еще пузырь, внешний, – попросил Лис, когда слепые монстры начали прыгать на нашу защиту, примериваясь. Лиловые молнии разбегались по барьеру – но он не раскалывался.

Пока.

Мы притормозили – и, о чудо, на сей раз теневые блики сделали в точности, как я хотела.

– Привыкаем к тебе, милая! – сказал в голове голос Дахху, бликовый интерфейс.

Еще один янтарный шар, больше раза в полтора, окружил нас. Пять упырей оказались зажаты между двумя слоями. Монстры в ловушке бесновались, бились то туда, то сюда, их шарахало энергией, и…

Я с ужасом поняла, что каждый удар в пузырь – будто удар по мне. Заклинание – очень действенное, бесспорно, – выжимало из меня силы.

И ведь точно.

До сих пор я использовала Карлову магию только для «мгновенных» формул. Взорвала – и все. Вылечила – и все. А тут изволь поддерживать… Я быстро слабела, тем быстрее, чем больше упырей бросались на наши преграды. Не ровен час, еще и стану прозрачной, как Полынь, переигрывающий с запредельным.

Или у меня это не так работает?..

– Держитесь, Тинави! Потерпите немного! – Лиссай подхватил меня за талию и целенаправленно потащил к выходу.

И тут нас ждал облом.

Внутренний пузырь плыл за нами, да. А вот внешний – нет.

Он не распознавал команду из-за своего «младшего брата», разделявшего нас, и стоял на месте, прикованный ровнехонько к центру зала.

– К-кажется, большую сферу надо отменить… – протянул Лис.

– Не могу. – Я всхлипнула. – Я не понимаю, какая из них какая. Вдруг удалю внутреннюю? Нас мгновенно сожрут!

Лиссай прикусил губы. Очень мягкие, нежные губы, как я недавно выяснила. Ух! При воспоминании об этом меня как молнией прошило.

– Не отвлеккайтесь, – попросил Лис, потому что внешняя сфера на мгновение мигнула – и еще пара упырей проникли внутрь. Я сосредоточилась. Ладно. Сколько выдержим – столько и выдержим.

Холодная рука принца ободряюще вцепилась в мою ладонь.

Должен быть способ спасти его.

Я закрыла глаза.

Думай, Тинави.

Терпи и думай.

Каждый удар в сферы – и внешнюю, и внутреннюю, – отдавался пинком в самое нутро, будто тебя снова и снова бьют под дых, не давая перевести дыхание.

И вдруг залихватский девичий вопль разорвал однообразное тявканье и повизгивание упырей:

– Хе-е-е-й, малыши! Айда на смертный бой!

Его сразу же поддержал другой женский голос, пониже и поспокойней:

– Йоу, проголодались?

Я открыла глаза.

У второго коридора, намеченного нами в качестве цели, стояли бок о бок Кадия и Андрис.

Мчащаяся раскручивала меч лихими восьмерками, Ищейка в каждой руке сжимала по длинной цепочке взрывательных бутыльков.

За ними из темного коридора выступали, один за другим, бокки: глубокие капюшоны, неясные лица, скрипящие фонари…

Упыри, ликующе взвыв, рванули к девушкам и духам. Я почувствовала свободу своих барьеров, с облегчением выдохнула и согнулась, пытаясь отдышаться. Золотые сферы воспользовались моей слабиной и поочередно лопнули: сначала внешняя, потом внутренняя.

И все бы хорошо, но какой-то тормознутый упырь из «прослойки», не соблазнившийся на веселых девчонок, прыгнул в мою сторону, с воодушевленным сипом минуя прежде неприступные преграды.

Я расширила глаза.

Упс…

Но между мной и упырем вдруг странно дернулся воздух.

Проявились обмотанные вокруг невидимого тела пурпурные шелка, и магический кинжал воткнулся в глотку слепой тварюги. Упырь захлебнулся электрическим разрядом, завыл, затрясся, отскочил в сторону. Шелка, побрякивая висюльками всех мастей, прыгнули ему вслед, аки горная козочка. Кинжал мелькнул еще дважды – упырь задергался и упал.

Шелка повернулись ко мне…

– Где. Ты. Шлялась?! – раздельно и очень злобно рявкнул невидимый Полынь.

Вот опять он перебарщивает с магией.

Зал разрывали вспышки ударных зелий Андрис. Обезумевшие бокки-с-фонарями кидались на упырей, будто бойцовые псы. Стенка на стенку, не меньше сотни участников.

Тут и там сверкал меч Кадии.

– Ну что ж вы такие вялые? Витамина Д не хватает? – издевалась над упырями стражница. Но разумно не лезла в первый ряд, уступив эту сомнительную честь бокки.

Я с трудом оторвала взгляд от эпичной сцены и заблеяла в сторону негодующих очертаний куратора:

– Да я просто…

– Тинави помогала мне вернуться домой, а не «шлялась», – вдруг отчетливо и высокомерно произнес Лиссай. – Вы бы извинились за свой тон, господин Ловчий.

Я испугалась, что принца сейчас тупо пришибут.

Хламида нехорошо повернулась к королевскому отпрыску…

Но обошлось.

– Стоять, – прошипел Полынь и вцепился мне в локоть, когда я рванулась к коридору. – Ждем тут.

– Чего ждем?! – взвыла я. И сразу же по-свойски возмутилась: – А почему мы не Прыгаем, кстати?

Невидимый Полынь рявкнул мне в самое ухо:

– Потому что я и так всю пеплову ночь Прыгал туда-сюда по некрополю, тебя искал! Сдохну от истощения – будешь виновата!

Я умолкла.

– Их-ха! – раздался впереди вопль Кадии.

Бойня упырей и бокки нарастала. Я уже не видела стражницу за всей их толпой. Происходящее живо напомнило мне детскую игру в кучу-малу: по сигналу ведущего все вдруг наваливаются на одного-единственного невезучего дитятку, хороня его под горами собственных тел. Бессмысленно и беспощадно.

И прах с ними, с бокки, но я боялась, что пострадают Кад и Андрис.

– Может, поможем? – Я попробовала вырваться из цепкой хватки Полыни.

– Поддерживаю, – кивнул Лиссай.

– Я сказал – ждем! – Теперь куратор и принца ухватил за локоть. Прям как мамашка, отчаянно собиравшая разбегающуюся малышню в карнавальном безумии Дня цветов.

От дурдома впереди отделились три бокки-с-фонарями и быстро поплыли в сторону нашей тихой гавани у траурной стелы.

Лиссай и я покосились на Полынь. Ловчий невозмутимо ждал, ждал, не шевелясь, пока призраки не приблизились настолько, что врезались в нас. Точнее, врезались бы – будь они из плоти и крови.

А так – прошли насквозь.

Или не прошли…

Я почувствовала странную прохладу, наполнившую меня с головы до ног. Я моргнула и поняла, что со зрением что-то не так: все вокруг двоилось. Нормальный мир, как акварелька, был будто наложен на какую-то мрачную средневековую гравюру…

– Они что, вселились в нас? – зажмурилась я.

– Да, временно, – подтвердил Полынь.

Оба моих спутника были как бы подсвечены черным изнутри. Лицо Лиссая странно смазалось, потемнело, как ночная вода в запруде. Из ворота кураторской хламиды проступило лицо Полыни – но тоже куда более неопределенное, чем обычно.

В агатовых глазах куратора полыхали, на самой глубине зрачка, фонарики егерей – будто в зеркале отражаются.

Полынь неожиданно подмигнул мне. Я тяжело сглотнула.

Я ощущала присутствие духа внутри. Это было безумно. Я страшилась шевельнуться. Инородное существо поселилось в моем теле, и, хоть оно не спешило захватывать власть, мне было до жути неловко и как-то… нечистоплотно. Хотелось помыться.

Мне казалось, я слышу мерное дыхание бокки у себя в голове. Мне казалось, если я подвинусь, призрачный егерь заберет себе мое тело, вышибет меня наружу – и тусуйся потом, Тинави, бесплотная и никому не нужная…

– Невероятные цвета… – восхищенно протянул бокки-Лиссай.

Меня удивило, что ни Полынь, ни Лис – домашний, изнеженный Лис – не испытывали дискомфорта из-за «подселения» бокки. Тогда как я чувствовала себя будто уж на сковородке.

Вдруг все упыри, бившиеся с призрачными егерями, упали на колени и завыли. Хором.

Барабанные перепонки – прощайте!

Бокки-с-фонарями с остервенением бросились на прервавшихся – и почему только? – врагов.

За рядами пригнувшихся монстров я увидела Андрис Йоукли. Ищейка оглянулась на нас, кивнула, сделала шаг навстречу не занятому битвой бокки – и тоже слилась с призраком.

– Кад! – крикнула Андрис моей подруге.

Кадия как раз укокошила очередного упыря. Стражница азартно воткнула меч под лопатки нечисти и смачно провернула его – будто ключ в замке. Монстры продолжали выть, не обращая внимания на то, что так бокки убивали их гораздо быстрее…

Кадия обернулась на окрик и, скривив лицо от омерзения – о, она меня понимала! – попятилась от подступившего к ней бокки. Лесной дух подплыл к Кадии. Кад снова отступила.

– Ду-у-у-ра, – на выдохе просвистел Полынь и тревожно оглянулся на коридор, из которого прибежали мы с Лисом.

Андрис вмешалась в непонятки Кадии и бокки.

Ищейка одним прыжком запрыгнула на стражницу сзади и технично подмяла девушку под себя – это был специальный захват ногами, уже тысячу раз отработанный на преступниках всех мастей, от троллей до лепреконов. Кад с негодующим криком ухнула на каменный пол. Отвергнутый ею дух тотчас тонкой струйкой дыма всосался в ноздри и глаза девушки.

Упыри перестали выть.

Мы впятером, в разных концах зала, чего-то ждали. Нас с Лиссаем крепко удерживал Полынь, а Кадию – Андрис.

И тут позади, из первого коридора, послышалась какофония лязга и такого звука, будто игральные кости бросают на стол.

Кто-то отозвался на вой чудовищ.

Я медленно обернулась…

Из коридора в зал ломились, давя друг дружку в узком проходе, скелеты. Толпы скелетов!

Они выглядели куда менее мерзкими, чем склизкие упыри, но что-то мне подсказывало, что их железные мечи могут нанести не меньший урон. Внешность обманчива. Наличие скелетов в детских шолоховских сказках – иногда даже на положительных ролях – не делало конкретно этих особей добрыми.

Скелеты быстро приближались, размахивая оружием. Когда последние из них просочились в зал и проем первого коридора опустел, авангарду мертвой армии оставалась до нашей троицы буквально пара метров.

– Вот он, твой план? Вечеринку решил тут устроить? Всех собрать? – Я изумленно подалась к Полыни.

Ловчий ничего не ответил. Только покачал головой и вдруг плотно прижал меня к себе, будто воспылал внезапной любовью, а потом крикнул – так, что острый подбородок клюнул меня в макушку:

– Сейчас!

– ПРЯМО СЕЙЧАС! – отозвалась с того конца зала Андрис Йоукли.

Я, отплевываясь от амулетов, попробовала вывернуться из объятий. Хочу видеть, как все будет!

Увидела.

Перепугалась…

Весь воздух в зале вдруг обернулся огнем. Ревущее пламя вихрем выжигало упырей, обращало в пепел скелеты, выбеливало мемориальную стелу.

Однако вокруг нас пятерых и всех бокки царила зона отчуждения. Так вот зачем они в нас вселились! Защищают от огня. А огонь непростой: оранжево-алый, прозрачный, – стопроцентно магический. Сквозь него было прекрасно видно, как гибнут чудовища.

Я попыталась понять, откуда взялось это пламя… И вздрогнула от неожиданности, когда разглядела Дахху на выходе из коридора.

Смеющийся стоял в полный рост, гордый, будто хранитель. Он запрокинул голову и раскинул руки по сторонам. Из его пальцев и начинался этот всепоглощающий пожар.

– Дахху же так не умеет… – ошарашенно пробормотала я сквозь опаленные ресницы, из-под подмышки Полыни выглядывая наружу.

– Ему бокки подсобили, – шепнул Ловчий, резко пахнув эвкалиптом. – По дружбе.

И точно. Сквозь волшебное пламя я различила, что огненные духи с фонарями скользили к Дахху и вливались, вливались в него теневым водопадом, пока все не растворились в Смеющемся.

Так длилось с полминуты.

Потом ревущее пламя утихло.

От упырей и скелетов остались лишь горстки пепла. Зал, сердце некрополя, страшно пах паленым мясом…

Я раскашлялась и сползла по Полыни, как по стене.

Струйка черного пара вылилась у меня из носа, растеклась по полу лужей. Из этой лужи вырос бокки-с-фонарем. То же самое произошло у ребят.

В случае Дахху, наверное, выстроится целая очередь «на выход».

Я бы посмотрела.

Да сил нет – дышать невозможно.

– Время? – пробормотала я, сворачиваясь на полу.

– Девять двадцать пять, – ответил Лиссай откуда-то сверху.

Рядом послышался топот сапог и яростный девичий голос, звонкий и резкий, как удар хлыста:

– Быстро тащи ее во дворец!

– Да не могу я! – рявкнул в ответ Полынь, зло, обреченно. – Не могу!

– Соберись, ублюдок! – Звон пощечины.

Низкий рык. Женский вскрик.

– Эй, полегче! – здравый голос Андрис Йоукли.

И принцев шепот над правым ухом:

– Тинави, к-как угодно, но выживайте – это к-королевский приказ. – Мне показалось, что от принца веет Святилищем. Магией Междумирья. Бесконечной свободой теневых бликов.

Какой прекрасный запах… Мне хотелось вдохнуть его полной грудью – этот волшебный, манящий, вечно шумящий Лес…

Но дышать становилось труднее.

Я подняла левую руку, будто онемевшую, и неловко бухнула себе на лицо. Черные червячки ощущались уже на уровне носа.

Ну вот, Карл. Не придется ждать две тысячи лет. Посмотрим вселенную уже сейчас, если, конечно, в твоем плотном графике найдется местечко для пары путешествий.

Затяжная война допускает выходные? Зверь уступит мне песчинку твоего божественного времени?

– Полынь, дайте руку. – Краем сознания я уловила сосредоточенный голос Дахху из Смеющихся.

Голос множился, рассыпался странным эхом, будто брызги водопада – вроде и не различаешь отдельные капли, а весь уже в мокрой пыли…

– Что?

– Руку, правую. Вот так. Вы молодец.

Все дружно ахнули. Я хотела разомкнуть веки, но… Навалилась такая странная, такая сладкая тяжесть…

Лес. Лес шумит, и я засыпаю под сенью Леса.

О, кажется, Мшистый квартал. Ничего себе, какой цветущий.

Странно, я думала, пионы вокруг моего коттеджа распускаются в мае, а сейчас июнь, м… Какой запах…

Тонуть. Тонуть в белоснежных волнах аромата, свободной и вечной, спокойной и полной бытия…

На краю сознания, среди нарастающего шума моей собственной крови, упорно циркулирующей по телу, несовершенством мелькнул голос Андрис:

– Ничего себе!

И тотчас – Лиссая:

– Я тоже нужен?.. Ах, вот так?.. Тогда к-конечно!

Я уже хотела было пойти навстречу распахнутой калитке своего сада, ведущей в глубину Смахового леса, когда чьи-то надежные руки хорошенько тряхнули меня.

Идиллическая картинка любимого участка мигнула и растворилась в беззвездной темноте…

Пропал наполненный косыми лучами солнца и пением птиц Лес. Пропало удивительное чувство того, что все и всегда будет хорошо – независимо от других и другого.

Чернота Прыжка сменилась ощущением содранных коленок из-за непредвиденного столкновения с ворсистым ковром.

Ну вот.

Стоило только познать покой!