Полынь из Дома Внемлющих

Пепел, как же жарко.

Полынь из Дома Внемлющих маялся от духоты в снятом им гостиничном номере. Последние несколько дней были настолько жаркими, что не спасала даже густая тень Чернолесья. Горячий воздух иссушал сосновые рощи и грозил пожарами, ни малейшего дуновения ветерка не радовало людей и животных.

Не впервые за те три недели, что он находился здесь, Полынь позволил себе крамольную мысль: хорошо, что ему пришлось временно отказаться от привычной одежды. Многослойные одеяния, столь любимые Ловчим, сейчас стали бы просто пыткой: да, он всегда заказывает свои летние хламиды из легчайшей шелковой ткани, и все же они точно оказались бы неуместными в такую погоду. Нет, безусловно, никто не заставлял его ходить в хламидах всегда; Внемлющий часто носил другую одежду, но он ясно представлял себе, как все подряд знакомые стали бы намеренно подкалывать его на тему того, что его любовь и верность увядают при первой же сложности. И Полынь из глупого упрямства наверняка попробовал бы изобразить, что жара его вовсе не смущает, и обмотался бы метрами шелка и, возможно, в итоге тихонечко рухнул бы в обморок где-нибудь посреди солнечной площади.

Тогда как упорство Внемлющий всегда расценивал как лучшее свое качество, его теневая сторона – упрямство – было главным его грехом.

Да, определенно хорошо, что в эти неописуемо жаркие дни работа требует, чтобы он ходил в мешковатых шортах и растянутой рубахе с коротким рукавом. Все хоть как-то продувается.

Полынь со вздохом встал с кровати и прошел в ванную, чтобы плеснуть холодной водой себе в лицо. До очередной встречи с клиентом оставалось полчаса. Господин Роро Шэбонатти, чью роль вот уже почти месяц играл Полынь, наверняка потратил бы их на то, чтобы пропустить пару кружек сидра и поприставать к официантке в главном зале таверны.

– Как же ты меня задрал, – подняв мокрое лицо к зеркалу, на полном серьезе сообщил Полынь.

Его отражение было совсем не таким, как в нормальной жизни. Темные глаза сейчас казались красными, и были подведены алым карандашом по нижнему веку; брови по воле мастера иллюзий изменили форму; все серьги пришлось вынуть, кольца и амулеты снять – даже теневые часы. Тот же мастер иллюзий как следует поработал над татуировками Полыни: сейчас все они были скрыты высококлассными заклинаниями. Внемлющему каждые два дня приходилось тратить по два часа, чтобы накачивать эту прихотливую формулу собственной энергией, иначе бы она давно уже развалилась, явив миру истинное положение дел. И то: поверх изображения ведомственных гербов пришлось нарисовать шрамы, так как они, магические, все равно так и норовили пролезть сквозь иллюзию.

Что касается прически, то мастер Авен Карлиннан – глава Иноземного ведомства, лично отправивший Полынь на миссию под прикрытием, – убедительно рекомендовал Ловчему отрезать волосы ради работы. Полынь в ответ посоветовал главе отрезать что-нибудь важное себе. Тот, человек изысканных манер, не расхохотался и не разорался, как непременно сделал бы шеф мастер Улиус, а сказал, что можно обойтись и без стрижки, но тогда, если чернолесные торговцы наркотиками раскусят Внемлющего и решат его убить, он не станет посылать помощь.

– Потому что бюджет, который я планировал выделить на дополнительного сотрудника, который присматривал бы за успехом вашей миссии, в итоге пойдет на очередное изменение внешности. Вы хоть представляете, как сложно создать убедительную иллюзию волос? Так, чтобы они вели себя естественно?

Удивительно, что Авен Карлиннан вообще был готов пойти на такую перемену мест слагаемых в бюджете. С другой стороны, это было также и логично: глава ведомства, будучи в первую очередь политиком, сам всегда пестовал собственные «фирменные» харизму и образ, а потому с пониманием принимал нежелание популярного сотрудника изменить своему облику.

– Давайте я просто покрашусь, – предложил Полынь. – И стану заплетать одну косу.

– И никаких колокольчиков, – кивнул, соглашаясь, Авен.

– Строгое «нет» любым украшениям, кроме перстня самого Роро Шэбонатти, – подтвердил Внемлющий.

Так что сейчас его волосы хоть и сохранили длину, но были непривычного серебристого, почти седого цвета. Убранные в обыкновенную скучную косу, они заставляли Полынь по трижды на дню мысленно сокрушаться и скучать по перышкам-бубенчикам-стекляшкам. Впрочем, нечего жаловаться: еще каких-то пять-шесть лет назад он вообще ходил с короткой стрижкой и горя не знал.

Люди всегда быстро привыкают к хорошему.

Полынь неспешно спустился на первый этаж трактира. Руки в карманах, спина сутулая, взгляд наглый.

– Сидра, – не здороваясь, бросил он в сторону барной стойки и сел за столик у окна. Раскинул локти по спинке диванчика, съехал так, что задница чуть ли не свисала, и презрительно начал разглядывать немногочисленных посетителей.

В середине дня их было негусто.

Парочка пилигримов, совершавших паломничество к расколотому святилищу Дану в северных скалах, толстый торговец и его амбал телохранитель да какой-то тип в накинутом, несмотря на жару, капюшоне, сидящий за барной стойкой у выхода. Вполне возможно, это кто-то из соглядатаев наркоторговцев. А может, и наоборот: сотрудник департамента Смотрящих, хотя во втором случае – стыд и позор лесным детективам, потому что парень в капюшоне, мягко говоря, выделялся своим нежеланием хоть сколько-нибудь быть на виду.

Полынь еще немного посверлил его взглядом, стараясь придать лицу туповато-самоуверенное выражение, – ровно такое, каким славился Роро Шэбонатти.

Господин Роро был одним из поставщиков запрещенных веществ в квартале Постскриптумов. Он занимал средний чин среди ему подобных – уже не мелкая сошка, но еще и не главная птица у большой кормушки. Однако когда два месяца назад непосредственный начальник Роро (как раз таки «шишка») скончался от передоза, Роро занял его место. И вот три недели назад он впервые поехал в Чернолесье: лично знакомиться с поставщиками средств и доказывать им свою крутость.

Точнее, поехал не Роро, а Полынь, играющий его роль. Сам Роро, пойманный на выезде из Шолоха, сейчас отдыхал в подвалах Иноземного ведомства.

Вся эта ситуация с умершим начальником Шэбонатти была очень удобной для проведения миссии под прикрытием, и департамент Ловчих не преминул воспользоваться возможностью. Почему делом занялись Ловчие, а не Смотрящие? Просто новый наркотик под названием «водоросль», распространяемый в квартале Постскриптумов, готовился из трав, которые произрастали только на территории княжества Вухх – так что, вероятно, и его продавцы были оттуда (особенно с учетом того, что сделки по продаже проводились в граничащей с Вухх зоной Чернолесья).

Так что Полынь подменил собой Роро. Это действительно было невероятно удачным стечением обстоятельств, ведь господин Шэбонатти вздумал ехать к поставщикам в одиночку, чтобы (цитата) «они сразу поняли, что он не ссыкло какое, сошками прикрывающееся». Что касается серой косы на голове Полыни вместо каре оригинального Шэбонатти, – даже это было в тему, так как с косой расхаживал бывший начальник Роро. Преемник, копирующий предыдущего руководителя для придания себе веса, – что может быть логичнее? А эльфийские масла, если что, быстро позволяют отрастить волосы.

Официантка поставила перед Полынью кружку яблочного сидра. Душистое облако – фруктовая свежесть с яркой кислинкой – оттенялась стойким и теплым дубовым ароматом самой кружки и столешницы. Внемлющий взялся за шероховатую ручку и тотчас посадил занозу в указательный палец.

– Э, какого хрена! – рявкнул он, опуская сидр так резко, что тот частично пролился. – Ты что мне приносишь? Может, ***, еще тарелку разбитую дашь? Так у вас гостей встречают?

– Простите, господин, – официантка бросилась вытирать лужу. – Я сейчас все заменю.

Скривившись, Полынь проследил за тем, как она убегает обратно на кухню и возвращается с новой кружкой.

– Вообще-то, тебе следовало бы предложить гостю бесплатную закуску за твой промах!

Уже собравшаяся было отойти подавальщица вздрогнула, когда Ловчий схватил ее за предплечье и рывком подтянул к себе.

– Или извинишься как-нибудь иначе? – жарко выдохнул он ей на ухо.

Бедная лесная жительница побледнела, губы у нее задрожали, а мягкая рука в хватке Полыни похолодела. Трактир, чья входная табличка гласила «Сливовая безмятежность», был приличным местом: преступники редко оказывались в этих уединенных и мирных краях, так что у девушки, к счастью, не было опыта общения с такими отморозками, как Роро Шэбонатти.

Впрочем, перебарщивать тоже не стоило.

– Ладно-ладно!.. – Полынь отпустил ее и царственно откинулся обратно на спинку скрипнувшего диванчика. – Что за скучный народ. Принеси орешки, и мы в расчете.

Официантка молча убежала.

Эскапада Внемлющего не осталась незамеченной. В зале повисла тревожная тишина, разбавляемая лишь жужжанием пухленького шмеля, отирающегося возле ряда сладких ликеров, поблескивающих в зеркальном шкафчике. Пилигримы смотрели на Полынь с упреком, но, стоило ему вскинуть брови, поймав их взгляды, как они взволнованно отвернулись. Торговец пялился в тарелку с жареной форелью и стручками гороха, не желая поднимать лицо, а его телохранитель смотрел на Полынь с ненавистью, но не дергался. И только у барной стойки загадочный человек в капюшоне даже не оглянулся.

Внемлющий успел сгрызть всю тарелку жаренного в соли и черном перце миндаля, когда в трактир зашли те двое, кого он ждал.

– Хорошего дня, господин Роро, – учтиво кивнул первый из них, садясь напротив.

– И тебе удачного дня, Люха. Будем надеяться, не последнего, – с ленцой отозвался Полынь.

Второй гость сел рядом с ним на диван. Он, вероятно, рассчитывал, что Полынь уберет руки, раскинутые по спинке, но тот и не думал делать этого – необходимость выпендриваться по-петушиному была чуть ли не первичной потребностью в жизни Роро Шэбонатти.

Так что второй гость – его звали Ифин, он был зельеваром – вынужден был сидеть прямо, как палку проглотив, чтобы со стороны не показалось, что Роро его обнимает. Роро был доволен таким раскладом, что выразилось в гнусной улыбочке.

– Ну как, сегодня вы мне покажете то, что обещали, а? – прищурился Полынь. – Или подождем еще пару недель, пока все, блин, не состаримся?

– Ты нас тоже пойми, Роро, – нахмурился Люха. – Твоему предшественнику мы ничего не показывали. Нам нужно было некоторое время, чтобы… смириться.

Он, главный из команды поставщиков нового наркотика, действительно был выходцем из княжества Вухх. Русый, круглолицый и кудрявый, Люха гораздо менее походил на бандита, чем Полынь. То же касалось и Ифина, чья изможденная внешность скорее напоминала о трудолюбивых сотрудниках Правого ведомства в их скучноватых одеяниях, нежели о создателе такой отвратительной вещи, как «водоросль».

– Мой предшественник – это одно, а я – совсем другое, – Полынь поставил локти на шершавый стол. – Бизнесу нужна прозрачность, я считаю. Вдруг вы просто перекупщики, а нам все это время головы морочите? Поражаюсь, как мой старик ни разу не сообразил посмотреть на ваши угодья. Стоп-стоп-стоп! – он поднял ладонь, увидев, что Люха хочет его перебить. – Не вздумай укорять меня однобокостью, не-не. Вот закончим тут все, и я вас к себе приглашу, поняли? Тоже вам все покажу, стеклышко у нас в обе стороны прозрачным должно быть, естественно. Отныне мы станем не просто продавцами да покупателями, а партнерами. Наладим такую эффективную коммуникацию, которая прежде вам и не снилась.

Люха и Ифин переглянулись.

Признаться, этот Роро Шэбонатти уже конкретно достал их своими гениальными новаторскими идеями. Почему в квартале Постскриптумов не могли поставить на верхушку кого-то, у кого нет вожжи под хвостом? Раньше они с шолоховцами спокойно, не мешая друг другу, вели дела, а этот новенький босс всюду сует свой нос и пытается реформировать отношения.

Прахов выскочка!

С другой стороны, ни один бизнес не может жить без перемен. Бизнес – это всегда путь. Толковый предприниматель знает, что его дело создать что-то, развить до максимального потенциала, а потом – продать на пиковом состоянии, пока оно не покатилось вниз. Возможно, им уже пора задуматься о том, чтобы сбыть ферму по производству «водоросли» и сменить регион работы. В этом случае нет смысла сопротивляться сближению с Роро: как раз из него должен получиться хороший покупатель.

– Да, Роро, мы покажем тебе, что обещали, – кивнул Люха. – Ты планируешь пойти один?

В его голосе слышалось любопытство. По мнению поставщика, то, что Шэбонатти приперся к ним в одиночку, все-таки граничило с идиотизмом.

– А что, вы убить меня планируете? – хмыкнул Полынь. – Вам от этого смысла немного, я же не абы кто, а представитель кормушки! Все мои парни знают, где я, и вот эти милые люди нас вместе видели, да? – повысив голос, он обвел рукой трактир. – Люди, засвидетельствуете, если я исчезну, что я с этими парнями пил?

Ифин и Люха подавились от такой беспечной наглости, а другие посетители встретили слова неприятного бандита гробовым молчанием. Даже шмель у зеркального шкафчика поутих. Хотя, возможно, ему уже тоже тошно было от нестерпимой жары и духоты, которая липкими пальцами исследовала зал.

– Что вы приуныли? Говорите, где встретимся, и катитесь отсюда, у меня еще дела сегодня есть, – Внемлющий зевнул.

Люха, сдерживая гнев на этого неотесанного болвана, достал карту и обозначил на ней место встречи.

– Будь там в восемь вечера. Оттуда мы тебя довезем.

– Заметано.

Вухховцы поднялись и пошли к выходу из трактира. Тогда как Люха просто чувствовал раздражение из-за поведения Роро, Ифин, не проронивший на встрече ни слова, внутри был по-настоящему взбешен. Главный зельевар и разработчик «водоросли», он в душе давно уже считал себя гением и грезил тем, как станет главой преступного мира Лесного королевства. По факту, до этого ему было, мягко говоря, далеко: юный, бледный, замкнутый и вечно раздраженный, Ифин не умел вступать в конфликты с теми, кто казался ему сильнее его, – а без этого по карьерной лестнице не поднимешься. Проглатывая обиды на одних, он имел обыкновение срываться на других, более слабых. Сейчас Ифин был в ярости: его бесило, что он не участвовал в беседе, бесило, что так и просидел всю встречу в неудобной позе с прямой спиной, бесило, что он вообще с какой-то стати сел на диван, что Люха безропотно покажет этому уроду Роро его, Ифина, владения, что Люха соглашается на сотрудничество с таким типом вместо того, чтобы, наоборот, прибрать дистрибуцию наркотика в свои руки.

В общем, Ифин был как гномья граната, готовая взорваться от малейшего сотрясения.

И поэтому, когда он, погруженный в свои мысли, у барной стойки неожиданно столкнулся с парнем в капюшоне, в этот момент поднявшимся со стула, он не нашел ничего лучше, как схватить того за грудки одной рукой и, занеся кулак другой, рявкнуть:

– Ты вообще смотришь, куда прешь, гусенок?!

Тот, не размениваясь на слова, в ответ просто вцепился Ифину ногтями в горло – да с такой силой, что у зельевара мгновенно потемнело в глазах. Казалось, чужак хочет вырвать ему кадык.

– Эй-эй! – к ним всполошенно подскочил развернувшийся от порога Люха. – Тебе нужны неприятности?!

Человек безропотно выпустил Ифина, который, кое-как опершись на барную стойку, теперь пытался отдышаться.

– Никаких неприятностей: ваш друг просто споткнулся. А я поддержал его, как мог, – тихо сказал посетитель.

Капюшон упал, обнажив отросшие светло-рыжие волосы и тонкие черты лица, столь миловидного, что одинаково хорошо смотрелось бы на мужчине и женщине. Однако выражение этого лица не предвещало ничего хорошего.

Ифин продолжал хрипеть и в панике ощупывать собственное горло.

Люхе очень не нравилась сложившаяся ситуация. В другой день он бы просто утащил своего горе-зельевара куда подальше, потому что мнение людей в этом трактире не стоило ровным счетом ничего, но сейчас за столиком у окна сидел его покупатель, перед которым, прах бы его побрал, все-таки нужно было «держать лицо».

Причем делать это следовало в бандитском стиле: исходя из того, что высшая добродетель – не интеллект, а сила.

– Пойдем выйдем, друг, нужно преподать тебе урок, – мысленно вздохнув, угрожающе процедил Люха и приготовился к болезненной драке с рыжим незнакомцем.

Но тут из дальней части зала раздался громовой хохот Роро Шэбонатти.

– Не трожь его, Люха! – замахал Роро обеими руками сразу. – Это мой человек. Мох, иди сюда, тебя раскрыли, придурок.

– Твой человек? – опешил Люха, оборачиваясь.

– Ну я же не совсем дебил один к вам приезжать, – осклабился Роро. – Хотя я не хотел светить сопровождением, кому это надо!.. Но если сейчас выбор стоит в стиле: Мох закапывает вас или вашу гордость, лучше все-таки второе. Официантка! Налей моим друзьям, мы еще немного поговорим.

Люха посмотрел на все еще пришибленного, очень злого Ифина и на горделиво-гневное и, кажется, слегка удивленное лицо того, кого Роро назвал Мхом. Ну уж нет, говорить вчетвером им сейчас точно не стоит.

– Мы пойдем, Роро. Встречаемся в восемь, где условились. Ты возьмешь своего бешеного пса с собой?

– Узнаете в восемь, – осклабился Шэбонатти.

Кажется, ему все произошедшее жутко подняло настроение. Мысленно ругаясь на чем свет стоит, Люха за шкирку схватил Ифина и потянул прочь из трактира.

А Роро Шэбонатти, или, вернее, Полынь, внимательно следил за тем, как рыжий приближается к нему и молча садится за стул.

Больше всего на свете Внемлющему сейчас хотелось побиться головой о стол из-за крайне неудачно сложившихся обстоятельств, а потом остаться в одиночестве и придумать, как тут быть, но образ наглого наркоторговца требовал, чтобы он с широкой ухмылкой одобрительно похлопал рыжего по плечу.

– Как ты его, а?! Красавчик Мох! Хотя я бы предпочел, чтобы ты и дальше сидел тише воды ниже травы, занимаясь своими делами.

– Я бы тоже… – протянул, неприязненно глядя на Внемлющего, принц Лиссай.

Все к пеплу пошло не по плану.

К пеплу!

Где бы бандит-наркоторговец разговаривал с подчиненным, если бы не хотел, чтобы их подслушали?

Полынь рассудил, что в древесной чаще. Это классика уединенных бесед в Лесном королевстве. В Шолохе достаточно с четверть часа расслабленно поблуждать в любом квартале, чтобы ноги сами вынесли тебя на какую-нибудь тихую незастроенную полянку. В Чернолесье дела обстоят еще проще: ровно пять минут идешь по прямой – и та-да! Ты неизвестно где, и подслушивать тебя могут только жуки-древоточцы и гнездящиеся в дуплах желтенькие овсянки.

Полынь и Лиссай удалились в рощу, начинавшуюся прямо от двора «Сливовой безмятежности». Изогнутые ветви буков переплетались, образовывая величавые куполообразные кроны, в густой тени которых себя прекрасно чувствовали растущие гурьбой разноцветные сыроежки и мхи. Мягкость и сырость последних приятно холодили ступни Внемлющего, затянутые веревочками сандалий, и, ходя туда-сюда по укромной полянке, пахнущей влажной корой и грибами, он, несмотря на весь свой скептицизм, мысленно не мог не поблагодарить такую дурацкую встречу за то, что она привела его в прохладное – наконец-то – место.

Мотнув головой, Полынь приступил к допросу.

– Ваше высочество, что вы здесь делаете?

– Я бы мог задать вам тот же вопрос, но догадываюсь, что вы работаете под прик-крытием. – Лиссай сел, прислонившись спиной к сероватому стволу бука. – Зачем вы изобразили, что я – ваш помощник?

«О-о-о, это будут тяжелые переговоры, – мысленно вздохнул Полынь. – Принцу только дай стянуть одеяло на себя; даже имея ответ на мой вопрос, он будет упорно пытаться перехватить инициативу. Ох-ох-ох».

– Затем, что в противном случае либо вы избили бы моих подопечных, либо они – вас. Первое недопустимо, потому что они нужны мне бодрячком сегодня вечером, а второе – потому что я, прах побери, служу вашему отцу.

– Прежде я не наблюдал за вами так-кой уж верности лесному королю, – Лиссай стрельнул в его сторону взглядом.

– Значит, плохо смотрели, – огрызнулся Полынь.

Ищущий, кажется, немного смутился.

Если у него после всех его путешествий и имелось по-настоящему слабое место, то именно такое: Лиссая так сильно пошвыряло по мирам, что он не был уверен в том, как и где следует себя вести. С одной стороны, вернувшийся принц умел постоять за себя и выставлял границы даже чересчур рьяно – сказывались непростые годы на чужбине. С другой стороны, иногда он явно колебался, пытаясь понять, что из его новоприобретенных привычек уместно в Шолохе, а что нет. Лиссаю недоставало золотого стандарта, мерила, по которому он мог бы сам оценивать собственное поведение, и тонкая натура художника мучилась из-за этого: его иногда прошибало слепящими молниями сомнений, опасений в том, что он перебарщивает с резкостью. Большинство людей не замечало этого нюанса в поведении «нового» принца, но Полынь всегда был более наблюдательным, чем другие. И поэтому знал: если суметь заставить Лиссая сомневаться в уместности собственных слов, то сможешь играть ведущую роль в общении с ним.

Нет, конечно, Внемлющий не испытывал потребности в том, чтобы вести везде и всегда. Это было бы ужасно скучно, в конце концов. Но в сложившейся непростой ситуации важно иметь возможность в нужный момент утихомирить Ищущего.

– Так зачем вы здесь, Лиссай? – Полынь скрестил руки на груди. – Я клянусь, что ваш секрет не покинет пределы этой поляны.

Ищущий вздохнул и, кажется, чуть плотнее вжался в дерево, прежде чем ответить.

– С тех пор к-как я вернулся в Шолох, меня то и дело мучают кошмары, – сказал он. – Поначалу мне удавалось превращать их в источник вдохновения для картин, но постепенно творческая польза ушла и остались только негативные последствия в виде плохого самочувствия и неприятного послевкусия. Я пробовал те и другие лекарства, но ничего не помогало. И вот одна знахарка из Рокочущих рядов посоветовала мне пить перед сном толченый корень калевонсума. Я приехал за ним. Вы когда-нибудь слышали об этом цветке?

– М-м-м, нет.

– И это неудивительно, с учетом того, что он растет только в Чернолесье, в излучине Безрассветной реки, и в очень малых количествах.

– Настолько малых, что не продается в столице? – прищурился Внемлющий.

– Именно так.

– Как теперь интересна ваша жизнь, Лиссай, – Полынь опустился на поваленный ствол бука и рассеянно погладил по горбатой спинке лежавшую там ящерку. Она и не думала убегать: то ли была почти ручная, то ли, наоборот, не знала, что люди бывают опасны. – За советом вы ходите к знахарке из Рокочущих рядов – то есть черного рынка, – а не к королевскому целителю. Лекарство предпочитаете добывать сами, а не посылать за ним слуг. Сам по себе этот цветок, если я правильно считываю контекст, является столь редким, что запрещен к использованию… Не удивлюсь, если вы сейчас закончите тем, что его влияние на здоровье не только полезно, но и пагубно, как действие запрещенных веществ. Принц-маргинал!.. Кто бы мог подумать.

– Ну. Я все еще художник, а от нас ник-кто никогда не ждет разумных действий, – неожиданно робко улыбнулся Лиссай. – Однако вы ошибаетесь, предполагая, что калевонсум может быть вреден. Просто он очень сильно действует, поэтому в лазарете его выписывают по рецепту, свободно не купишь. А учитывая, что в последний раз, к-когда я был болен, меня предпочли без лишних разбирательств посадить под замок, мне вовсе не улыбается снова обращаться к дворцовым целителям. Равно как и просить о какой-либо помощи своих слуг: сплетни на острове-кургане разносятся со скоростью лесного пожара. Но и завсегдатаем Рокочущих рядов я становиться не хочу. Поэтому я решил, что проще всего мне самому будет съездить сюда за цветком. Заодно чуть лучше изучу эту часть моих владений.

«Моих владений, вот как, – мысленно отметил Полынь. – Как бы Лиссай ни противился этой идее вслух, но его подсознание, кажется, уже всерьез примеривается к трону».

– Итак, вас потянуло на приключения, – резюмировал Внемлющий.

– Да. Однако я ник-как не ожидал, что они обернутся встречей с вами! Тем более, так-кой! – искренне признался Лис.

– Судьба любит неожиданные повороты. Не волнуйтесь, ваше высочество, меньше всего на свете я заинтересован в том, чтобы причинять вам беспокойство. Вы можете продолжать свой путь, я скажу тем двоим, что отослал вас прочь за то, что вы рассекретили свою личность.

– Ну, строго говоря, это вы меня «рассекретили». – пробормотал Лиссай. – А почему, кстати, вы назвали меня «Мхом»?

– Рефлекс, – на полном серьезе отозвался Полынь. – Я из Дома Внемлющих, и в нашем поколении мы с какой-то радости решили собрать гербарий вместо приличных имен. Не спрашивайте, как так вышло: понятия не имею. Но эта миленькая привычка родителей передалась мне. Знали бы вы, какого труда мне стоило заставить себя назвать свою сову Плюмиком, а не, скажем, Клевером. Вот в экстренной ситуации и вырвался «Мох».

«Если он сейчас пошутит на тему того, что я невольно вписал его себе в братья, я закачу глаза. Да так сильно, что дай небо выкатить потом обратно», – подумал Полынь.

Но Лис не пошутил, только кивнул.

– Я благодарен вам за то, что вы предлагаете мне спок-койно продолжать мой путь, – сказал он, – но с еще большим интересом я бы узнал о вашей работе и присоединился к вам на встрече с заказчиками сегодня.

– Это неуместно, – с ходу отрезал Внемлющий.

– Почему же?

– Я на миссии под прикрытием. У вас нет ни должной подготовки, ни объема знаний о ситуации, необходимых для того, чтобы включиться в игру. Да и в целом – это моя работа.

«Прах, слишком резко получилось, – покритиковал себя Полынь, заметив, как недовольно вспыхнул принц от его слов. – Исправляемся, срочно-срочно».

– У меня нет ни малейших сомнений в том, что вы бы блестяще справились с ролью выдуманного мной бандита, – и глазом не моргнув, Ловчий на полном ходу сменил вектор своего монолога. – Однако вы, еще раз оценив ситуацию, уже понимаете, что уместнее будет каждому из нас продолжить действовать по собственному плану. Соблазн попробовать что-то новое велик, однако логика – ваша сильная сторона, Лиссай, поэтому сейчас мы разъедемся. Расскажете мне по возвращении в Шолох, сработает ли корень калевонсума, пожалуйста? Кошмары и способ борьбы с ними – это очень интересно.

Лиссай какое-то время молчал, странно глядя на Полынь из-под упавших на лоб светло-рыжих прядей, исполосовавших его лицо тенями, схожими с ветвями деревьев.

– Вы потрясающе заговариваете людям зубы, – наконец вздохнул принц. – К-когда вы планируете вернуться в столицу?

– Думаю, через несколько дней, – Полынь пожал плечами. – Но там я еще какое-то время пробуду в образе Роро, прежде чем мы с коллегами возьмем наших вухховцев с поличным.

– Понятно. Что ж, хорошего дня и удачной миссии. Это была забавная встреча, никогда бы не подумал, что увижу вас в так-ком необычном образе, – на прощанье Лиссай прижал руку к груди и легонько поклонился, как было принято на знатных приемах во дворце, и вставший с бревна Полынь нехотя повторил за ним этот жест, только немного ниже – субординация обязывала.

Когда принц ушел, Внемлющий еще какое-то время побыл на лесной полянке, наслаждаясь ее спокойствием и прохладой. Сегодня вечером он наконец-то узнает, где именно находится ферма зельеваров. Он погостит на ней денек, став самым неприятным и дотошным гостем на свете, и соберет как можно больше улик о незаконной деятельности Люхи, Ифина и их помощников, чтобы в дальнейшем облегчить жизнь обвинителям из Правого ведомства.

И все. Основная часть миссии закончится: останется только выманить вухховцев в Шолох и арестовать их там, спровоцировав на какое-нибудь однозначно противозаконное действие, а тут одновременно с тем произвести облаву.

С удовольствием потянувшись, Полынь зевнул и пошел обратно к трактиру.

Лучи солнца уже становились темнее и гуще, будто имбирно-коричная патока, поставленная на огонь, когда Полынь явился на место встречи, отмеченное Люхой на карте.

Это был высокий холм в стороне от лесного тракта. Посреди него стоял старый разбитый монумент: мраморная скульптура в виде юноши в традиционном лесном наряде, на раскрытых ладонях которой лежал ограненный бриллиант. Под собственным весом статуя уже частично ушла под землю, дикий плющ увивал ее снизу, будто пытаясь утащить еще глубже, в каждой трещинке росли незабудки. Часть плеча была отколота, на макушке птицы свили гнездо, но лицо неизвестного, увековеченного в камне, оставалось невозмутимо благостным.

Полынь скрестил руки на груди, с интересом глядя на скульптуру.

Она была символическим воплощением Дома Ищущих: такие были у каждого из семнадцати знатных родов Шолоха. Интересно. Обычно эти фигуры ставят во всяких государственных учреждениях или, скажем, у входа в термы или винные погреба, построенные тем или иным Домом. Но в этой роще не было ничего подобного.

Стрелка на карманных часах Роро Шэбонатти, поколебавшись, переместилась на цифру восемь, когда со стороны тракта послышалось пыхтение и минуту спустя на холм вскарабкался злой и вспотевший Ифин.

– За мной, – буркнул он и потопал обратно.

– Ну и зачем было назначать встречу на холме? – осклабился, смеясь, Полынь. – Люха тебе, лабораторной душонке, так зарядку обеспечивает, что ли?

Ифин только невнятно прошипел что-то в ответ: ругаться с заказчиком было нельзя, хотя очень хотелось.

Вскоре они влезли в кэб, успешно прикидывающийся обычным лесным, но, судя по количеству кинжалов, подвешенных к стенкам внутри, все-таки принадлежавший наркоделам. Хотя, возможно, это какой-то новый столичный тариф перевозок.

– А что, глаза вы мне завязывать не будете? – Полынь развалился на кожаном сиденье, постаравшись занять как можно больше места, и этим буквально загнал негодующего Ифина и куда более спокойного Люху в угол экипажа. – Вдруг запомню дорогу на вашу драгоценную ферму и приеду потом с ребятками, чтобы ее отжать.

– Не сможешь, – Люха стойко выдерживал бесящий нрав бандита.

Его спокойствия хватило бы для того, чтобы работать, скажем, церемониймейстером во дворце. Или учителем в младшей школе. Жаль, что такой талант пропадает на столь отвратительном поле деятельности.

– Ферма круглосуточно охраняется. И не просто людьми, Роро. Не покушайся на нее, если не хочешь лишиться своих сотрудников.

– Не просто люди – это кто? Колдуны, что ли?

– Коммерческий секрет, не могу сказать, – поджал губы Люха.

Уже стемнело, когда они приехали.

Ферму окружала сеть отпугивающих заклинаний. Полынь почувствовал приближение к ним еще до того, как они подействовали: похолодели пальцы, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот умрешь, нахлынула паника и ощущение, что впереди ждет что-то плохое. Не знающие о таких заклятьях люди обычно решали, что это либо стресс доконал их окончательно, либо интуиция подсказывает, что впереди – беда, и поэтому быстренько разворачивались. Но даже если человек понимал, что проблема в магии, было почти невозможно противостоять накатывающим волнам ужаса.

– А-а-а, гребство! – возмутился Полынь и потер ноющую грудь, когда они преодолели барьер. – Братаны, вам вообще норм каждый день сквозь такую хрень шастать?

– А у нас амулеты, – не удержался от торжествующего комментария Ифин и щелкнул пальцами по браслету на руке.

Внемлющий постарался запомнить его внешний вид, чтобы потом передать коллегам. Не здорово, если облава Ловчих и Ищеек попадает тут с сердечными приступами еще до начала штурма.

Экскурсия по ферме шла своим чередом. Роро Шэбонатти был самоуверенным и въедливым, ходил всюду, как царек, а когда Люха сказал, что время заканчивать, ткнул пальцем в сторону приземистого каменного здания, спрятавшегося в отдалении за кленами. Его было видно благодаря зажженному свету в окнах.

– А это что?

– Не связанный с «водорослями» проект, Роро.

– Что-то еще варите? – Полынь повел носом, но не учуял ничего, кроме запаха костра, прикормленного лавандой и бергамотом, который круглыми сутками жгли в центре фермы, чтобы перебить возможные ароматы веществ.

– Вообще другой проект, – Люха встал так, чтобы загородить дом от Роро. – Не для Шолоха.

Внемлющий убрал руки в карманы и качнулся с пятки на мыски.

– А вдруг он меня тоже заинтересует?

– Я смогу рассказать о нем только после того, как мы будем доверять друг другу. Скажем, после четырех реализованных партий «водоросли».

Очень интересно.

Полынь еще раз скользнул взглядом по зданию, но в темноте невозможно было разобрать, есть ли вокруг него охрана. Ладно, завтра у него будет еще целый день на ферме, он постарается подобраться и разузнать больше. А сейчас господин Шэбонатти на его месте потребовал бы одного:

– Хочу спать! Где я буду ночевать?

Люха молча кивнул и повел его к дому, в котором жили обитатели фермы. Работа вухховским нарковаром не подразумевала того, что ты приезжаешь на нее каждое утро, захватив кофе навынос в какой-нибудь уютной кофейне. Вухховцы жили прямо здесь. Над «водорослью» работало еще четыре человека помимо Ифина, а вот охраны было не в пример больше.

– И, может быть, дозу? – предложил Ифин.

– Сам нюхай свою дрянь, я здоровеньким быть хочу, – огрызнулся Полынь.

– У всех в квартале Постскриптумов двойные стандарты? – немедленно забухтел, обидевшись, тот.

– У всех, у кого есть мозги.

В выделенной ему комнате Полынь дождался ужина, принесенного Люхой. Работников к Роро не подпускали: не хотели допустить ни шанса того, что он переманит их или узнает какие-нибудь секреты фермы.

Поев, Полынь растянулся на матрасе, брошенном тут прямо на пол, и, закинув руки за голову, стал старательно перебирать в памяти события сегодняшнего вечера. Буквально пропечатывать в мозгу каждую деталь устройства фермы, рисовать в голове карты и лица. Записывать что-либо было нельзя: вдруг сейчас за ним подглядывают?

Едва он успел разложить по мысленным полочкам всю информацию, как снаружи послышались какие-то крики и топот, а в окне замелькали отблески фонарей.

– Он тут у реки шастал, шеф! Рвал нашу прелесть! – докладывал какой-то мужик. – Что с ним делать будем? А-а-а, падла рыжая, не вырывайся!

О, прах. Серьезно?!

Полыни ужасно хотелось экстренно вскочить с матраса, но Роро – Роро мог только с ленцой подняться, прежде чем с ноги выбить дверь и неспешно, игнорируя звуки драки, выкатиться на крыльцо.

Ночью в лесу было не в пример холоднее, чем днем. Хотя, возможно, это просто Полынь похолодел, ведь представшая его глазам картина была страшным кошмаром любого госслужащего.

В свете кровожадно полыхающего костра двое громил охранников держали под руки его высочество Лиссая, как преступника, а третий стряхивал кровь с кулака, которым только что расквасил высочайший веснушчатый нос. Рядом стоял, поджав губы и скрестив руки на груди, Люфа в пижамных штанах, а из темных окон дома с любопытством высунулось несколько работников и злорадствующий Ифин.

Кошмар.

– Эх, Мох-Мох, старина Мох! – сожалеюще воскликнул Полынь и развел руками, мол, ну дела творятся. – Останешься у меня в ранге шестерки. Второй раз за день тебя раскрывают, придурок. А ну, Люха, скажи своим отпустить его.

– Какого д'гарра? – светлые глаза Люхи пылали гневом. – Ты сказал, что будешь один!

– Не, я сказал, что вы об этом узнаете в восемь. Но потом решил, что торопиться не стоит. У вас своя охрана вокруг фермы, у меня своя – баш на баш.

– Роро, еще один такой финт ушами, и мы разрываем сделку, – Люха явно сдерживался из последних сил.

Полынь миролюбиво махнул рукой.

– Финты закончились. Ты чего там нарвал, Мох? Я тебе мало плачу, что ли, что ты подножным кормом питаться вздумал?

Принц Лиссай только молча зыркнул на него исподлобья. Для Роро Шэбонатти это было бы страшным проявлением неуважения, да и наркоделы явно не считали ситуацию закрытой. Поэтому Полынь, насвистывая, спустился по ступеням и ударил принца в лицо под одобрительное ворчание охранников.

– Прояви уважение и извинись перед нашими друзьями за то, что принес им хлопот, – прошипел Ловчий, вцепившись Ищущему в плечо, и вторым ударом в живот заставил его сложиться пополам.

Лис замер. А потом, не разгибаясь и глядя в землю, мрачно сказал:

– Простите.

«Жесть, – с философским смирением думал Полынь, отпуская принца. – Просто жесть. Узнай об этом Сайнор, меня бы мгновенно казнили».

Теперь они вдвоем куковали в условно-гостевой комнатушке. Крайне не одобряющий происходящее Люфа принес второй матрас, и Лиссай сидел на нем в углу, прижимая руку к разбитому носу.

Полынь подавил тяжелый вздох при взгляде на принца. Его принципом было не выходить из роли Роро, даже оставаясь в одиночестве, а уж здесь, в окружении врагов, раскрывать себя и вести душевные беседы с Ищущим категорически возбранялось!

Но в то же время – ну как оставить произошедшее без комментариев?

Полынь задернул шторы на окне и впервые за долгое время решил применить магию. Он создал крохотный тревожный шарик – «тревожный» не в том смысле, что по умолчанию пребывал в панике (хотя мог бы, а в том, что начинал мигать и пульсировать, если чувствовал рядом движение или изменение температуры воздуха. Повесив шарик возле двери, «Роро» повторно и громко отчитал «Мха» за идиотизм, а потом подсел к угрюмо молчащему Лиссаю и зашептал:

– Простите меня за те два удара. Как ваш нос? Нужна помощь?

– Ну, если я теперь буду гнусавить, то это на вашей совести, – отозвался Ищущий еще тише. – На самом деле не так плохо, как выглядит. Лучше спросите, к-как мой живот. Вы меня что, насквозь кулаком проткнуть собирались?

– Ох-ох-ох, – только и цокнул языком Полынь. – Могу наколдовать охлаждающее заклинание, по идее станет полегче.

– Не стоит. У меня и так кровь стынет в жилах от происходящего.

Внемлющий слегка приподнял левую бровь. Последняя фраза его удивила: Лиссай не был похож на испуганного человека, наоборот, несмотря на болезненную гримасу и залитое кровью лицо, он выглядел крайне сосредоточенным и готовым к действию. Поймав вопросительный взгляд Ловчего, принц, в свою очередь, непонимающе вскинул обе брови. Со стороны они, наверное, выглядели странно: «Что?» – «А ты что?».

– Получается, вы не знаете?.. – пораженно моргнул Лиссай. – Вот оно что. А я думаю: к-как вы можете сохранять спокойствие при том, что здесь происходит! У меня ник-когда не было сомнений в том, что Ходящие умеют отставлять эмоции в сторону, но все же… Все же, наск-колько я вас знаю, вы бы этого не потерпели.

Мысли Полыни закрутились бешеным колесом: как у кофейной телеги, внезапно для всех поехавшей под пригорок. Трясется, мчится, расплескивает бодрость. А сзади воинственно верещит бегущая за ней хозяйка.

Что такого ужасного Лиссай узнал о деятельности фермы, чего не знает Полынь?

Так-так. Вот он собирал свой разнесчастный калевонсум у реки (кстати, судя по всему, все-таки как раз из него делают «водоросль»). А потом его поймали охранники.

Странно, что это удалось им так легко: ведь к Лиссаю очень сложно подобраться незаметно. Причина заключается в том, что у принца есть особенность, резко отличающая его от других: он видит эмоции людей в виде разноцветных облачков и потоков энергии, даже если они сами, скажем, спрятались в кустах или затаились за стеной. Значит, Ищущий был отвлечен чем-то настолько сильно, что совсем потерял бдительность. Или же счел, что попасться недружелюбно настроенным громилам – меньшая беда, чем упустить нечто, привлекшее его внимание.

Полынь прищурился.

– Что-то плохое творится в том каменном доме за кленами, верно? – предположил он. – Я слышал шум реки как раз с той стороны; подозреваю, вы были неподалеку и ваша способность явила вам нечто… паршивое.

– Да, – кивнул Лиссай. Его голос был пронизан тоской, когда он, поколебавшись, произнес следующую фразу: – Полынь, в том доме держат и пытают живых людей. Скорее всего, рабов на продажу. И. доноров органов.

Кровь отхлынула от лица Внемлющего.

«Другой проект, – сказал ему Люха. – Не для Шолоха».

Твою ж мать!..

– Как вы поняли это? – Полынь сам не заметил, как вцепился в плечо Лиссая.

Принц отвел взгляд.

– У страха, унижения, боли и горя есть много оттенков, и, к сожалению, в свое время я научился четко определять, к-какой что означает. Просто поверьте мне. Я не мог ошибиться. Я точно знаю, о чем свидетельствуют такие эмоции.

Полынь моргнул.

Боги-хранители. Да что пережил этот принц…

– Вы сказали: людей пытают, – он был напорист. – Вы имеете в виду, что, м-м-м, запах мучений въелся в стены дома?

– Нет. Я имею в виду, что это происходит прямо сейчас.

Полынь встал. Медленно вдохнул и выдохнул через нос. В комнате было душно; хотелось открыть окно, высунуть голову наружу и позволить ветру, несущему запахи костра и лаванды, поиграть непривычно-серебристыми прядками, выбившимися из косы. Хотелось отмотать время и еще раз изучить всю информацию о поставщиках «водорослей» – держа в уме то, что у них может быть еще один бизнес.

Так. Надо думать рационально. Нельзя дать чувствам возобладать над логикой.

– Лиссай, ваша способность позволила вам увидеть, сколько человек находится в том доме?

– Думаю, рабов около полутора дюжин, – мгновенно ответил принц. – Охранников меньше, человек восемь.

– Ага, но в целом на ферме их еще пара десятков. – Полынь облизнул пересохшие губы. – И среди них точно есть колдуны высокого класса.

Какое-то время он молчал. Казалось, стены комнаты, погруженной в дремотную темноту, давят на виски, сжимая голову металлическим обручем. Тревожный шарик, еле заметное белесое пятнышко, висящее у двери, казался призраком крохотного беззащитного существа.

Полынь прикрыл глаза.

Он повидал всякое в этой жизни. В Шолохе изредка встречались представители диковатой народности кучук-маходжи, чья религия позволяла содержать рабов, но это было, как ни странно, весьма гуманной традицией: рабы имели полноценные права, «владение» являлось скорее ритуальной игрой для обеих сторон.

А вот рабовладение, о котором шла речь на ферме, было одним из самых отвратительных преступлений на свете. Свобода. Достоинство. Безопасность. Попиралась едва ли не каждая человеческая ценность. Невозможно представить, кем надо быть, как мыслить, чтобы додуматься творить такое с другими людьми. А уж продажа органов.

«Я не могу вернуться в Шолох, оставив все как есть, – с тоской подумал Полынь. – Даже отправить туда Лиссая за срочной подмогой не могу. Эти несколько дней будут стоить пленникам слишком многого».

– Я помогу вам, – внезапно сказал Ищущий.

– Вы так говорите, как будто я что-то решил, – не открывая глаз, пробормотал Полынь.

– К-конечно, решили. Ведь ваши эмоции я тоже вижу.

Пеплов принц. Конечно, его не любят во дворце.

– Ну вот, теперь вы злитесь, – в интонации Лиссая послышалась улыбка.

Не снисходительная, скорее намекающая на то, что Ищущий не против поднять забрало и немного наладить отношения, но. Это не вполне уместно сейчас, когда Полынь уже одной ногой – ай, ладно, признаем, двумя ногами – стоит за чертой, которую нарушать не стоило бы.

Они готовили эту операцию больше трех месяцев, чтобы он сейчас пустил все под откос – без доказательств, без плана, с очень плохими шансами на победу, и все на основании нескольких слов человека, оказавшегося тут случайно.

– Лиссай, если вы не прекратите читать мои эмоции, то я воспользуюсь Умениями и начну читать ваши мысли – и тоже буду их комментировать. Каждую. Вслух. Как думаете, вам это понравится?

В темноте Полынь почувствовал, как принц слегка отодвигается от него.

«Нет, вообще, я не прав, – едва договорив, нахмурился Внемлющий. – Когда еще открываться, если не противостоя такой тьме? Да и не может принц отключаться от чужих эмоций, насколько я помню рассказы Тинави. Как-то нехорошо получилось».

Судя по тихой усмешке сбоку, смущение и раскаяние Полыни принц тоже отметил.

«Так, понятно, надо просто привыкнуть», – Внемлющий устало потер лоб рукой.

– Простите. Я был резок, потому что не ожидал такого развития событий.

– Я понимаю. Но. Осторожнее, Полынь! Вы извиняетесь передо мной третий раз за день: смотрите, как бы это не вошло у вас в привычку.

– Да вы издеваетесь!

– Нет, – Ищущий тяжело вздохнул. – Просто пытаюсь немного снизить уровень боли.

На сей раз уже Полынь сказал:

– Понимаю, – и поднялся на ноги.

Пока одна часть его сознания анализировала диалог с принцем, другая дотошно пересматривала, распаковывая, недавно уложенную в мозгу информацию о ферме и окрестностях. М-да. Так долго распределять сведения по полочкам и ящичкам памяти, чтобы теперь опять устраивать бардак!.. Ну что за день!

– Лиссай, я ненадолго отойду, хочу кое-что проверить. Пожалуйста, изобразите, что спите, потому что к вам наверняка заглянут. Когда вернусь, решим, как быть.

– Хорошо, – ответил принц и послушно вытянулся на матрасе.

А Полынь, взмахом руки развеяв тревожный шарик, вновь вошел в образ: громко зевнул, потянулся и, почесываясь, потопал к двери.

– Хей! Куда намылился? – Один из двух охранников, дежурящих у костра, перегородил дорогу Внемлющему.

– Пф, догадайся, умник, – тот выразительно постучал по виску. – Куда всякому иногда нужно в ночи?

– Туалет в доме.

– А мне нравится делать это в лесу: я, считай, дитя природы. Боишься, что натворю чего? Ну так проводи, – загоготал Полынь при виде брезгливости, проступившей на лице бандита. – Однажды я куплю вашу ферму, так что лучше не беси меня, усек?

– Это ты меня не беси, – зарычал было мужик, но его коллега шикнул на него:

– Тибер, ты сейчас всех перебудишь, шеф будет злиться, – и кивнул Полыни: – Иди. Но оставайся в нашем поле зрения. Иначе пеняй на себя.

Внемлющий, фыркнув, отошел так, чтобы видеть между деревьями проглядывающий за ними дом.

Из него не раздавалось ни звука. В окнах было темно. Пленников, вероятно, держат в подвале. Охрану не видно, возможно, все внутри. Но в целом внимание Полыни было направлено на кое-что другое: а именно, на будто бы слегка мерцающую в лунном свете груду белых камней слева от дома. Часть кладки была сделана из них же. Если приглядеться, становилось понятно: это руины древнего монумента, скульптуры. И. Да. Вон – один из обломков – не что иное, как сложенные вместе ладони с лежащим на них бриллиантом, на одной грани которого наверняка был выгравирован ключ.

Итак, раньше здесь стояла статуя, символизирующая Дом Ищущих, – такая же, как на холме, расположенном минутах в пятнадцати отсюда.

Однажды Полынь уже сталкивался в лесу с такими загадочными парными скульптурами с изображением ключа – правда, те принадлежали Дому Спящих. Полынь тогда ловил колдуна, похитившего драгоценный амулет у асеринского посла, и этот колдун скрылся от него в длинном подземелье, почти тайном ходе, протянувшемся между подобными скульптурами. Ход, ведущий из ниоткуда и никуда, звучит странно до тех пор, пока не поймешь, что это был минималистичный термальный курорт при подземной реке, заброшенный со временем.

А Дом Ищущих, хоть и являлся королевским родом, в прошлые столетия часто повторял что-либо за Домом Спящих – более могущественным в забытые времена Срединного государства. Вполне вероятно, и тут случилось то же самое: Ищущие, что называется, собезьянничали, содрав чужую идею. Так как – Полынь вспомнил это после беседы с Лиссаем – где-то в этих местах протекала подземная речушка, знаменитая своей целебной водой.

Огрызнувшись на недовольные комментарии охранников («Ты чего там застрял?!», «Подойди и узнаешь, ха!»), Полынь быстро сплел поисковый импульс, молясь, чтобы за ним сейчас никто не следил. Он зашил в магическую формулу такое условие: если под скульптурой и рядом (но не под домом!) будут полые пространства, импульс, вернувшись, должен коснуться груди Полыни, прежде чем угаснуть. Если полых пространств нет – пусть коснется колена.

Импульс, молодчина, быстро затерялся среди волшебных лесных огоньков, бесцельно парящих над покрытым росой разнотравьем между кленами.

Внемлющий вразвалочку пошел обратно – и не успел подняться на крыльцо жилого дома, как теплый огонек коснулся его солнечного сплетения.

Итак, у нас есть подземелье.

Лиссай специализировался на магии иллюзий и искажений. Сам Полынь был колдуном широкого профиля, и известные ему боевые заклинания исчислялись десятками (а может, уже пора было праздновать и постигнутую сотню), но проблема заключалась в том, что Внемлющий был тут один. А врагов – несколько дюжин.

Помощи взяться неоткуда, а значит, надо каким-то образом суметь вывести заложников так, чтобы этого не заметил никто на ферме. И увести их очень далеко до того, как начнется погоня.

Задача со звездочкой, ничего не скажешь.

Вдобавок Полынь ощущал острую нехватку времени: в августе светает рано, и начать операцию нужно как можно скорее, а то едва ли получится провернуть что-то путное под удивленными взглядами просыпающихся наркоделов.

К тому моменту, как план был готов, вся ферма уже погрузилась в темную, тревожащую, как речное дно, тишину. Никто не ходил по дому, и даже бандиты у костра больше не переговаривались, предпочитая клевать носом под аккомпанемент треска дров и далекое, какое-то призрачное уханье сов в лесу. Внемлющий и Лиссай общались чуть ли не жестами, пытаясь не выдать себя неурочными разговорами, а выскользнув из комнаты, крались по дому так виртуозно бесшумно, что наблюдавшая за ними мышь позеленела от зависти.

Выходить сквозь дверь прямо в объятия охранников было бы странно. Вряд ли бы тех устроило объяснение в стиле: «А теперь мы хотим сходить в кустики вместе, по-братски!» Так что Лис и Полынь, не дыша, поднялись по лестнице на второй этаж. И там один за другим выпрыгнули из окна на растущие позади дома грядки с популярными в Чреве Шолоха травками, удачно расплющив собой немного растений – не виноватых, конечно, ни в чем, кроме того, что какие-то придурки научились использовать их прах знает как.

Впереди простиралась главная драгоценность фермы – теплицы. Выглядели они так изящно и привлекательно со своими латунными сводами и подпирающей мозаичные стекла изнутри листвой, что хотелось зайти, зажав под мышкой хорошую книжку, и вволю поотдыхать в этом зеленом царстве. Но на самом деле внутри не было ничего хорошего. По периметру росли цветы, да, но вот в центре каждой теплицы находились рабочие зоны с алхимическими и зельеварными приспособлениями; в каждой делался свой наркотик, за который отвечал свой мастер. Ифин целыми днями ходил между оранжереями, контролируя процесс и наслаждаясь властью.

Сейчас Полынь и Лиссай отправились к самой большой теплице – в ней изготавливали «водоросль». По дороге им приходилось то и дело замирать в неудобных позах, потому что из темноты выныривали патрулирующие территорию фермы охранники. Ловчий и принц остановились у входа в оранжерею и закрутили головами.

– Мне кажется, вот то бревно подойдет идеально, – наконец сказал Полынь, ткнув пальцем на тоненький срубленный ствол клена, откатившийся от горы себе подобных, предназначенных для рубки в костер.

– Бревно? Надеюсь, вы ни на что не намекаете, – возмутился Лиссай, а потом, проверив, что рядом никого нет, опустился возле ствола на корточки и стал колдовать.

В его ладонях зажглись белые жемчужинки нарождающегося заклинания, и Внемлющий поспешил накрыть принца вместе с его магией облаком темноты, чтобы тот совсем уже не сиял. Под облаком что-то попроисходило, и, когда уже Полынь хотел зашипеть: «Охрана идет! Отбой!», Лиссай вынырнул изнутри: «Готово!».

Они вовремя скрылись за углом оранжереи от очередного сонно бродящего по периметру бандита. Тот, к счастью, не обратил внимания на не пойми откуда взявшуюся на траве тучу. Когда опасность миновала, Полынь взмахами руки развеял свое заклятье и увидел на месте тучи неподвижно лежавшего, как мертвец, принца Лиссая. Из его груди живописно торчал нож, воткнутый в самое сердце.

Но это был не настоящий Лис, а наколдованная им иллюзия. Реальный принц стоял рядом и с явным интересом ждал оценки старшего товарища.

– А вы себе слегка польстили во внешности, – шепнул Полынь. – Шучу, шучу!.. На самом деле – изумительное сходство, достойное художника. Впрочем, думаю, местным нарковарам не очень важны черты вашего лица.

– Надеюсь, – пробормотал Ищущий. – Давайте пока что откатим его в к-кусты, чтобы не мешался.

– Как вы непочтительно с королевской особой! – ехидно зацокал языком Полынь, когда Лиссай ногой начал подталкивать и перекатывать свой «труп».

– Ничего, переживет, – пробормотал Лис.

Внемлющий непроизвольно улыбнулся краешком рта.

Прикрыв «тело» Лиссая ветками сладко пахнущего рододендрона, они тем самым успешно закрыли первую подготовительную часть миссии. Была и вторая: для ее осуществления Ловчий и принц направились в сторону зловещего дома.

Возле него всякое желание шутить исчезло. Атмосфера здесь была такая, что даже у Внемлющего волосы дыбом становились, а Лиссай и вовсе начал дышать часто и поверхностно, будто ему не хватало воздуха. Вдобавок здесь приходилось вести себя еще тише и аккуратнее, чем у теплиц, где все-таки присмотр бандитов был непостоянным, а на деревьях трещали цикады.

Тут же – любое неловкое движение, и охрана у костра встрепенется. Ни Полынь, ни Лиссай не хотели сейчас тратить магические силы (они потребуются позже, и дай небо, чтобы их на все хватило!), поэтому просто делали максимум в плане незаметности.

Обогнув здание с обратной стороны, шолоховцы подкрались к остаткам древней скульптуры. Нужно было убедиться, что тайный ход здесь действительно есть, – и суметь открыть его.

К счастью, тут все пошло по плану. Еще в комнате, когда Полынь рассказал Лиссаю свою догадку о подземных термах, принц активно закивал:

– Да. Это наверняка они. Наш Дом любит блаженства, и в Смаховом лесу прячется не одно подобное место.

– А почему их забросили? – уточнил Полынь, прикидывая, не будет ли их ждать под землей какой-нибудь подводный монстр, хтоническое чудовище, подстерегающее жертв под маслянистым блеском подземной реки.

– Наверное, поняли, что сюда не очень удобно ездить из столицы. И решили построить какие-нибудь еще, поближе к Шолоху. Или просто. Потеряли. Моя семья иногда напоминает мне белок, к-которые везде с энтузиазмом прячут орехи, а потом не могут их найти.

Внемлющий хмыкнул.

И вот теперь они с Лисом воровато ползали у подножия статуи, пытаясь отыскать отпирающий камень. Если краеугольный камень, который кладут в основании каждого строения, принимает на себя всю тяжесть будущей постройки и определяет ее судьбу, то отпирающий камень – словно фокусник, по щелчку сводящий на нет законы распределения веса и баланса.

– Нашел! – азартно сверкнул глазами Полынь, когда отодвинул стебелек одинокого сиреневого колокольчика и увидел наконец у самой земли герб Дома Ищущих. Он был выбит на основании скульптуры – на отдельном камне, примкнувшем, впрочем, к мраморному массиву так плотно, что места стыка едва получалось разглядеть.

Уступив право открытия семейных секретов принцу, Полынь наблюдал за тем, как Лиссай нажимает на герб и тот поддается, уходя вглубь камня. Мгновение спустя принц подскочил как ошпаренный – в траве прямо под ним началось какое-то шевеление, и – фффшух! – квадратный пласт земли неожиданно исчез, открывая ведущую в темноту лестницу.

Все прошло безупречно бесшумно, и Полынь с облегчением опустил руки, которыми все это время держал плетение антипрослушивающего пузыря Бубри, готовый запустить его в любой момент.

Они закрыли ход обратно. Время магии ушло, наступило время битвы.

Вновь обойдя страшный дом сзади, Полынь и Лиссай нашли приоткрытое окно. Свет за ним не горел, только лунные лучи слабо проникали с улицы, позволяя угадывать очертания предметов.

– Кажется, внутри находятся трое, все спят, – приглядевшись к энергии унни, доложил принц.

– Отлично, – кивнул Полынь и забрался на карниз.

В темноте он по очереди подобрался к каждому охраннику и надавил им на особые точки на шее и черепе так, чтобы в ближайшие несколько часов они точно не проснулись. Этому новому приему его обучил мастер Авен Карлиннан, оказавшийся тонким знатоком разнообразных немагических целительских практик, которые при желании можно было применять с противоположным эффектом. Не возвращать мышцам подвижность, а сковывать их. Не помогать человеку очухаться после обморока, а отправлять его в принудительный отпуск в царство безмыслия.

(Откровенно говоря, страшный человек этот мастер Авен).

Двумя тенями, подобными разящим клинкам ассасинов, Полынь и Лиссай обошли страшный дом. Принц говорил, где притаились враги. Ловчий расправлялся с ними. Не успел он подумать, что они неплохо скоординировались, как идущий перед ним Лиссай, открыв очередную дверь, вдруг покачнулся и ухватился рукой за стену.

– Ваше высочество, что случилось?!

– Здесь лестница. Она ведет в подвал, где держат пленников, – обернувшись, одними губами сказал тот. – Оттуда хлынуло слишком много эмоций, я не ожидал так-кого давления. И. Я не вижу за всеми этими потоками чувств, сколько внизу бандитов.

Надо сказать, что теперь, после открытия последней двери, в доме стало не в пример более шумно. Если прежде он был затянут тишиной, плесневелой и серой, то теперь снизу явственно доносились голоса, слышался шорох игральных карт и стук костей: охранники там не спали, а на фоне раздавались тихие всхлипывания.

– Эй, ты, тварь! – грубо взревел один из преступников. – Заткнись, если не хочешь сейчас же вернуться на операционный стол!

Лис вздрогнул. У Полыни под скулами заходили желваки.

– Ничего страшного, что вы не видите их количество, Лиссай. Уже не важно, – Внемлющий поправил ворот своей рубахи. – Закройте эту прекрасную звуконепроницаемую дверь и ждите здесь.

– Закрыть?..

– Будет громко, – пояснил Полынь и, разворачивая в руках сеть боевого заклинания, уверенно и быстро пошел вниз.

Полынь стряхнул кровь с рук и огляделся.

В сыром подвале – земляные стены, земляной пол, грубая деревянная мебель – пленников было много, и выглядели они даже хуже, чем он боялся. Лишь пара человек, видимо приведенных сюда недавно, проявили энтузиазм при его появлении и теперь смотрели на него со смесью ужаса и надежды.

Ты выведешь нас, да? Ты спасешь нас?

Глаза остальных казались пустыми, как яичные скорлупки. У некоторых на теле виднелись недавно наложенные неаккуратные швы. Другие были измучены и избиты. Полынь почувствовал, как руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Сволочи. Сволочи!..

– Самое главное правило – сохраняйте молчание, пока мой друг выводит вас, – объяснял он. – Мы вытащим вас отсюда, но вам тоже придется постараться. У кого есть силы – поддерживайте других. Скоро все будет хорошо.

Те, кто еще хоть как-то соображал, кивали в ответ на его слова. Лиссай, которого очевидно мутило, стоял за плечом Полыни и старался не пошатываться от дурноты.

Представляю, сколько здесь сейчас эмоций.

– Вы точно справитесь? – тихо спросил Ловчий у принца.

– Да. Сначала выведу всех, кто может ходить, а потом по очереди вытащу остальных.

– Закрывайте тайный проход каждый раз, когда возвращаетесь за новыми пленниками, – кивнул Полынь. – Если что-то пойдет не так, те, кто ушел, должны во что бы то ни стало остаться в безопасности там, внизу.

– Хорошо.

– Я выиграю вам столько времени, сколько смогу.

– Удачи, Полынь.

– И вам.

Оставив Лиссая с пленниками, Внемлющий направился обратно к теплицам.

Вообще, он всегда был приверженцем максимально простых и эффективных планов. Если можно пройти куда-то по прямой, нет смысла нарезать круги по кварталу. Усложнение – это лишнее.

Но сегодня, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что у них больше шансов выиграть при помощи эдаких эксцентричных, витиевато-многоступенчатых и дезориентирующих противника действий.

Если бы Лиссай и Полынь стали выводить пленников прямо сейчас – пусть даже под прикрытием иллюзий и антипрослушивающих пузырей Бубри, – шанс того, что их поймают, был бы очень велик. Две с лишним дюжины человек не могут проделать все быстро и бесшумно. Поэтому куда лучше будет, если кто-то отвлечет обитателей фермы, уведя их за собой в другую сторону от зловещего дома.

Именно этим сейчас займется Полынь. А Лиссай, прежде чем начать массовое спасение, накинет на себя иллюзорную внешность одного из охранников и, выскочив на крыльцо дома, пообещает бандитам у костра, что в случае с пленниками у них все под контролем, а на «общие разборки» они не пойдут, потому что их дело важнее. С учетом той суеты, которую сейчас развернет Полынь, бандиты не должны противиться подобному разделению ответственности. Им просто будет не до того.

Добравшись до главной оранжереи, Внемлющий вытащил из кустов псевдо-Лиссая и аккуратненько положил его у входа.

А потом, подбежав к следующей теплице, более мелкой, с ноги выбил стеклянную дверь в нее.

Тотчас по всей ферме завыли магические сирены, вспыхнули яркие фонари. Полынь рванул внутрь теплицы, запрыгнул на алхимический стол, сшибая с него приборы, и, наколдовав клуб огня с половину себя размером, поджег растущие вокруг цветы. Еще одним заклинанием вышиб окна в дальнем конце оранжереи и сразу побежал туда.

Снова улица. Снова выбитая дверь – в следующую оранжерею. Поджог. Максимальное количество разрушений. Выбитое окно. Побег. Снова улица.

У него самого уже слезились глаза и першило горло от дыма, а пальцы и кончик носа были опалены из-за слишком мощных – вообще-то, так делать категорически не рекомендуется – огненных заклинаний.

На ферме воцарился бодрый, радующий бунтарскую ипостась Полыни, хаос.

Уже со всех сторон к нему бежали обалдевшие от происходящего бандиты. Уклоняясь от чужих заклинаний, Внемлющий успел швырнуть еще несколько разрушительных сгустков энергии и пламенных шаров в мелкие теплицы вокруг – звон, грохот, треск огня! – а потом побежал обратно в главную, ту, где производили «водоросль».

Не тратя время на очередную магическую формулу, Полынь в прыжке собственным телом выбил стекло и красиво влетел в оранжерею под звонкий фейерверк разлетающихся во все стороны осколков. Перекатившись по полу, он вскочил на ноги и успел оградить себя магическими щитами за мгновение до того, как сразу с двух сторон в него полетели убийственные боевые заклинания.

Вот и они – колдуны наркоделов! Явились не запылились.

Да, судя по примененным ими формулам, они и впрямь неплохие маги.

Вскоре вокруг Полыни собралась целая толпа. Он, и здесь запрыгнувший на стол зельеваров, держал вокруг себя защитную сферу, сотрясающуюся от безостановочных нападений.

Так, это все хорошо, конечно: я так долго могу простоять, но оборона отвлекает врагов хуже, чем нападение.

Полынь опустил щит, и тотчас фиолетово-черная стрела проклятья чиркнула ему по плечу, рассекая кожу и мышцы.

Твою ж. Боли нет. Боли нет. Боли – нет.

– Люха! – не выходя из роли Шэбонатти, взревел Внемлющий, едва увидел златокудрую голову наркоторговца, с искаженным лицом ворвавшегося в теплицу. – Я убью тебя, тварь!

– За что?! – изумленно воскликнул в ответ почему-то не Люха, а Ифин, тоже только что влетевший в оранжерею, где все сильнее разгоралось ало-багряное пламя. Клубы черно-сливового дыма поднимались, воздуха становилось все меньше.

– Как только что убил Мха! – продолжил во всю мощь своих легких орать Полынь с интонациями Роро.

– А его за что?! – никто, кроме совсем офигевшего Ифина, не вступал в диалог с Внемлющим: все были слишком заняты попытками грохнуть этого обезумевшего бандита.

Охранники и маги, нападавшие на Полынь, удвоили усилия, а он, в свою очередь, начал метаться по всей теплице, как бешеная белка, громогласно хохоча и пытаясь по ходу дела принести максимум разрушений. Через разбитые окна было видно, как не задействованные в битве бандиты изо всех сил пытаются потушить огонь.

Полынь старательно тянул время. До сих пор прошло не больше четверти часа, принц явно не успел вывести всех пленников. Нельзя допустить того, чтобы кто-либо из наркоделов отправился к зловещему дому.

«Вот так и приглашай гребаных экскурсантов», – тем временем мысленно стонал Люха, тоже пытающийся укокошить Шэбонатти и одновременно прикидывающий, сколько денег он уже потерял и продолжает терять каждую секунду из-за пожаров, полыхающих в теплицах.

А вдруг это пламя видно из какой-нибудь деревни неподалеку? Вдруг завтра к ним заявятся стражи и будут настолько упорны, что даже отпугивающая аура не сработает? Вдруг, вдруг, вдруг. Гурх бы побрал эту тварь Роро! Что ему вообще надо?!

И правда – зачем он убил своего помощника?!

(…На самом деле Полынь подготовил иллюзорный «труп» Лиссая с двумя целями: во-первых, чтобы никто не вздумал его искать, вот же он, мертвенький лежит, во-вторых, чтобы убедить других в своем внезапном сумасшествии.)

Все три недели переговоров по поводу товара и сотрудничества Шэбонатти бесконечно подчеркивал, что сам не принимает никаких веществ, – вспоминал Люха. Но, судя по тому, как однозначно и внезапно у него поехала крыша, бандюга лгал.

Хотя нет. Скорее всего, он сам уже начал где-то производить «водоросль» и теперь просто пытался разрушить их дело, уничтожив тем самым конкурентов.

Ублюдский Роро Шэбонатти!

Заклинание, выпущенное Полынью, сбило не успевшего выставить щит Люху с ног и отшвырнуло его в густые заросли дурманящих голову южных растений. Впрочем, на Люху они неожиданно произвели противоположный эффект: отрезвляющий.

Ибо: стоп.

А с какой радости столичный наркоторговец умеет настолько искусно колдовать, что сдерживает сразу двух профессиональных магов и кучу обычных охранников?

Кровь отхлынула от лица лежащего в кустиках Люхи, когда он понял: такого не бывает.

Это не Роро.

Все это время под личиной преступника скрывался кто-то другой, кто пришел по душу вухховцев и сейчас ломает комедию (для них – трагедию!..), чтобы… Возможно, чтобы уничтожить как можно больше драгоценного товара и отвлечь на себя внимание от чего-то еще более важного.

– Замочите его немедленно! – выскакивая обратно, истошно заорал Люха. – Он не должен выйти отсюда живым! Уничтожьте его любым способом, это не Роро!

Полынь мысленно выругался.

Вот мое время и вышло.

Нахмурившись, он отшвырнул летящее в него сдвоенное заклинание – колдуны додумались работать сообща, затем единым росчерком формулы снес нескольких охранников и, чувствуя, как уставшие мышцы начинают ныть из-за яростной битвы, бросился вслед за Люхой. Тот уже выбежал из растерзанной теплицы и мчался в сторону дома с пленниками.

Не успел Полынь Прыгнуть к нему, воспользовавшись теневым Умением, как к ним навстречу как раз с той стороны вылетел еще какой-то охранник, весь в крови.

– Люха! – вопил он. – Мы поймали какого-то урода! Рабов нет! Неизвестно, куда он дел их!

Пепел, пепел!

Полынь не стал Прыгать. Теперь, когда все пошло прахом, не стоит раскрывать свой козырь. Вместо этого он почти не глядя швырнул в Люху и охранника по парализующей формуле, заставившей обоих упасть и застыть.

Ауч, сколько же унни жрет это заклятье. Убить было бы проще, но нет: Люха должен предстать перед судом, и никак иначе.

Затем, уже чувствуя, как голова потихонечку начинает кружиться из-за безостановочного применения колдовства, Полынь собрал максимум энергии для того, чтобы превратить ее в еще один колоссальных размеров огненный шар, и отправил его к коттеджу, в котором он должен был ночевать.

После этого он изо всех сил поднажал в беге.

Бедра, колени, икры, голени, пальцы – давайте! Выкачивайте из себя энергию и в то же время создавайте новую! Легкие – раздувайтесь, будто кузнечные меха, насыщайте кровь кислородом! Сердце – бейся! Глаза – зрите, вот она, цель, – приближается все быстрее!

Как и все сильные маги, практикующие классическое колдовство, Полынь был развит физически. Пробежки не являлись для него чем-то редким – особенно с учетом работы Ловчим. Но он уже и не помнил, когда последний раз бежал куда-то с такой скоростью, с такой сносящей все преграды страстью – он чувствовал огромную ответственность за происходящее и вместе с ней – вину за то, что придуманный им план пошел наперекосяк.

Сзади раздавались злые возгласы и шипение бессмысленно взрывающихся в воздухе заклинаний: колдуны из теплицы преследовали Полынь, но он был слишком быстрым, чтобы они могли нагнать его.

С гулко бьющимся сердцем Внемлющий влетел в дом, предварительно отметив, что проход возле статуи закрыт.

Отлично. Очень хорошо, что Лиса поймали не там.

Едва ли не кубарем скатившись по ступеням, Полынь ворвался в подвал, где прежде мучили пленников. Не успел он сделать и шагу, как стоявший возле лестницы охранник направил на него арбалет, а притаившийся рядом маг – сложенные в боевую позицию пальцы.

Но это ладно. Ерунда.

Куда хуже было другое: в центре подвала стоял Лиссай, держащий на руках бессознательную девушку. И вот уже на него было направлено оружие нескольких человек, а притаившийся прямо за спиной принца бандит недвусмысленно прижимал нож к его шее.

– Еще один шаг, и твоему другу конец, – прорычал преступник. – Сдавайся, если не хочешь, чтобы я перерезал ему горло у тебя на глазах.

Вот это по-настоящему плохо.

Багровая капля крови выступила на светлой коже Лиссая. Изумрудные глаза Ищущего метали гром и молнии, взгляд его говорил: не вздумайте сдаваться, Полынь! Нельзя соглашаться на их правила! Не смейте!

Но Полынь считал иначе.

Рискнуть собой? Без проблем. Рискнуть лесным принцем? Нет. Точно нет.

Вздохнув, он медленно поднял руки.

Как же хорошо, что Полынь успел поджечь столь многое на ферме, а жара и сухость последних дней поспособствовали тому, чтобы пожар распространился с дикой скоростью.

Бандиты по приказу оклемавшегося Люхи бросились тушить огонь, который своими острыми алыми зубами намертво вгрызся в драгоценные оранжереи, в главный дом, даже в пересохшую траву и старые вязы, растущие между постройками. Теперь с них, стонущих и шепчущих, осыпалась пеплом кора, и ветви тянулись к небу, беспокойно ища спасения.

Конечно, деревья было жаль. У Полыни, шолоховца до мозга костей, сердце обливалось кровью оттого, что это он принес боль Смаховому лесу.

Но зато ревущее пламя было столь страшно, что потребовало внимания всех обитателей фермы. Сам Люха, колдуны и стражи, зельевары и мелкие помощники – все они пытались обуздать стихию и поэтому не стали пытать и убивать Полынь и Лиссая сразу, вместо этого просто нацепив на них и даже на так и не пришедшую в себя пленницу наручники и заперев всех (не только на замок, но и на заклинание) в подвале.

– Советую провести последние минуты вашей жизни в молитве! – рявкнул им Люха, прежде чем убежать наверх. Гнев искажал его лицо до неузнаваемости. – Ваша смерть будет отнюдь не завидной.

И они остались втроем в сыром подполе, пропитанном запахами крови, безнадежности и нескончаемых слез.

– Лиссай, вы как? – спросил Полынь. Им не оставили света, и могильная темнота вокруг не позволяла ничего разглядеть.

– Негодую, – коротко ответил тот и, судя по шороху, пошевелился, пытаясь удобнее устроиться на земляном полу. – Почему вы сдались им? Не верю, что вам бы не хватило сил справиться с шестью противниками. Тем более что не так давно вы раск-катали почти дюжину.

– Вот уж не ожидал, что вы столь высокого мнения о моих талантах, – хмыкнул Полынь.

Пожалуй, не стоит говорить Лиссаю, что он не хотел допустить ни шанса того, что бандиты перережут драгоценную глотку его высочества. Хотя, наверное, дело даже не в том, что Лиссай – принц. Будь он кем-то другим, даже кем-то незнакомым – Полынь поступил бы так же. Не совсем понятно, что это – вопрос личной ответственности или человеколюбия, – но факт таков.

– Я бы не смог противостоять им сейчас, – вслух сказал он, тоже почти не покривив душой. – Последний час я только и делаю, что колдую, и вам ли не знать, что классическое колдовство сжирает огромное количество сил.

– Но что мы будем делать теперь? – нахмурился Лис. В его голосе не было страха, скорее, что-то вроде злости… причем скорее на себя, а не на Полынь.

Кажется, гордому принцу ой как не понравилось, что это «из-за него» они теперь сами пленники. Сколько его ни убеждай в обратном, так и будет винить себя в том, что попался. Эгоцентрик.

– Выберемся отсюда, конечно, – пожал здоровым плечом Полынь.

– К-как именно?

В ответ в тишине подвала раздался треск.

– Ай, сколько ни делаю это, каждый раз больно! – грустно цокнул языком Внемлющий и вытащил кисти рук из наручников.

– Вы что, себе большие пальцы сломали?! – опешил Лиссай.

– Ага. Так, вы там где? – он на ощупь, придерживаясь за влажную стену, пошел на голос принца.

Потом остановился, передумав, и для начала нашел в темноте еле дышащую, мечущуюся в лихорадочном бреду девушку. Пожалуй, и хорошо, что она без сознания: так проще. Кое-как он поднял ее, стараясь попусту не тревожить сломанные кости, пульсирующая боль от которых острыми иголками расходилась по кистям рук.

– Я попробую сломать свои, – решил Лис, пока Полынь снова возобновил путь к нему: их посадили в противоположных концах подземелья.

– Не вздумайте! – ахнул Полынь.

– И открою дверь в Святилище, – упрямо продолжил Ищущий. – К сожалению, без специальных расчетов я не могу гарантировать, что мы выйдем из него в Шолохе или в окрестностях, но хотя бы выберемся из этого подвала.

– Так, пепел вас раздери, Лиссай! То вы ведете себя как матерый волчара, то, ей-небо, как ребенок! А ну не смейте ломать свои несчастные пальцы: никакого членовредительства в мою смену! – Полынь ускорился и в итоге, не рассчитав, чуть не споткнулся о сидящего у стены Ищущего. Тот сдавленно охнул, получив ногой Ловчего в и без того болящий бок. – У меня есть Умения, я нас выведу. К сожалению, я не додумался спуститься в термы, чтобы теперь иметь возможность Прыгнуть туда, но ничего страшного.

– Вы же сказали, что устали? – мрачно напомнил Лиссай.

Вот упертый.

Да, Внемлющий и впрямь был измотан. Но какая разница? У его организма всегда найдется запас сил. Возможно, конечно, в какой-то момент он потеряет сознание, но скорее небо рухнет, чем Полынь допустит такое, прежде чем они окажутся в безопасности.

– Умений это не касается, – отрезал он. – А теперь идите-ка ко мне. Время обниматься.

– Что за… – начал было Лис, но Внемлющий, опустившись на пол и одной рукой сжимая девушку, второй уже притянул к себе принца: разодранное стрелой плечо Внемлющего ответило на это болью, будто шурупом вкручивающейся в мозг.

Полынь закрыл глаза, во всех деталях представляя полянку, расположенную между деревьями у задней стены зловещего дома, которую он запомнил заранее.

Мир погас – темнота, наполнившая сознание Полыни, была куда глубже и объемнее темноты подвала. Это было настоящее Ничто, во время краткого погружения в которое у Внемлющего всегда перехватывало дыхание, а в душе звучало горькое «Жить. Верните меня. Я хочу жить».

Помнится, когда их, Ходящих, на практике учили Прыжкам в университете имени Рэндома, некоторые студенты потом по паре дней проводили в Лазарете, пытаясь прийти в себя от сокрушительного эффекта растворения в Небытии. А когда ты Прыгал с кем-то вместе, то брал на себя еще и его чувства – отдувался сразу за всех. Интересно, что Прыжки с помощью карловой магии, которые некогда использовала Тинави, судя по всему, не обладали таким болезненным воздействием на сознание. Во всяком случае, Страждущая после них была хоть и уставшей, но вполне оптимистичной.

Он все рассчитал верно – они оказались на нужной полянке.

Пожар уже почти утихомирили, хотя черный дым все еще поднимался над частью теплиц, и наркоделы сновали туда-сюда с ведрами воды и руганью.

Надо сматываться поскорее.

– Лиссай, помогите мне подхватить девушку, – приказал Полынь.

Они положили ее руки себе на плечи и побежали прочь, сквозь лес, стараясь как можно быстрее покинуть территорию фермы. То и дело Внемлющий переходил на Прыжки или Скольжение – им нужно было покрыть слишком большое расстояние для того, чтобы преодолеть его пешком.

К тому моменту, как они добрались до второго входа в заброшенные термы – на том самом холме, откуда начался визит Роро Шэбонатти на ферму, – Полынь уже чувствовал себя выжатым, как грязная тряпка. Второе дыхание, третье. Все они уже были израсходованы, и даже адреналин больше не помогал.

К счастью, временная невидимость – бич всех Ходящих, перебарщивающих с запредельным колдовством, – не захватила его целиком. Судя по ощущениям, пока что прозрачными были только стопы, к счастью, невидимые под обувью. Будучи на грани обморока, сцепив зубы, Внемлющий наблюдал за тем, как Лиссай открывает тайный проход.

Как-то очень ловко принц, от которого не укрылось состояние временного напарника, сделал так, что девушку по ступеням вниз тащил он – хотя Полынь, конечно, пытался взять и эту задачу на себя.

Спасенные пленники уже ждали их внизу – молодцы! Вытаскивая их из страшного дома, Лис велел им идти вдоль реки – и они послушно сделали это, помогая особенно сильно раненным.

Полынь осмотрелся.

О да. Только Дом Ищущих по прихоти мог забросить такое роскошное место. Ценитель всевозможных водных процедур, Внемлющий даже в полумертвом состоянии не мог не оценить искусные фрески на стенах, резные ботики-берега, в которые была с любовью заключена целебная подземная река, выдолбленные из камня фонтаны на ее берегу, многочисленные ложе для отдыха.

– А как мы будем выбираться отсюда? – слабо спросил один из бывших пленников. – Нас так много. Эти. Эти люди – разве они сейчас не начнут искать нас по всем окрестностям? Разве не убьют нас? Не было ли все зря?!

Взволнованные шепоты взмыли под каменные своды терм.

– Не переживайте, – эдак невзначай опершись о шершавую стену, сказал Полынь. – Я просто хотел убедиться, что у вас все хорошо. Сейчас я покину вас и из ближайшего трактира запрошу помощь. Меня не поймают, а тут вы в безопасности. Да, я Ловчий. Мои коллеги – и из Шолоха, и из ближайшего города – вытащат нас и усмирят наркоделов. Нам нужно просто подождать. Но долго! Постарайтесь устроиться поудобнее и, например, поспать. Я принесу какую-нибудь еду из трактира.

Пространства в термах было много, но люди все же предпочли не разбредаться по разным углам, а, скучковавшись, устроиться рядом друг с другом.

Лиссай, нахмурившись, созерцал, как Ловчий упрямо пытается отлипнуть от стены и при том не упасть.

– Полынь, а может, все-таки. – нахмурившись, начал он, и Внемлющий, у которого уже все ходуном ходило перед глазами, резко перебил его:

– Не смейте говорить им о Святилище и предлагать переместиться в столицу с его помощью!

– Я что, похож на идиота? – оскорбленно процедил Лиссай.

– Нет. На любителя геройствовать.

– Не путайте меня и себя, – Ищущий закатил глаза и попробовал поддержать Полынь за локоть. – Я просто хотел предложить, чтобы это я пошел в трактир. А то вы выглядите. Хей! Полынь!..

Это было последним, что услышал Внемлющий: он все-таки позорно грохнулся в обморок.

Хорошо хоть, не в реку упал.

А проснулся Полынь в карете.

Обитое кожей сиденье было нагрето его щекой, и когда он кое-как поднялся из неудобного полулежачего положения, то столкнулся взглядом с сидящим напротив мастером Улиусом.

– Шеф?!

– И тебе привет, Полынюшка. Что ты на меня смотришь как баран на новые ворота? Я вроде выгляжу как обычно – в отличие от тебя. Ну что за коса!.. Что за прелесть!..

Руководитель департамента Ловчих хитро улыбнулся. Его добродушное лицо выглядело поразительно довольным, а пальцы отбивали по колену какой-то затейливый и определенно жизнерадостный ритм.

Экипаж, кстати, не двигался. Стоял на месте. Едва Полынь отметил это, как дверца открылась и внутрь забрался еще один знакомый персонаж – госпожа Селия из Дома Сгинувших. Обдав Полынь привычно-презрительным взглядом, она села рядом с Улиусом и, поправив очки на тонком носу, доложила:

– Третий отряд сообщил, что успешно справился с задачей. Можем двигаться дальше.

Полыни ужасно не хотелось проявлять незнание хоть чего-либо перед Селией, но разум взял верх над эмоциями.

– Что, собственно, происходит? – спросил он, одновременно мысленно проходясь по своему организму: все ли функционирует, ничто не потеряно навсегда? Про целость пока не было смысла спрашивать: кажется, кто-то его все-таки подлатал, но наспех – кости точно не сращивали.

– Мы едем в Шолох, конечно же! – между тем отозвался Улиус. – Поздравляю, твоя миссия под прикрытием окончена. Наши ребята в компании со Смотрящими и стражами уже накрыли на ферме всех наркоделов. А целители забрали пленников из подземных терм. Кто бы мог подумать, что дело о «водоросли» приведет к поимке торговцев рабами и органами!.. Кошмарно и замечательно одновременно, если ты понимаешь, о чем я.

Полынь свел брови, прикидывая, каким было его последнее воспоминание перед обмороком.

– Но кто сообщил вам о происходящем?

– Как кто? Принц Лиссай! – удивился Улиус. – Ты что, при падении головой приложился, раз такое спрашиваешь?! Оставив тебя на попечении у спасенных пленников, его высочество побежал в трактир и оттуда послал голубя – что приятно, в наше ведомство, а не, скажем, королю. Во втором случае началась бы ужасная смута. Вот мы и приехали.

– А почему, кстати, меня забрали вы, а не мастер Карлиннан? – двинул бровью Полынь. – Задание было от него.

Улиус чуть не закудахтал от возмущения.

– Ну ты и наглец, Ловчий!.. Мы к нему ехали, спешили! А он!.. Какой неблагодарный, а, Селия?!

– Разве это новость? – тускло бросила она.

– Да я шучу, – вздохнул Полынь. – Я очень рад вас видеть, мастер. И, кхм, вас, Селия.

Она только скептически хмыкнула в ответ: все трое знали, что это не более чем дань вежливости.

Посмотрев в окошко кареты, за которым цвел всеми красками лета безмятежный Смаховый лес, Полынь откинулся затылком на подушку и снова уснул.

А через несколько дней Внемлющий явился на дворцовый остров-курган и там, найдя западную аркаду, постучался в деревянную арочную дверь, заросшую плющом и вьюнками.

– Господин Полынь? – удивился открывший ему принц.

– Здравствуйте, Лиссай. У меня для вас небольшой подарок – от мастера Авена Карлиннана.

Полынь достал из складок хламиды (наконец-то он может одеваться так, как привык! И амулеты – любимые амулеты снова с ним!) небольшую шкатулку. Внутри нее лежала вырезанная из бирюзы фигурка в виде полуразвернутой карты мира, вписанной в розу ветров, – герб Иноземного ведомства.

– Такими… кхм… сувенирами у нас награждают тех, кто сделал что-то выдающееся, – пояснил Полынь.

Лицо у Лиссая вытянулось.

– Ужас какой, – выдохнул он. – Сувенирами.

– Для сотрудников еще есть денежная премия, но вы не сотрудник. Увы, – голос Полыни был полон похоронных ноток.

– Буду жалеть об этом до к-конца своей жизни, – в тон ему посетовал Лис.

Они придирчиво посмотрели на фигурку, потом друг на друга и – впервые за все время своего общения – легко, взаимопонимающе рассмеялись.

– Кстати, Лиссай, я правильно понимаю, что вы остались без калевонсума, за которым и приехали в Чернолесье?

Ищущий кивнул.

– Тогда держите еще «сувенир», – Полынь, достав из сумки обернутую в вощеную бумагу связку сухих цветов, протянул ее Лиссаю. – Кошмаров всем нам хватает и наяву, а царство снов пусть будет стабильно добрым.

– Да вы просто какая-то сказочная фея сегодня! – усмехнулся Лис и слегка поклонился. – Благодарю, господин Внемлющий. И в целом – спасибо вам за нашу совместную… миссию. Это было интересно.

– Да, согласен. Но.

– Повторять не будем, – хором закончили они.