– У-ух, – сказал Марах.
И хотя это была, безусловно, обычная «реплика» моего филина, сейчас она прозвучала с такой интонацией, что стопроцентно соответствовала аналогичному междометию у людей.
«У-ух ты, хозяйка, давно я тебя в этом не видел!»
Ибо впервые за не знаю сколько времени я надела полное облачение для тринапа. Не только обтягивающий костюм из волшебной мистральной ткани, но и дополнительную защиту на колени, локти, грудь, пах и шею, а также шлем. Последнему могли бы позавидовать стражи: он был не ужасно-металлический, а легкий (постучи – услышишь приятно-полый звук), с прозрачной пластиной очков, опускающихся до середины лица (впрочем, многие называют их «маской»).
– Боги, надеюсь, я переживу этот матч, – поежилась я.
– Ху-ху, – поддержал-посетовал Марах.
Я исправно посещала тренировки, но вот в матчах не выступала уже несколько лет. А на днях подающий в моей бывшей команде слег с какой-то дикой долгосрочной лихорадкой, и старый добрый мастер Пнивколено попросил заменить его на товарищеской встрече двух клубов.
– Ты же Ловчая! Явно только и делаешь, что бегаешь и швыряешь в преступников разнообразную утварь, – фыркнул этот невысокий злобный эльф, гроза всея лесной столицы. – Иди, поработай во благо тех, кто тебя воспитал.
Я только крякнула.
Ничего не знаю насчет «воспитал», но закалил – это точно.
И вот я примерила форму, которую не надевала давным-давно.
Я придирчиво крутилась перед зеркалом, когда в дверь постучали. К моему удивлению – сегодня был выходной, – на крыльце стоял Полынь.
– Ого! – вскинул брови Внемлющий, привычно протягивая мне берестяной стаканчик с кофе. – А почему ты в таком виде на аресты не ходишь, малек? Целее будешь.
– А еще буду посмешищем, – поцокала языком я. – И в глазах преступников – трусихой.
– Небо голубое, тебя волнует мнение преступников?
Полынь самоуверенно прошел на кухню и достал из углового шкафчика корицу. Ясно, значит, он брал кофе у госпожи Фернис – она глуховата и вечно делает его по тому рецепту, по которому ей хочется, а не как просят клиенты. Но ее телега ближе всех к моему дому, так что, если хочешь горячий капучино с доставкой на дом – терпи.
– Конечно, волнует! – воскликнула я. – Я хочу нравиться всем-всем-всем.
– Ужас какой.
– По твоей вине, между прочим, – я улыбнулась, поднимая «забрало» и глотая лучший на свете напиток. – Ты всегда производишь на людей такое неизгладимое впечатление, что мне остается быть хотя бы классной. Не запомнят за эксцентричность, так запомнят как главную обаяху всех миров.
– Учитывая, как радостно ты отправляешь их в тюрьму, я бы на твоем месте не хотел, чтобы преступники тебя запоминали, – двинул бровью Полынь. А потом неожиданно спросил: – Можно я поиграю с этой штукой?
Не успела я уточнить, о чем он, как Внемлющий шагнул ко мне вплотную и стал увлеченно, с крайне серьезным выражением лица, опускать-поднимать мою маску. А также постукивать по ней пальцем, дышать на нее и после рисовать пальцем то ли персики, то ли сердечки…
Боги.
– Полынь, иногда ты просто сводишь меня с ума, – пробормотала я.
– Вот как? – резко замерев, он бросил на меня испытующий взгляд. – Рад, что ты постепенно начинаешь признавать это вслух.
И, опять обгоняя любые мои возможные реплики, подытожил:
– Отличный шлем!
А затем улыбнулся и перед тем, как отойти, неожиданно озорно нажал на кончик моего носа, шепнув (я клянусь, что мне не послышалось!) «буп».
Чокнутый напарник!
– Так, ладно, малек, – он был ужасно доволен. – У тебя матч?
– Ага.
– Во сколько?
– В семь вечера.
Внемлющий задумался и вдруг заявил:
– Я приду.
Я аж поперхнулась. О нет! Играть перед Полынью – это будет ужасно!
От него не укрылось мое смятение. А потому, прищурившись, он добавил:
– Я принесу помпоны и буду тебя поддерживать. В первом ряду. Активно.
Против этого, конечно, я возражать не могла. Кто откажется от активного фаната? Зная Полынь, догадываюсь: он легко переорет и перетанцует болельщиков другой команды.
– Хорошо. Только не опоздай! – строго велела я.
Тринап – это командный вид спорта, который пользуется большой популярностью в нашем Лесном королевстве и некоторых других странах.
Его название полностью звучит как «трижды-на-пригорке». Но все говорят просто «тринап», ведь никто из шолоховцев – тех, что пребывают в здравом уме и твердой памяти, – никогда не пренебрежет возможностью что-нибудь где-нибудь подсократить. Будь то длина рабочего дня, юбка (если ты школьница), дорога через чащобу или вот – название любимейшей командной игры.
Я играю в тринап, сколько себя помню. Все началось еще в детстве. Тогда мы с Кадией жили в соседних знатных поместьях Нижнего Закатного Квартала. Нашу дружбу разделяла высокая садовая изгородь, которую мы перелезали по несколько раз на дню то в одну, то в другую сторону. Однажды я сорвалась с забора, рухнула в кусты жасмина, а вылезла оттуда с неожиданной добычей – плотным кожаным мячиком.
Тогда и началась наша с Кадией спортивная карьера. Сначала мы просто играли в этот мяч, достаточно бестолково и однообразно, потом один из старших братьев Кадии – Марвий – торжественно вручил нам биты, сопроводив это нежным пожеланием:
– Может, заодно поубиваете друг дружку, шмакодявки, сделаете одолжение? Я устал целыми днями слушать ваш восторженный клекот!
Стоит ли говорить, что первой жертвой двух бит стал именно он?
На этапе игр с битами и мячом мы расколошматили немало окон и садовых скульптур. Следующий необходимый для тринапа элемент – лассо, которым игроки на поле захватывают противников, мешая тем вести атаку, – тот же Марвий вручал нам с некоторым содроганием. Уже без озвучивания вслух собственных надежд, хотя они очевидно читались на его юношеском лице.
Удушение, девочки. Самоудушение. Рекомендую.
Но и тут мы направили разрушительную энергию вовне, а не на себя.
Когда в школе пришло время выбирать дополнительную секцию по физическому совершенствованию, мы с Кадией, конечно же, выбрали тринап. И так все двенадцать лет в него успешно и играли, в старших классах даже иногда разъезжая по миру в составе юниорской сборной «Горькие рыси».
Кубки так и стоят у меня на полке.
Затем – два года всеобщей магической или военной подготовки, там не до тринапа; после – семь лет высшего образования у магистра Орлина. Здесь тоже поначалу было не до спорта. На старших курсах мы возобновили тренировки, дважды в месяц приезжая ради них в столицу. Конечно, мы не собирались становиться знаменитыми спортсменками взрослой лиги – но никто не мешал нам играть в компании таких же полупрофессионалов.
Мы продолжили делать это и после окончания высшего образования, выйдя на работу – иногда с еще большими перерывами, но не меньшим энтузиазмом.
Для удовольствия. Для поддержания формы.
В конце концов для того, чтобы развить в себе смелость и стойкость к провалам: нередко случается, что уже в последнюю минуту матча, когда ты мчишься к воротам противника, чтобы забить победный гол, какой-нибудь здоровяк неожиданно набрасывает на тебя лассо и рывком оттягивает назад.
Да, тринап – жестокая игра, хотя закрытая форма из специальной мистральной ткани и жесткая полумагическая защита во всевозможных местах сильно сокращают количество травм. Шею тут сломать невозможно, не беспокойтесь.
– Не беспокойтесь! Ни в коем случае не беспокойтесь! – повторила я вслух самой себе, туго шнуруя ботинки.
– Э? – спросила Кадия, оборачиваясь на меня от выхода из раздевалки. Она уже была полностью готова к выходу на поле.
– Я говорю сама с собой, – вздохнула я. – Непривычно нервничаю. Это же матч с другой командой, не просто тренировка. Когда ты последний раз участвовала в матчах, Кад?
– Я-то всего месяца три назад, – фыркнула она. – Это ты у нас прогульщица. Не бойся, все будет хорошо: сегодняшняя игра ни на что не влияет.
– Вот только как-то так вышло, что на нее придет толпа наших приятелей, – проворчала я. – А ведь позориться перед знакомыми в тысячу раз хуже, чем перед чужаками. Во втором случае это бывает даже весело, но в первом – приносит только неимоверные страдания!
– Каких таких приятелей? – Кадия округлила глаза, напрочь проигнорировав вторую часть моих стонов-размышлений.
Я начала загибать пальцы:
– Во-первых, Полынь – он заглянул сегодня ко мне, чтобы напомнить о грядущем приеме в посольстве Лютгардии, и, услышав об игре, неожиданно заявил, что хочет посмотреть. Во-вторых, Мелисандр узнал, что пойдет Полынь, и сразу сказал, что он тоже ни за что не пропустит игру. Кажется, Кес умудряется соревноваться с Ловчим, вот только никак не пойму в чем: в крутости? Во внимательности? В искусстве безостановочной суеты? В-третьих, Дахху. Он-то давно еще собирался, я просто забыла тебе сказать.
Слово «забыла» я произнесла с максимально невинной интонацией. На самом деле, я, конечно, специально опустила деталь: я знала, как Кадия всегда переживает, если Дахху оказывается на трибунах. Точнее, тогда переживают все! Кадия – о том, как она выглядит и насколько успешно играет; Дахху – о том, как бы кто-нибудь не сломал ей или мне чего-нибудь; я – о том, что мы непременно продуем матч, если наша главная звезда-защитница не начнет играть нормально, а не как хомяк с нервным тиком.
Но с учетом того, как много наших болельщиков изволит прийти сегодня, Кадия все равно наверняка увидит и их в целом, и Дахху в частности. Поэтому я сказала о его присутствии на матче, да.
И пока лицо Мчащейся медленно вытягивалось от осознания этого факта, я решила ее «добить».
– И Анте тоже будет. У них с Дахху сейчас были какие-то общие дела, и наш с тобой милый дружок потащил Давьера с собой на игру.
У Кадии натурально отвисла челюсть.
– Пипец!!! – заорала она, когда с поля раздался зычный голос мастера Пнивколено, приглашающего команды выйти на газон. – Теперь мне тоже страшно! Очень страшно, а-а-а!
– Добро пожаловать в клуб, – криво улыбнулась я, и мы, надевая шлемы, по обитому деревом коридору пошли на поле.
Игра уже подходила к концу. Весь матч мы с командой противников шли шаг в шаг.
– Я обязательно принесу нам победу! – сурово пообещала я себе и, играя на позиции нападающей, получив пас, со всей силы рванула к воротам противника. Ближе.
Еще ближе.
Скоро смогу кинуть, и.
Под негодующий рев зрителей на трибунах, которые поднимались амфитеатром вокруг овального поля и были заполнены аж наполовину (для товарищеского матча это ого-го!), – арбитр дунул в свисток.
Я встретила этот свист, угрюмо лежа на газоне, на который меня уронили мгновение назад.
Здоровяк по имени Нахаши – виновник падения – навис надо мной и якобы сочувствующе потрепал меня по плечу, одновременно процедив «соплячка» так тихо, чтобы судья не услышал. Я в ответ зарычала и пнула его по голени.
– Хей, ты, придурок! – Кадия, игравшая в защите, подскочила к Нахаши и с налета толкнула его в грудь обеими руками. – Ты думаешь, мы тут слепые?! Она одной ногой была уже в штрафной, козел ты недобитый! Оттуда нельзя вытягивать!
Кадия сильная, как львица. Нахаши едва не рухнул прямо на меня.
Еще один игрок противоположной команды подлетел к нам и толкнул уже Кадию. Она дала сдачи, сразу же началась эпическая потасовка. Я соскреблась с газона, заодно подставив кому-то подножку, и теперь пыталась убедить Кадию не пускать в ход биту, но после лассо Нахаши, дернувшего меня назад, я сипела так жутко, что мой голос, кажется, только подзуживал подругу к кровопусканию. Наш капитан, Эннигор, материл судью, отказавшегося удалять здоровяка с поля. Арбитр безостановочно дул в свисток, уперев руки в бока и смотря на Эннигора снизу вверх из-под насупленных бровей. В общем, полный бедлам – стандартная тринапская обстановочка.
Зрители орали и свистели. Дахху взволнованно метался по трибуне, рассыпая орешки из бумажного пакетика на головы ниже сидящих. Анте что-то серьезно втолковывал Мелисандру, указывая пальцем то на ворота, то на игроков – наверное, объясняет правила, Мел все-таки не шолоховец, а в других странах тринап не слишком-то популярен.
А что касается Полыни, то он… самозабвенно танцевал. С помпонами.
Музыки не было и в помине, лишь какофония голосов и свиста, но Внемлющего это не смущало. Кажется, он по-настоящему наслаждался процессом.
Боги-хранители.
Поймав мой взгляд, напарник подмигнул и стал прыгать и что-то орать еще активнее.
– Нашел свою стихию. – пораженно пробормотала я, а затем победно вскинула руки: судья не стал удалять Нахаши с поля, зато выдал ему желтую карточку, ха!
На безрыбье и рак рыба, как говорит мастер Улиус.
Наконец порядок был кое-как восстановлен, матч продолжился.
И вот остался всего один раунд до конца игры.
Вратари, нападающие и защитники выстроились по позициям. У вратарей, помимо стандартного обмундирования, были огромные кожаные перчатки. У нападающих – длинные деревянные биты с сетчатым углублением в центре, так называемые стики – в них можно «ловить» мяч так, что некоторое время он пробудет с тобой, пока ты бежишь к противоположным воротам. У защитников – лассо и обычные круглые биты, которыми можно не только жестко останавливать соперников, но и выбивать мяч максимально далеко.
Наш питчер поднялся на свою горку – горки обеих команд расположены достаточно далеко за внешними границами игрового поля, по сути, между противоположными секторами трибун. У питчера в тринапе особая роль – немного скучная, но зачастую решающая.
Он вводит мяч в игру – подает его в специальную зону на поле, а сам начинает так называемый гон. Питчер должен обежать игровое поле вдоль внешней границы, причем по пути его ждут препятствия в виде заборов и рвов. Пока он бежит, никто не мешает защитникам противоположной команды тормозить его любыми способами – при условии, что они остаются во внутренней черте поля. Например, они традиционно пытаются шарахнуть его битой или зацепить лассо – тогда питчер отбивается, у него тоже есть бита на этот случай. Если питчера сбили, он просто встает и бежит дальше.
В общем-то, ему не позавидуешь. Он словно маленький белый кролик в лесу, полном хищников.
Раунд заканчивается в одном из двух случаев.
Либо если, пока бежит питчер, какая-то команда забила гол – тогда очко за раунд уходит ей. Либо если питчер успешно добежал до своего пригорка – тогда сразу два очка за раунд уходят его команде. Счет в тринапе ведется до двадцати одного.
Счет сейчас – десять-десять. Итак, последний раунд.
Арбитр подал сигнал к началу. Подающий команды противников убедился, что все на своих позициях, и коротко кивнул: «Готовы?.. Тогда вперед!»
И тотчас кожаный мячик со свистом полетел над зеленым полем, над красной и голубой формой игроков, над блестящими от лакового покрытия битами и ярко-белыми полосами краски, размечающими игровые зоны. Один из наших первым поймал мяч в стик и понесся к воротам соперника. На него сразу же бросились вражеские защитники, им наперерез выскочили наши. Нападающий тормознул, лихо развернулся и подал мяч мне на правый фланг – я поймала его с отскока и широкими прыжками побежала в нужную сторону, считая шаги – игрок не может держать мяч у себя слишком долго. Впрочем, мне это и не светило: дурацкий Нахаши, снова пасущий меня, выскочил сбоку, недружелюбно замахиваясь битой.
Пепел!..
Я зашипела, уклоняясь. Понимая, что этот гад от меня не отстанет, наоборот – теперь еще и его дружки готовы присоединиться, – я крутанулась на месте и отдала пас нашей третьей нападающей, Вайре. Получилось низковато, но она, молчаливая, верткая и ужасно талантливая, поймала. Правда, вскоре рухнула как подкошенная: лассо соперника дернуло ее за ногу.
Мяч недолго катился по газону – чужой нападающий по имени Самми подцепил его плоским краешком своего стика, подбросил и ловко поймал в сетчатый карман. Веселой газелью он рванул через поле, ловко уклоняясь от наших защитников и перепрыгивая скользящие змеи лассо. У него оставался всего один шаг до обязательного паса – или удара по нашим воротам, – когда Кадия вынырнула перед ним с широкой улыбкой и битой наперевес. Самми мгновенно остановился, развернулся, ища открытого игрока для передачи – и в этот момент на него сбоку налетел Эннигор.
Да, нападающим тоже можно вступать в схватки.
Капитан без затей врезался в соперника плечом, и тот, стараясь сохранить равновесие, сделал несколько запутанных шагов – лишних, – о чем мгновенно сообщил судья пронзительным свистом. Впрочем, мяч так и так ушел от него: ведь, стараясь не потерять равновесие, Самми выставил руку со стиком в сторону, и теперь вожделенный мячик снова катился по траве. Эннигор подцепил его и по диагонали рванул в обратную сторону – прямо ко мне. Я следила за ним, заняв удачную позицию неподалеку от ворот соперника.
«Ты же видишь меня, кэп?» – я поймала взгляда Эннигора.
«Естественно, вижу!» – блеснул глазами он.
У него было всего восемь шагов. Пожалуйста, добеги! Шесть… Три… Последний.
И…
Болельщики взвыли – кто от радости, кто от разочарования, – когда я приняла мяч на стик и сразу же, в развороте, закинула его в верхний левый угол прямоугольных ворот.
– А-А-А-А, умница-а-а! – Кадия налетела на меня, сшибая с ног, а сверху с готовностью (хоть и по привычке молча) напрыгнула Вайре, затем Эннигор. Полминуты спустя я уже еле дышала, придавленная горой тел, и всей душой надеялась, что Дахху на трибунах, если что, исцелит мое расплющенное тело.
Эх! Обожаю тринап!