Дорогая матушка, дорогой отец. Я хочу сделать предложение Эльзе, но боюсь, что её переезд в Избу-У-Колодца испортит наши отношения с Силграсом, и потому не решаюсь, хотя все думают, что я просто робею. Авалати определённо будет неприятно жить рядом с молодожёнами, но не могу же я оставаться бобылём из нежелания обидеть напарника? Как мне быть? Жаль, что вы не можете дать мне совет с того света. Если всё же можете – дайте.

Камень окаянный!..

Силграс, конечно, не рассчитывал на хитрость с кровью в расщелине слишком сильно, но надеялся, что она даст ему хотя бы неделю форы.

Однако приспешники Лешего уже снова кружили вокруг Долины. Более того, на сей раз к нему подбирались не твари-лазутчики, а варги – здоровенные волки с двумя рядами острейших зубов. Заклинание трёхсотлетней давности, скрывающее деревню от чужих глаз, не действовало на этих чащобных монстров. С каждым днём петля стягивалась, и Силграс всё сильнее переживал о том, дождётся ли он своих помощников. И не нападут ли варги на них.

Авалати набрал горсть снега с конька крыши, на котором сидел, и слепив снежок, что есть силы расстроенно швырнул его вдаль. Тот влетел аккурат в деревянный щит, на котором они когда-то прикрепляли расписание и дотошно отмечали результаты соревнований.

Все те игры, боги-хранители…

Силграс никогда не относился к ним серьёзно. Стрельба из лука, бег, боевая магия и плавание – какая разница, кто победит? Точнее, не так. Какая разница, кто займёт второе место? Ведь первое всегда было за ним.

Сейчас Авалати не понимал, как он мог быть настолько слеп, что не видел огорчения Хеголы. Снова и снова тот проигрывал ему – а Силграсу и в голову не приходило, что это может как-то задевать друга.

Интересно, что бы почувствовал он сам, проиграй Хеголе хоть единожды?

У альва не было ответа. И сейчас, в спокойном (ну, относительно) расположении духа, он не знал, как оценивать уязвлённую гордость Тоффа. Прав ли был Силграс, когда в день Той Самой Ссоры отчитывал Хеголу за неумение признать свою слабость? То есть, конечно, он подобрал максимально неподходящие слова и интонации, но в целом…

Это была правда? Хеголе действительно следовало воспринимать свои бесконечные проигрыши философски, сравнивать себя только с собой вчерашним, как пишут в модных норшвайнских книжках, или всё же это Силграсу стоило задуматься о душевном равновесии друга – обратить внимание на терзания Хеголы, выйти из игры, незаметно поддаться, в конце концов?..

Триста лет прошло, а у Авалати так и не было правильного ответа.

«Между справедливостью и добротой всегда выбирай второе».

Так ему однажды сказал Хегола. Они тогда поехали на большие летние игры в деревню под названием Сонное Облако, что находилась к западу от Асулена. Это был период командных соревнований, и будущими размолвками Силграса с Тоффом ещё и не пахло.

Утром и днём они, как и все вокруг, занимались обычной работой. Для приехавших в гости жителей Долины это был, так сказать, обмен знаниями с жителями Сонного Облака. Силграс общался с местным колдуном на тему лучших зелий, травок и заклинаний. Тофф обсуждал вопросы управления деревней со старостой. Плотники тусовались с плотниками, кузнецы с кузнецами и так далее. В общем – настоящий фестиваль мастерства и практики. Мечта о взаимовыгодном сотрудничестве во плоти. Идиллия.

Интересно, всё тогда действительно было так хорошо или это память облагораживает прошлое?..

Вечером провели полуторачасовую игру с мячом, где Долина Колокольчиков победила с таким сногсшибательным отрывом, что соннооблаковцы их чуть не побили. Но потом вспомнили о правилах гостеприимства, кое-как собрались с духом и закатили традиционную вечеринку.

Сонное Облако находилось в тёплой зоне и выглядело потрясающе: домики на деревьях, болотные огоньки, пружинистый мох под ногами, катание с холмов на низких тележках (Силграс презрительно называл их недосанками) – вот это всё.

Вечеринка подмяла под себя деревню целиком: ещё недавно ругавшие друг друга на чём свет стоит игроки и их болельщики теперь в обнимку шатались от одного трактира к другому, взрывали фейерверки, проверяли, кто дольше удержится на недовольных быках (ну да, опять элемент соревнований, что ж поделаешь) и танцевали на подсвеченных волшебными цветами полянках.

И вдруг Силграс, так и не снявший бирюзовую спортивную форму, сидящий на бревне в углу танцплощадки рядом с Тоффом и потягивающий вишнёвый сидр, заметил, что один мальчишка ворует. Паренёк лет тринадцати ловко лавировал в толпе танцующих и вытаскивал из их карманов то монетки, то часы – в гости в соседние деревни ездили как на праздник, хорошо одеваясь и беря дорогие вещицы.

Силграс сузил глаза, отставил бутылку и хрустнул пальцами.

– Ты чего делать собрался? – Хегола предупредительно ухватил его за майку.

– Этот малец ворует. Остановлю его и отчитаю.

– При всех?

– Естественно, – фыркнул Авалати, выдирая рукав из крепкой хватки. – Он творит хрень; он заслуживает получить по носу.

Тофф пристально смотрел на него своими зелёными глазами. Иногда они полыхали яростью, иногда тускнели от обиды, но большую часть времени оставались понимающими и терпеливыми. С другим складом характера старостой не станешь… Или, вернее, не выдержишь им быть.

– Не надо, – Тофф категорично покачал головой. – Его за такое со свету сживут. Розгами изобьют, начнут над ним издеваться, а то и вовсе из деревни выгонят.

Силграс закатил глаза. Иногда Хегола говорил таким «мудрым» голосом, будто ему было девяносто.

– И что? Воровство теперь допускать, что ли?

– Нет. Поговори с ним наедине.

– Ещё чего. Делать мне нечего: нотации недоразвитым детишкам читать. Ладно, без проблем: сделаю вид, что ничего не видел.

– Вот так мы и выяснили, что ты хотел не проблему решить, а покрасоваться, – ухмыльнулся Хегола и подло рассмеялся, когда Силграс покраснел и проворчал нечто невразумительное. А потом, сопя, плюхнулся обратно на бревно и решительно сжал тонкое стеклянное горлышко бутылки.

Хегола Тофф сам вышел к танцующим, ухватил вздрогнувшего мальчишку за плечо и утащил в неизвестном направлении, куда-то в лесную чащу. Тот, кажется, шёпотом взывал о помощи. Силграс зевнул и отвернулся.

К тому моменту, как Хегола и мальчик вернулись, Авалати успел позаигрывать с доброй третью девушек из тех, кому не уделил внимания днём. Тофф плюхнулся обратно на бревно, а мальчик, диковинное зрелище, вновь начал скользить по танцплощадке – только теперь он рассовывал всё обратно…

– Между справедливостью и добротой всегда выбирай второе, – сказал Хегола, хлопая Силграса по плечу. – Ни к чему ломать ему жизнь прилюдными обвинениями. Достаточно оказалось просто поговорить и попросить всё исправить.

– Ну-ну, – сказал Авалати. – Посмотрим на него через год.

– Ты пессимист.

– А ты моралист и зануда.

– Ещё сидра?

– Ага, можно. А потом давай… ну… – Силграс стыдливо замялся.

– На травяных санях покатаемся? – угадал Тофф.

Авалати насупился и кивнул.

* * *

Время перевалило за полдень, низкие тёмные тучи заполонили небо над Долиной Колокольчиков. В переулках завывал пронзительный ветер, перемешанный со снегом, который угрюмо облеплял окна и двери домов. Невнятная тревога разбухала в воздухе, била Силграса по барабанным перепонкам. Он ощущал подспудное желание бежать и напряжение в стонущих от плохого предчувствия мышцах.

Плохо. Бояться – последнее дело.

Авалати встал на крыше, на которой сидел так долго, что ноги совсем затекли, и, балансируя руками, легко прошагал по коньку. Длинный прыжок – взметнувшиеся полы накидки – и вот он уже на следующем, более низком доме. Ещё два прыжка: на одноэтажную избу, на сарай – и можно, не сбив дыхания, спуститься на землю. А потом – плечом выбить дверь в этот самый сарай (не запертую, но обледеневшую), – и, еле сдерживаясь от желания чихнуть из-за острого запаха пыли и железа, снять со стены вилы.

Ветру, кажется, совсем не нравилось то, что задумал Силграс. Он агрессивно кидался на альва, прихватившего ещё пару вещей и теперь мрачно шедшего к западным воротам. Авалати пришлось поднять воротник мантии, ведь снег так и норовил уколоть его побольнее.

«Дурак! – будто бы говорила всё усиливающаяся буря. – Пропадёшь без магии!»

«Ну уж нет, – мысленно возражал ей Авалати. – Я всё-таки и без колдовства немало стою».

Взволнованный снуи летел следом за Силграсом, тихонько что-то пища. Альв резко остановился и обернулся:

– Я тебе что говорил? – нахмурился он. – Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

– Пип! Пип!

– Да, сначала я думал, что мы продержимся и так. Но теперь вижу, что это была наивная надежда. Только дурак станет цепляться за первоначальный план, если становится ясно, что тот не работает.

Снуи вновь заверещал. Авалати раздражённо выдохнул через ноздри и непочтительным щелчком пальцев отправил фею в полёт до ближайшего сугроба. Пока снуи выкарабкивался оттуда, альва уже и след простыл.

– Пип! – пискнул снежный дух на прощанье.

В этот раз это переводилось как «Ну и козёл же ты!». Ветер согласно захлопал открытыми ставнями на окнах.

* * *

Когда он покинул деревню, погода изменилась.

Тёплый белый туман залил снежную пустошь, как молоко – пиалу для завтрака. Снег сыпался очень медленно и был похож на воздушный рис. Солнце и небо, скалы и реки – всё это исчезло, скрытое уютной пеленой. Если бы кто-нибудь в небе опустил вниз ложку – нащупал бы хлопья. Но если не трогать, а только смотреть – молоко, молоко, молоко… Безмятежная тайная гладь.

Как бы старательно ни прислушивался Силграс, рык варга застал его врасплох. И чудовище отстало от него на какую-то пару секунд.

Всклокоченная шкура на фоне молочного ничто мелькнула так быстро, что, если бы Авалати моргал в этот момент – мог и вовсе его не увидеть.

Силграс успел уклониться от твари. Варг в огромном прыжке пролетел над ним, на мгновение скрылся в тумане и, глухо зарычав, развернулся. Чёрная шерсть на загривке встала дыбом. Размером хищник был с полуторагодовалого телёнка.

– Да тебе бы духу не хватило прийти сюда в одиночестве, – вскинул подборок Авалати, пока тварь, припав на передние лапы, истекала слюной.

Будто в ответ на его слова из тумана выступила ещё дюжина рычащих варгов.

– Вот это больше похоже на правду… – пробормотал Силграс.

Потом сдул с лица чёлку, облизнул губы и поудобнее перехватил вилы. Не успел он сказать ещё что-нибудь глубокомысленное, как первый волк бросился на него.

И завязался бой.

* * *

…Прах, кажется, он всё-таки переоценил свои силы!

Варги всё не отступали, с Силграса уже градом лился пот, а вилы пришлось откинуть, сменив на неубедительный кинжал – правая рука, раненная, висела плетью.

Да неужели придётся колдовать? Ну и зачем тогда всё это было?!

Гнев и отчаяние помогли Авалати сделать ещё несколько удачных выпадов, выведя из игры седьмого из тринадцати варгов, но вот остальные…

Видимо, всё кончено.

И вдруг удача улыбнулась ему, явившись в лице снуи.

Точнее, в лице нескольких десятков снуи… А то и сотен. Целое полчище духов снега вылетело из тумана, звеня и сверкая, поднимая снежную пыль. Напарник Силграса, не отличимый от собратьев ничем, кроме особенно воинственного писка, был лидером снежной армии.

Что-то яростно пискнув, снуи замер над Силграсом. Ряды его соплеменников растеклись на два фланга и бросились на варгов: как блохи, как маленькие иголки, как крайнее неудобство. Неловкое и беспощадное. Пожаловаться стыдно, терпеть – невмоготу!

Варги мигом потеряли к Силграсу всякий интерес: как дворовые псы, они тявкали и крутились, пытаясь понять, что это такое их щиплет под самой шерстью, что это кусает и жжёт – везде, даже в самых укромных местах. Очень быстро непобедимая стая обратилась скулящей, растерянной сворой, мечтающей поскорее свалить в туман.

Авалати так и сидел на снегу, сжимая разодранное плечо.

– Пип! Пи-и-и-ип! – доложил обстановку «его» снуи.

«До полнолуния мы будем патрулировать окрестности, чтобы они не приближались. Наших совместных сил хватит на то, чтобы вовремя отгонять их, мастер».

– Да я же говорил тебе не лезть… – начал было Силграс, но оборвал себя на середине фразы.

Если бы не снуи, он был бы уже мёртв. Если бы не снуи, он бы и сундук не нашёл, и помощниками не разжился, и ещё много-много «не».

Крохотная феечка висела перед ним, выпятив грудь колесом, но в то же время готовая в любой момент втянуть голову в плечи – едва Силграс начнёт привычно язвить и ворчать.

Авалати вздохнул и подставил указательный палец так, чтобы снуи, ударив по нему ладонью, тем самым дал ему «пять».

– Спасибо тебе большое. Я буду очень рад, если вы поможете мне оборонять деревню.

– Пи-и-и-ип! – ликующе заверещал снуи и тотчас стал раздавать соплеменникам указания.

Авалати не знал, в какой момент его крохотный помощник превратился из изгоя в лидера, но подозревал, что это могло быть как-то связано с их сотрудничеством.

Феи разлетелись кто куда, а Силграс пошёл обратно в Долину Колокольчиков. Этим вечером он впервые приготовил ужин на двоих – и порция снуи была так велика, что тот долго восторженно летал вокруг неё, а потом бросился Авалати на шею и что-то крайне невнятно щебетал, распластавшись вдоль сонной артерии – будь это не снуи, с которыми они уже прошли огонь и воду, Силграс бы напрягся.

Боги-хранители, он так радуется какой-то еде?..

Силграсу стало стыдно за своё прежнее равнодушие. Гневно раздув ноздри, он двумя пальцами деловито отодрал от себя феечку.

– Я не понимаю, – насупился он. – Ты там просто от избытка чувств пищишь или правда что-то сказать пытаешься? Вроде бы второе. Но ни сажи не разберёшь же. Говори нормально.

И тут снуи… покраснел. Его взгляд испуганно заметался по комнате, он дёрнулся, явно желая смотаться отсюда куда подальше, но Силграс держал его крепко.

– Пип… – проблеял снуи, опустив голову. – Пи-пири-пип…

«Мастер Силграс, я бы хотел, чтобы ты… дал мне имя».

У Силграса отвисла челюсть. Какое-то время он так и стоял с открытым ртом и хлопал глазами.

Просьба об имени – это величайшее доверие, которое снежная фея может оказать кому-либо. И величайшая честь, крайняя редкость. Это признание семьёй и авторитетом, тем, кого никогда не предашь и на кого всегда будешь равняться. Признание кем-то очень важным и… хорошим.

– Ладно, – Силграс всё же кое-как собрался с силами. – Это здорово. Да. Спасибо. Я… не ожидал.

Ох, ну что за косноязычие…

Снуи уже успокоился и теперь безропотно ждал, так и болтаясь в пальцах мастера. Силграс сосредоточенно думал.

Ответственная миссия. Слишком ответственная, пожалуй!

Но наконец он распахнул глаза и торжественно произнёс:

– Я нарекаю тебя Уайли! Тебе нравится это имя… Уайли?

Такой искренней улыбки на лице Авалати снуи ещё не видел. Чуть не лопнув от гордости – и за восхитительное новоприобретённое имя, и за то, что нечаянно порадовал вечно мучающегося мастера, – Уайли со знанием дела подтвердил:

– Пип!