Нельзя останавливаться в развитии, даже если тебя все устраивает. Это правило жизни: либо ты идешь вперед, либо откатываешься назад. Не существует застывшего счастья. Только прогресс. Или стагнация.
Высоко наверху простиралось ночное весеннее небо.
Дождь закончился, тучи ушли, и звезды на небосклоне стали гораздо ярче. Купольный потолок Зала Совета парадоксальным образом приближал их, действуя, как огромная линза, и мне казалось – луна совсем близко, если подняться – уткнешься в нее головой, будто в светильник в доме какого-то гнома.
Я лежала на подиуме под инграсилем, и белоснежные цветы королевского дерева – плотные, свежие, сладко пахнущие – продолжали тихо сыпаться вниз. «Спи, спи, – будто шептали они. – Спи». На части лепестков виднелись темные капли – кровь, брызнувшая во все стороны после выстрела в Тишь.
Тишь. Точно. Тишь и…
Кадия. Надо помочь.
Я с трудом села. Сломанные руки висели плетьми, в ушах стоял гул, заглушающий все внешние звуки. Мне никак не удавалось сфокусировать взгляд – падая вместе с Ходящей, я, кажется, еще и разбила обо что-то голову.
Я оглянулась. Мертвая Архимастер лежала в корнях инграсиля. Можно было бы подумать, что она просто легла отдохнуть, но… Темная круглая дырка во лбу сочилась темно-красным, стекающим по серебряной пластине со знаком водоворота, по острой скуле, по приоткрытым губам. Кровь из полученных за ночь ран впитывалась в белоснежное дерево. Изящные длинные пальцы Тишь уже не плели заклинаний – уже никогда не будут.
– Тинави! – донеслось будто откуда-то издалека.
Перед мной появился Лиссай. Он сел рядом на корточки, осторожно, но крепко взял меня за руку и стал что-то говорить. Несмотря на все случившееся, лицо у него было бесстрастное, и твердое прикосновение принца помогло мне перестать так сильно трястись.
За спиной у него я видела его величество Сайнора и Дахху, сидящих по две стороны от Кадии, перевернутой на спину. Дахху колдовал, проворно перебирая пальцами. Его тюрбан был размотан, во все стороны от лекаря разлетались песчинки, выкатывающиеся из пустынной одежды. Король тоже творил плетение, вкачивал свою силу в формулу Смеющегося и, кажется, что-то говорил Кадии. Это хороший знак, очень хороший знак. Ведь с мертвыми не говорят или, во всяком случае, не в таких ситуациях. Над телом подруги собирались исцеляющие чары – они текли, принимая причудливые формы, и то ластились к Мчащейся, как кошки, то растворялись, будто втягиваясь в тело.
Королева Аутурни все еще находилась в кресле – в глубоком обмороке. Пожалуй, для нее это был лучший вариант.
А дальше я видела распахнутые двери в Зал Совета. За ними, в холле, суетилось много гвардейцев и колдунов и кого-то еще из охраны дворца. Они арестовывали четверых поддельных Ходящих. Те, к счастью, не сопротивлялись. В Зал гвардейцы не входили – наверное, Сайнор запретил.
Лиссай снова что-то сказал мне. Ни праха не слышно. Блин. Оглохнуть еще и на второе ухо – это кошмар… Я сощурилась, пытаясь прочитать слова по губам.
– Потерпите. Целители близко.
Лис поднял меня на руки и отнес в центр зала, ближе к остальным.
– М-мудра?.. – с трудом проговорила я, надеясь, что он понимает, что я имею в виду.
– Все хорошо. Все живы. Мы с Дахху забрали их и доставили в Лазарет в Пятиречье.
Эти слова сработали как хорошее успокоительное. Я потеряла сознание.
…Надеюсь, в следующий раз я очнусь в кровати, и никуда, никуда не придется бежать…
Но нет.
Я очнулась там же, в Зале Совета.
Оттого, что меня кто-то целует.
Это был крепкий, самозабвенный поцелуй, по вкусу – как вишневый пунш и клюква в сахаре. Он начался настолько неожиданно и продолжился настолько уверенно и воодушевленно, что я пришла в себя просто от шока – каким же нужно быть наглым! … И, наверное, немного от любопытства.
При этом в поцелуе однозначно была какая-то магия.
Как иначе объяснить тот факт, что мои раненые конечности покрылись ощутимыми искорками, перешедшими в щекотку, затем по ним разлилось приятное, успокаивающее тепло, а когда я все-таки сумела открыть глаза и сесть, выяснилось, что я вполне здорова. Руки и ноги повинуются, ребра снова целые, слух – аллилуйя – снова со мной.
Целовал меня тот, кого я меньше всего на свете ожидала увидеть здесь и сейчас. Хотя, по-хорошему, ему давно уже следовало появиться, не правда ли?
– Хей-хей, конфетка! – приветственно взвыл сидящий на полу смазливый юноша с фиолетовыми глазами.
Эти глаза были густо подведены черным карандашом, им же парень нарисовал себе на скуле значки треф и пик. Ярко-белые волосы легкомысленно торчали во все стороны, лихая косая челка падала на лицо. Юноша был одет в бархатный пиджак с небрежно закатанными рукавами, на полу рядом с ним лежала широкополая дамская шляпа. За спиной – огромная рыболовная сеть с кучей книг. Перчатки без пальцев, крашеные ногти, бриджи, гольфы и ботинки на толстой подошве – надо очень постараться, чтобы не узнать этот облик хранителя Рэндома, если ты видел его хоть раз.
– Отлично! Пока ты отходишь от шока – еще бы, такое счастье привалило, не всякое сердце выдержит, – поищем еще больных для лечения! – Джокер поднял указательный палец и, крутанувшись вокруг своей оси, непререкаемо ткнул им в лесного короля Сайнора: – Вот вы, вижу, еще не вполне в порядке.
– Я подожду знахарей, – с негодованием отступил Сайнор.
– Точно, ваше величество? Они долго еще будут идти, раз я запер двери.
– Точно!
Надо сказать, что действительно, Зал Совета снова был закрыт, причем двери покрывала хрустящая корочка заклинания, тоже какого-то будто вишневого. И уж не знаю, как Рэндом этого добился, но с той стороны к нам никто не рвался. Дворцовые служащие вообще изумительнейшим образом не проявляли интереса к происходящему в Зале, хотя, судя по шуму и гомону, их там было уже очень много.
Наверное, телепат просто залез в головы всем окружающим и вложил им какую-нибудь дополнительную мысль вроде «Этим сейчас занимаются другие» или даже просто «Мне туда не надо».
Так или иначе, рядом со мной были только Рэндом, Лис, Дахху, Сайнор, бессознательная королева и Кадия – я с огромным облегчением увидела, что подруга жива. Она все еще лежала на полу – точнее, головой на коленях у Дахху, но ее грудь вздымалась спокойно, а лицо больше не отливало серым, как у мертвеца.
– Ее я поцеловал первой. Не сочти это изменой, солнышко, но там реально была тяжелая ситуация. – Рэндом скорчил виноватую рожу, потом подпер лицо рукой и расплылся в совсем уж сладкой улыбочке.
Аж жмурился. Это было… неожиданно.
– А по-другому ты лечить не умееешь? – спросил его Дахху, еще раз покосившись на короля.
– Не то чтобы не умею… – хранитель пожевал губами. – Не хочу. Но ладно. В качестве исключения.
Рэнди соединил ладони перед грудью, провернул кисти по кругу, по очереди согнул все пальцы и шепнул заклинание, одновременно сделав такой жест, будто кидает что-то в Сайнора. Короля на мгновение затянуло блестящей пудрой, похожей на пыльцу фей, а когда она исчезла, его величество выдохнул с явственным облегчением и поднял к лицу зажившие пальцы. Синяк на его щеке тоже пропал.
– Благодарю, Рэндом, – чинно сказал лесной король.
– Мое почтение. – Джокер не поленился надеть свою шляпу исключительно для того, чтобы тут же снять ее, эпатажно мазнув полями по каменному полу.
А потом он хлопнул в ладоши – и его величество, закатив глаза, осел в то самое кресло, где еще недавно был пленником.
– Ну и что вы на меня так смотрите?! – взбрыкнул Рэндом, узрев наши с Лисом и Дахху вытянувшиеся лица. – Не при нем же мне рассказывать, почему я здесь.
– Вероятно, потому, что мы убили Тишь из Дома Внемлющих… – вздохнула я.
Рэндом поверх моего плеча посмотрел на дерево инграсиль и мертвого Архимастера. Потом вновь перевел взгляд на меня. Теперь его фиалковые глаза смотрели мрачно, тяжело. Так смотрит древнее существо, настолько уставшее от своей личной вечности, что предпочитает обновлять ее снова и снова при помощи разных образов и характеров, забывательных смесей, проблем, шуток, трагедий, книг, авантюр и, конечно же, тайн.
Авантюры, книги и тайны. Никогда не надоедает, не правда ли?
…Я спохватилась, поняв, что это уже мысли Рэндома подмешиваются к моим. Не я думаю, а он, поганец такой, нашептывает мне, что думать.
– Тю! – прыснул джокер, закидывая сцепленные замком руки за голову. – Какая щепетильность. Ладно. Так и быть. Быстро расскажу вслух, устраивайтесь поудобнее.
Как вы знаете, прошлым летом Карл, Авена и я отправились в Пустоши Хаоса.
Друг для друга мы изображали, что это просто прогулка. Ну, подумаешь, открылось новое измерение, потенциалом то ли соответствующее нашей вселенной, то ли превосходящее ее, – ничего же необычного, да? Каждый день такое случается, ерунда какая-то. Просто прогуляемся, чайку бахнем и поедем обратно, говорили мы всем и себе, три высококлассных бессовестных врунишки.
Но внутри, конечно же, нас аж колотило от предвкушения.
Новое измерение! Вдумайтесь: Новое. Измерение. Совершенно неизученное и бесхозное: ведь Зверь имел неосторожность умереть, дурак такой, и теперь мы твердо намеревались колонизировать его территории. Не очень-то вежливо, зато прагматично.
И вот мы прибываем.
Всю дорогу Авена чванливо рассказывала нам, чего ждать – ведь в прошлом году сестрица была там в плену, целых два месяца, ух ты, ух ты, считай, теперь почти местная жительница, может водить экскурсии, да еще и за деньги, – но едва мы прошли сквозь Врата, как она потеряла дар речи. Обожаю обескураженную Авену! Она в такие моменты похожа на кентавра, которому принесли конину на ужин.
Собственно, шок сестрицы был связан с тем, что Пустоши Хаоса изменились. Конфеточка, знаю, что тебе уже повезло узреть их новый облик, – ну ты и шустрая, надо сказать. Точнее, кат-ши шустрый. Надо будет надергать у него шерсти на какой-нибудь там амулет ускорения.
Так вот, в новом Хаосе теперь нет никакой дряни из той, что прежде составляла царство Зверя. Никаких хитиновых пещер и жваловых гор, никаких озер слизи, никаких мотыльковых туч, в общем, никакой мерзости, которую я так надеялся узреть, дабы качественно, до визга, ужаснуться… Лишили, считай, последней радости. Изверги. Как не стыдно.
Новый Хаос выглядит – уж простите мне это скучное слово – прилично.
Как выпускник дорогой частной школы, у которого чувство прекрасного соседствует с истеричностью и тягой к самоанализу, – самый ходовый типаж. Это иногда утомляет, но в общем и целом посмотреть на него приятно. А таких садистов, как мы с хранителями, вдобавок нестерпимо тянет вскрыть ему башку и узнать, что и как там устроено.
При этом у нашего Хаоса есть свои демоны – они шастают туда-сюда, бывают весьма агрессивны и, гады такие, норовят все же выбраться в нашу вселенную. Чего допускать крайне не рекомендуется, потому что Хаос, как голодный студент, норовит сожрать все, что видит. А поскольку со вкусом у него все окей, как мы уже выяснили, он жрет только лучшее.
Но я увлекся метафорой.
Короче. («Короче» – любимое слово эгоцентриков, знали?.. Короче!)
В Хаосе пляшет какая-то дрянь, которую мы назвали Пеплом. Вообще, я предлагал Пылью, но Авена и Карл всегда голосуют против меня, совершенно открыто и внаглую. Они просто мне завидуют, вот и кучкуются. Их можно понять.
Так вот, Пепел занимается тем, что пытается вспомнить себя. Крохотные элементы Хаоса перебирают миллиарды образов, стараясь составить из них те, которые он действительно носил когда-то.
И вот это подводит нас к грандиозной тайне. Потому что, судя по этим образам, Хаос начинал вообще ни разу не как царство насекомых. Он был чем-то иным. Местами весьма похожим на нашу вселенную.
Но чем? И когда? Что с ним случилось потом?
О да! Это прекраснейшая загадка! Сплошное удовольствие ее решать, но есть одно «но».
А именно: уже упомянутые мной демоны. Конечно, если закрыть Врата в Хаос, то эта проблема ликвидируется сама собой.
Но мы не готовы к этому. И вот почему.
Во-первых, у Врат же такая шикарная загадка внутри!.. Что, лишиться ее, сократить себя снова до единственного измерения? Невозможно!
А во-вторых, мы понятия не имеем, как их закрыть, если честно.
Карл тогда их чуть ли не с ноги выбил и, как у него заведено, не подумал о последствиях. У него это вообще хроническое. Парень по жизни берет масштабом. Делает очень много хорошего, прямо щедро рассыпает семена добра, но все время забывает справиться о погодных условиях на местности. Получается много чудес, много фигни и много раскаяния. Типичный Карл.
Не то что я – межгалактическое светило здравомыслия, не правда ли?
Вероятно, Карла в детстве просто ремнем не пороли, вот он и бьет все рекорды по легкомысленности. Впрочем, учитывая, что обычного детства ни у кого из нас не случилось, вероятно, это была моя обязанность. Но я как-то тогда не сообразил, а сейчас, схватись я за плетку, Карл вряд ли поймет меня правильно.
И да, если что, я шучу. Я против воспитательного насилия. Ка-те-го-ри-чес-ки.
В общем, возвращаясь к нашей теме, закрывать Врата пока не вариант.
Что касается загадки Пепла, то мы решили, что ребята будут изучать его на месте, а вот мне надо вернуться в нашу вселенную и попробовать найти какую-то информацию о прошлом Хаоса. Во всех мирах есть легенды о неких Древних Эпохах, да даже у нас с вами их полно, и хотя раньше мы от них по большей части отмахивались, сейчас пришло время сдуть пыль со старинных трактатов.
Но я не мог перестать думать о тварях. О том, что всякий раз, стоит кому-то из нас отвернуться, как они проникают сквозь Врата. Сочтите меня жадным котиком, но мне не нравится, когда кто-то жрет из миски моих миров.
Да, Авена и Карл клятвенно пообещали сделать себе расписание и отгонять тварей, как зверские и неподкупные пограничники. Но я же вижу, как эти двое смотрят вдаль. Они отходят от Врат по очереди, и у них при этом такие щенячьи глазки, им так хочется рвануть глубже в Пустоши, а еще желательно вместе – так эффективнее, – что я откровенно бешусь.
Я имею в виду: хочешь – делай.
А еще: слово «делегирование» им о чем-нибудь говорит?
Видимо, нет, потому что эти двое свято верят, что в таких важных вопросах, как безопасность вселенной, нельзя доверять другим. Тем более Карл склонен посыпать голову пеплом (не Пеплом, а пеплом, хотя было бы весело), поэтому считает, что охранять Врата теперь его миссия. Навсегда, ага. Похоронить себя решил, молодец такой.
Я же говорю – мало лупили. Вообще не лупили. Моя, говорю же, ошибка.
В общем, я предложил им позвать Теннета. Нет, не для того, чтобы мы окончательно свихнулись в такой тепленькой компании – четыре бога на привале у костра, детский лагерь «Твой Любимый Кошмар» отдыхает! А просто чтобы назначить Нэта Стражем Врат, а самим двинуть в желаемых направлениях. Ведь Нэт так сильно оплошал. Да он еще и хранитель времени. А что может быть поэтичнее, чем наказать Время временем, проведенным в чертогах Хаоса, пока мы будем веселиться, раскрывая тайны Пепла?
Но Карланон и Авена не впечатлились моей идеей.
– Защита Врат – слишком важная миссия для того, чтобы стать наказанием, – провозгласил Карл. – Это должно быть не обязанностью, а обязательством. Тут нужен тот, кто всегда будет на страже, по собственной воле, по зову души. Тот, кто чувствует, что это – его миссия: защищать свет.
– Так что мы сидим дальше, – припечатала Авена. – Не беспокойся о нас, брат. А тебя ждут книги, – и она эдак ненавязчиво указала мне в сторону Врат.
Ну как ненавязчиво. Взяла меня за воротник, Прыгнула со мной к ним и ткнула в них пальцем, чтобы, дескать, я точно не мог сказать, что не вижу таблички «выход». Я был совершенно не против устроить себе пару лет запойного чтения, но я люблю, знаете ли, причинять добро. Есть такая маленькая слабость.
Поэтому на прощанье я до хруста костей обнял сестрицу и подменил флакон с силой Теннета на обычную склянку.
Дальше я высадился в нашей Вселенной и разделил свое сознание на множество частей. Получилось девяносто призрачных Рэндомов и один Рэндом поплотнее. Всех призраков я отправил блуждать по книжным лавкам, старинным библиотекам, древним развалинам, забытым храмам и прочим местам, где потенциально можно встретить какую-нибудь информацию про Хаос. Надо сказать, процесс оказался более увлекательным, чем я боялся. И более сложным, чем надеялся.
Бог ты или нет, а людям есть чем тебя удивить. Например, пунктуацией.
Свою плотную часть я отправил в Лайонассу: окучивать Теннета. Решил самовольно предложить ему работу Стража. Ну а вдруг он все-таки согласится? Он у нас горюшко с принципами. Хотя любит придуриваться настолько, что, кажется, уже сам запутался – хороший он или плохой.
И вот я прибываю в Лайонассу, и… Что я узнаю?
Кто-то стащил всю мою кровь из Шэрхенмисты! Бедняжки шэ́рхен прозябают без Умений, а репутационные пятна на мне.
Ну, я и рванул за вором – ругаться.
Каково же было мое удивление, когда оказалось, что судьба прислала мне идеального Стража Света в лице воришки!
И-ДЕ-АЛЬ-НО-ГО!
Какой там Нэт, я вас умоляю!..
Госпожа Тишь из Дома Внемлющих, как породистая сторожевая, была выращена и воспитана будто бы единственно для того, что защищать свет, порядок, вселенную – все одно. И главное, она хотела этого!
Я нашел ее в Мудре. Решение пришло мгновенно, ведь мы, гении, не нуждаемся в долгих расшаркиваниях.
– Пс, ягодка! – обратился я к ней. – Хочешь немного божественной силы?
Тишь попробовала меня убить в ответ на такие заходы, но мы быстро поняли, кто здесь папочка.
Мы договорились: я даю ей силу Теннета, а она – подписывает контракт на защиту Врат от прихвостней Хаоса. Будет отваживать их до тех пор, пока мы не решим все-таки прикрыть эту лавочку. Да-да, конечно, по контракту ее ждала не палатка в пустоте, как у аскетки Авены! Я обещал построить ей отличный городок на Пограничье. Или деревушку, или целый замок – мне не жалко. С прекрасным, минуточку, видом: на космос.
Если Тишь захочет взять с собой еще пару Стражей, я не против. Пусть живут компанией, ради неба. Побесят Авену – уже хорошо!
Впрочем, меня смущала некая турбулентность в мыслях моей избранницы, которая оказалась кладезем незакрытых гештальтов. Там и тоска по теневой семье, и надежда снова стать Архимастером, учить юных Ходящих, и страшная обида на короля – желание показать ему, что она была права касательно того, что даже дети могут разнести его любимое государство…
«Ай, ладно! – решил я. – Пренебречь, рискуем!»
И я дал ей силу (четверть склянки, авансом) и сказал: «Я вернусь за тобой, Тишь, а пока, будь добра, закрой все дела в этом мире, чтобы дальше не отвлекаться. Но – никаких убийств».
Я рукоположил Архимастера в должность, сказал обвыкнуться, назначил дату, когда вернусь за ней, – это сегодня, – а сам с радостью углубился в книжки.
Все мои «я» погрузились в них полностью, по самые тульи шляп. Выныривали лишь для того, чтобы подобрать какой-то новенький интересненький экземпляр.
При этом на время чтения мне пришлось самому себе поставить блок от телепатии, а заодно временно заставить себя оглохнуть – потому что то и дело кто-то натыкался на мои призрачные копии и начиналось – визги, ахи, подкупы, – ну, тут в зависимости от мира и их традиций… Это все жутко отвлекало.
Плюс когда ты хранитель такого организованного материка, как Лайонасса, то тут регулярно кто-то пытается тебе молиться. Обычно я низвожу это до уровня белого шума, реагирую только на определенные эмоции и интонации, но… Когда я разбит на сто частей и погружен в книги, даже тихий страдальческий бубнеж мешает.
Да-да, что вы так шокированно на меня смотрите?
Я всю свою жизнь слышу шепот чужих мыслей и молитв. Почему, по-вашему, я обычно сам такой громкий? Пытаюсь их переорать! А сегодня тихий как раз потому, что все до сих пор выключены.
В общем, это была отличная идея – закрыться от мира, чтобы как следует почитать. Кое-что из найденных мною книг пахнет такими тайнами, что… Даже если окажется, что они не про Хаос, – о, поверьте, там будет что разгадать.
А одну я вообще до сих не смог расшифровать, представляете.
Я! И не смог.
Дорогие мои зайчики, конфетки, вселенские ягодки! Будьте добры среагировать на эту новость чуть более эмоционально, потому что это сенсация похлеще других! Ну да ладно.
В общем, у моего запойного чтения, отключения от телепатии и глухоты был только один минус.
Я так увлекся, что забыл про Тишь. Я хотел проверить ее еще до окончания назначенного срока – все-таки было, было в ней что-то болезненное, – но…
Меня утопило в великом очаровании книг, авантюр и тайн.
Так что только сейчас я оставил сотни распахнутых манускриптов тут и там, а потом силой воли собрался в кучку, чтобы отправить своего Стража в Хаос, насладиться лицами Авены и Карла, свинтить, пока они меня не убили, и вернуться к чтению…
Собственно, и вот я здесь.
Рэндом замолчал.
Во время своего рассказа хранитель успел разлечься на каменном полу Зала Совета так безмятежно, что казалось, мы находимся у него в гостях, а не прозябаем в помещении с двумя бессознательными монархами и телом мертвой госпожи Тишь…
Я вздрогнула, вспомнив о последней, и хотела обернуться на нее, но Рэндом вдруг сказал:
– Э-э-э нет, подожди еще немного. Рано!
– Рано для чего?.. – начала было я и запнулась.
Потому что вдруг поняла, что он имеет в виду.
И почему вообще Рэндом так колоссально спокоен – да, он объяснил, что его перестали отвлекать чужие мысли, обычно определенно имеющие влияние на его поведение, – но все же, исходя из предыдущего опыта общения с джокером, я подозревала, что, закончив рассказ, он нас просто перемелет в муку за то, что мы убили его Стража Света.
Однако…
Рэндом только хитро щурился из-под широких полей своей дамской шляпы и вертел между пальцами подснежник – много-много подснежников выросло в Зале Совета в тех местах, где еще полчаса назад темнела пролитая кровь.
Что касается моей догадки – то да! Точно! Расширившиеся глаза Лиссая и Дахху, в течение всего рассказа сидевших лицами в сторону Тишь, подтвердили ее. Принц невольно подался вперед, а Смеющийся, кажется, вообще бы всполошенно вскочил на ноги, если бы не спящая Кадия, чья голова покоилась на его коленях.
– Ну ладно, теперь можешь смотреть, Мисс Нетерпеливая! – фыркнул Рэндом и сам с интересом подпер щеки кулаками.
Я тотчас развернулась, чувствуя, как взволнованно бьется сердце.
Почти все фигурные фонари, стоявшие по периметру подиума с инграсилем, умудрились пережить нашу битву целыми и невредимыми. Лишь несколько из них упали и разбились, из-за чего освещение стало еще таинственнее.
Надо сказать, что величественное дерево инграсиль, росшее в центре зала, всегда было таким белым, что, казалось, светилось в сумерках.
Но сейчас оно светилось по-настоящему.
Мертвая госпожа Тишь уже не лежала в его корнях. Лишь угадывался силуэт того, где упала Архимастер – в этом месте не было цветов инграсиля, усыпавших сейчас все вокруг благоухающим ковром.
– Смотрите-смотрите! – возбужденно захлопал в ладоши Рэндом.
Инграсиль стал меняться.
Дерево запульсировало, как сердце, от него поплыл жемчужный туман, дурманящий мысли. Где-то там, под шелками все разгорающегося света, происходило преображение. Ветви мялись и крутились, как ткань в руках мастерицы; потом лепились, будто глина; после – пели, зажигаясь чудом изнутри. И вот…
Минуту спустя инграсиль исчез. Зато посреди подиума стояла Тишь из Дома Внемлющих.
И – в то же время – вовсе не Тишь.
Золотая мантия, короткая стрижка, фигурная скоба на левом глазу – внешне все было как в Запретном квартале, еще до всех битв и ранений сегодняшней ночи. Но у этой Внемлющей внутри как будто жила тишина, а не боль. Ее взгляд, обращенный к нам, был пристальным и спокойным.
– Привет, Страж! – Рэндом пружинисто вскочил с пола и пошел к ней, на ходу поправляя свою непослушную белоснежную челку.
Тишь ничего не ответила. Вероятно, она пока просто не могла говорить. Только смотрела, смотрела вокруг – будто впервые видит мир…
Хотя во многом, наверное, это так и было.
– Наш контракт в силе, эй? – джокер пощелкал пальцами у нее перед лицом.
Тишь кивнула. Потом по широкой дуге обошла джокера, присвистнувшего от такого пренебрежения, и приблизилась к креслу со спящим Сайнором. Мы втроем зачарованно наблюдали за ней.
Госпожа Внемлющая похлопала короля по плечу.
– Прощай, – беззвучно произнесли ее губы.
Затем она повернулась к Рэндому и снова кивнула.
– Да-а-а-а… – протянул хранитель, озадаченно почесывая подбородок. – Над коммуникациями надо будет еще поработать. Впрочем, возможно, это задачка как раз для Авены и Карла. Пойдем, Тишь. Посмотрим, что там с твоими детьми. Возьмем их с собой или нет? Я думаю, надо спросить напрямую у них. Да-да, я знаю, что ты уже спрашивала, но, видишь ли, учитывая твои обычные манеры – интересно, они скоро к тебе вернутся? – только самоубийца сказал бы «нет». Так что сейчас спросим заново. Ве-е-е-ежливенько. С пиететом. Впрочем, учитывая, что альтернатива для них – тюрьма… Я догадываюсь, какой будет ответ.
И Рэндом как ни в чем не бывало потащил Ходящую за собой к выходу из Зала Совета. По дороге он ненадолго остановился возле кресла Сайнора, коснулся его виска двумя пальцами – от них разбежалась серебристая дымка.
– Предлагаю королю удовлетворительную версию того, почему я почтил вас своим присутствием и куда дел тело Тишь, – пояснил Рэндом. – Не бойтесь, я меняю ему память лишь частично и только с момента моего появления. Эпические сцены пусть остаются при Сайноре. Чую, теперь он не один антимагический браслет будет носить с собой, а целый сундук. И наверное, сделает тут еще несколько тайников со всякими полезными штучками, – продолжал привычно тараторить хранитель, направляясь к дверям.
Он болтал так повседневно, легко и бесперебойно, что я еле нашла паузу, чтобы вклиниться:
– Рэндом!..
Хранитель обернулся от самого выхода.
– Получается, все хорошо? Даже несмотря на то, что изначальная Тишь погибла, твой план удался – в Приюте Хранителей будет Страж?
Широкая и немного зловещая ухмылка прорезала лицо джокера, алые губы растянулись аж до ушей, кончик острого носа вздернулся. Рэндом подмигнул и эдак манерно смахнул со своего плеча невидимые пылинки.
– Конечно, конфетка. Я никогда не проигрываю. Я же шулер: буду тянуть столько крапленых карт, сколько потребуется. До скорого! – и он, послав нам звонкий воздушный поцелуй на прощание, исчез вместе с Тишь.
На какое-то время в Зале Совета повисло молчание… Наконец мы с Дахху и Лиссаем переглянулись.
– Интересно, «скоро» в его понимании – это когда? – задумчиво протянул Дахху.
После исчезновения Рэндома у дворцовых служащих снова появился интерес к Залу Совета.
Не прошло и нескольких минут, как вокруг нас засуетилась впечатляющая толпа народа. К Дахху сразу же прицепился детектив-Смотрящий, справедливо желающий увести друга на допрос, но очнувшийся Сайнор, так и сидевший в кресле, пока его со всех сторон ощупывали и осматривали целители, покачал головой:
– Не надо. Всех четверых можно не допрашивать.
– Но как мы тогда раскроем это дело, ваше величество? – в почтительном поклоне склонился Смотрящий.
– А нечего раскрывать. Этим займутся дворцовые службы.
– Графа «совершенно секретно»? – на всякий случай еще раз уточнил детектив.
Король кивнул. Смотрящий понятливо скользнул прочь из зала.
Сайнор поднялся и шагнул к нам с Лиссаем. Дахху в этот момент объяснял лекарям, какие заклинания он успел наложить на Кадию до их появления, и безумно краснел, потому что наколдованное им, очевидно, не могло вызвать такой ошеломительный исцеляющий эффект. Лекари недоумевали. Дахху врал, путался и оттого врал еще больше. Лекари уже начали потихонечку пятиться, но Дахху, будучи перфекционистом, не хотел отпускать их, пока не выплывет из своего океана лжи.
Подозреваю, это надолго.
Сайнор же крепко пожал руку Лиссаю, посмотрев на него так странно, будто видит впервые. Хотя во многом так и было: не факт, что они встречались после возвращения Лиса.
Потом король кивнул мне:
– Спасибо, госпожа Страждущая. В этот раз моя благодарность вам будет неофициальной, зато искренней.
– Так гораздо лучше, ваше величество, – улыбнулась я, чувствуя, как тяжеленный камень падает у меня с души.
Неужели больше никаких стычек с церемониймейстером Дайеном?
– И что касается вашей подруги… – Сайнор посмотрел на носилки с Кадией. Лекари дергали их в сторону выхода, Дахху – в свою, продолжая что-то бубнить. – Это же дочь Балатона?
– Да!
– Достойная наследница достойного отца.
Подошедшая к нам королева Аутурни, очнувшаяся и теперь до крайности взбудораженная всем случившимся, округлила глаза и взволнованно прижала руку к губам:
– Я слышала краем уха о каком-то скандале с ее участием…
– Скандалы забываются. Честь остается, – покачал головой Сайнор.
Вместе с Дахху и Лиссаем мы вышли из Зала Совета. Несмотря на то что все страшное осталось позади и мы могли поздравить себя с успешно завершенной миссией, нас с Дахху, конечно, до сих пор колотило. Лиссай же был тотально спокоен, заставив меня вновь задуматься о том, что конкретно он пережил в своих скитаниях.
Все трое мы были такими грязными, просто с ума сойти. Пустынные бродяги, заблудшие дети песков.
Лиссая даже не узнавали слуги, пока мы тихонько спускались по крученым лестницам дворца, сбегали все ниже и ниже – сначала за окнами было видно только высокое звездное небо, потом – изумрудное море леса, любимый мотив каждого жителя королевства, а под конец – таинственный садовый лабиринт с теплыми оранжевыми фонарями и белоснежными фигурами шахматных лордов, опершихся на мечи. Загадочный и пустой, где только соловьи и цикады поют по ночам.
Выбежав на улицу, мы втроем долго стояли, задрав головы, глядя на то, как наверху светится разбитое окно Зала Совета и какая суета творится на балконах верхнего этажа. Но это уже было так далеко – и будто давно, и будто не с нами… Завтра все снова будет в порядке, Смаховый лес легко и быстро затягивает раны, и каждый раз оказывается, что у любого тяжелого события можно найти как минимум три хороших последствия – если задаться такой целью. А мы в Шолохе – оптимисты. Задаемся всегда-всегда.
– Пойду в дворцовые конюшни, – сказал Лиссай. – Надо узнать у конюхов, с какой скоростью скачет к-королевский единорог без седока. Это позволит понять, где примерно сейчас находится Сиптах. Я хочу завтра выдвинуться ему навстречу.
– Знаете, ваше высочество, – неожиданно протянул Дахху, – я вдруг понял, что лично я совсем не против, если по какому-то странному стечению обстоятельств следующим королем все же станете вы.
– Типун вам на язык! – отшатнулся Лиссай.
От него во все стороны тотчас брызнули тени Святилища, решившие исподволь заползти на принца, раз он так долго стоит на одном месте. Дахху сильно смутился из-за неудавшегося комплимента, пожал Ищущему руку и отошел к садовому фонтану – хотя бы немного умыться.
– Спасибо вам, Лис. Без вас бы сегодня все могло закончиться иначе, – сказала я принцу. – Ваше иномирное оружие – действительно опасная вещь. Надеюсь, оно нам нескоро еще пригодится.
– Это был последний патрон. А как я говорил в пустыне, я пока не планирую снова отправляться в путешествия. Хочется немного разобраться в теории. И вообще – побыть дома, – он улыбнулся.
В иные моменты улыбка у этого нового Лиссая, конечно, была просто наиопаснейшей. Не смотри, если не хочешь сердечного приступа.
– Так что будем справляться своими силами, – принц задумчиво посмотрел на звездное небо. – Наверное, и в Шолохе новые события не заставят себя ждать.
– Вы сейчас умудрились произнести это с такой надеждой, Лис…
Ищущий серебристо рассмеялся и поцеловал мне руку на прощанье. Мы пожелали друг другу добрых снов.
Легкой поступью, один раз оглянувшись, он пошел в сторону восточной аркады, и тени деревьев, не колеблясь, поплыли за ним.
Лис выглядел так чужеродно на фоне дворца, что никто бы и не подумал, что он принц. Бродяга, гость, путешественник…
Им он, впрочем, и был.
Я провожала Ищущего взглядом до тех пор, пока его силуэт окончательно не растворился в темном лабиринте сада, а потом присоединилась к Дахху у фонтана.
– Кадия лежит в Лазарете при дворце, а Полынь – в Лесном, Пятиречном, – я цокнула языком. – И что нам с этим делать? Разорваться?
– Давай я пойду к господину Внемлющему, а ты – к Кадии, – предложил Дахху.
И, увидев, как удивленно вытянулось мое лицо, совсем не по-дахховски громко расхохотался.
– Нервы, – пояснил друг, утирая выступившую от смеха слезу. – Давай, конечно, сделаем наоборот. Так логичнее.
– А мне уже начинает нравиться твое предложение. Представь, как они поразятся?..
Но все-таки мы сошлись на второй идее.