Я вроде не враг себе. Но почему же тогда из всех женщин мира я полюбил ту, которая наверняка теперь попробует разрушить Шолох? Главное – не отступиться и не проявить чувств, до чего бы она ни дошла. Если ради королевства надо будет устранить ее – я клянусь, я и глазом не моргну, я не стану препятствовать.

Перемещение через телепорт госпожи Тишь было похоже на короткий обморок.

Я очнулась, лежа на холодном полу, на боку. Мы находились на верхнем уровне шолоховского дворца – том самом, где только и есть, что холл с величественными статуями, длинный балкон, винтовая лесенка и Зал Совета.

Сейчас пустынный этаж был погружен в сумрак, горело всего несколько фигурных фонарей в стенных нишах. Стандартное ночное освещение. Правда, обычно к нему в комплекте шли два дежурных гвардейца, но сейчас здесь не было никого, кроме нас.

Тишь, четыре дюжины мертвецов и я приходили в себя после перемещения и медленно поднимались, опираясь на руки и колени.

Я завертела головой, выискивая Кадию. Она оказалась совсем рядом со мной, что являлось определенно хорошей новостью. Но имелась и плохая, а именно: облик мумии потихоньку отслаивался от Мчащейся и с каждой секундой лицо подруги все явственнее проступало сквозь чары.

– Тинави, ты проявляешься! – одновременно с моим открытием беззвучно ахнула Кад.

Я спешно стала нашептывать заклинание, подсказанное Лиссаем, – то, что может закрепить растаявшую иллюзию. К счастью, во мне оставалось достаточно хранительской крови для того, чтобы оно сработало. Но вот хватит ли ее на что-нибудь еще?

Кадия остервенело бормотала ту же формулу для себя, грубыми пальцами мумии выплетая прихотливый узор колдовства.

Нам до пепла повезло, что на этаже было темно, иначе наше копошение не осталось бы незамеченным. А так Тишь, уже стоявшая на ногах, тоже слегка дезориентированная после перемещения, начала осмотр своих слуг с другого фланга, одновременно отдавая резкие приказы.

– Номера с первого по тридцать шестой – выстроиться на лестнице, держать оборону, когда появится стража. С тридцать седьмого по сорок шестой – караулить здесь. Сорок семь, сорок восемь – за мной. Ринда – подъем. Подай, голос, девчонка! Ты жива?

– Да! – сипло отозвалась я, поднимаясь и молясь всем богам, чтобы не оказалось, что я что-то сбила в своей почти растаявшей иллюзии.

Судя по тому, каким спокойным взглядом Тишь скользнула по мне, все осталось по-прежнему. Либо ей уже было плевать. Чем ближе ты к цели, тем менее важным оказывается все вокруг. Казалось, Архимастер просто не видит внешний мир. В ее глазу отражался – заранее, будто пророчество, – лик мертвого лесного короля.

Три дюжины мумий отправились к лестнице безмолвными марионетками. Их согбенные спины тянулись к земле. Тяжело, наверное, когда тебя без спроса вырывают из небытия. Тем более – на битву.

После того как они заняли позицию – там, в узкой винтовой шахте, им будет удобно бороться с гвардейцами, – Тишь набросила на лестничный проем пульсирующий рубиновый щит. Даже когда стража перерубит по очереди всех слуг Внемлющей и переберется через гору трупов, гвардейцам будет отнюдь не просто попасть на вожделенный этаж.

Затем Архимастер поправила свой костюм, привычным жестом зачесала короткие волосы вперед, слизнула кровь с рассеченной Полынью руки и, очень прямая, похожая на иголку, направилась к высоким дверям в Зал Совета. Едва она сделала первый шаг, как взвыли сирены сигнальных жемчужин.

Крохотные колдовские индикаторы пусть не сразу, но засекли возвращение бунтовщицы.

«Тревога во дворце! – надрывались они. – Проклятая вернулась! Начинается жатва!» Тишь молча швырнула в них гроздь заклинаний. Сирены осыпались градом и, шариками прыгая по каменному полу этажа, замолчали.

С балкона неожиданно вышел Ходящий. Или, вернее, воспитанник Тишь, одетый в золотой плащ с капюшоном и маской.

– Госпожа Архимастер, вы прибыли! – Вир низко поклонился. – Мы сплели щит вокруг этажа, как вы приказывали.

– Хорошо. Король?

– В Зале. Королева там же.

– Прекрасно.

Вслед за учеником Тишь вышла на балкон. Он был очень длинным, обхватывал дворец с трех сторон – четвертая сторона принадлежала Залу Совета.

Где-то там, далеко внизу под нами, безмятежно дремал на подушке из леса Шолох. Горели разноцветные огоньки в центральных кварталах. Шептались деревья, шуршали реки, далеко разносились запахи цветущих садов и трели неугомонных ночных птиц. Город не знал о том, что происходит на острове-кургане.

Парапеты балкона, густо усаженные виноградом и плющом, сейчас переливались мерцающей сеточкой заклинаний. Выше от них поднимался тонкий и прозрачный, будто лед на осенней луже, колдовской щит. Он, наклонный и непрерывный, доходил до краешка крыши и там соединялся с ней, предохраняя этаж от нападения с улицы – которое наверняка скоро начнется.

Пусть сирены-жемчужины и умолкли почти сразу, дворцовая стража не могла не услышать их пронзительный вой.

Все четверо Виров стояли на балконе через равные промежутки. От их пальцев разбегались молнии, всасывающиеся в щит, питающие его силой. Тишь приложила к куполу свою узкую ладонь, что-то прошептала. Тотчас от Архимастера во все стороны расползлось свечение – не прошло и нескольких секунд, как щит стал ощутимо толще и внушительнее.

Теперь ночное небо за ним выглядело так, будто мы смотрели на него из-под воды. Звезды рябили, надкусанная сбоку луна расплывалась, как от слез. То и дело она скрывалась за вуалью туч, которые плыли по небу потоком, сыпали мелким дождем. Его крохотные капли, падая на купол, даже не скатывались с него, а просто застывали испуганными мурашками.

– Так-то лучше, – сказала Тишь. – Продолжайте держать щит.

И, развернувшись на пятках, она шагнула назад в холл и – к Залу Совета.

Когда Внемлющая обеими руками ухватилась за ручки в виде веток, ее лицо исказила страшная предвкушающая ухмылка.

Она распахнула двери.

* * *

Зал Совета был еще мрачнее, чем холл перед ним.

Дыры в изорванных гобеленах временно закрыли зеркалами в тяжелых рамах – и они, отражаясь друг в друге, множили темную бесконечность. Днем это наверняка выглядело притягательно и таинственно, но сейчас – жутко.

В каждом зеркале было видно их, короля и королеву, привязанных к креслам, со стандартными антимагическими браслетами на запястьях, с кляпами во рту. Ее величество Аутурни рыдала, всхлипы прорывались сквозь тряпку, прекрасные глаза совсем покраснели. У Сайнора на скуле расплылся синяк, венец был сорван, волосы растрепаны.

За монаршьей четой, в центре зала, росло дерево инграсиль. Стоя на подиуме под стеклянным колпаком, оно печально сыпало белыми цветами – будто прощаясь, чувствуя, как неизбежна беда. Зал освещался только фигурными фонарями с живым пламенем, стоящими на полу вокруг инграсиля, и их отражениями в зеркалах. Из-за этого призрачного света, идущего снизу, мы все казались героями страшной сказки: подсвеченные зубы, сверкающие в темноте глаза. Узкие тени колыхались по всему залу, как водоросли.

– Ну здравствуй, мой синеглазый король, – улыбнулась Тишь, подходя к Сайнору и беря его за подбородок.

Он молчал.

– Как твои дела? Соскучился по мне? Потерял дар речи от радости? Или от ужаса? М-м?

Архимастер задумчиво наклонила голову набок.

– Как-то печально разговаривать с собеседником, который не отвечает, – посетовала она и вытащила кляп.

Но король продолжал молчать. Зато Аутурни рядом всхлипнула особенно громко. Тогда Тишь, не поворачиваясь к ней, подчеркнуто покачала указательным пальцем перед лицом королевы:

– Заткнись, милая. Еще один звук – и я не поленюсь отрезать тебе язык.

Ее величество с очевидным трудом подавила рыдание и зажмурилась что было сил.

– Что тебе надо, Тишь? – наконец резко спросил Сайнор.

– А ты как думаешь?

– Тебе не понравится мой ответ.

– Рискни, милый.

– Веревка, – сказал Сайнор. – Тебе давно уже нужна веревка – вокруг шеи, если ты понимаешь, о чем я.

Тишь рассмеялась. Так весело и звонко, что меня пробрало мурашками до самых кончиков пальцев.

Где-то снаружи, с винтовой лестницы, стали доноситься звуки боя. Это гвардейцы пытались пробиться на этаж.

Мы с Кадией переглянулись. С момента перемещения во дворец мы обе отчаянно искали возможность обезвредить Тишь – пока не оказалось слишком поздно.

Логично, что прямое нападение на нее при Вирах и мумиях претендовало на звание худшей идеи на свете. Попытка пробить щиты Архимастера, чтобы позволить гвардии попасть сюда, тоже была очевидно дохлым номером: нам бы просто не хватило сил, ведь щиты рассчитаны на сопротивление Башенным магам, а не двум девицам, одна из которых колдует взаймы, а другая – только по бытовым вопросам. Нас бы сразу убили – и все.

Теперь, в Зале Совета, у Тишь хотя бы не было такого численного перевеса. Все ее соратники, кроме еще одной мумии, остались за закрытыми дверьми: с этим можно работать! Новая сложность заключалась в том, что ни у Кадии, ни у меня не было никакого оружия.

Однако… Это же Зал Совета, прах побери. Полный загадок.

Я посмотрела на резную колонну в восточной части комнаты. Именно ее секрет принц Лиссай открыл мне прошлой осенью.

Легендарный меч короля Нооро должен был до сих пор лежать в тайнике, спрятанном в этой колонне. Надо всего-то нажать на несколько узоров, шепнуть правильное слово, и я смогу его вытащить.

Да. Хвала королям-параноикам! Это наш шанс.

Знаком показав Кадии «подожди», я стала максимально бесшумно и незаметно двигаться к нужной колонне. Не зря в пустыне отрабатывала крадучесть. Главное, чтобы Тишь не посмотрела на меня и не спросила, какого, собственно, пепла. Ведь Ринда Шаграух может быть сколь угодно странной девицей, но два подозрительных действия за один вечер – тем более такой вечер – не оставят Архимастера равнодушной.

Впрочем, Тишь была слишком увлечена королем. Я не особенно вслушивалась: их беседа во многом повторяла разговор Внемлющей и Полыни. Разве что вместо Ловчего теперь выступал сам король, говоривший:

– Тишь, ты сошла с ума.

Качавший головой:

– Ты безумна.

Наконец закрывающий глаза:

– Хорошо. Убивай.

– Пха. Обязательно. Но сначала – ее…

– Ashhen, – в этот самый момент шепнула я, нажав на нужные орнаменты.

Дальнейшее происходило будто в замедленном подводном царстве.

Тишь пропела короткое заклинание, и у нее в руках возник туманный клинок – изящный, изогнутый, как сабля, светящийся мертвенно-синим. Король с исказившимся лицом закричал:

– Прекрати! Не делай глупостей, Тишь! Она тут вообще ни при чем!

Аутурни вжалась в кресло и отвернулась.

Кадия, плюнув и на сохранение инкогнито, и на поддержание заклинания иллюзии, в открытую побежала к колонне, в которой уже обозначился и слабо засветился контур потайного отделения.

Я же, напротив, рванула в центр зала, вписавшись между колпаком дерева инграсиль и королем с королевой. И в ту секунду, когда сабля Тишь просвистела в направлении тонкой шеи ее величества, я бросила навстречу магический щит.

Успела!..

Сабля со звоном отскочила от неожиданного препятствия. Аутурни тоненько взвыла от страха. Тишь, в первое мгновение неверяще посмотревшая на свой клинок, подняла глаза на меня:

– Ринда?..

Но нет. Я уже и чувствовала, и видела, как осыпается иллюзия: кожа становится привычного цвета, сокращаются заостренные ногти нюкты, волосы, напротив, становятся длиннее… Все мои силы ушли на этот несчастный щит для Аутурни, и магия, данная последней склянкой Рэндома, покинула меня.

– Ах ты, дрянь, – увидев истинное положение дел, равнодушно и холодно, без капли эмоций сказала Тишь.

И поверх кресла швырнула сгусток зеленого пламени.

Я прыгнула на пол, пропуская заклинание над головой. Что-то зазвенело, просыпался град из острых стекол – формула Тишь разнесла в клочья и защитный колпак вокруг дерева инграсиль, и единственное окно зала. Помещение тотчас заполнилось влажным воздухом леса.

– Кто ты такая, прах бы тебя подрал? – Тишь, пройдя между креслами, в два шага приблизилась ко мне.

Но не успела она наклониться, чтобы Прочитать мои мысли, как у нее за спиной возникла Кадия, замахнувшаяся легендарным клинком короля Нооро. Магический меч, инкрустированный драгоценными камнями, с загадочной и чуть светящейся вязью, идущей по лезвию, уже обезглавил мумию и, казалось, вот-вот добьет наконец-то проклятого Архимастера…

Но зеркала, развешанные по залу, сыграли против нас.

В последний момент Тишь заметила в отражении Кадию и, резко крутанувшись, парировала удар своей туманной саблей. Одновременно с этим свободной рукой она сделала короткое сжимающее движение, будто ногтями вгрызлась в сочную кожуру яблока, – и невидимая сила подняла меня с пола и прибила к ближайшей колонне, как бабочку.

Ни вдохнуть, ни двинуться.

Кадия встала в боевую позицию. Правая нога впереди, колени чуть согнуты, левая ладонь замерла возле обнаженного светящегося лезвия, будто хочет погладить его: подожди, хорошее мое, ты зазвенишь уже через три… два…

Мчащаяся сделала обманный замах и тотчас – прямой выпад, от которого Тишь еле успела отпрыгнуть. Чуть сильнее сжав кулак, Архимастер заставила мои ребра хрустнуть и, одновременно крутанувшись и опустившись вниз, рубанула саблей вдоль самого пола. Кадия легко подпрыгнула и тотчас, не теряя ритма, на что, очевидно, рассчитывала Ходящая, вынудила Тишь отбиваться от серии коротких, безжалостных, звенящих ударов. Несколько светлых прядей, выбившихся из косы, упали Кадии на глаза, она, не моргая, сдула их, продолжая наступать и теснить Тишь в угол зала. Ходящая так и держала вторую руку сзади, на отлете, не отпуская свое заклинание.

– А ты хороший воин, – оценила Тишь. Совладав с ситуацией, теперь уже она заставляла Кадию отступать. – Опусти меч – и я сохраню тебе жизнь.

– Нет. – Кадия сделала обманный выпад.

Тишь отразила его.

– Уверена? – прищурилась Ходящая. – Ты же понимаешь, кто я, милая?

– Плевать. Мой долг – сражаться за королевство, которое ты пытаешься сейчас развалить. Останься ты настоящим стражем света, ты бы знала, что я не отступлюсь, – презрительно процедила подруга.

– Ну как хочешь. Раз ты страж – смерть тебе не страшна.

И Тишь внезапно отпустила заклинание, сдерживающее меня. Щелкнув пальцами, она Прыгнула за спину Кадии и, шагнув вперед и обхватив подругу за шею, мягко-мягко, почти щекотно, пронзила ее туманной саблей насквозь.

– НЕТ! – одновременно закричали мы с королем.

Тишь провернула меч. Кадия вздрогнула и выпрямилась, как на параде. По рукам и лицу подруги побежали морозные узоры. Она моргнула мгновенно заиндевевшими ресницами и, распахнув глаза, посмотрела на меня.

– До конца, да? Все-таки до конца… – шепнула Кадия со странной, будто даже веселой улыбкой и упала на пол лицом вниз, соскальзывая с туманного лезвия. По светлой рубашке, между лопатками, стремительно расплывалось красное пятно.

НЕТ. НЕТ. НЕТ.

Сайнор стал как-то странно дергаться в своем кресле. Сначала я подумала, что Тишь что-то сделала и с ним, но потом поняла – король выбивает из суставов большие пальцы, чтобы вырваться из антимагических браслетов старого образца.

Я отметила это и тотчас забыла: у меня было другое дело.

Ведь, выпуская легендарный клинок, Кадия из последних сил подтолкнула его вперед. Меч, звеня, проскользил по полу, чтобы через секунду оказаться уже в моей руке.

Зря ты отпустила заклинание, одноглазая стерва.

Я поднялась во весь рост.

– Что, еще одна самоубийца? – вскинула бровь Тишь.

Я в бешенстве кинулась на нее. Мне казалось, от ненависти у меня трясется каждая жилка. Мне было совершенно плевать на то, кто такая Тишь и кто я такая. Меня не беспокоило, что она – сильнейший игрок в королевстве и что в любой момент, едва ей надоест, она вновь воспользуется Умениями и прирежет меня.

Все, о чем я могла думать, – это о том, что она причинила боль моим близким. Моему городу. Моему лесу. Получив в свою руки великую силу, она обратила ее во зло.

– Твой уровень не сравнится с уровнем твоей подруги, и все же ты бьешься, воробушек? – Тишь без напряжения отбивала каждый мой удар. – Ну-ну. Так и быть, позволим тебе слегка взрастить мастерство перед смертью… Слушай, а ведь я тебя знаю. Это же ты работала с моим племянником? Я изучала его досье, точно-точно, все сходится. Ах ты, маленькая дрянь. Это ты внушила ему эти сопливые идеи, да? Что ж, считай, он пострадал из-за тебя. Как и твоя приятельница, – она покосилась на Кадию, безмолвно лежащую лицом вниз. – Как думаешь, они оба уже сдохли? По мне, так однозначно «да».

После этих слов я набросилась на Тишь с такой яростью, что она невольно отшатнулась.

Между тем его величество Сайнор, сумевший освободиться от пут, встал с кресла. Шипя от боли, он сунул раненую руку в карман своего одеяния, выхватил оттуда открытый антимагический браслет и, воспользовавшись секундным замешательством Тишь из-за моей неожиданной атаки, схватил ее сзади за локоть. И захлопнул браслет на предплечье бывшего Архимастера.

Туманная сабля из ее рук пропала. Колдовство покинуло Тишь.

Но оттого она не стала менее опасным противником. Наоборот – взбешенная, как дикий зверь, загнанный в угол, Ходящая взвыла и резко бросилась вперед.

Она схватила меня за запястье и вывернула его, ломая, заставляя меня с криком выронить меч. Второй рукой Внемлющая ударила короля – ребром ладони по шее, с невиданной силой: Сайнор захрипел и упал, хватаясь за горло. Потом снова ко мне – второе запястье… Ногой Тишь пнула меня в голень, кажется, ломая и ее, – искры посыпались у меня из глаз.

– Вы не сравнитесь со мной, – ледяным тоном сказала Тишь. – Вы никогда. Не сравнитесь. Со мной. Глупцы.

И вдруг двери Зала Совета у нее за спиной распахнулись. Порыв ветра ворвался в помещение, взметнув падающие лепестки инграсиля.

На пороге стоял Лиссай, сжимая в руках свой чужеземный артефакт. Принц был очень бледен. Черты его лица заострились, рыжие волосы спутались, ленты пустынного одеяния развевались из-за сквозняка.

Оглянувшись и оценив нового противника, Тишь мгновенно схватила меня и прижала к себе, как живой щит. Она издевательски приветствовала Лиссая:

– А! Младший принц. Тебя-то и не хватало на нашей вечеринке.

– Отпусти ее.

Голос у Лиса был совсем чужим. Как в ту ночь, когда он вернулся из своих скитаний.

– Надо же, как ты возмужал, – как ни в чем не бывало продолжила Тишь, пятясь назад, поднимаясь на подиум с инграсилем, очевидно ища возможности и варианты отступления. Я могла только болтаться в хватке Ходящей, как кукла. Меня тошнило от боли, левую ногу, казалось, разрывает на части. Не удавалось шевельнуть ни одной, ни второй рукой.

– Отпусти ее, Тишь, – повторил Лиссай. – Я даю тебе три секунды.

– Вот как? Ты решил меня по имени называть? Если мы ведем переговоры, малыш, то ты должен для начала опустить оружие. Я имею в виду…

Тишь не успела договорить: три секунды прошли.

Архимастер не знала – не могла знать, – что новый Лиссай до пепла серьезно воспринимает время.

Принц сделал два быстрых шага вперед и выстрелил. Раздался громкий хлопок. Мне показалось, что что-то горячее просвистело возле моего уха. Тишь дернулась назад, я вместе с ней. Руки, сжимавшие меня, разжались.

Все было кончено. Мы упали.