Раз это всего лишь жизнь, то я вполне могу быть смелым!

Рассвет принес с собой восточный ветер, выныривающий, казалось, из самого сердца холода.

Город, завешенный розово-голубыми шелками утра, никак не мог расстаться с туманом, клубящимся у земли: он собирался в седые облачка у фонарей и одеялом кутал кроны лип. Прохожие выныривали из него и скрывались вновь, как привидения, потерявшиеся между мирами.

К утру мы с Кадией и Полынью успешно составили план дальнейших действий.

Ловчий и я первым делом направились в Иноземное ведомство: передать коллегам всю информацию о Вирах и заодно попросить несколько дней выходных. О том, что отпуск нужен нам для путешествия в мертвый город Мудру, мы собирались тактично умолчать, иначе бы нас без лишних разговоров закинули в Лазарет к умалишенным.

Времени было восемь утра, в ведомстве уже вовсю кипела жизнь, но кабинет мастера Улиуса оказался заперт.

Сам глава департамента редко приходит на работу рано – как он говорит, «часом опоздано – больше дел без тебя роздано», – но вот отсутствие Селии оказалось неожиданным.

– Она вчера была в Безлунном театре, – вспомнила я. – Может, проспала?

– Такие не просыпают, – шевельнул бровью Полынь. – Пойдем тогда напрямую к мастеру Авену Карлинану.

Мы пересекали один из арочных мостиков, перекинутых над главным холлом, когда на параллельный мостик вылетела Андрис Йоукли.

Всегда улыбчивая, сейчас Ищейка казалась непривычно смурной. Светлые глаза Андрис – смесь меда и лимона – были будто приглушены беспокойством. Девушка быстро шла, хмурясь, крутя в руках папку с делом, и стекла в очках на ее лбу бронзовели очень тускло.

– Йоу, ребят, вы слышали? – окликнула нас она.

Ведомственная акустика тотчас эхом разнесла это тревожное «слышали? слышали? слышали?» по всем этажам и департаментам.

– Что случилось? – мигом подобрался Полынь.

– Селия попала в лазарет. И еще несколько наших ребят тоже. Эш, например. – Ищейка закусила губу. – Эти террористы, Виры, снова объявились сегодня ночью. С цифрой «три».

– Где?!

– В Безлунном театре.

Мы сбежали с мостиков, чтобы было удобнее общаться, и под величественной статуей одного из политиков прошлого Андрис рассказала нам, что случилось.

Вчерашний спектакль в Безлунном театре уже подходил к концу, когда у нескольких зрителей сработали амплуарии. Следуя их приказу, они поднялись на сцену, нашли среди декораций четыре старинные шкатулки и одновременно открыли. Из шкатулок вырвалось нечто вроде разноцветной пыльцы. Оно прокатилось по рядам, не встретив никакого сопротивления: люди считали, что это часть шоу.

А потом стали один за другим терять сознание. Кто-то пытался уползти, позвать на помощь, кто-то с дракой кинулся на сцену – прах там был, всех вырубило. Те, кто открыл шкатулки, успели еще отправить ташени в Теневой департамент: «Вы проворонили еще одно нападение. Мы в Безлунном театре. Ждем». Затем тоже потеряли сознание.

Что было после – неизвестно.

Но на заре зрители стали просыпаться и увидели нечто жуткое… А именно: посреди сцены кровью была нарисована тройка. И огромная надпись: «Око за око, ублюдки».

А рядом лежало четверо связанных, бессознательных Ходящих. Вместо пятого и шестого – только лужи крови и плавающие в них золотые маски.

– О боги… – вырвалось у меня.

– Пепел! – выругался Полынь. – Да не может быть, чтобы Виры завалили теневиков в прямом столкновении!

Андрис покачала головой:

– Мы не знаем, было ли оно прямым. Сейчас в Безлунном собрались все департаменты, всех допрашивают, пытаются восстановить ситуацию до конца. Но сами Ходящие молчат. Накрыли все своим терновым куполом и отказываются сотрудничать. Вероятно, Виры напали на них исподтишка, пока они, явившись в театр, отвлеклись на зрителей на сцене… Или что-то такое. Но я не представляю, кем надо быть, чтобы вот так одолеть Ходящих.

Мы с Полынью мрачно переглянулись.

– А что с Селией? – спохватилась я. – И с остальными?

– Сгинувшая была из тех, кто попытался сопротивляться сонной пыльце. Очень долго боролась: успела выйти из театра и направилась в чащу, чтобы позвать на помощь, – у нее ведь нет магии, чтобы отправить ташени. Но ее все-таки выключило в какой-то момент: она упала в овраг и у нее несколько серьезных переломов.

– Твою мать, – с чувством сказал Полынь.

– Плюс у всех разные побочки от этой пыльцы. Кто-то галлюцинирует. Кто-то мечется в лихорадке. У кого-то не останавливается кровь изо рта. В Лазарете полный кошмар. Да и в городе в целом.

Андрис тяжело вздохнула, поправила очки и покосилась на запертую дверь в кабинет шефа.

– Ненавижу быть буревестником, но, когда Улиус явится, придется мне огорошить его всем этим. Хотела бы я знать, кто эти ублюдки, и самой их поймать.

– Сейчас узнаешь, – пообещал Полынь. – И, может, даже поймаешь – вместе с теневиками и вместо меня.

Ищейка только удивленно «йоукнула».

* * *

Андрис Йоукли получила в свое распоряжение полную историю всего, что мы сами знали о Терновом замке, Тишь и Культе Жаркого Пламени.

Я немного волновалась насчет того, как Андрис воспримет тот факт, что мы опять расследовали нечто странное, а она оказалась за бортом происходящего. Ведь она тоже была частью нашей компании, а тут как-то так получилось, что мы все возились поодиночке в своих песочницах, и только сегодня ночью случилось озарение, позволившее состыковать нестыкуемое.

Но Андрис, к ее чести, среагировала нормально.

– Йоу, возможно, в следующий раз признаки мировой катастрофы обнаружу именно я, – отмахнулась девушка. – Не переживайте.

Что касается мастера Улиуса, то шеф получил сокращенную версию событий. Что, впрочем, не уменьшило его шок.

– Едрыть-колотить, Внемлющий! – пробасил он, кружкой ударяя об стол так, что из той выплеснулся чай. – Это хорошая информация. Андрис! Собирайся! Мы с тобой вместе отправимся в Лесное ведомство и Теневой департамент с этим. Полынь прав: если он сам что-то вякнет, господа Ходящие просто его закопают, особенно теперь, когда все настолько плохо. Вообще, удивительно, Ловчий, что ты не захотел довести это до конца, как обычно… – шеф испытующе сузил глаза.

– Я бы хотел, – согласился Полынь. – Но мне надо срочно уехать из города. Вы можете дать нам с Тинави неделю отпуска?

Улиус аж поперхнулся.

Он откашлялся не без нашей помощи, сурово привстал и ткнул указательным пальцем прямо в грудь Полыни.

– Ты с ума сошел? – очень тихо и проникновенно спросил шеф. – Кукушка вылетела, гонор влетел? В Шолохе такое творится, а тебе – отпуск?! Естественно, никаких выходных, Ловчий! Ты отказался от моего предложения, опозорил меня, потом дюжину дней неизвестно чем занимался и теперь хочешь в отпуск? Полынь, вот скажи прямо – а ты не охренел ли, часом, как сам думаешь?

Мы с Андрис переглянулись за спиной Внемлющего и сочувственно поморщились.

Мастер Улиус – он, конечно, добрый, но в иные моменты вся его мягкость и добродушность слетают, сменяясь такой змеиной желчностью, что рядом даже стоять страшновато.

Но Полынь только опустил голову, флегматично отметил то, что палец шефа указывает аккурат на медальон с изображением флюгера – ветер перемен, добро пожаловать, – и сказал:

– А что, если я согласен?

– На что ты согласен, чучело эдакое?!

– Возглавить спецкоманду.

Пауза.

Улиус прищурился. Убрал палец. Сел.

Посмотрел на меня:

– Он сейчас бредит, Тинавушка? Или издевается?

– Полагаю, он вполне серьезно, сэр.

– Андрис, а ты что думаешь на его счет?

– Я о нем уже полгода не думаю, – подбоченилась Ищейка.

Полынь хмыкнул, мы с Улисом смущенно закудахтали.

– Я серьезно, Улиус, – кивнул напарник.

– Мастер Улиус.

– Мастер Улиус Эвергранг Чобчек…

Эвергранг? Вау.

– …я абсолютно добровольно согласен на повышение и готов прямо сейчас подписать все необходимые бумаги.

Теперь Улиус смотрел на Полынь с гораздо большим интересом. Круглое витражное окно, за которым я не так давно ползала, играя в придурошную муху, тихонько поскрипывало и слабенько покачивалось – туда-сюда, – явно пародируя взвешенные размышления шефа.

– М-да… – протянул наконец мастер Чобчек, доставая перо и тяжелую ведомственную печать с изображением ястреба и свитка. – Чувствую, я еще многажды пожалею о своем решении, если у тебя вся команда будет такой же чокнутой… Я согласен. Подписывай. Сколько дней отпуска, говоришь?

…Когда все бумаги были заполнены и мы с Полынью собрались отчаливать, мастер Улиус неожиданно обратился ко мне – громко и торжественно:

– А все-таки ты настоящая Ловчая, Тинавушка, какие бы сомнения я ни испытывал раньше на этот счет! Вот не зря ты так вцепилась в дело этой Луговой школы, да?! А я в тебя не верил. Так что, молодец, девочка! Так держать!

А потом тихо-тихо, так, чтобы Полынь не слышал, добавил:

– Я знаю, что ты подслушивала тогда.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Но не знаю, сыграло ли это какую-то роль, – добродушно подмигнул шеф.

Уходила я в смешанных чувствах.

* * *

После ведомства мы разделились.

Полынь отправился собирать все необходимое для отъезда – этим же с самого утра занималась Кадия, – а я пошла пытаться сделать так, чтобы наша миссия заняла куда меньше времени, чем должна была, с учетом того, что до Мудры от Шолоха без малого тысяча миль…

С этим мог бы помочь принц Лиссай.

«Большое расстояние можно покрыть, пройдя через Междумирье», – сказал вчера Анте Давьер, и эта мысль так и крутилась у меня в голове.

Я не знала, способен ли принц на такое, и, что важнее, не знала, согласится ли он. Ведь не прошло и двух суток с тех пор, как он вернулся из своего путешествия, и, несмотря на то что мы провели целую ночь вместе, я понимала теперь, что ни праха

не знаю

нового Лиссая.

Да и старого, кажется, знала далеко не так хорошо, как следовало…

* * *

Я нашла принца в западной части дворцового острова, возле королевской конюшни.

Лиссай расчесывал гриву своего безрогого единорога. Было непривычно видеть Ищущего в темно-зеленой одежде лесного охотника – узкие брюки, крест-накрест запахивающаяся кофта с капюшоном, кушак, высокие сапоги. На поясе у Лиссая висели какие-то непонятные короткие ножны, не подходящие по форме ни для меча, ни для кинжала… Странно, что в таких может храниться?

Дворцовый конюх и служанка, притаившиеся за амбаром, с любопытством подглядывали за принцем, о чем-то перешептываясь. С учетом того, что раньше Лиссай предпочитал рассекать по острову в пижаме или светлых дворцовых нарядах, я разделяла их любопытство.

– Как ваши дела? – спросила я, подходя к Ищущему.

Лис обернулся, и я вновь невольно пересчитала перемены в его внешности: шрамы на пальцах, обветренные губы, новый взгляд и общая… резкость, что ли. Раньше он был худым и нежным, как котенок, теперь – худым и натянутым, как стрела.

И да, по его ноге ползли острые тени деревьев Святилища – к счастью, плохо различимые на фоне темной одежды…

– Кажется, во дворце что-то чуют, – улыбнулся принц, стрельнув глазами в сторону конюха и служанки, которые тотчас с писком исчезли. – Но прямо никто ничего не спрашивает. В остальном – пока привыкаю. А ваши, Тинави?

Я вздохнула.

Погладила Сиптаха, приветливо фыркнувшего мне в ладонь и теперь нагло лезущего в карман плаща – у меня там завалялось ну очень аппетитное яблочко, – и, решившись, спросила:

– А можно, я предложу вам еще одно путешествие, Лис?..

* * *

Поздно вечером того же дня Кадия, Лиссай и я встретились у пещеры Дахху.

Жертвы «Фейкиного Дурмана» внутри ее уже превратились в три странных синих кокона, пахнущих разнотравьем. Они выглядели жутко, и мы намеревались только усугубить пугающую ситуацию, а именно: погрузить всех троих в туман Святилища. Ведь там время идет в десять раз быстрее, а значит, два месяца ожидания сократятся до нескольких дней.

Кадия таращилась на принца, как на шулера-наперсточника на воскресной базарной площади. Весь год до этого она воспринимала Ищущего как эдакий архетип «дамы в беде» – прошлым летом мы только и делали, что спасали его, – и новости о том, что теперь его высочество обладает некоей силой, более того, прожил на свете, причем на чужом свете, уже на несколько лет дольше, чем мы с ней, выбивала подругу из колеи.

Я догадывалась, что у меня на самом деле ровно такое же подозрительное выражение лица, причем не только сейчас, а по определению, но махнула на это рукой.

Круглая дверь в Святилище висела прямо посреди стены пещеры. За время скитаний Лиссая она некоторым образом усовершенствовалась… Теперь у двери была широкая и уютная деревянная рама, совсем как у настоящей, и к ней на уровне глаз крепился на чугунном крючке фонарь. В фонаре и вокруг него плясали искры янтарного цвета.

– Как будто дверь в дом сказочного гнома, что живет под холмом… – очарованно пробормотала Кадия, и я порадовалась, потому что у меня возникла ровно такая же книжная ассоциация пару недель назад.

Из двери, приоткрытой, толчками вырывался туман. Мы уже оттащили туда все три кокона и теперь ждали Полынь.

Внемлющий опаздывал.

Когда наконец знакомая фигура появилась в окне, Кадия охнула:

– Это еще что за ерунда?!

У меня был тот же вопрос. Потому что за Полынью ковыляла, хронически заваливаясь налево, мумия из моего саркофага.

– Ты зачем ее взял? – опешила я, пока Ловчий сбрасывал на стол сумку с припасами и обмундированием. – Решил ее домой вернуть, что ли? Так она из Тилирии, а не из Пустыни Тысячи Бед!

– Аутурни, – процедил всего одно слово Полынь.

Лиссай высоко вскинул брови, расслышав имя своей незабвенной матушки.

– Ее величество – со всем почтением, принц, – после долгой дискуссии все же смирилась с тем, что мне нужен отпуск, раз я так чудесно помог госпоже Марцеле, но запретила оставлять мумию во дворце. Говорит, она ее пугает.

– И ее можно понять! – хмыкнула Кадия, с сомнением обходя восставшего мертвеца по кругу.

– Ну вот мне и пришлось взять ее с собой. Она же уже домашняя. – Ловчий поправил один из слегка размотавшихся бинтов. Мумия благодарно хрюкнула. – Не бросать же в ведомстве одну. А Андрис и так хватит Мараха и Снежка для полного счастья.

– И террористов… – задумчиво закончила я. – Слушай, а как мы с ней ходить вообще будем? Она не помешает?

Мумия оскорбленно сверкнула глазами…

– Я раздобыл артефакт временного уменьшения. – Полынь залез в принесенную сумку. – Он действует только на неживые объекты, но наша подруга формально тоже такая, так что…

О да! К счастью, артефакт действительно сработал: десять минут спустя мумия, теперь не больше пяти дюймов размером, торчала из кармана Полыни. Только посверкивающие алые глаза и едва слышные сипы намекали, что это нечто большее, чем эксцентричная игрушка.

Мы все были одеты по-пустынному.

Множество легких текучих тканей, ремешки, перехватывающие запястья и щиколотки, чтобы не забивался песок, зачарованная мягкая обувь, позволяющая с большим комфортом держаться на песке – так же, как северные сапоги позволяют ходить поверх снега. Свободные накидки с огромными капюшонами, тонкие перчатки, позволяющие трогать раскаленные камни в жару, спускающиеся с плеч невесомые полотна, которыми можно будет закрыть лицо или намотать на голову, как тюрбан.

С собой у нас также были карты, артефакты, вода и еда. Кадия взяла лук и меч. Я – меч и лассо. Полынь – боевой посох. Лиссай никак не прокомментировал свое оружие, но у него на бедре я заметила те же странные ножны, что и днем.

– Ну что, – Полынь оглядел нашу неожиданную команду, – пора?

Лис распахнул дверь, и мы все по очереди нырнули в туман Святилища.

Я сделала это последней. Я невольно напряглась, ожидая, что сейчас снова почувствую отторжение и тревогу, которые сопровождали все мои мысли о Междумирье с тех пор, как Авена подарила принцу колдовскую ручку, но… В этот раз все было нормально. Надо же. Странно.

И только радость из-за магии, разливающейся впереди, забилась у меня в груди, как очень счастливая, очень свободная птичка.

* * *

– Так вот оно какое, ваше Междумирье, – с неприкрытым интересом протянул Полынь, все поднимая и поднимая голову в отчаянной попытке увидеть, на какой же высоте заканчиваются местные деревья.

Но их кроны надежно скрывала белая дымка…

Безмятежная тишина затягивала таинственную лесную поляну. Сегодня здесь было особенно туманно. Каменная беседка молчала среди деревьев, серебристые травы тихо перешептывались, кажется, прислушиваясь к чужакам. Призрачные лисы шаловливо выглядывали из-за деревьев.

– Какое-то миражное местечко, – метко подметила Кадия, настороженно озираясь и держась поближе к трем синим коконам с жертвами «Ф.Д.» – самому земному из всего, что здесь было.

– А мне нравится. – Полынь заглядывал за деревья, дивясь тому, сколь плотный здесь туман: руку вытяни – не увидишь.

Принц Лиссай сидел на ступенях беседки, разложив на коленях карту Пустыни Тысячи Бед и Мудры. Он что-то чертил на ней и переносил этот рисунок на собственную ладонь.

– Вам нужна помощь? – я подошла поближе.

– Все хорошо. – Лис завершил схему на руке. – Что ж, вроде готово. Цель: Мудра. Точнее не смогу.

– Главное – не вывалиться Тишь на голову, – содрогнулась я. – Вот это был бы номер.

И снова Лиссай исполнил классический ритуал: воткнуть дверную ручку, на сей раз в ствол дерева, – подождать появления двери – открыть дверь – не забыть вынуть ручку с обратной стороны – закрыть дверь.

На всякий случай вооружившись, мы прошли несколько метров в тумане, и…

Когда он отступил, мы оказались вообще не там, где должны были. Никакой Мудры. Никакой пустыни.

Скорее – судя по архитектуре и снегу, падающему крупными хлопьями, – нас вынесло во Врата Метели в Норшвайне или что-то вроде этого.

– М-м-м, – сказал Полынь.

– Черт! – выругался принц и, развернувшись на пятках, безжалостно воткнул дверную ручку в высокий резной забор.

Провалы случаются у всех, тем более в такой тонкой сфере, как невозможное, поэтому мы восприняли ситуацию совершенно спокойно.

И на второй раз тоже – когда шагнули из тумана в уже знакомый мне Пик Волн.

– Так… – сказал Лиссай чуть мрачнее и загнал нас обратно.

Третий раз – скалы. Четвертый – подсобное помещение какого-то магазина. Пятый – длиннющий промозглый пирс в ночном море. Рядом не было ни одной вертикальной поверхности, подходящей для открытия Двери.

Мы унылой цепочкой потянулись в сторону берега.

Штормило. Лодки шатались, гулко стукаясь бортами. Мне казалось, я слышу чей-то плач вдалеке, но это лишь ветер гулял между хлипкими рыбацкими хижинами. Пахло то ли креветками, то ли лангустами, то ли еще кем-то очень вкусным. Впереди, сквозь марево, я увидела костер, разожженный под навесом, и фигурки людей вокруг.

Когда, воткнув ручку в чей-то хлипкий сарай, мы снова вернулись в Святилище, пришло время обсудить наши неудачи.

– Мне кажется, кто-то намеренно отводит меня от Мудры, – покачал головой Лиссай. – Госпожа Тишь способна на такое?

– Видимо, да, – Полынь цокнул языком. Он развернул карту Лайонассы и побарабанил пальцами по изображению мертвого города – такого неожиданно неуловимого. – Вероятно, она поставила в Мудре глушилку телепортации. Они действуют именно так: хаотично сбивают с курса. Правда, обычно глушилки покрывают всего несколько квадратных метров… Но если Тишь приложила к делу свою новую магию, то эффект мог усилиться. Давайте попробуем очертить границы «глушилки».

И Полынь стал рисовать на карте концентрические круги с центром в Запретном квартале Мудры, делая пометки: «пятнадцать миль», «тридцать», «сорок». На каждой окружности он ставил по одной точке.

– Лиссай, вы сможете целиться не в город, а в эти места на карте? Будем стремиться во все более далекие от Мудры пункты, до тех пор пока не попадем по загаданному адресу. Ну а оттуда – по земле.

Принц кивнул и веснушчатыми костяшками почесал переносицу. Пальцы у него заметно дрожали, под глазами залегли глубокие тени, а белки покрывала сеточка лопнувших сосудов.

Ведь даже дружественная магия истощает. Я помнила это по себе.

Гордый принц не хотел признавать то, что ему становится хуже, особенно после нескольких подряд провалов, но и Полынь, и Кадия, и я понимали, что у нас осталось не так уж много попыток, если мы не хотим закончить этот день невольными убийцами.

* * *

После еще двух безуспешных прогулок сквозь туман нас ждало нечто незваное и неожиданное, зато подходящее под определение «чудо», причем древнее такое, молельное «чудо» из тех, что в свое время собирали вокруг себя толпы верующих и фанатиков и легенды о которых потом трепетно передавались из уст в уста.

Это случилось так: мы вернулись в Святилище и угрюмо сели поесть. Лиссай полбутылки воды выпил, а еще половину вылил себе на голову, явно пытаясь взбодриться. Полынь, меланхолично жуя сэндвич, прикидывал, какие еще сложности могут ждать нас с учетом новых способностей Тишь. Мы с Кадией грызли печенье.

И вдруг… один из трех синих коконов треснул.

В первую секунду мы решили, что это плохой знак. Что, дескать, нельзя было бедолаг приносить в Святилище – и теперь они по нашей вине умирают.

Грохнуть своих друзей из лучших побуждений!.. Зашибись перспектива!

Но тут из кокона вывалился бледный и обалдевший, но вполне живой Дахху с шарфом, перепачканным синей краской.

– О, боги-хранители!.. – немного экзальтированно и явно пребывая в шоке воскликнул друг, похожий на древнего пророка.

А потом согнулся пополам и стал долго, надсадно кашлять синим дымом.

Мы созерцали это явление с открытыми ртами.

– Ты же говорил месяц? – шепнула я Полыни.

– Я был уверен в этом! – Отбросив сэндвич, напарник мимо Дахху, которого сейчас явно больше интересовало содержимое собственных легких, чем какое-то там Междумирье, кинулся к кокону с предполагаемым Гординиусом: если вылезет враг, врагу будет бо-бо.

Но краткая беседа с очнувшимся и, прямо скажем, удивленным Смеющимся показала, что его пробуждение не было показательным.

– Понятия не имею, почему я уже здесь, – просипел Дахху, жадно выпивая воду и так же жадно оглядываясь: возможно, в «Доронахе» теперь появится новый раздел. – Хотя нет! Есть идея! Когда мы были в Лютгардии, Анте заставил меня сделать миллион каких-то прививок, и, возможно, одна из них помогла с «Ф.Д.».

– Значит, Анте тоже сейчас очнется?! – подпрыгнула Кадия.

– Нет. – Дахху все еще натужно сипел и иногда кашлял синим дымом. – Себе он не делал. Либо у него, как у хранителя, иммунитет. Либо он расценивал меня как поле для эксперимента. А что, собственно, происходит?..

Мы рассказали. И даже достаточно обстоятельно, дав тем самым Лиссаю еще немного времени на то, чтобы прийти в себя.

Под конец Дахху предстояло сделать выбор: отправиться с нами в пустыню на поиски Мелисандра Кеса или вернуться в Шолох и проследить за тем, чтобы город без нас все же не рухнул.

Мы искренне предлагали ему второй вариант.

Ведь это Дахху, прах побери. Основательный, уютный, кашемирово-каминный.

И вроде тянет его на приключения, а вроде – с подспудным желанием эти приключения одомашнить, сиречь приручить. Чтобы и дикие, а все же голову не оттяпали. Безумие понарошку. Хорошо контролируемый беспредел.

Но…

– Я выбираю пустыню, – не задумываясь, прохрипел Смеющийся. – Только у вас не найдется подходящего наряда и для меня?

* * *

Возможно, сама судьба считала, что без Дахху нам просто нечего делать в Мудре. И ждала, поганка, пока он очнется, до этого специально подкидывая неудачные варианты.

«Все происходит ровно тогда, когда и должно – для твоего блага», «Всему свое время», «Все складывается наилучшим образом» – эти фразы из добрых гадательных печений[28], которые госпожа Пиония дает клиентам вместе с чаем, так и крутились тем вечером у меня в голове.

Потому что следующая же попытка открыть Дверь оказалась успешной.

Ну… Относительно.