И вот они катятся, катятся… И наконец-то – удар! Как сладко поет мое сердце, если он случается именно там, где и было задумано!
– Ну и где труп? – прошамкал магистр Ранкинс.
– Он не труп! – возмутилась Ладислава.
Они только что вышли на поляну с зубами Этерны. Состав дела – то есть тело – отсутствовал, и Найт пока не знала, хорошо это или плохо.
Прислонив старика-целителя к сосне, что твою лесенку, Лади вбежала в круг кристаллов и, насупившись, склонилась над записью, оставленной Голден-Халлой. Тихонько выдохнула: облегчение смешалось с разочарованием… Живой сыщик – это уже успех.
Но «домой», конечно, Найт идти не собиралась, ведь ее дом – там, где кипят события. Найт сама так решила, а Найт себе не изменяет.
– Кажется, ложная тревога, магистр! – девушка выпрямилась и цокнула языком. – Простите, что я сорвала вас с занятия.
Ранкинс, наматывая бороду на кулак, захихикал:
– Та ничего! Нам, преподавателям, иногда хочется прогуливать не меньше, чем вам, олухам. Тем более мы так далеко заб-прались! Я даже не помню, где находится эта роща!
Найт досадливо крякнула.
– Вас надо проводить обратно, да? – сказала она таким поникшим тоном, что у приличного человека шанса на согласие просто не оставалось.
Магистр Ранкинс был приличным человеком. Уже столетие. И гордился этим.
– Не надо провожать, – отмахнулся он. – Доведите меня до ближайшего пруда с ундинами, и хватит. Практикум все равно сорван. Только летунцов заберите, адептка, неохота мне их таскать.
Лади кивнула и вновь так споро подхватила его под локоток, утаскивая к водоему, что Ранкинс засомневался: не безопаснее ли было для его старых косточек остаться в роще?
Когда Найт вручила целителя рыбкам и наконец побежала к Буре (она почему-то была уверена – то ли сердцем, то ли печенкой, то ли задницей чуяла, – что сыщик пойдет разбираться с эльфийкой), времени было четыре часа пополудни.
Найт ошибалась, впрочем: Берти как раз отнюдь не жаждал общаться с Эл, вскрывая в это время сейф на пару с Хлестовски… Но Ладислава об этом не знала, а потому гнала в академию что есть силы, сжимая горшок с летунцами.
Четыре ноль-пять.
Звон башенных часов загнал адептов на новую пару, а леди-ректор по скрипучей лесенке поднялась в свой кабинет.
Ну и овца же эта Фрея Галли.
Требует впаять штраф госпоже Клыккер за то, что та лечит какую-то грязную птицу вместо того, чтобы подменить Фрею на контрольной у первого курса. Клык тоже хороша, конечно, но Фрее пора умерить градус эгоцентризма.
Элайяна прошла к рабочему столу, закопошилась в документах. Они легонько шевелились, как живые, перебираемые сквозняком. Эльфийка плеснула себе нектара в высокий бокал, придавила бумаги прессом в виде желудя и пошла закрывать окно. Отдернула штору, скучающим взглядом скользнула по улице.
Пресловутая Фрея Галли стояла посреди двора, кокетливо отставив ногу вбок и что-то щебетала в сторону замковой стены.
Пресвятой трилистник… Она что, с плющом разговаривает? С водосточной трубой? Идиотка.
Хотя нет, слишком кокетливо. Элайяна вытянула голову, чтобы разглядеть, что там, внизу, и сразу же поперхнулась.
От стены, невидимый прежде, отсоединился Берти Голден-Халла, верткий, как угорь, и, что-то бросив Фрее, вдоль живой изгороди побежал прочь. Если б не астрологиня, леди-ректор не заметила бы его: очень уж вписывался рыжий сыщик в багряный рисунок осенних кустов…
Он же должен спать. Какого д`гарра!
Эл, напряженно вцепившись пальцами в подоконник, проследила за тем, как Берти нырнул в ближайшую арку. Под мышкой у него мелькнул какой-то белый сверток, опасно знакомый.
Бокал выпал из рук Элайяны, когда она рванула к сейфу в стене. Дрожащими пальцами выставила код, открыла.
Пусто.
Леди-ректору на мгновение поплохело. Прижав руки ко рту, она опустилась на корточки – что же делать – и увидела прилипшее к ковру совиное перышко, не сразу видное на золотистом узоре.
Элайяна подняла его, тупо всмотрелась в зеленую грязь, покрывавшую перышко. Принюхалась. Yuvantli revenno. Зелье-антидот для омолаживающих эликсиров типа Effec Temporla. А значит…
Какого! Д’ГАРРА!!!
Элайяна вскочила, с яростным рыком смела со стола все вещи и быстро застучала каблуками к выходу. Неужели все вышло из-под контроля? Ведь все должно было получиться!.. А теперь!
Элайяна с ужасом представила, как все сложится, если правда о ее островных махинациях выйдет наружу. Фактически, она виновата в смерти двоих человек и в покушении на убийство одного древнего существа. И еще она играла здоровьем и психикой Винтервилля.
Д’гарр. Да ее повесят, четвертуют или упекут в подвалы инквизиции за это!.. Вместо Нинделовской премии – смерть!
Нет, надо идти до конца. Пути назад просто нет.
Страх придает сил. И гнева. Да, с этими двумя червяками она справится. Хлестовски – глупец. Берти – предатель. Игры кончились. Черта пройдена.
Только как ей найти Корпус загадок? Она не умеет летать.
Через некоторое время после ухода Хлестовски Тисса сообразила: а почему она, собственно, все еще у него дома?
Ее дела здесь закончены, во всяком случае пока…
Винтервилль оглядела хижину на дереве, которая так быстро стала ее новым местом. Точнее, так: вообще по жизни у Тиссы никогда не было своего места. Разве что в детстве, но этого она не помнила. В Минакоре они с Фрэнсисом жили в Гобеленовом крыле дворца как бедные родственники, или заложники, или гарант верности архиепископа, или толкуй как хочешь… Мебель была чужая. Служанки были чужие.
Апартаменты в Хромой башне Бури были Тиссиными всего несколько дней: до приезда Ладиславы. А хижина Стэна… Хижина ей понравилась.
Тисса собрала вещи.
– Я еще вернусь! – с обнадеживающей угрозой сказала она от порога.
Кукушка из настенных часов выпрыгнула, как бы прощаясь: «Три пятьдесят пять!» Тисса решила, это в кои-то веки хороший знак. Обычно кукушка не называет такие цифры.
Надо поймать Хлестовски после разговора с Элайяной. И, может, тоже поговорить с эльфийкой о стажировке?..
Фрэнсис поел.
Это было здорово!
Нет, без шуток: ученые говорили, что треть удовольствий в жизни связаны с едой. Винтервилль не считал себя гурманом (зато остальные его считали) и обычно думал о еде либо с практической точки зрения (как бы не сдохнуть), либо с эстетической (в рамках подготовки тех или иных брачных танцев с симпатичными девушками). Но сегодняшний долгий завтрак в Великой Трапезной принес ему колоссальное удовольствие.
Он чувствовал себя расслабленным курортником, не иначе. Лениво листал книги, потягивал кофеек, оттопырив мизинец и наслаждаясь бездельем. Потом пошел на берег: смотрел на море, зачерпывал воду ладонью и всматривался в горизонт.
Потом ему надоело сладкое ничегонеделание: деятельная натура Фрэнсиса требовала каких-то событий даже в официальный самообъявленный выходной. Фрэнсис посмотрел на часы: уже четыре, а Ладислава так и не вернулась. Новостей от остальных тоже не было.
Винтервилль бросил в море последний камешек и пошел обратно в академию. Отдыхать оказалось не так интересно, как он надеялся. Вообще, надо узнать у леди-ректора, что там с Морганом?
Ладислава влетела в Фонтанный Двор через неприметную арку, которую ей показал Стэн Хлестовски на их первом занятии.
Эта арка располагала двумя особенностями.
Во-первых, она дырявила замковую стену в самом широком месте, а потому была длинной, как вдохновленное письмо юнца объекту страсти. И темной – как лицо романтика после полученного отказа.
Во-вторых, все грани арки скашивались так резко и чудаковато, что, пока ты в нее не сворачивал, ты не видел, что ждет тебя с той стороны.
Арка Неприятных Сюрпризов – так адепты называли проход за глаза. Шанс напороться на лектора, чью пару ты прогулял, тут был куда выше, чем в других уголках академии – об этом свидетельствовали и теория вероятности, и коллективный опыт.
Вот и вышло, что Найт на полном ходу чуть не врезалась в леди-ректора Элайяну. Девушка затормозила так резко, что земляная грязь из громоздкого горшка с летунцами выплеснулась прямо на грудь эльфийки.
– Аккуратнее надо, адептка! – рявкнула Элайяна и начала было отряхивать платье, но вдруг взглядом зацепилась за содержимое горшка.
Летунцы! Простейшие создания для слежки – идеальный вариант, чтобы найти Корпус загадок, если рядом нет летучих тварей поумнее. А эти бутоны еще и созревшие – только и надо, что хлопнуть по стенке горшка – и цветы мигом выплюнут свою волшебную начинку.
– Между прочим, перемена только что закончилась, а значит, тебе полагается быть на учебе. Отдай растения мне и иди на лекции, – уже куда миролюбивее сказала леди-ректор, поднимая глаза на студентку.
И узнала в ней Ладиславу.
Причем ответный взгляд госпожи Найт удивлял… В нем смешались гнев, ненависть и страх. Задолбанная беготней, взволнованная, ни в чем не уверенная Лади, обладательница подвижной физиономии, просто не успела стереть эмоции при внезапной встрече с врагом.
Ментальный маг Элайяна тотчас почувствовала неладное.
И заодно вспомнила: Ладислава дружит со Стэном Хлестовски; Берти следил за Лади и хвастался тем, что «переманил ее на свою сторону». Что, если девчонка замешана в происходящем?
И даже если не замешана… Терять Элайяне уже нечего: одним больше, одним меньше. А заложники никогда не бывают лишними. Элайяна быстро глянула на маг-браслеты: они вновь полны.
Она представила заголовки: «Трое жителей Академии Бури – двое преподавателей и студентка – погибли при трагических обстоятельствах, самовольно нарушив границы так называемого Корпуса загадок, островной достопримечательности, затапливаемой морем…» Или что-то такое. Несчастный случай.
Что ж… Решено.
Леди-ректор с улыбкой протянула руку вперед и для усиления эффекта положила ладонь на щеку девушки, волком глядящей на нее исподлобья.
– Милая Ладислава Найт, – медленно и нараспев, своим особым голосом начала леди-ректор. – Я полагаю… Что сейчас… Ты. Забудешь. Обо. Всех. Своих. Делах…
– НУ УЖ НЕТ! – вскрикнула Лади, шарахаясь.
Массивный горшок с летунцами с грохотом бахнулся о каменную брусчатку двора, разбившись на десяток осколков. Из бутонов, раскрывшихся от удара, с жужжанием вылетели летунцы. Они, дезориентированные, растерянно зависли, трепеща стрекозиными крылышками и опасливо переглядываясь: «Мы вылупились. И что теперь, братцы? У какого какой план действий? Или ну ее, свободу воли? Подождем приказа от этих милых леди? Да, так проще, я тоже согласен…»
Меж тем одна из «милых леди» – та, что Лади, – гневно задрала подбородок.
– В мою голову вы не залезете! Ни за что! – предупредила девушка, не отрывая напряженного взгляда от эльфийки.
Руки Ладиславы были сложены в знак ментальной отмены, подсмотренный у Берти наутро после гибели Хейли. Собственно, именно для того, чтобы сложить формулу, Найт и пришлось бросить горшок наземь.
С одной стороны, конечно, глупо, что Ладислава вот так обнаружила свое тайное знание перед врагом. С другой стороны – а как иначе? Найт видела, как корежило мастера Берти после менталки, и знала, что не готова на такое. Обмануть же эльфийку, изобразить послушание не получилось бы. Даже если изловчиться и свернуть кукиш… то есть «отмену», с летунцами в руках, ту ряску беспамятства, матовую шкурку на зрачке, Найт в жизни бы не сымитировала.
Лицо леди-ректора вытянулось, когда она поняла, что адептка не заглотнула наживку. И, похоже, действительно до д’гарра много знает.
Это кошмар.
Элайяна быстро оглянулась, убедившись, что двор за ее спиной пуст.
– Значит, будем действовать совсем по-плохому, – сглотнула она, ловко сплетая пальцы в боевую маг-формулу.
За пять минут до вышеозначенных событий Тисса и Фрэнсис де Винтервилль встретились в главном холле академии, у подножия лестницы в ректорский кабинет.
Фрэнсис зашел через Морской портал, ведущий в сторону пляжа, Тисса – через тайный ход за рыцарскими доспехами, о котором прочитала в книжке дома у Хлестовски.
Воспользуйся близнецы главным входом – они пересеклись бы с Элайяной. А так – разминулись с эльфийкой на считаные мгновения: макушка ее изящной тени еще скользила сквозь медленно закрывающуюся парадную дверь, а близнецы уже выныривали каждый со своей стороны.
– И ты к Элайяне? – хором удивились Винтервилли.
– Я первая: девушки вперед, – задрала нос Тисса.
– Нет, первый я, потому что мой повод наверняка важнее, – хмыкнул Фрэнсис.
Они одновременно схватились за перила лесенки – будто за мечи. Воцарилась секундная пауза – скоростная дуэль одинаково льдистых взглядов – и…
– Я хочу с тобой помириться, – неожиданно мягко сказала Тис, опуская плечи.
– А мы что, ссорились? – насмешливо сощурился брат, также ослабляя хват.
Тисса закатила глаза, потом высунула язык и вдруг рванула по лестнице вверх.
– Ну, раз не хочешь, значит, я точно первая на аудиенцию! – крикнула она, не оглядываясь.
– Это по какой такой логике? – возмутился Фрэнсис, азартно кидаясь ей вслед. – Так мы не помиримся, эй!
– Ну так мы же выяснили, что и не ссорились! – парировала близняшка, бойко скача по скрипящим ступеням.
Когда-то давно, в детстве, Фрэнс и Тисса обожали играть в догонялки. Могли целыми днями носиться по всем коридорам минакорского дворца и «салить» друг друга безжалостными тычками в плечо («Зачем с этим/этой церемониться?») – и успокаивались, только получив жесткий выговор от какого-нибудь старичка-дипломата.
С тех пор утекло много воды, не обремененной дурашливыми играми. В последние пару месяцев отношения близнецов и вовсе трещали по швам, но сегодня настроение у обоих было столь радужно-приподнятым, что «салочки» на ректорской лестнице показались идеальным решением всех семейных проблем.
Уж точно куда лучше «серьезных разговоров».
Неидеальным было только одно: длиннющие полы вязаного кардигана Тиссы, о которых оба напрочь забыли. Поэтому когда нагоняющий сестру Фрэнсис случайно наступил на подол ее наряда, Тисса со взвизгом споткнулась о последнюю ступеньку – ах, как близка была победа! – и повисла на дверной ручке ректорского кабинета, надеясь выровнять равновесие.
Но в этот момент ее «догнал» прилетевший следом Фрэнсис.
Ручка с лязгом нажалась, близнецы с грохотом ввалились в кабинет Элайяны. Он, к их удивлению, оказался не только пуст, но и слегка разгромлен…
Сейф в стене был распахнут, под открытым окном блестели осколки бокала и лужа перламутрово-синего эльфийского нектара, рабочий стол пустовал, зато под ним грустила гора из сброшенных в ярости вещей.
– Боги-хранители, светом преставлены! – охнула Тисса, мигом посерьезневшая. – Лучше уйти, Фрэнс. Наставница явно не в настроении.
В этот момент за окном послышался яростный девичий вскрик и тотчас – грохот чего-то разбившегося.
– Это голос Ладиславы! – воскликнул Фрэнсис, подбегая к подоконнику. – Что за…
– Что там? – Тисса рванула туда же, но брат остановил ее, не давая высунуться из-за полуотдернутой шторы: чтобы с улицы не было видно.
А там, в противоположном конце двора, в лиловой тени арки, боролись Найт и ректор.
В руках эльфийки вспыхнула какая-то формула – издалека и со спины Фрэнс не понял, какая именно, – но заклятие прошло поверх Ладиславы, которая, пригнувшись, в этот момент по-борцовски бросилась на ректора и ударила Элайяну головой в живот.
Женщина, не ожидавшая от Найт такой дворовой прыти, неловко взмахнула руками и упала на спину. Ладислава тотчас с боевым кличем прыгнула на нее, намереваясь, видимо, непочтительно отправить ректора в нокаут, но Элайяна встретила ее раскрытыми в символе шой’три ладонями.
Ладиславу силовой волной унесло обратно в арку – за пределы видимости близнецов.
Элайяна – казалось, и в кабинете слышно, как яростно она рычит, – поднялась с земли, отряхнула колени и рукой поймала нечто, видимо, висевшее в воздухе. А потом, гордо выпрямив спину, исчезла там же, где Найт, – в причудливом силуэте прохода.
– Что… что мы с-с-сейчас видели? – заикаясь от волнения, спросила Тисса и обернулась к брату.
Но тот, сжимая кулаки, уж мчался прочь из кабинета. Тисса бросилась за ним.
Покидая кабинет, она на возникшей вдруг «адреналиновой внимательности» заметила совиное перышко, которое покачивалось на ветру среди сброшенных со стола документов. Судя по симптоматичному зеленоватому оттенку, перо совершенно точно принадлежало свежеобращенному Стэну Хлестовски.
С учетом сценки в окне, Тиссе этот факт не понравился.
Очень-очень.
Винтервиллям категорически не повезло.
Когда близнецы сбежали в главный холл с винтовой лестницы, туда же – а именно, к парадным дверям академии – уже выгребла группа пятикурсников во главе с мастером Артефактором. Они столпились у резных створок Бури, и молодой, чуть самовлюбленный мастер Хьюго водил указкой вдоль узоров двери, что-то снисходительно втолковывая студентам.
– Ну надо же, какие люди! – издевательски вскричал лектор, увидев Тиссу и Фрэнсиса. – А мы-то уже не надеялись на ваше присутствие…
Но, к его вящему удивлению, ни один из близнецов не только не залился краской стыда, но и не затормозил при виде преподавательского авторитета.
Тис и Фрэнсис обежали мастера Хьюго с двух сторон и, не успел Артефактор предупредительно вскрикнуть, толкнули дверь.
Ну да, так они и открывались, эти створки. Тяжелые, величественные и неспешные, двери были нещадно избиваемы и пихаемы жителями академии по двести раз на дню.
Но сегодня – а точнее, прямо сейчас, минуту назад, – мастер Хьюго наложил на врата так называемое ЗГНГЗ – Запирающе-Гневное Незаметное Глазу Заклятие. Собственно, в умении его обнаруживать и нейтрализовывать и заключался практикум…
Тиссу и Фрэнса одинаково красивыми ласточками отшвырнуло обратно и даже чуть-чуть протащило по стеклянной мозаике пола.
– О? – сказал мастер Артефактор.
– ОООО!!! – на разные лады заохали пятикурсники. Непонятно: от сочувствия или восторга.
После чего волна студентов с преподавателем в роли гребешка качнулась и нахлынула на близнецов: начала бурлить, исходить пеной паники, швыряться камешками волнений.
А Винтервилли скорбно молчали, отчаянно пытаясь понять, на каком они свете, и размышляли, какие нужны документы, если хочется вернуться на этот.
Очки Тиссы треснули, волосы встали дыбом, в мозгу покачивались строчки из священных книг – то гимны за здравие, то за упокой. Такой же шарахнутый Фрэнсис лежал рядом, закрыв глаза и напрягши спину – ибо демон, в последний момент почувствовав подлянку, попробовал предупредить хозяина о дурном нраве двери, но не успел… Только и оставил, что виноватые золотые всполохи в зрачках и экстренную попытку нарастить крылья, чему Фрэнсис интенсивно сопротивлялся.
Мастер Артефактор выдержал драматическую паузу, после чего развел руками, обращаясь к остальным адептам:
– Ну, вы только что увидели, почему ЗГНГЗ все-таки лучше снимать магическим образом, а не стилем «авось переживу». Кто-нибудь, оттащите этих двоих к магистру Ранкинсу. Ой, нет, смотрите-ка, они шевелятся. Какие молодцы, а! Какая сила воли! Эй! Стоп! Куда поковыляли! Раз вы в состоянии ходить, то обязаны учиться! Ранение – не оправдание прогулу!!!
В общем, когда Винтервилли, пошатываясь, добрели до потаенной арки, Элайяны и Ладиславы там уже не было.
Леди-ректор все-таки взяла девушку в заложники, вдобавок к первой жертве: летунцу, пойманному и спрятанному в карман. Десяток его собратьев с жужжанием вились вокруг, взволнованно ожидая приказа.
Эльфийка и не подозревала о том, что близнецы организовали погоню, но торопилась в любом случае. Поэтому после драки с Ладиславой она с сожалением потратила еще немного энергии на заклинание Облегчения Веса. Потом подняла Найт с земли, по-матерински обхватила ее за плечи и уверенно потащила бессознательную адептку за собой – в лес, а потом в центр острова.
Выползшие за замковую стену Винтервилли не увидели, куда она ушла, зато рассмотрели осколки горшка из-под летунцов. Состоялся вдумчивый семейный совет, на котором Тисса и Фрэнсис скороговорками вывалили друг другу все странные новости последних дней, пытаясь понять, что из этого можно «примотать» к странному поведению леди-ректора.
То ли стукнутые головы оказались сладкими приманками для госпожи Интуиции, то ли мозаика островного дурдома и впрямь давно была готова сложиться – так или иначе, адепты пришли к выводу:
– Может, они ищут Корпус загадок?..
– Что ж, давай и мы найдем. Найт рассказывала, как это делается. Сначала мы идем к скалам. А потом… А потом ты вновь увидишь демона, Тисса. И даже с ним полетаешь.
– Ох д’гарр!.. – не обрадовалась такой перспективе близняшка.
Но отступать они, конечно же, не стали.