Хороший ход не грех и повторить с другим соперником!

Пока Ладислава и Берти ездили к старому ректору, жизнь в академии шла своим чередом.

Гнев Тиссы, направленный на Моргана Гарвуса, покинул близняшку аккурат на середине винтовой лестницы в ректорский кабинет. Винтервилль решила – ай, д’гарр с ним, кажется, я опять лезу в чужую жизнь вместо того, чтоб заняться своей, – и уже хотела также быстро сбежать обратно, но… На подозрительно неуверенный скрип ступеней вышла Элайяна.

Тогда Тисса все же буркнула ей:

– Вероятно, доктор Морган захочет уволиться. Не переубеждайте его, пожалуйста. Боюсь, его услуги пока приносят больше проблем, а потому мы будем рады разорвать контракт.

– Хорошо, – удивленно согласилась Элайяна.

И Тисса поскорее побежала к Стэну Хлестовски, который безмятежно чирикал-пищал в своем домике в коробке из-под печенья.

Меж тем госпожа Клыккер таскала пса Берти с собой по всем лекциям: присматривала, как и обещала.

Пес флегматично следовал за временной хозяйкой и только вздыхал, когда та по тридцатому разу объясняла всем удивленным, что рыжий сыщик вернется в Бурю утром, сегодня у него дела вне острова. Какие именно дела, она не в курсе, о, боги-хранители, перестаньте все ко мне приставать с вопросами на эту тему! Вернется – сами спросите!

– Просто мне кажется странным, что мастер Голден-Халла не оповестил меня о своем отъезде, – вскинула бровь леди-ректор («Раз уж вышла из кабинета – сделаю обход владений»), одна из поинтересовавшихся. – Я как бы его начальница. Как и ваша.

Госпожа Клыккер закатила глаза, поудобнее перехватывая пса под мышкой. Тот был в шоке: раньше его так не носили.

– Берти сказал, что вернется за псом завтра утром. Значит, отъезд не мешает его преподавательской деятельности, укладываясь между занятиями по расписанию. Значит, отпрашиваться ему не обязательно, разве нет?

Элайяна поджала губы.

Недоверие со стороны рыжего – не предупредил, куда едет! – было закономерно, ведь она запретила ему вести следствие, но все-таки больно мазнуло по гордости.

Ну да ничего. Нет худа без добра.

* * *

Доктор Морган провел дневную пару по ТММ, а затем опять пошел к Фрэнсису.

Юный Винтервилль все еще был у себя. И мальца не в себе. Золотые крылья давно втянулись, глаза потухли, но близнец вел себя агрессивно и недоверчиво, как с врагом.

Гарвус хмурился. Ладно, с одной стороны, парня можно понять: едва ли он мог проникнуться теплыми чувствами к человеку, который его пытал. С другой: разве не ясно, что Морган хочет помочь?

– Нет, вовсе не ясно, – процедил Фрэнсис де Винтервилль, не предлагая гостю присесть и также не садясь. Юноша замер у дверей, скрестив руки на груди и задрав подбородок.

Морган демонстративно прошел мимо ученика, сел в кресло у окна и забросил ногу на ногу.

– Дорогой Фрэнсис, – сухо сказал он. – Вероятно, моя тактика по отношению к вам оказалась неверной, раз она привела сразу к двум срывам подряд. И мы можем ее скорректировать. В этом и заключается прелесть быть людьми сознательными: если способ достижения цели не работает, мы меняем способ. Иначе мы, увы, немного идиоты. Но чтобы я понял, как именно исправить ситуацию, мне нужно, чтобы вы раскрыли обстоятельства, предшествовавшие насильной смене ипостаси. Вы отказались обсуждать это после случая с птицей иррин, и я с уважением отнесся к вашей потребности пережить случившееся. Но прошло уже три дня. Мне надоело ваше молчание. Пора возвращаться в строй.

Фрэнсис нехорошо сощурился, волком глядя на преподавателя.

– Что было в зелье? – спросил он, проигнорировав высокопарную речь мастера тайн.

Морган непонимающе вскинул бровь, мол, поясните?

Близнец пожал плечами:

– В эти дни я долго думал: как же так вышло, что я сорвался? Я все пытался допросить своего демона: с учетом того что я ничего не помню, он был единственным свидетелем произошедшего. Но демон не умеет говорить. Увы. Я искал его в зазеркалье – я надеялся, что он даст мне подсказку – зачем? Зачем ему убивать иррин и Хейли? Убил бы тогда уж сразу меня – освободился бы! И вообще – почему сейчас? До Долгой Ночи у меня был нормальный, предсказуемый, понятный демон внутри, – Фрэнсис хохотнул, поняв, как это звучит. – Почти что домашний питомец. Как-то ночью он спас меня. Иногда мы понимали друг друга в своих антипатиях. А тут… Что именно с ним случилось? И неожиданно демон действительно подсказал! Ответ занял у него много времени. Собственно, трое суток. Оказывается, у меня очень кропотливый монстр, я могу гордиться степенью его трудолюбия.

Близнец расплел руки, пересек комнату и выдвинул из угла трюмо, стоявшее «лицом» в стену. Винтервилль подкатил высокое узкое зеркало к Моргану и, помедлив, жестко усмехнувшись, развернул его к мастеру.

На зеркале мелкими, неаккуратными штрихами – следами золотых когтей – было написано «ВИНОВАТО ЗЕЛЬЕ, ХОЗЯИН».

Морган аж привстал, ошеломленно глядя на свидетельства первого иномирного контакта.

– Это вам демон сказал? – мастер тайн провел по зеркалу пальцами, пытаясь прочувствовать царапины, но все они были с Той Стороны.

– Ага, – Фрэнсис вызывающе вскинул брови. – Конечно, можно сразу предположить, что он лжет. Но! Во-первых, зачем? Во-вторых, я и сам в своих рассуждениях думал о зелье. Оно было слишком странным. И демон с самого начала среагировал на него ужасно. Как будто вы собирались его пытать.

Морган побарабанил пальцами по ручке кресла:

– Так… – с ленцой протянул доктор. – А какое именно зелье вы имеете в виду, Фрэнсис? На занятиях я давал вам разные настойки.

– Естественно, то, которое вы отправили мне перед Долгой Ночью. Блокатор на время праздника! – вспылил Винтервилль и пальцем гневно указал на пустой хрустальный пузырек, притаившийся в углу подоконника.

Пузырек был темно-лиловый, с симпатичными стеклянными пупырышками и пробкой из серебра. Морган протянул руку к флакону. Повертел его в руках, с легким хлопком открыл, понюхал. Движения Гарвуса со стороны казались нарочито медленными. Фрэнсис внимательно смотрел на наставника…

Юлит. Он сделал это специально. Это совершенно точно было никакое не успокоительное.

– М-да, неловко вышло, – вдруг по-змеиному улыбнулся Гарвус, не поднимая глаз. Светлые пряди волос закрывали верхнюю часть лица доктора. Усмешка на его губах была столь злорадной, что Фрэнсис, увидев ее, окончательно взбеленился.

Но не до срыва, нет. Ведь сегодня эффект эликсира уже точно выветрился.

– Судя по вашему лицу, – презрительно бросил Винтервилль, – вы очень гордитесь собой, доктор Морган. Я тут прокручивал в голове ваши фразочки с наших спецкурсов: «мне хочется достать образец поскорее»; «я предпочитаю работать с объектами в их естественной среде»; «как жаль, что между мной и демоном стоите вы, Винтервилль. Попробуем исправить это с помощью щипцов?» – и прочие. И вот я подумал: д’гарр побери! А что, если именно это вы и сделали? Вы решили выпустить моего демона, заглушив при этом мое сознание – ради интересного опыта, ради фантастического описания… Ведь все знают, как вы нацелены на Нинделовскую премию! Я – неплохой способ ее получить, не правда ли? Если, конечно, выйти из пентаграммы. Если узнать демона таким, каков он без человеческой оболочки: в полете, во время охоты, на свободе…

Морган, сидевший с закрытыми глазами, продолжал неприятно, издевательски улыбаться.

– А то, что демон мог кого-то убить – и убил – так на это вам было плевать, – прорычал Фрэнсис. – Вы просто закрыли на это глаза. Я помню, как высоко вы ставите свое «научное рацио», оно же – жестокосердность. Наука ведь прежде всего, как иначе! «Пусть, пусть умирают людишки и пташки! Зато я, великий Морган Гарвус, нарисую долбаного демона со всех сторон, а не только поджавшим крылья в защитном поле!»

Морган расхохотался в голос.

– Браво, – сказал он, редко, саркастически хлопая в ладоши. – Браво, Винтервилль. Очень похоже на меня.

Фрэнсис заглянул в глаза наставника. Они буквально сочились яростью. Ледяной.

– А вы даже и не думаете опровергнуть мои слова, – с горьким разочарованием сказал близнец.

Морган пожал плечами, поднимаясь из кресла. С интересом наклонил голову вбок:

– Значит, Фрэнсис, вы действительно обвиняете меня в своих срывах? Вы уверены, что я устроил их намеренно с помощью этой склянки?

– Да, – твердо сказал близнец. – Я обвиняю вас.

– М-м-м. Красота, – показал зубы профессор.

И, ни говоря больше ни слова, быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью.

* * *

Покинув Хромую башню, доктор Морган мгновенно стер с лица самодовольную усмешку. Теперь он хмурился – причем так сильно, что осеннему небу стоило у него поучиться.

Перекатывая на ладони пузатый флакон из-под зелья, Гарвус спустился во двор. Нужно разбудить ворона, дрыхнущего в клетке, и пойти потолковать кое с кем. По душам. По-душевному. Душу вытрясти.

Сволочь.

Морган шел быстро. В спину дуло: и какой идиот сочинил, что попутный ветер – это хорошо? Пожелание не другу, а врагу. Полы зеленого плаща цепляются за ноги, обвиваясь, как праховы кошки; волосы хлещут в глаза – хоть под корень их отрезай…

Гарвус поднялся на крыльцо своего дома и замер, сощурившись.

В щель между дверью и косяком была всунута дважды сложенная записка. Доктор вытащил ее. Развернул и пробежал взглядом по диагонали. Глаза его расширились. Он перечитал коротенькое письмо еще раз…

«Морган, хей-хей! Мне надоела твоя молчанка: она мешает следствию. Я иду в Корпус загадок. Буду брать твой купол штурмом – и, как понимаешь, возьму. Я же упертый. Хочешь меня остановить? Поторопись. И подготовься поделиться правдой насчет убийств. Иначе я сам ее раскопаю. Внутри корпуса. Время пошло. Б. Г-Х.»

– Да что за пеплов придурок! – рявкнул Морган, комкая записку и плечом вышибая дверь.

Студенты на скамейке, учившие конспекты, обронили челюсти. А потом зазубрили с удвоенной силой: у них ТММ было завтра, стоило подготовиться, раз мастер уже не в настроении.

Морган жестом фокусника сдернул с вороновой клетки плед. Пока красноглазый Кори просыпался и чистил перышки – наспех, как опаздывающие люди зубной щеткой пробегают туда и сюда, Морган проверил запас маг-браслетов, пощупал рябинную веточку Стэна Хлестовски у себя на груди и подбежал к двери в подвал.

– Кар-р? – тотчас испугался ворон.

– Нет. Не сейчас. Сейчас у нас операция по насильственному пришиванию мозга некоторым рыжим идиотам…

Гарвус дернул дверь, проверяя, что она заперта. Ключи – основной и, что важнее, от своего подвала – он положил в карман плаща. Отлично.

* * *

На границе академических владений Гарвус углядел госпожу Клыккер: она гуляла с псом сыщика. Сегодня доктор уже видел ее в академии в этой золотисто-зубастой компании, но не придал этому значения.

Зато сейчас деловито попер через поле.

– Почему Арчи у вас? Где Голден-Халла? – без приветствия начал Гарвус.

– …И вам добрый день, – тоскливо вздохнула Клыккер. И уже привычно отбарабанила: – Мастер Берти ушел по делам. Попросил присмотреть за собакой, обещал забрать пса завтра утром, если все пойдет по плану.

– По какому плану? – гаркнул доктор.

Госпожа Клыккер надула губы.

– Вам бы вежливости поучиться, Морган. Я не знаю, по какому. По очумелому, наверное, как у него водится. Сказал: «Секреты ждут и трепещут; если тайна не идет к сыщику, сыщик идет к тайне».

Морган чуть ли не вслух застонал. Хотя, может, все-таки и застонал – судя по удивленному лицу коллеги-преподавательницы.

– Спасибо! – процедил доктор свирепо и, подхватив полы плаща, будто девица – платье, гигантскими шагами потопал прочь, к лесу.

Желтая трава, что из-за ветра стелилась, как шерстка ожившей планеты, бросалась в него кузнечиками-мутантами, пережившими холод, привыкшими…

Госпожа Клыккер осталась в одиночестве и строго предупредила пса:

– Больше я с тобой сидеть не буду. Животных люблю, а людей – не очень. Задолбали вопросами!

Арчи лишь виновато прижал уши. А потом с тоской посмотрел Кори вслед. И негромко гавкнул. Лучше б он с ними пошел, а…

* * *

– Кори, ищи корпус, – приказал мастер тайн ворону, когда они добрались до центра острова.

Сизые скалы дымились, исходя ядовитыми испарениями; зловонные болота чавкали пузырями. Под быстро темнеющим небом качались сосны, похожие на кресты.

Ворон уставился на хозяина красным глазом.

– Кар-р? – сказал он с сомнением.

– Откуда я знаю, как именно он его нашел? – взбрыкнул Морган. – Обаял какого-нибудь голубя перелетного.

– Кар-р-р.

– Кори! Вот сейчас вообще не важно – летают голуби на юг или нет! Мы должны остановить его – если уже не поздно!

Ворон щелкнул клювом и послушно взлетел над лесом. Начал мелко накрапывать дождь. Морган шел по болотам и, как Ладислава когда-то, следил за птицей сквозь зеркальце, найденное в кармане.

А за Морганом шла фигура в темном плаще.

На безопасном расстоянии, бесшумно, неразличимая на фоне леса.

Доктор Гарвус перетерпел штормовую волну, болезненно прикрыв глаза, – он не любил стихию.

Из-за влажности, разлитой по Этерне, вокруг Корпуса загадок встал густой, тягучий и зябкий туман, в котором ничего не было видно с десяти шагов. То, что ворону удалось высмотреть обломок замка в такую погоду, – успех.

Кори вообще молодец. Он столько лет уже с Гарвусом, умнейшее создание. Большинство людей ему в подметки не годится. Одно его «кар-р» бывает осмысленней, чем монолог иного оратора.

– Берти, ты здесь? – окликнул Морган, выходя на поляну у корпуса.

Тишина.

Но молчание еще ничего не значит, ведь рыжий вполне может просто не отвечать. Потому что, например, так интереснее.

Морган шагнул вперед, щурясь на темные очертания корпуса. Доктор сложил из пальцев Проверку Джиджи – плетение, обнажающее невидимые заклятия. Непотревоженная защитная сфера вокруг Корпуса загадок была на прежнем месте.

– Голден-Халла! – повторно позвал мастер тайн. Снова тишина.

Доктор сдвинул брови:

– Неужели он еще не пришел?..

Кори опустился на землю рядом с хозяином. Морган внимательно осмотрел территорию корпуса, спрятанную под куполом. Никаких признаков того, что сегодня здесь кто-то был.

– Странно, – бросил профессор.

– Кар, – сказал ворон.

Морган кивнул:

– Да. Ты прав. Не странно, а подозритель…

Договорить он не успел.

Из тумана у него за спиной вылетела ловчая сеть заклятья. Мгновенно она сковала профессора, не ожидавшего нападения сзади: связала руки и ноги, залепила рот. Гарвус рухнул как подкошенный.

Ворон, хрипло каркнув, шарахнулся в сторону и взлетел. Но невысоко: в него из тумана бросили боевой пульсар. Кори вскрикнул, как человек. Резко запахло палеными перьями. Одно крыло повисло плетью, птицу повело, но она удержалась в воздухе.

Второй пульсар все-таки сбил фамильяра… Черное тельце прошибло синими красками тока. Ворон камнем рухнул на границе поляны, невыносимо далеко от скованного хозяина, трепыхнулся, еще раз… Затих.

– М-М-М!!!! – глаза Моргана покраснели от ненависти. Он извивался, надеясь увидеть врага, испепелить его взглядом, но тот, не покидая тумана, швырнул уже третью формулу: Упокой Бангласа. Заклятье влетело Гарвусу в лоб, спалив светлую прядку челки.

Морган отключился.

С полминуты ничего не происходило.

Убедившись, что ученый и ворон не шевелятся вовсе, их преследователь тихо вышел из тумана. Взгляд фигуры в плаще был обращен к Корпусу загадок, щерившему окна впереди, раздвинувшему развалину улыбки.

Полумесяц кошмаров. Вход в безвременье.

Древняя граница мира, которую совсем не хотелось нарушать, но…

Фигура в плаще подошла, толкнула ногой сначала Гарвуса, потом ворона, убедившись в отсутствии реакции. Вытащила из кармана доктора ключи от его коттеджа и лабораторного подвала. Закатала рукава плаща и принялась разрушать защитную сферу.

Это оказалось невероятно сложно… Пеплов Морган и впрямь был толковым магом. Ну что ж. Молодец. Где-нибудь там – если «Там» это существует – ему, быть может, и воздастся за трудолюбие.

Наконец, сфера поддалась. По ней алыми молниями пробежали трещины силы. С тихим хлопком купол рассыпался – путь к замшелому корпусу освободился.

Трава у замка, в эти недели безмятежно зеленевшая под щитом, мгновенно свернулась темными корочками. Иней мазнул сединой по окнам и стенам, а флюгер на крыше, лязгнув, завертелся быстрее.

Развалины вздохнули: туман откатился, как волна от взрыва, и нахлынул в них вновь. В давящей, насыщенной парами тишине скрип стрелки звучал пугающей колыбельной.

Плащ знал, что будет теперь. Он попятился обратно, к туманной опушке.

И да: бронзовая дверь Корпуса загадок медленно, со скрипом приоткрылась, после чего из нее вырвались хлопья пепла – грязные, неопрятные. Взвились столбом вверх и опали. Воздух отяжелел, наполняясь древним мраком.

В ушах у фигуры в плаще зазвенело, но она не двинулась с места.

Из-за двери сначала раздался тихий стрекот, а потом вышел первый силуэт. Это было существо в полтора человеческих роста. Две кожистые трехпалые ноги, лохмотья черного одеяния – они шевелились сами по себе, приподнимаясь, будто тварь шла под водой. Неясная морда, удлиненные оленьи рога и пальцы, напоминающие ветки… Вокруг твари жил нимб черноты. Она делала шаг – и тьма перемещалась вместе с ней.

За первым пепельным элементалем появился второй. Потом третий.

Наконец-то… Он здесь… Чужак… Виноват… Смерть – наказание… Смерть…

Элементали обступили распростертое тело Моргана Гарвуса. Тьма каждого из них слилась в единый ком – пульсирующий сгусток черноты заполнил поляну, заставляя колени подгибаться, мысли – падать в беззвездную тьму прародителей.

Плащ дернулся, не выдержал и моргнул, пытаясь привести себя в чувство.

Корпус загадок, мастер лазеек, мгновенно увидел в этом возможность слететь с крючка. Освобожденный от визуального контакта, он сбежал от Плаща. Элементали и Морган – вместе с ним. Вокруг перебирал ветвями обыкновенный черный лес…

Плащ вздохнул. Что ж, так гораздо лучше.

И ушел.