Тадеуш Сковски был в чём-то даже благодарен Столбам. Раньше его держали настолько низко, насколько это было возможным. При всём своём незаурядном уме, парень слишком сильно раздражал высокие чины. Несколько раз вовсе был на грани отставки, но каждый раз командование не решалось перейти эту черту. Профессор, который стал его ментором и не раз выручал во время учёбы, когда-то работал в Агентстве. До сих пор сохранив определённое влияние. Ссориться с ним из-за отдельно взятого парня никому не хотелось.

Теперь всё изменилось. Сначала Тадеуша включили в состав аналитической группы, которая занималась отслеживанием Защитников и работой с ними на территории Польши. А потом, когда произошёл инцидент с самолётом, перебросили сюда.

Именно Сковски дал команду немедленно просеять все камеры, чтобы отыскать любые странности. Например жирного лысого мужчину, который возник из ниоткуда на улице небольшого посёлка, после чего договорился с одним из таксистов и поехал прочь.

Полиция Варшавы, в направлении которой поехал подозреваемый, была извещена. Около аэропорта дежурил спецназ. Правда, далеко не факт, что у него вышло бы задержать цель. Для такого требовались Защитники. Такие, как сидящий напротив Лагов, который изучал планшет.

— Его прошлое изучали? Как он смог получить эту способность?

Поручик Агентства внутренней безопасности на миг поджал губы.

— Какую способность?

Константин оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на него. Секунду подумал. После чего начал говорить. Излагая с такой скоростью, что Сковски с трудом успевал запоминать, параллельно фиксируя основные моменты в телефоне.

Надо же… Контроль при помощи личинок, которые внедряются в тела. Если отбросить в сторону мерзкие подробности и оценить функционал — дело пахло вопросом национальной безопасности. Этот Анджей Гловацкий, при желании мог навертеть всякого разного. А уж если его личинки проникнут в череп условного премьер-министра или президента…

— Здесь всё, что у вас есть по его прошлому?

Моргнув, Тадеуш попытался отогнать в сторону ненужные сейчас мысли и глянул на планшет, который держал в своих руках Лагов.

— Да. Там работает отдельная команда, но они пока не преуспели.

Сложно преуспеть, когда об этом Анджее почти ничего нет. Жили себе спокойно в Катовице вместе с матерью, а потом в какой-то момент пропали. Около пяти лет назад. Квартира на месте, но по словам соседей никто не появлялся с момента отъезда.

Причём уезжали буднично. Без всяких прощаний и сбора гигантского количества вещей. Буквально с одной дорожной сумкой.

Из родственников — только двоюродная сестра, у которой трое детей и забот полный рот. С родственницей она контакта и так почти не поддерживала, а когда её номер прекратил отвечать, вовсе позабыла, что когда-то была у неё сестра из Катовице.

Из Польши они вылетели в Египет. После чего следы обоих граждан терялись. Запрос египетским коллегам уже ушёл. Но ввиду общей ситуации, Тадеуша терзали сомнения по поводу оперативности ответа.

— Нашли куда он выехал?

Парню снова пришлось отрицательно покачать головой. Тревога была объявлена по всей Польше, но пока такси не всплыло ни на одной камере.

Лагов на какое-то время задумался. Потом обернулся, почему-то посмотрев на одного из своих спутников. Вновь глянул на Тадеуша.

— Это же авиабаза, а значит тут есть вертолёты. Мне нужен один, готовый к полёту с полным экипажем. Чем быстрее, тем лучше.

На секунду замешкавшись, Сковски принял интуитивное решение и поднялся со своего места. Уже взявшись за ручку двери микроавтобуса, обернулся.

— У меня только одно условие. Я лечу с вами.

* * *

Изначально я считал, что способность Франсуа работала исключительно с живыми существами. Но совсем недавно он успешно рассмотрел менос, которым были пропитаны мёртвые тела. Остаточную энергию, которая имела место быть из-за присутствия внутри паразита.

Что значило — способность канадца намного шире, чем мне казалось поначалу. Требовалось лишь научить его ею пользоваться.

Вертолёт нам подобрали сразу. Я даже не возражал против наличия на борту поручика из польской госбезопасности. Если бы парень не полетел сам — его пришлось бы об этом просить. В отличие от меня, у него имелся официальный и действенный канал связи. Оперативные группы, команды, центры, а в некоторых случаях даже ведомства, сформировали практически все государства. Каждая была связана со всеми силовыми структурами собственной страны, плюс обычно имела горизонтальные контакты с коллегами из числа соседей.

Поляк мог использовать свой канал связи для трансляции нужной мне информации, либо её запроса. И сработало бы это однозначно быстрее, чем запрос через Елисеева. Что до представительств Корпуса, кроме России и Нигерии, их пока больше нигде не было. Что безусловно было упущением, но я не мог разорваться на части. Клонировать Дмитрия тоже было нельзя.

Если с транспортом разобрались почти сразу, то со способностью Лебуа всё оказалось не так просто. Концентрироваться канадец упорно не желал.

Причина была очевидна — даже такой крепкий орешек, как уроженец Квебека, испытывал некоторое напряжение после всех событий последних суток. Сначала Вена, потом сбитый самолёт и спасение собственными силами, а дальше ещё и неожиданный конфликт в Лодзи. Окажись на месте Франсуа кто-то более несдержанный — легко мог учинить резню. Которая в свою очередь привела бы к чему угодно, вплоть до полноценной войны.

Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Покинув место развёртывания С-125, мы вернулись на авиабазу Ласк. Где один из пилотов задал резонный вопрос — чем мы вообще занимаемся и чего хотим добиться. После чего неожиданно притащил целую банку капсул л-теанина.

Метаболизм у ранга «дельта» был бешеный. Поэтому в первый подход канадец жахнул добрую треть капсул. Я только потом, смотря на его лицо, сообразил, что это работает во все стороны. Не только в плане выведения действующего вещества, но и с точки зрения его всасывания в кровь.

С другой стороны — у него вроде бы потолок около грамма. Дальше, сколько бы человек не выпил зелёного чая или закинулся капсулами готового л-теанина, эффект мощнее не станет.

В любом случае, Франсуа наконец расслабился и смог сосредоточиться на способности. Открывать новые грани способности — всегда очень сложно. Даже если ты на все сто процентов уверен в их существовании. Я и сам пока ещё не брался за некоторые аспекты собственных способностей, потому что для этого не было времени. Но у меня хотя бы имелся опыт. Лебуа такое делал впервые.

Учитывая это, вышло у него быстро. Всего пятнадцать минут и Франсуа научился различать мелкие пятна остаточного меноса. Как я и думал, его текущего ранга оказалось достаточно — канадец оказался почти идеальным следопытом.

Загрузившись в польский В-3 «Сокол», мы покружили на низкой высоте вокруг базы. Ровно до того момента, как Лебуа ткнул пальцем вниз, заявив, что обнаружил след.

Все остальные, включая меня, ничего не видели и при всём желании увидеть не могли. Поэтому воздушная машина мчала над землёй следуя исключительно указаниям Франсуа.

Зато с предположением о том, что разрозненные пятна меноса при виде сверху и на хорошей скорости, будут образовывать непрерывную дорожку, я не ошибся — за всё время полёта, проблем с ориентированием у канадца не появилось. Трудности возникли только после того, как мы добрались до Варшавы и связаны были в основном с плотностью застройки.

Однако мы всё равно пролетели по следу, под аккомпанемент голоса Тадеуша, который был слышен в наушниках. Поручик описывал наш маршрут коллегам, чтобы те отправили по нему наземные группы.

Когда мы вместо того, чтобы отправиться к аэропорту, развернулись и помчали в обратном направлении, парень кажется изрядно удивился. Как и я сам. Ради чего этот Анджей заезжал в польскую столицу?

Спустя двадцать минут полёта, пришло известие от варшавской полиции — обнаружили машину, в которой был труп таксиста. Как водится — со взорванным затылком.

Версия о том, что беглец хотел незаметно сменить машину и укрыть старую, могла показаться кому-то очевидной. Но ради такой простой задачи не катят в обратную сторону от своей настоящей цели. Нет. Гловацкий заезжал в столицу совсем не за этим.

Озвучивать это вслух не хотелось — наушники были подключены к единой сети. Экипаж и так слушал все наши переговоры, наверняка ужасаясь тому, сколько документов придётся подписать по окончанию полёта. Использовать же менос было чревато — я легко мог случайно повредить электронику. Рядом и так работало поле обеспечивающее перевод.

Поэтому просто написал. Всего два слова на английском. «Чиновники» и «заражение».

Полноценно докладывать о ситуации голосом поручик тоже не стал. Ограничился тем, что продиктовал своему собеседнику длинный буквенно-цифровый код, после чего вытащил из кармана устройство, похожее на допотопный смартфон и принялся набирать текст.

— Ядерная война?

Оглянувшийся на него штурман, заметив аппарат, решил пошутить. Но стоило Тадеушу поднять на него взгляд, сам переменился в лице. Подался в нашу сторону.

— Взаправду? Кто по кому бьёт? У меня жена с детьми в Гданьске…

— Нет никакой ядерной войны. И не будет, — успокоил я его. — Если вовремя догоним этого типа, может и обычной получится избежать.

Последние слова были чистой импровизацией, но польский экипаж кажется проникся. Если до того армейцы относились к происходящему, как к забавам спецслужб, которым нечего делать, теперь лица военных напоминали легионеров, идущих в бой против орды варваров и готовых умереть. Даже скорости, кажется прибавили. Хотя мы и так неслись во весь опор.

Когда стало окончательно понятно направление движения Анджея, я попросил Тадеуша связаться с его немецкими коллегами.

— Следы становятся свежее, шеф. Он был тут недавно.

Было бы неплохо знать, насколько недавно. Но подобного требовать от Лебуа было рановато — он впервые использовал свою способность в таком формате. Справа шевельнулся Пётр, который всё это время смотрел в иллюминатор.

— Какой план действий на случай, если мы его настигнем?

Действительно. Вот такой я великий стратег — всё сообразил, а объяснить своим людям алгоритм поведения при контакте, не сообразил.

— Мы с Франсуа идём первыми. Вы с Василиной в тылу и прикрываете спину.

На лице парня промелькнуло выражение напоминающее обиду. Однако хватило ума не спорить и не выпячивать грудь. Пока его единственной способностью было испарение воды. Причём исключительно за пределами живых организмов. Взять и высушить противника он не мог.

В перспективе это могло стать мощным оружием. Но для такого требовалось тренироваться и познавать новые грани способности. А ещё — развиваться в качестве Защитника. Чем выше твой ранг, тем эффективнее и мощнее становятся способность.

Границу мы пересекли даже не заметив — поручика вывели на прямой контакт с немцами и он перешёл на английский, так что я всё прекрасно понимал. В том числе расслышал, как нам дали добро на пролёт в воздушном пространстве Германии.

Не уверен, насколько глубоко проинформировали их оперативную команду, но голос их представителя тоже казался чрезвычайно напряжёнными. А потом прозвучала фраза о том, что цель обнаружена в аэропорту. Приобрёл билет под чужим именем и ожидает посадки.

Для подстраховки они открыли Сковски доступ к камерам наблюдения. Которые показали того самого лысого жирдяя, который ужасно потел и постоянно вытирался бумажными салфетками. Кажется даже не обращая внимания, что вокруг образовалось кольцо пустоты, диаметром метров в пять.

— Как быть? Там полно людей. Эвакуацию мы начать не можем.

В голове тут же засияла циничная мысль, что самый простой способ убить Защитника — тот самый, который использовали против моих людей. Дождаться, пока сядет в самолёт, а потом сбить. Только в этот раз проконтролировать процесс падения, спалив толстяка в воздухе.

Один маленький нюанс — ради такого придётся уничтожить рейсовый борт с грудой пассажиров на борту. Не самый хороший вариант. Пытаться навязать схватку в здании аэропорта тоже опасно. Неизвестно на что он способен, а там полно людей.

Оставалось только одно решение, которое я и озвучил.

— Пусть дадут ему взлететь. И подберут бизнес-джет. Мы поднимемся следом, обгоним лайнер и будем ждать его сразу после аэропорта.

Куда бы он ни планировал отправиться, в итоге Защитник покинет пределы аэро-узла. И с ним можно будет поболтать по душам. Не знаю, как всем остальным, а мне вот очень сильно хотелось выяснить, кто за всем этим стоит. Не верилось, что всё мог организовать один единственный человек, который пять лет назад покинул Польшу, а потом объявился на родине уже в качестве Защитника. Тут же принявшись убивать польских солдат, чтобы сбить самолёт с моими людьми на борту.

Не говоря о том, что в Вене было сразу трое действующих лиц. Мужчина под оптической иллюзией, что пытался изображать меня и ещё двое. Спокойно подставившихся под камеры. На обоих имелись медицинские маски, так что опознать их пока не вышло. Однако это уже трое. Если добавить к ним Анджея, который на мой взгляд должен был действовать автономно, уже четверо. Очень хотелось знать, сколько ещё подобных типов подстерегает за углом и с чего они вообще на меня ополчились?

— Нет! Не смейте к нему приближаться.

Тадеуш, только что выяснивший цель полёта Гловацкого, которой оказался Стамбул, повернул ко мне голову.

— Они… Немцы не хотят выпускать его в Турцию. Операцию проведут прямо тут. Силами своей группы захвата.

— Совсем дебилы? — озвучил общую мысль Пётр. — Какая ещё группа захвата?

— Из Защитников. Их там пятеро, они надеются, что хватит.

Мне бы тоже хотелось на это надеяться. Но даже если этого будет достаточно, чтобы противостоять Анджею, совсем не факт, что его получится пленить.

Канал связи у нас был общим. Поэтому мне достаточно было просто переключить канал, чтобы оказаться на линии связи с германцами.

— Говорит Константин Лагов. Командующий Корпусом Защитников. Требую немедленно прекратить операцию. Это может быть чрезвычайно опасно. Вы рискуете жизнями тысяч гражданских.

Человек на другой стороне кажется немного растерялся. Однако быстро взял себя в руки.

— При всём уважении, господин Лагов, приказ уже отдан. Операция начата. Вы можете наблюдать.

На экране планшета Сковски, действительно отображался зал ожидания, в котором находился толстяк. Прямо сейчас к нему приближались пятеро в чёрных мундирах без знаков различия. Три мужчины и две женщины. Четверо были вооружены мечами и огнестрелом. На бёдрах одной из женщин, с белыми волосами заплетёнными в косу, виднелись закреплённые топоры.

— Позёры…

Глянув на пробормотавшую слово Василину, я внутренне согласился. Немецкие Защитники вели себя так, словно им вовсе не нужно было скрытно подобраться к цели.

Внимание на них обратили почти сразу же. А когда добрая половина пассажиров принялись тыкать пальцами и перешёптываться, обернулся сам Гловацкий.

Увидев пятёрку в чёрном, которая была совсем близко, оскалился. Отшвырнул скомканную салфетку, которой вытирал лоб. С натугой встав, рванул пуговицы пальто, которое облегало его фигуру. Под тем ничего не оказалось, а вот Анджей раскинул руки в стороны и с явным наслаждением заорал.

Рядом завизжала Василина. Отпрянув, врезался затылком в металл Пётр. Даже пальцы невозмутимого Тадеуша дрогнули, чуть не выпустив планшет. Сам я сохранил маску спокойствия лишь за счёт того, что видел вещи куда страшнее и омерзительнее.

Однако, это зрелище точно бы вошло в топ двадцать тех, которые я бы предпочёл вычеркнуть из памяти. Теперь стало понятно, почему худой Гловацкий, которого легко можно было назвать тощим, стал такой безразмерной глыбой жира.

Потому что никаким жиром там и не пахло. Личинки. Не такие, как у мух в Серебряном Столбе, но тоже с крыльями. Сейчас они вырывались из-под его кожи. Выскакивали из складок. Вылетали отовсюду, откуда могли.

Немцы на миг застыли, растерянно взирая на жужжащую массу, которая взмыла под потолок, растекаясь по залу. А когда снова пришли в движение, Анджея окутала серебристая плёнка и в следующую секунду он исчез.

* * *

Только что под ногами Рё Ёсиды был ровный асфальт токийской улицы. А теперь ступни погрузились в мелкие камни, сползая куда-то вниз. В нос ударил набор непривычных запахов, а голова закружилась так, что детектив потерял равновесие и неловко взмахнув руками, упал.

Ободрав левую руку, сполз ещё на полметра вниз. Уткнувшись ногами во что-то твёрдое, остановился. И приподняв голову, наконец осмотрелся.

Это казалось полностью невозможным, но японец оказался на горном склоне. Скалы, выступы и множество мелких камней, по которым он едва не уехал вниз. Где-то там, совсем далеко — очертания чего-то напоминающего лес. Правда почему-то серого. А наверху — тёмное небо, сквозь которое просвечивала громадная луна.

Спутник Чёрного мира наверное следовало назвать иначе, но Ёсиде сейчас было не до таких мелочей. Аккуратно спустившись к небольшому выступу, в который уткнулся ногами, японец покрутил головой по сторонам. Потом разжал пальцы, сомкнутые на тяжёлой связке ключей со стальным брелком.

Рё Ёсида не любил обсуждать Столбы, что рухнули на Землю, но читал о них. В общих чертах представляя описание всех двенадцати. Поэтому сейчас детектив прекрасно понял, где оказался. Неясно было только одно — почему их забрало по отдельности, но при этом подряд друг за другом? О том, как именно пропадают люди, угодившие не по своей воле на ту сторону, бывший полицейский тоже читал. Если не считать ситуаций с эмоционально связанными личностями, это всегда были одиночки. И никогда Столб не втягивал сразу двух людей подряд из одного места, выкидывая их по одному.

Оставалась вероятность, что такие случаи были уникальны, а те, кто через них прошёл, погибли. Однако эта версия выглядела слишком натянутой. К тому же Ёсида не верил в удобные совпадения. Сначала сильнейший Защитник в мире попросил его разузнать о психиатрической клинике, а потом он очутился в Чёрном Столбе. Сразу после того, как добыл нечто значимое. Даже самый впечатлительный присяжный никогда бы не поверил, что тут нет умысла.

У детектива только что появилось немало вопросов. Однако сейчас он был не в суде. Ему предстояло выжить на протяжении часа, после чего вернуться назад.

Мобильный телефон сгорел при переносе, как и электронные часы на руке. Точный ориентир во времени отсутствовал. Зато уцелел компактный газовый баллончик. Единственное легальное «оружие», которое можно было носить на территории Японии.

Ещё у него была та самая связка ключей, платок и неработающий мобильник с часами. Плюс бумажник с парой пластиковых карт. И конечно же конверт.

Чуть подумав, последний он вскрыл. Распечатку сложил в несколько раз и засунул в один карман штанов. Флешку положил во второй. Всё остальное тоже рассовал по карманам.

Стянув с себя пиджак, подцепил острым краем ключа шов на подкладке около самого воротника и надорвал. Проделав дыру более или менее приличных размеров, принялся заталкивать туда камни, периодически взвешивая пиджак в руке.

Решив, что хватит, осторожно уселся на небольшом выступе, смотря по сторонам и прислушиваясь.

Куда-то идти и пытаться исследовать окрестности, Ёсида не собирался. Три стопки горячего сакэ помогли не впасть в шок и прострацию, но самураем из легенд он себя совсем не ощущал. Выжить — единственное, чего сейчас желал японец. Будь где-то рядом укрытие, он бы туда обязательно втиснулся и замер на следующие шестьдесят минут, отсчитывая удары сердца.

Однако, ближайший навес под который можно было залезть, располагался заметно правее. Чтобы попасть туда, требовалось пройти не меньше полусотни метров по сыпучему склону. Вероятность успешного результата подобного похода детективу казалась крайне низкой. Поэтому он оставался на месте и ждал.

Время Ёсида тоже старался подсчитывать — по его прикидкам уже успело пройти не меньше получаса, когда справа прокатился маленький камешек. На первый взгляд ничего странного в этом не было. Порывы ветра постоянно сталкивали крохотные куски породы, которые перекатывались с места на место. Если бы не одно очевидное «но» — никакого ветра сейчас не было.

Замерев, Рё напряг слух. Какова вероятность, что его посчитают куском камня, который слился с местностью? Нулевая, конечно. Это любой идиот скажет. Но сейчас очень хотелось верить, что это какой-то слепой горный медведь с отбитым нюхом, который выбрался, чтобы подышать свежим воздухом.

Тихо выдохнув, японец медленно повернул голову. И понял, что сегодня удача окончательно от него отвернулась.

Существо, что заметив его внимание остановилось на склоне, точно не было зверем. Скорее напоминало человека. Более худого и высокого, чем привык японец, с бело-молочной кожей и странной одеждой из шкур. В руках тот держал топор, а взгляд был устремлён на Ёсиду.

Надежды на то, что незнакомец окажется мирно настроен и с ним можно будет знаками обсудить несправедливость судьбы, у Ёсиды почти не было. Поэтому он принялся медленно подниматься на ноги, держа правой рукой пиджак, превращённый в импровизированное оружие, а в левой сжимая газовый баллончик.

Противника его медленная скорость ни на йоту не обманула — стоило японцу начать двигаться, как тот устремился вниз. С такой скоростью, что у детектива на миг всё похолодело внутри. Слишком быстро — смазанные движения даже рассмотреть было сложно.

Спустя секунду паника отключилась. Голова стала пустой. Очистилась от мыслей, как это всегда бывает в моменты угрозы.

Выпрямившись, японец проигнорировал выстрелившее болью колено. Противник был уже совсем близко — мчался по осыпающемуся вниз склону, готовясь прикончить его.

Уклониться он не мог. Скорость движения у местного была такой, что он бы точно его достал — Ёсида не мог продемонстрировать такой даже в моменте. Поэтому он сделал то единственное, что оставалось. Изменив угол направления левой руки, в которой держал баллончик, зажал кнопку.

Струя концентрированного газа рассекла пространство, быстро становясь облаком, в которое на полной скорости влетел туземец. В тот же момент, Ёсида начал смещаться влево. С хрустом в суставах и отчётливым ощущением, что мышцы вот-вот лопнут от напряжения. Физическим упражнениям полицейский времени всё ещё уделял и немало. Однако возраст тоже делал своё чёрное дело.

Абориген, врезавшийся в облако с широко распахнутыми крупными глазами, тонко взвизгнул и на миг замедлился, потянувшись левой рукой к лицу. Потом вдохнул, издал странный хрипящий звук и рванулся вперёд, обрушивая топор.

Останься детектив на месте — оружие раскроило бы череп. Но сейчас металл лишь рассёк воздух. А сам Ёсида крутнул над головой пиджак, примеряясь для удара.

Звякнули друг о друга камни и спустя мгновение, описавший круг кистень врезался в голову противника. По мнению бывшего полицейского от такого тот должен был рухнуть вниз. Но туземец лишь покачнулся и тут же выбросил руку с топором, который промчался перед самым кончиком носа японца.

Детектив поспешно отступил и камни под ногами тут же поплыли, осыпаясь и таща его за собой. Не удержав равновесия, наклонился, пытаясь удержаться при помощи рук и не покатиться вниз. Парадоксальным образом это спасло его жизнь — вместо того, чтобы врезаться в его бок, оружие противника снова рассекло воздух.

Выровняться удалось только метра на три ниже по склону, где Ёсида зацепился пальцами левой руки за торчащий небольшой куст и наконец остановился. Осторожно выпрямившись, посмотрел на врага, ожидая увидеть мчащуюся на него смерть. Но вместо этого обнаружил, что тот свернулся на том самом выступе, где совсем недавно сидел японец. Ожесточённо растирая глаза и отчаянно хрипя.

Молочно-белое лицо пошло алыми пятнами, а с дыханием у аборигена наблюдались большие проблемы — пока одна рука бешено растирала глаза, пальцы второй обхватили горло, как будто пытаясь помочь ему дышать.

Рё Ёсида машинально посмотрел на баллончик, который продолжал сжимать в левой руке. Чего он точно не ожидал, так это подобной реакции на простейшую и легальную в Японии смесь от здешних обитателей. Это стоило запомнить.

Секунд двадцать просто стоял и смотрел на задыхающегося аборигена. Потом, вспомнив всё, что писали в интернете о двенадцати мирах, осторожно приблизился. Положив пиджак, поднял выпавший топор, крепко сжимая грубо выделанную ручку.

Уже примерившись, чтобы ударить, всё-таки остановил движение. Убить в схватке Ёсида смог бы без всяких проблем и угрызений совести. Но обрушить металл на голову раненого, который и так умирал, свернувшись на склоне… Это был совсем другой расклад.

Поэтому он просто стоял и смотрел. До того самого момента, как противник испустил последний вздох и тело детектива не наполнилось ощущением чего-то тёплого. Пронизывающего плоть и скапливающегося внутри.

От неожиданности снова осел вниз. К счастью, в этот раз приземлившись на пятую точку — затормозить удалось почти сразу, как начал съезжать по склону.

Мышцы перестали дрожать только спустя несколько минут. А встав, Ёсида к своему удивлению понял, что колени и поясница больше не болят. Он настолько привык к этой боли, ставшей его постоянной спутницей, что не замечал её. Теперь же бывший полицейский чувствовал себя так, будто сбросил добрый десяток лет.

На лице сама собой появилась лёгкая улыбка — теперь старый японец понимал, ради чего столько людей стремится попасть на эту сторону. Такого результата не добиться никакими таблетками. И главное — он с ним навсегда. Детектив только что стал Защитником ранга «альфа». Как минимум.

Придя в себя, он вернулся к телу и обыскав его, снял с пояса нож и мешочек, полный тонких полосок сушёного мяса. Плюс выделанную из кожи фляжку, наполненную вонючей водой. Пить он её не стал, но вещь забрал себе. После чего уселся на один из соседних выступов похожего размера и стал ждать.

К счастью, больше никто из опасных местных обитателей не появлялся. Несколько раз показывались странного вида ящерицы, которые пытались подобраться к мёртвому телу. Но стоило им понять, что рядом есть кто-то живой, как животные сразу обращались в бегство.

Вернуться назад он с какого-то момента пробовал регулярно. За неимением лучшего, ориентируясь на число ударов сердца. Как только отмерял сотню, снова думал о возвращении назад.

Долгое время ничего не получалось. Пока в какой-то момент мир снова не отсекли чёрные стены. В следующий момент Ёсида оказался на площади перед Столбом и завалился на асфальт — переместился японец в той же сидячей позиции, возникнув посреди воздуха.

Встав, тряхнул головой, прогоняя размытые пятна, которые появились перед глазами сразу после переноса. Вгляделся в ночь, освещаемую установленными прожекторами. И вытащил из кармана телефон, намереваясь сообщить Лагову обо всём произошедшем.

Не успел — по телу прошла крупная дрожь, а сам аппарат выпал, ударившись о землю. Откат от поглощённого меноса пришёл почти сразу после возвращения на Землю. Оказавшись не только быстрым, но и неожиданно мощным. Упавший на землю и содрогающийся в конвульсиях Ёсида сейчас наверняка выглядел не сильно лучше аборигена.

В первую очередь это означало хорошую новость — японец поглотил столько энергии, что плоть не выдержала. Но прямо сейчас детектив думал только об одном — лишь бы никто не выкинул его штаны, если дело дойдёт до госпитализации.

* * *

Личинок были даже не сотни. Скорее тысячи. Разнокалиберных — от совсем мелких до относительно крупных. Немецкие Защитники благополучно пропустили тот момент, когда их можно было накрыть одним прицельным ударом и теперь эта мерзость расползалась по залу, накрывая пассажиров.

В случае с мухами, из зародыша в итоге вылуплялась полноценная особь. Но там и способ их доставки до тела был совершенно иным. Как поведут себя мелкие монстры, исторгнутые телом Гловацкого, в отсутствие носителя, я не знал.

— К аэропорту. Скорее!

Вертолёт чуть повернул в сторону, а в наушниках послышался ломаный английский пилота.

— У нас нет разрешения на посадку. Без него, это запрещено.

Поле разреженного меноса, которое обеспечивало перевод не могло воздействовать на электронику. Но при этом подтягивало слова, если ты видел лицо и главное — губы говорящего. Очень интересный нюанс, по словам учёных обусловленный вывертами нашей психики и спецификой работы головного мозга.

— Просто выведи нас к территории аэропорта. И быстрее!

Тот предпочёл не отвечать. Я же бросив взгляд на громадное здание, к которому мы приближались, посмотрел на экран планшета. Вот и как понять, где находится нужный мне выход? Снаружи постройка выглядела, как гигантский блок из стекла и бетона.

— Франсуа, видишь скопление меноса?

— Конечно, мон ами.

Снова перейдя на английский, канадец указал пальцем на дальнее крыло.

— Вон там. После нескольких стен, но в том районе.

Я повернул к нему голову.

— Идём вдвоём. Под оптическими иллюзиями — прыжками до самого крыла. Потом я попробую достать всех личинок. Твоя задача — искать тех, кто скрылся и сжигать.

— А если они кого-то успели заразить?

— Убивай.

— Но… Вдруг это будет красивая женщина, шеф?

Оторвав взгляд от глыбы аэропорта, я повернул голову к мужчине и тот невозмутимо пожал плечами.

— Красивых женщин надо любить, а не убивать.

Спорить с очевидным тезисом я не стал. Да и сам ответ был исключительно риторическим. Не думаю, что канадец собирался устроить диспут по поводу судьбы заражённых красоток.

Совсем скоро мы очутились около здания аэропорта и я рванул ручку двери, распахивая её. Потом, окружил себя оптической иллюзией и прыгнул, тут же создав под ногами плиту из спрессованного воздуха. Оттолкнувшись, одним махом преодолел пару десятков метров и снова оттолкнулся. За несколько прыжков достигнув крыши громадного здания.

Ускорившись, опять спалил подошвы обуви, оставив отчётливые следы на покрытии крыши. И ударил тонкой нитью кислотной крови, вырубая солидный квадрат под ногами. Оказавшись этажом ниже, шагнул в сторону, позволяя прыгнуть Франсуа и повторил процедуру, пробив путь ещё ниже. Прямо в зал, охваченный паникой.

Вживую крылатые личинки выглядели ещё более отвратительно, чем на экране планшета. Бесформенные комки плоти, к которым крепилось по несколько пар крыльев. Совершенно разного размера — от совсем крохотных до относительно крупных.

Пятёрка немецких Защитников, прикрыв самих себя воздушными щитами, пыталась уничтожить угрозу, но получалось у них из рук вон плохо. Один выпускал струи пламени, зачем-то формируя их у самых рук. Выглядело эффектно, однако абсолютно непрактично. Другая раз за разом метала ледяные диски, создавая те в воздухе и по-моему никого не поражая. Ещё трое попросту пытались ловить и сдавливать в воздушных тисках.

Сами Защитники от угрозы были укрыты, но вот пассажирам повезло куда меньше. По всему залу то и дело падали люди, в которых впились маленькие мясные монстры. Основной нюанс был в том, что потом они ни на кого не нападали. Вместо этого, каждый из поднимающихся с пола устремлялся к одному из выходов.

Сейчас мы находились в своего рода тупике. По левую сторону был ещё один зал с выходом к самолёту, а потом стояла громадная стеклянная стена, за которой открывался мрачный индустриальный вид. Выход располагался справа, куда и пёрла толпа, включая заражённых.

Использовав левитацию, я поднялся под самый потолок. Широко распахнув глаза, попытался расслабиться. Для выполнения какой-то задачи в первый раз, требовалась максимальная концентрация. Которая достигалась исключительно в состоянии покоя. Провернуть такое в бою непросто. Даже если уже делал подобное множество раз раньше.

Наконец получилось. Мир вокруг будто замедлился. Движения людей стали плавными и медленными. Прямо сейчас мой организм работал в режиме полного разгона. Точно так он чувствовал бы себя, мчась на полной скорости в атаку. Только технически я оставался на месте — изменилось лишь восприятие реальности. А нагрузки на мышцы, сердце с сосудами и центральную нервную систему многократно возросли.

Миг и вперёд умчалась туча кислотных капель. Те самые «пули», которыми я хотел прикончить Токийского мясника. Моя концентрированная кровь, отправленная в нужном направлении.

Первая волна успешно уничтожила несколько сотен личинок и пару десяток людей. Вторая выкосила ещё больше. Третью я выпустил буквально через доли секунды, успев до окончания импульса — она должна была накрыть не меньше четырёх сотен целей, которые были слишком низко, чтобы истребить их иначе.

Следом — ударил теплом. Раскалил объём воздуха под потолком, сжигая сотни крылатых монстров разом. Дальше — нагрел ещё один пласт выше. Вниз потёк расплавленный металл, а воздух заволокло запахом жжёного пластика. Пространство между навесным потолком и бетоном было полностью зачищено.

Прикрытый оптической иллюзией Франсуа сместился к центру зала, прицельно отрабатывая по тем личинкам, что были вне моего поля зрения.

Паря в воздухе, сделал рывок к проходу. Снова запустил импульс, ускоряя собственный организм на максимум. Ударил кислотными пулями по личинкам и заражённым, которые заполняли коридор на несколько сотен метров вперёд. Ещё раз. Третьей атакой выкосил уцелевших, а как только импульс спал, пустил в дело тепловую способность.

Франсуа, успешно спаливший тех немногих заражённых, которые оставались в этой части крыла, пробежал внизу, устремившись вдаль по коридору. Я же опустился на пол. Канадец должен справиться — целей осталось не так много. К тому же от меня сейчас толку всё равно будет мало — нужна не работа по площадям, а снайперская ликвидация выживших. У Лебуа, по очевидным причинам, имелось в этом вопросе стратегическое преимущество.

Посмотрев по сторонам, обнаружил множество перепуганных пассажиров. Они поднимались с пола, выбирались из-под пластиковых сидений и стоек соседней кафешки. Самые креативные прекращали притворяться мёртвыми.

Объединяло их одно — шокированное выражение лиц и страх в глазах. Никто из них не видел, кто именно расправился с угрозой. И пусть личинок в воздухе больше не осталось, они всё равно не понимали что происходит — уверенности это никому не прибавляло.

Накрыв всю эту часть крыла и коридор полем меноса для перевода, я расформировал оптическую иллюзию.

— Я Константин Лагов. Глава Корпуса Защитников. Призываю вас соблюдать спокойствие. Угроза устранена и надеюсь совсем скоро здесь окажутся спасательные службы, которые окажут вам всю необходимую помощь.

Голос прокатился по всему крылу, привлекая всеобщее внимание. На несколько секунд установилась тотальная тишина. Стремительно сменившаяся шокированным многоголосьем.

— Вы видели? Это же тот самый русский! Откуда он здесь вообще взялся?

— Больше никогда не буду летать! Поезда — мой выбор. Ганс, вытри за собой и уходим.

— Посмотри на него! Только посмотри! Как думаешь, если спрошу телефончик, он даст? И зачем я сегодня это худи гигантское надела… Сиськи даже не видно.

— Что это нахрен было… Это ведь всё сон, да? Кто-нибудь, скажите мне, что это сон…

Слишком много голосов. Сразу и со всех сторон. Пришлось приглушить собственную чувствительность, чтобы мозг не перешёл в режим раздражения из-за обилия звуков. Только после этого я вдруг понял, что вибрирует телефон, лежащий в кармане штанов.

Достав аппарат, увидел номер Рё Ёсиды и клацнул по кнопке, принимая вызов. Правда, когда приложил телефон к уху, услышал только непонятные слова на японском. При личной встрече, я использовал поле перевода, вот он и решил, что отлично знаю язык.

— Извините, вы можете повторить то же самое, но на английском?

Не успел я озвучить свою просьбу, как действительно услышал английский. Только говорили прямо передо мной. Та самая немка с волосами, собранными в косу и двумя топорами.

— Кем бы вы ни были, немедленно положите телефон и заведите руки за голову. Вы задержаны по подозрению в массовом убийстве.