Передавая послание «Уполномоченным Карателям», Элджер уже лихорадочно, с пулеметной скоростью выстраивал в голове план дальнейших действий:

Перво-наперво надлежало не терять ни секунды и вознести мольбы «Повелителю Бурь», отчаянно уповая на Его божественную эгиду и подмогу. Следом — пулей метнуться в подземелья, дабы, пустив в ход собственные паранормальные таланты, грубой силой подавить три Запечатанных артефакта первого класса, включая «Лазурные Врата».

Если в процессе этой заварушки «Повелитель Бурь» соизволит ниспослать отклик, или же аномалия с рухнувшими барьерами благополучно и в срок сойдет на нет — ломать голову над запасными вариантами не придется. Но если обе эти надежды обернутся прахом, а силы начнут предательски таять, останется лишь одно: бить челом господину «Шуту».

Элджер кристально ясно осознавал: припри его к глухой стенке, какой бы метод он ни избрал и как бы виртуозно ни заметал следы постфактум, отвести от себя подозрения Церкви уже не выйдет. Как-никак, в одиночку удержать в узде сразу три реликвии первого ранга — это дичь, не поддающаяся никакой логике.

И тогда у него останется лишь один-единственный, фатальный выход: едва аномалия стихнет и печати вновь обретут былую хватку, немедля дезертировать и пуститься в бега. Этот шаг пустит по ветру долгие годы кровавого пота, лишений и титанического труда, вынудив навсегда распрощаться с таким выстраданным, желанным престолом кардинала.

Впрочем, если на другую чашу весов ложилась собственная жизнь, подобная цена казалась вполне сносной.

Что же до рухнувших к нулю шансов наложить лапы на «Книгу Бедствий» и прочих плачевных последствий — нынче моряк благоразумно задвинул эти заботы на задворки сознания. До решения таких проблем ему было еще пилить и пилить. Разумеется, будучи полубогом и кардиналом Церкви Бурь, он не питал слепых иллюзий: всевидящее око «Повелителя Бурь» почти стопроцентно было приковано к нему. Вздумай он удариться в бега, выжить без эгиды иной, не менее заоблачной сущности ему не светило ни при каких раскладах. Исход подобного мятежа без надежного тыла был бы воистину леденящим.

А в этих материях ему оставалось уповать исключительно на господина «Шута».

Глубоко, с шумом втянув воздух, Элджер с пулеметной скоростью зачеканил:

— Владыка небес, Император морей, великий Бог Бурь, я отчаянно молю о Вашем взоре, молю о Вашем покровительстве.

Завершив молитву, моряк хищным жестом выбросил руку, взметнув неистовый ураган. Могучий вихрь подхватил его и увлек прямиком в подземные недра.

Спустя какой-то десяток секунд снаружи собора Морской Волны неистово бьющиеся о дамбу воды с оглушительным ревом вздыбились, взмыв в самые небеса.

Эта колоссальная лазурная стена тут же обрушилась вниз, наглухо укрыв весь храм непробиваемым, толстым водяным куполом.

Под сводами этого барьера одна за другой замелькали серебристо-белые молнии, хищными змеями вонзаясь прямиком под землю.

…………

Ба-бах!

Электрические разряды рухнули сплошным, сокрушительным ливнем, ослепительными вспышками озарив не только всю Утопию, но и добрую половину Бушующего моря.

И в это самое мгновение прямо в полувоздухе, словно из ниоткуда, выросла исполинская, выстроенная из непроницаемого мрака и щедро усеянная черепами цитадель.

Монументальный собор воздвигся аккурат над тем пятачком, где скрывался Заратул. Он словно чудовищный магнит всосал в себя абсолютно все окрестные молнии, отчего меж бесчисленных мертвенно-бледных черепов заплясали извивающиеся электрические дуги, а цветные витражи ослепительно полыхнули отраженным светом.

Грохот!

Там, куда не дотянулась монолитная тень костяного собора Адама, бушевал первобытный хаос. Марионетки Заратула, историческая проекция «Богомерзкого отродья» Суа вкупе с болванчиками самого Клейна в долю секунды с треском разлетелись на куски под неистовым натиском ревущих молний. Смертоносный шквал либо бесследно стер их в порошок, либо обратил в жалкие, обугленные россыпи пепла.

И даже исторический фантом Рассела Густава, виртуозно переродившийся в информационный водопад, не избежал этой горькой участи. Бушующая над полисом электромагнитная буря безжалостно прошлась по улицам, наглухо разрушив саму ткань информационных структур.

Улучив этот безупречный миг, покуда «Фантазер» грубой силой сдерживал натиск «Тирана», Заратул шагнул вперед, погрузившись прямиком в раскинувшуюся перед Ним пустоту.

Оседлав паранормальные таланты «Слуги Тайн», Он виртуозно сплел это небытие с загодя запеленгованными координатами другого острова в Бушующем море, в мгновение ока сжав разделяющую их дистанцию до абсолютного нуля.

Закутанный в черную мантию с глубоким капюшоном силуэт предводителя Тайного ордена пулей растворился в озаряемой молниями пустоте. Вот только в следующую секунду Он материализовался отнюдь не на далеком острове, а прямо в небесах над гостиницей «Ирис» в самой Утопии.

Буквально мгновением ранее, когда первобытная мощь бури на какую-то леденящую долю секунды ввергла Заратула в ступор, восседающий в «Замке Истока» Клейн мертвой хваткой вцепился в этот шанс. Укутавшись в проклятый «занавес» и зачерпнув сокрушительную силу сефирота, сыщик грубой волей «Привил» зияющую перед мишенью пустоту прямиком к «Ирису», абсолютно бесшумно перекроив спасительный маршрут врага.

То было самое настоящее, абсолютное подавление, которое Король Ангелов обрушивает на рядового ангела первой Последовательности своей же стези!

Ба-бах!

Нескончаемый, ревущий шторм молний безжалостно рухнул вниз, наглухо затопив фигуру Заратула, чье лицо густо поросло длинной, густой седой бородой.

В непроницаемо-черных глазах Заратула не мелькнуло ни малейшей искры эмоций. Его тело стремительно подернулось призрачной дымкой и бесследно растаяло в калейдоскопе слепящих разрядов.

Как-никак, под этот удар подставилась лишь историческая проекция, выуженная из пор былого.

Подлинное же Его тело благоразумно отсиживалось в глухой засаде, надежно укрывшись в одном из осколков исторического тумана.

Клейн, вальяжно восседающий в почетном кресле «Шута», молниеносно устремил тяжелый, всевидящий взор на клубящуюся внизу серо-белую мглу, прочесывая мириады мерцающих в ней световых пятен.

С наскока выцепить Заратула ему было не по зубам, ведь этот прожженный мастодонт стопроцентно козырял знаниями о таких сокрытых фрагментах истории, что были ведомы лишь Ему да жалкой горстке заоблачных сущностей. Вот только этот тупик отнюдь не означал, что сыщик покорно опустит руки и станет смиренно дожидаться, пока лимит врага иссякнет, и Тот сам вывалится из исторической мглы. Будучи полноправным владыкой «Замка Истока», чей статус вплотную подобрался к эшелону Короля Ангелов, Клейн — даже довольствуясь лишь первичным контролем над сефиротом — мог играючи проворачивать поистине пугающие фокусы.

В следующую же секунду юноша сноровисто откинул крышку шкатулки, приманил карту «Шута» и без промедлений вобрал её в свою плоть.

В мгновение ока он преобразился, нацепив на себя пестрые, вычурные одеяния и кричащий головной убор. Его аура налилась леденящей, бездонной жутью, в которой сквозили гротескные, абсурдные нотки истинного «Шута». Весь «Замок Истока» от этой метаморфозы ощутимо, едва уловимо содрогнулся.

Тук!

«Шут» Клейн с силой ударил основанием зажатого в правой руке «Звездного Жезла» о край изъеденного патиной длинного бронзового стола.

В материальной реальности тут же хищно проступила клубящаяся серо-белая мгла, а над ней призрачным, зыбким миражом вырисовались монументальные своды древнего дворца.

В самых недрах этого дышащего стариной чертога стремительно соткались диковинные Световые врата, вылепленные из неисчислимого роя сияющих сфер. Они тотчас исторгли из себя незримую, хтоническую, всепоглощающую тягу.

Вся бескрайняя толща исторического тумана неистово закипела. В одном из тех слепых пятен, что сыщику так и не удалось пронзить взором, пулей вынырнул силуэт Заратула, которого неумолимо, с чудовищной силой потащило в заоблачные выси.

Закон притяжения Потусторонних характеристик!

Оседлав сокрушительную мощь «Замка Истока», Клейн виртуозно швырнул этот первобытный инстинкт слияния прямиком в поры истории!

В этот критический миг фигура Заратула, облаченного в черную мантию с глубоким капюшоном, внезапно скукожилась и истончилась, обернувшись бледным бумажным человечком.

Его подлинное тело в ту же долю секунды материализовалось на совершенно ином острове Бушующего моря. Не теряя ни мгновения, Он пустил в ход таланты «Слуги Тайн», ювелирно перенаправив всю эту леденящую тягу притяжения прямиком на целую россыпь заготовленных бумажных кукол.

Улучив это крошечное, выгрызенное чужой кровью спасительное окно, Заратул торопливо загадал желание:

— Я отчаянно жажду, дабы мои Потусторонние характеристики на краткий миг обрели покой!

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как Он с силой сомкнул ладони, самолично претворив Свой каприз в реальность. Этот финт позволил Ему благополучно выскользнуть из-под чудовищного катка той самой тяги, что щедро обрушивали на Него «Замок Истока», карта «Шута» и характеристики «Слуги Тайн».

Синхронно с этим Он сделал шаг назад, с ювелирной точностью наступив на молочно-белый камень.

Эту самую неприметную породу Он загодя, намертво связал незримыми путами с некими сокрытыми координатами, воздвигнув прочный, железобетонный якорь.

Стоило Его ноге коснуться валуна, как силуэт Заратула бесследно испарился, канув в неизвестность, а сам камень с глухим хрустом разлетелся в пыль, словно изъеденный тысячелетней эрозией.

Взор «Шута» Клейна, обрушившийся с заоблачных высот, цепко прочесал округу, однако так и не смог нащупать ни малейшего следа беглеца.

Это железобетонно означало лишь одно: противник виртуозно вырвался из-под его всевидящего колпака.

Благоразумно не став пороть горячку, Клейн молниеносно сместил фокус внимания на совершенно иную, куда более насущную задачу.

Сыщик, загодя подстелив соломку, заставил самоцветы на «Звездном Жезле» ослепительно полыхнуть. Воссоздав талант к извращению законов мироздания, присущий стезе «Мародера», юноша виртуозно «одурачил» правила, перенеся координаты собственного воскрешения прямиком к одной из тех марионеток, что квартировали далеко за пределами Утопии.

— В свое время парочка обывателей Утопии, ведомая всевозможными благовидными предлогами, покинула полис, разъехавшись по иным городам и весям, дабы еще глубже пустить корни во взаимодействии с материальным миром. Нынешний жребий пал на заядлого любителя странствий, который в эти самые минуты прохлаждался где-то в недрах отдаленной горной гряды.

Оседлав финальную фазу «воскрешения», Клейн сноровисто извлек карту «Шута». Властным жестом приманив загодя припасенную девятку диковинных редкостей мира духов, он без малейших колебаний вобрал их в свою плоть — в едином, монолитном комплекте с тем самым проклятым «занавесом».

Следом он, пустив в ход «Звездный Жезл» и зачерпнув сокрушительную мощь «Замка Истока», в очередной раз воссоздал способность к извращению законов мироздания из стези «Мародера». Этот виртуозный фокус заставил девятку диковинных редкостей мира духов вкупе с тем самым «занавесом» наглухо «стать» неотъемлемой частью его собственной плоти.

В следующую же секунду вокруг того самого болванчика, затаившегося где-то на склоне горы, из ниоткуда вынырнул неисчислимый рой мерцающих световых осколков.

Из нутра марионетки хищно вырвался «Червь Духа». Судорожно дробясь и размножаясь, эти прозрачные твари принялись намертво сплетаться с вихрем сияющих искр.

Спустя жалкие мгновения световые осколки благополучно слиплись в ослепительную сферу, которая стремительно вытянулась в струну, вылепив из себя материальный, плотный силуэт Клейна.

Не успели очертания юноши обрести кристальную четкость, как его тело с сухим треском рассыпалось на мириады извивающихся, прозрачных червей. Рой тварей суетливо брызнул во все стороны, позволив проклятому «занавесу» вкупе с девяткой редкостей мира духов с глухим стуком рухнуть оземь.

Вслед за этим «Черви Духа» сноровисто стянулись обратно в монолит. Часть из них виртуозно перекроила свою суть, обернувшись полувысоким шелковым цилиндром, сорочкой, жилетом, строгим сюртуком и брюками.

Благоразумно не теряя ни доли секунды, сыщик властным жестом приманил к себе «занавес» и духовные ингредиенты, с параноидальной сосредоточенностью приступив к варке эликсира.

Для него этот миг являлся поистине идеальным, безупречным шансом вознестись до «Слуги Тайн».

С одной стороны, зубодробительные требования таинства уже были благополучно закрыты благодаря сделке с «Джинном». Вот только этот эффект отнюдь не вечен — он неминуемо растает без следа. С другой же стороны, Адам, выступающий самой фатальной угрозой для ритуала, нынче наглухо увяз в мясорубке, придавленный чудовищным прессом «Повелителя Бурь». Этому Королю Ангелов было попросту не до того, чтобы вставлять палки в колеса.

Вздумай он опрокинуть в себя зелье первой Последовательности в более спокойных реалиях, Клейна до смерти грызла бы паранойя. «Фантазер» Адам мог бы играючи, через Океан коллективного бессознательного, исподволь подкинуть ему в самый критический момент толику отчаяния или страха. При таком раскладе фатальный срыв и потеря контроля стали бы железобетонно неизбежным финалом.

Его недавний вопль «Леодеро» преследовал одну-единственную, стержневую цель: отнюдь не стереть в порошок Заратула, а намертво сковать боем самого Адама, истинное божество во плоти!

— Дело в том, что в процессе проведения таинства «Слуги Тайн» маг напрочь лишен возможности загодя пустить в ход мощь «Замка Истока», дабы вылепить зародыш божественного царства и наглухо отсечь себя от внешнего мира ради безопасного возвышения. Подобный глухой щит банально обрубил бы мистические мосты между ритуалом и соответствующим сектором мира духов, превратив обряд в жалкий пшик.

Не прошло и десятка секунд, как в ладони Клейна материализовался флакон с эликсиром — темным, беспросветным, до боли напоминающим ночные океанские пучины. Синхронно с этим тот самый фантом, что нес бессменную вахту в «Замке Истока», звонко щелкнул пальцами. Этот изящный финт исполнил жалкую горстку чаяний, скопившихся в пульсирующих световых точках и багровых звездах, позволив остаткам зелья «Чудотворца» перевариться до самой последней капли.

Силуэт в чертогах «Замка Истока» в то же мгновение стремительно поблек и растаял, возвращая подлинному телу Клейна первозданную целостность. Отныне сыщик пребывал в своей абсолютной, пиковой форме, изготовившись испить зелье.

И в тот самый миг, когда ослепительная молния в очередной раз распорола небеса, озарив бушующий океан, Клейн плавно вскинул правую руку. Поднеся к губам отнятый у марионетки флакон, он залпом, без единой запинки опрокинул в глотку невесомый, словно воздух, эликсир.