Верду на чистых инстинктах судорожно сглотнул, ощутив, как душу ледяными тисками сковывает непередаваемый, иррациональный ужас.

Он и сам решительно не брал в толк, что именно внушает такой животный страх. Казалось бы, никакой осязаемой угрозы не предвиделось — лишь невесть откуда сорвавшаяся сверху одинокая капля влаги. Вот только от этой мелочи по спине предательски пополз пронизывающий холодок, а волосы на теле встали дыбом.

Быть может, всё дело крылось в этой удушливо-мрачной, могильной тишине, а может — в зловещей неизвестности происхождения жидкости… Мужчина с параноидальной осторожностью отступил на пару шагов, принявшись дотошно, с ледяным терпением сканировать округу.

Затянувшиеся на несколько минут ожидания так и не принесли новых сюрпризов. С высоты больше не сорвалось ни единой капли.

Этот факт подкинул вполне здравую, железобетонную догадку: скорее всего, над руинами банально пролетела птица. В клюве она тащила свежевыловленную морскую рыбешку или пресноводную добычу из местных ручьев, с чешуи которой и сорвалась та самая, слегка вязкая капля.

Титаническим усилием воли усмирив растрепавшиеся нервы, он вновь переключил всё внимание на дотошный осмотр руин телеграфной конторы.

Потратив на это добрый десяток минут, Верду вынес предварительный вердикт: из всего окружающего хлама лишь кровавые пятна да примитивные наскальные рисунки таили в себе крупицы мистики, заслуживающие пристального внимания.

Рубить с плеча, сгребая пропитанную кровью землю или слепо копируя диковинные фрески, он благоразумно не стал. Вместо этого извлек из кармана кристально чистый, отливающий сказочным блеском хрустальный шар.

Будучи «Астрологом», он, разумеется, вознамерился пустить в ход свой коронный, излюбленный метод, дабы железобетонно удостовериться в безопасности грядущих шагов.

Бережно уложив сферу на левую ладонь и плавно накрыв её правой, мужчина с головой погрузился в глубокий прорицательский транс.

Не успело пройти и секунды, как нутро хрусталя ослепительно полыхнуло.

Ба-бах!

Сфера с оглушительным звоном разлетелась вдребезги, окатив всё вокруг градом острых осколков.

…Взгляд Верду намертво заледенел. Застыв как вкопанный, он впал в такой глухой ступор, что даже не почуял жгучей боли от вонзившихся в плоть стекляшек.

«Взорвался… Он и впрямь разлетелся на куски…» — ошарашенно, отказываясь верить собственным глазам, пробормотал он себе под нос.

Осколки, ударившие в корпус, судя по всему, так и не смогли пробить плотную ткань классической мантии. Со звонким стуком они осыпались на землю, не замаравшись ни единой каплей крови.

Увы, лицу и подбородку повезло куда меньше — там застряла пара-тройка мелких льдинок стекла, оставив после себя россыпь саднящих, кровоточащих царапин.

— Кто здесь⁈ — внезапно вынырнув из оцепенения, Верду хищно крутнулся на пятках, устремив тяжелый взгляд в сторону.

Из непроглядных теней противоположных руин вынырнул человеческий силуэт. То была та самая девица с пиратского судна, чьи наряды отличались весьма откровенной, кричащей фривольностью.

Изначально она виртуозно сливалась с местным мраком, наглухо укрывшись от параноидального взора мужчины. Вот только внезапный взрыв хрустального шара заставил её вздрогнуть от испуга. Этот инстинктивный, резкий рывок с потрохами выдал её присутствие, пустив всю конспирацию под откос.

Испещренное царапинами лицо Верду исказила гримаса неподдельной ярости:

— Какого дьявола ты здесь забыла?

Девица лишь надменно вздернула уголок губ, всем своим видом демонстрируя ледяное, презрительное равнодушие:

— Это порт Банси, а не твоя личная вотчина. С какой стати мне обходить его стороной?

— Скука одолела, вот и решила сойти на берег, размять ноги. Грешным делом понадеялась выудить из этого хлама парочку завалящих безделушек да драгоценностей. Какие-то проблемы?

Выдав эти две дерзкие реплики кряду, она даже не подумала разорвать дистанцию.

Верду благоразумно не стал ввязываться в пустую перебранку. Сноровисто выудив загодя припасенный медицинский спирт и мазь, он принялся ювелирно обрабатывать саднящие раны на лице, аккуратно пряча извлеченные осколки обратно в карман.

Оставлять собственную кровь в этом насквозь пропитанном первобытной чертовщиной месте ему совершенно не улыбалось.

Покончив с этим, он решительно дернул за один из элементов декора на своей витиеватой мантии.

Это был диковинный узор в форме «врат», мастерски выложенный из трех рубинов, трех изумрудов и тройки чистейших бриллиантов.

В ту же долю секунды просторное одеяние хищно, словно удавка, сжалось, безжалостно впившись в плоть и гротескно обтянув каждый бугорок мышц.

И в тот самый миг, когда под этим чудовищным прессингом кости уже были готовы с оглушительным хрустом переломаться, силуэт Верду стремительно налился призрачной прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

Он виртуозно «Телепортировался» прямиком на прибрежный горный пик, возвышающийся за чертой порта Банси.

Эта возвышенность тоже не избежала горькой участи, обрушившись и превратившись в хаотичную груду мертвых валунов.

Если верить багажу знаний Верду, в былые времена на этом самом месте местные обыватели истово били поклоны «Богу Погоды». И именно этот пятачок в свое время принял на себя самый сокрушительный, карающий удар Церкви Повелителя Бурь.

После того как хрустальный шар своим суицидальным взрывом железобетонно доказал, что развалины телеграфа таят в себе леденящую, фатальную угрозу, Верду благоразумно открестился от затеи прощупывать там почву и выуживать оккультный скарб. Ему не оставалось ничего иного, кроме как экстренно ретироваться к следующей точке своего маршрута.

Заодно этот изящный маневр позволил ему наглухо обрубить слежку той назойливой девицы.

Едва материализовавшись из пустоты, Верду с натужным хрипом согнулся пополам. Мужчина принялся жадно, остервенело глотать воздух, наслаждаясь тем самым пьянящим чувством избавления от смертельной удавки удушья.

Синхронно с этим правый бок прошила разрывающая, ослепительная агония — судя по всему, одно ребро всё-таки не выдержало пространственных перегрузок и дало трещину.

Сделав пару-тройку глубоких вдохов и титаническим усилием воли усмирив боль, он, покрываясь испариной, с трудом прошагал вперед. Вскоре его взору предстало то самое место, где, согласно карте, некогда высился алтарь.

Вне всяких сомнений, святилище было безжалостно стерто в порошок. От него остался лишь исполинский, покрытый стеклянной коркой и почерневший от копоти кратер, по краям которого сиротливо жались разнокалиберные каменные осколки.

Каждый из этих булыжников пестрел глубокими, уродливыми шрамами от беспощадного пламени и разящих молний.

Верду Авраам цепким взором окинул округу. Плавно вскинув правую руку, он изящно взмахнул широким рукавом.

Воздух мгновенно разорвал ревущий вой шквала. Могучий порыв без труда смел россыпь мелкого гравия, обнажив укрытую под ним каменную твердь.

Это был не что иное, как «Призыв ветра» из арсенала «Мастера трюков». Верду виртуозно пустил в ход магию, дабы не марать руки и благоразумно свести к абсолютному минимуму любые физические контакты с этой проклятой землей.

Едва каменная крошка разлетелась в стороны, перед ним обнажилась такая же выжженная, покрытая копотью поверхность. На некоторых уцелевших клочках всё еще можно было с горем пополам разобрать жалкие, истерзанные эрозией остатки диковинных орнаментов, узоров и оккультных символов.

У-у-у!

Завывания ветра внезапно налились пугающей, первобытной яростью, оглушительным эхом ударив по барабанным перепонкам. Мужчина впал в искреннее недоумение и резко вскинул голову к небесам.

Тот самый контролируемый сквозняк, чьей мощи едва хватало на разгон мелкого мусора, непостижимым образом, словно сорвавшись с цепи, мутировал в ревущий ураган. Теперь его порывы хищно толкали самого мага, грозя безжалостно сбить с ног.

Зрачки Верду судорожно расширились: прямо над ним с пулеметной скоростью сгущалась свинцовая, непроницаемая пелена туч, вопия о надвигающемся, всесокрушающем шторме.

Спору нет, до его ушей долетали байки о том, что Банси кличут «Музеем погоды», вот только он и в страшном сне не мог вообразить, что эта чертовщина способна обрушиться настолько внезапно и стремительно.

На какую-то леденящую долю секунды в его рассудок закралось подозрение: а не его ли собственный «Призыв ветра» спровоцировал этот катаклизм? Или, чего доброго, банальная расчистка обломков алтаря послужила триггером для некой дремлющей аномалии?

От этих мыслей лоб Верду вмиг покрылся липкой, ледяной испариной.

Пока ревущая буря рвала округу в клочья, сыщик воочию узрел, как впереди и чуть сбоку в воздух взмыла целая гора щебня, обнажив исполинский валун, что всё это время покоился под завалами.

Поверхность этого монолита была сплошь изрезана глубокими, уродливыми шрамами трещин. Казалось, тронь его лишь пальцем — и громадина с оглушительным хрустом разлетится в пыль.

К этому моменту неистовый шквал слегка сбавил обороты, однако небеса всё еще угрожающе набухали, готовясь исторгнуть из себя стену ливня.

Верду резонно рассудил: раз уж он проделал такой зубодробительный путь до порта Банси, позорно поджать хвост при первых же странностях было бы верхом глупости. Собрав волю в кулак, он осторожно приблизился к испещренной гарью и разломами каменной глыбе.

Сноровисто выудив массивную лупу, чья рукоять была густо покрыта диковинной вязью, он принялся с параноидальной дотошностью сканировать каждый дюйм валуна.

Спустя долгие семь-восемь минут, благополучно упрятав этот мистический артефакт обратно в карман, Верду издал тяжелый, пропитанный горькой досадой вздох.

Сканирование выковало железобетонный вердикт: булыжник оказался до смешного заурядным, напрочь лишенным хоть капли оккультной или паранормальной подоплеки.

Мужчина уже изготовился отвести взор и дать деру, как вдруг краем глаза выхватил нечто у самого основания камня. Там, где монолит вгрызался в сырую землю, внезапно проступила крошечная, кричаще-алая капля.

Багровое пятно начало неумолимо расползаться вширь, до боли напоминая густую, сочащуюся из раны кровь.

Впрочем, её экспансия быстро захлебнулась, намертво застыв в пределах крошечного, микроскопического пятачка.

В памяти Верду ослепительной вспышкой воскресли те самые леденящие, выжженные кровью силуэты на руинах телеграфа. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, а кожу головы стянуло от первобытного ужаса.

Губы вмиг пересохли. Обостренная интуиция набатом вопила: эта чертовщина не сулит ровным счетом ничего хорошего.

Судорожно сглотнув вставший поперек горла ком, он вновь плавно вскинул правую руку. Вызванный порыв ветра виртуозно подогнал целую россыпь мелкого гравия, наглухо замуровав основание валуна и надежно скрыв эту зловещую, кровавую соплю.

Больше не задерживаясь ни на секунду, Верду титаническим усилием воли превозмог слабость и вновь активировал «Телепортацию», устремившись прямиком к финальной, заготовленной точке своего маршрута.

На сей раз пространственная мясорубка оказалась еще безжалостнее: с оглушительным хрустом сломалось очередное ребро. Агония была настолько невыносимой, что бедолага едва не сорвался в спасительный обморок.

Сплетаясь с удушающим, парализующим прессингом пространственного сжатия, эта мука заставила его физически ощутить леденящее дыхание Смерти за правым плечом.

Ему потребовалось добрых полминуты, чтобы с горем пополам выровнять дыхание и вынырнуть из этого кошмара. Лишь тогда он смог наконец-то поднять тяжелый взгляд.

Взору предстала всё та же беспросветная разруха: искореженные остовы рухнувших лачуг сплошным ковром устилали землю, поросшую густым, диким сорняком.

Если верить россказням одного флибустьера, которому уже доводилось совать нос в эти проклятые руины Банси, здесь таилась диковинка, заслуживающая самого пристального внимания:

С виду — самая банальная, ничем не примечательная деревянная дверь. Вот только она была единственной во всем полисе, кому посчастливилось пережить апокалипсис в абсолютно первозданном, безупречном виде.

Тот корсар так и не смог нащупать в этой деревянной двери хоть каплю диковинного, а потому велел своим матросам взвалить её на плечи, вознамерившись утащить находку обратно на судно.

Вот только бедолаги не успели сделать и пары шагов, как внезапно рухнули замертво. Их головы, потянув за собой вырванные с корнем позвоночники, с тошнотворным хрустом отделились от туловищ и покатились в сторону.

Эта леденящая душу картина до смерти перепугала пирата. Не отважившись задержаться здесь ни на долю секунды, он подхватил уцелевших членов команды и пулей дал деру.

Верду не стал слепо глотать эту байку. И пускай в морских авантюрах он плавал не слишком глубоко, ему было доподлинно ведомо: матросская братия питает жгучую страсть к пустозвонству, виртуозно раздувая из мухи слона и приукрашивая жалкие крупицы правды до немыслимых, гротескных масштабов.

Впрочем, даже если история оказалась бы чистой воды брехней, Верду всё равно полагал, что деревянная дверь заслуживает дотошного, скрупулезного изучения.

Потратив изрядную толику времени на прочесывание руин, сыщик наконец-то выхватил взглядом заветную цель:

Эта с виду до смешного заурядная дверь косо привалилась к полуобвалившейся стене. Её фасад украшали отливающие латунью замочная скважина и ручка.

Вокруг не валялось ни единого трупа, да и кровавых пятен в помине не было. Пятачок выглядел точь-в-точь как и львиная доля всей остальной разрушенной пустоши.

«Так и знал, что брехня… Хех, байку про эту дверь тот флибустьер почти стопроцентно выудил из чьих-то чужих россказней, а сам вкупе с командой даже пальцем не отважился до неё дотронуться…» — Верду, окинув округу цепким взором, внезапно разорвал тишину:

«Кто здесь?»

«Какого дьявола ты за мной шпионишь?»

Положа руку на сердце, ни одной живой души поблизости он так и не засек. Мужчина просто опирался на горький опыт минувших осечек, решив виртуозно пустить пыль в глаза и взять на испуг любого соглядатая, что мог затаиться в тенях.

В следующую же секунду из непроглядного мрака вынырнул некий мужчина средних лет, щеголяющий изрядно выпирающим брюшком.

Не проронив ни звука, незнакомец в глухом безмолвии круто развернулся и поспешил унести ноги подальше от этого места.

Верду, мысленно вознося хвалу небесам за свою паранойю, с колоссальным облегчением выдохнул. Не теряя ни доли драгоценного времени, он уверенно приблизился к деревянной створке.

Если верить выуженным агентурным сводкам, куда ни толкай эту преграду, никаких паранормальных аномалий она не исторгнет. Да и заурядное касание, лишенное попыток сдвинуть махину с места, не таило в себе ни малейшей фатальной угрозы.

Поразмыслив пару секунд, Верду благоразумно упрятал кисти в рукава. Пустив в ход плотную ткань классической мантии вместо перчаток, он легонько потянул дверь на себя.

Створка послушно подалась, встав вертикально. Вокруг царила лишь звенящая, мертвенная тишина.

Следом мужчина толкнул дерево, силясь распахнуть его самым заурядным манером, вот только никаких диковинных метаморфоз воочию так и не узрел.

Он пустил в ход еще целую прорву всевозможных фокусов, отчаянно силясь пробудить в реликвии хоть каплю аномальности, но всё обернулось глухим фиаско. Складывалось железобетонное впечатление, будто этой двери банально, дьявольски повезло уцелеть в горниле того самого апокалипсиса, что обрушила на полис Церковь Повелителя Бурь.

С шумом, глубоко втянув воздух, Верду титаническим усилием воли заставил расшатанные нервы вернуться в состояние ледяного покоя.

Вновь раскинув мозгами, он изготовился провернуть процедуру открытия по новой.

Впрочем, на сей раз алгоритм слегка изменился: намертво сжав латунную ручку, он мучительно медленно, плавно надавил на неё.

Едва слух резанул легкий, металлический щелчок механизма, Верду с силой толкнул преграду вперед. Дверь послушно распахнулась, по дуге уйдя назад и вновь тяжело опершись о полуразрушенную, изъеденную тленом стену.

И вот теперь перед взором опешившего мужчины внезапно, словно гром среди ясного неба, раскинулась пелена серо-белого тумана.

В недрах этой призрачной мглы смутно, миражом проступали очертания мощеной улицы и вереницы тесно прижатых друг к другу домов.

На фасаде одного из таких строений красовалась приколоченная деревянная вывеска. На ней, казалось, выцветающими рунскими буквами было выведено:

«Телеграфная контора порта Банси».

Зрачки Верду судорожно расширились от первобытного ужаса. Синхронно с этим из окутанного бледной дымкой здания телеграфа раскатистым эхом ударил ровный, монотонный голос:

«Ты… пришел… отбить телеграмму?»

«Проходи».

П. С. Вечером выйдет дополнительная глава за первое место по билетам на месяц в феврале~