Едва заслышав доклад своего адъютанта, Альфред физически ощутил, как температура в кабинете стремительно, словно сорвавшись в пропасть, рухнула вниз.

Неописуемый, леденящий холод просочился под кожу, наглухо проморозив кровь и пробрав до самых костей.

Еще когда их пассажирский лайнер только-только пришвартовался в порту Утопия, аристократ мысленно прокручивал в голове самый паршивый, гибельный сценарий: что эта самая Утопия окажется логовом какого-нибудь зловещего культа, а каждый её обитатель — скрытым, смертоносным безумцем.

Вот только подлинная реальность грозила обернуться куда более чудовищной катастрофой:

Утопии могло попросту не существовать в природе!

В этот самый звенящий миг Альфред от всей души вознес хвалу небесам за то, что уже давно перестал быть тем наивным, тепличным дворянским сынком, покинувшим Баклунд. Сколотив солидный багаж сурового опыта, он благоразумно не стал совать нос в эту чертовщину и так и не ступил на причалы Утопии.

Под напряженными взорами адъютанта и сопровождающего этот генерал-майор сухопутных войск, чье лицо налилось свинцовой суровостью, отмахал пару кругов по кабинету и с ледяным хладнокровием отчеканил:

— Немедля составьте депешу. Всю эту дичь с Утопией надлежит до последней буквы слить МИ-9.

— Ко всему прочему, дергайте местных казенных Потусторонних. Пусть берут быка за рога, трясут капитана и выбивают из него поименные списки всех, кто сходил на берег в Утопии. Если припрет — пусть навестят каждого лично и дотошно выпотрошат на предмет любой скверны или аномалий.

— Слушаюсь. — Его адъютант тут же щелкнул каблуками, вытянувшись во фрунт и отдавая честь.

Едва офицер покинул пределы кабинета, Альфред круто развернулся к одному из подчиненных:

— Тащи сюда печатную машинку с первого этажа. Я самолично накатаю исчерпывающий рапорт.

Его прагматичный план был кристально ясен: сперва молниеносно отбить телеграмму с выжимкой стержневых фактов, дабы не тормозить маховик первых реакций, а уж затем оформить всё в виде секретного манускрипта. Дотошно расписав мельчайшие детали, он намеревался выковать для армейской верхушки железобетонный фундамент для оценки ситуации.

…………

На перроне железнодорожного вокзала, одной рукой придерживая шляпу, а другой сжимая кожаный саквояж, Венделл неспешно шагнул в вагон второго класса.

Этому мужчине не стукнуло еще и тридцати. Обладатель смоляных висков и глубоких, безмятежных карих глаз, он щеголял до одури заурядной, ничем не примечательной физиономией, однако весь его облик источал какое-то неуловимое, располагающее к себе тепло.

Еще пару-тройку месяцев назад он, будучи кадровым разведчиком, мотался по фейнапотскому сектору залива Диси, где успел сколотить солидный багаж заслуг. Ныне же бедолага благополучно вскарабкался на седьмую Последовательность, пополнив ряды департамента внутренних операций МИ-9.

Его сегодняшняя миссия заключалась в том, чтобы доставить сверхсекретную депешу прямиком в Баклунд, передав её лично в руки директору МИ-9.

Вальяжно опустившись на сиденье, Венделл с напускной беспечностью перехватил у снующего за окном газетчика свежий выпуск и с ленцой принялся шелестеть страницами.

Но это был лишь виртуозно разыгранный фасад. На деле же сыщик исподволь пустил в ход свой паранормальный арсенал, мысленно вылепливая психологические портреты окружающих пассажиров. Он с параноидальной дотошностью мотал на ус их мельчайшие приметы и повадки, загодя стеля соломку на случай любого леденящего форс-мажора.

Ту-ту-у!

Оглушительный визг парового свистка разорвал воздух. Тяжелый состав, ритмично лязгая железом, набирал ход, а пейзажи за окном слились в стремительный, мелькающий калейдоскоп.

Спустя несколько часов Венделл с толикой грызущей тревоги скосил глаза на стекло. Небеса наглухо затянуло свинцовыми тучами, безошибочно вопящими о скором, яростном шторме.

Подобный расклад железобетонно означал, что паровоз будет вынужден экстренно затормозить на какой-нибудь промежуточной станции. Им придется куковать там до тех пор, пока буря не выдохнется, а то и вовсе дожидаться рассвета, напрочь срывая график прибытия в пункт назначения.

В прагматичной картине мира Венделла это грозило пустить его выверенный до минут план под откос. А любая заминка неминуемо тянула за собой хвост новых, фатальных угроз.

Увы, вставлять палки в колеса матушке-природе ему было откровенно не по зубам. В конце концов, он не обладал заоблачной властью перекраивать погоду, как тот самый «Морской бог», чьим именем нынче вовсю козыряло новоиспеченное правительство архипелага Ротсид.

Ему оставалось лишь одно: смиренно бить поклоны и возносить истовые мольбы «Повелителю Бурь».

Впрочем, суровая реальность в очередной раз доказала, что от молитв толку кот наплакал. Когда округа окончательно погрузилась в кромешный мрак, замаячивший впереди перрон замигал сигнальными огнями, приказывая составу сбросить скорость и бросить якорь прямо здесь.

Ту-ту-у!

Вновь взревел свисток. Исполинская махина всё медленнее и медленнее перекатывалась по рельсам, пока со скрежетом не замерла под сводами до одури незнакомой, чужой для всех пассажиров станции.

В следующую же секунду близ изрыгающего густые клубы пара локомотива лязгнула металлическая дверь. Возникший в проеме начальник поезда во всю глотку гаркнул топчущимся на платформе работягам:

— Какого дьявола там впереди стряслось⁈

— Ливень стеной, ни зги не видать! — истошно проорал в ответ один из служащих, чьи виски уже щедро тронула седина.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как высоко в небесах громыхнул тяжелый, утробный раскат грома. От этого звука всех до единого пробрал первобытный озноб — дыхание надвигающегося апокалипсиса стало поистине осязаемым.

— Дерьмо собачье! — в сердцах выругался машинист. — Что это вообще за дыра?

Учитывая, что швартовка была сугубо форс-мажорной, он банально не успел сориентироваться. Как-никак, вверенный ему экспресс отродясь не кланялся каждому захудалому полустанку на своем маршруте.

— Утопия! Заштатный городишко! А дальше уж выкручивайтесь сами! — надрываясь от крика, бросил работяга. Подхватив стеклянную керосиновую лампу, он пулей рванул на противоположный конец перрона. — Мне кровь из носу надлежит семафорить хвосту, дабы не влетели в нас!

К поведению служащего у начальника поезда не возникло ни малейших претензий. Подобная суета была железобетонной, прописной рутиной диспетчеров, иначе столкновение двух несущихся вслепую стальных левиафанов стало бы неминуемым фатальным кошмаром.

Он мог дать руку на отсечение, что остальные клерки этой богом забытой Утопии уже вовсю отбивают телеграммы по соседям, трубя тревогу.

Разумеется, и сами они узнали о том, что дальнейший путь наглухо отрезан штормом, исключительно благодаря проводам.

«Утопия…» — Венделл едва слышным шепотом, словно пробуя на вкус, повторил это название. Его разум лихорадочно просеивал архивы памяти, но так и не выудил ни единой зацепки.

Впрочем, юноша благоразумно не стал забивать этим голову. В конце концов, на необъятных просторах Королевства Лоэн подобных безымянных полустанков пруд пруди — лишнее доказательство недюжинной индустриальной мощи державы.

Начальник поезда, смерив тяжелым взором свинцовые, нависшие небеса и недовольно пробурчав что-то себе под нос, подхватил новенький, только что выданный рупор и обратился к пассажирам:

— Дамы и господа, надвигается чудовищный шторм. Состав бросает якорь на станции Утопия и проторчит здесь вплоть до восьми утра!

Опираясь на чутье, он резонно рассудил, что эта природная вакханалия будет бушевать до самой ночи.

— Вы вольны отсиживаться в вагонах или же на свой страх и риск рвануть в город в поисках ночлежки. Завтра поутру достаточно будет сунуть в зубы контролеру корешок билета, дабы вернуться на борт. Смотрите не проспите! — машинист выкатил на выбор два железобетонных варианта.

Венделл скользнул цепким взглядом по попутчикам в своем купе. Поразмыслив жалкую пару секунд, он сноровисто подхватил саквояж и покинул вагон.

И дело было отнюдь не в барских замашках — перекантоваться в спартанских условиях для него было сущим пустяком. В бытность полевым агентом он успел вдоволь наглотаться грязи. Просто въевшийся в подкорку профессиональный инстинкт кристально ясно вопил: проходной двор в виде битком набитого вагона и в подметки не годится по части безопасности уединенному гостиничному номеру.

Безусловно, он мог бы стиснуть зубы и проторчать на стреме до самого рассвета, вот только подобное бдение неминуемо ударило бы по его боеготовности. А ведь впереди еще маячил изрядный кусок долгого, изматывающего пути.

Вынырнув за пределы станции Утопия, Венделл запрыгнул в дежуривший у обочины наемный экипаж и бросил кучеру:

— Гони к муниципальной площади.

Для любого захудалого городишка в Королевстве Лоэн это было незыблемым правилом: где ратуша — там и храм, а по соседству стопроцентно отирается хоть один сносный постоялый двор.

— Ищете ночлег, господин хороший? — с местечковой, нагловатой простотой закинул удочку возница, лениво щелкая вожжами и заставляя кляч стронуться с места.

— Угу, — Венделл, будучи тертым Потусторонним седьмой Последовательности, даже не подумал юлить.

В его картине мира, покуда он топчет землю родного Королевства, ему раз плюнуть было козырнуть казенными корочками и мобилизовать целую свору помощников. А уж его собственной паранормальной дури с лихвой хватило бы, дабы уладить любые шероховатости.

— Самое шикарное заведение в нашей Утопии — это «Красный сапожок». Не изволите ли туда? — кучер скабрезно, с явным, мужицким подтекстом усмехнулся.

Не виси на его шее эта проклятая секретная миссия, Венделл бы ни за какие коврижки не отказался покутить и спустить пар. Однако нынче он без малейших колебаний мотнул головой и отрезал:

— Мне нужна тихая, глухая нора.

— Ваша воля… — в голосе возницы сквозила откровенная, горькая досада. — Тогда покатим к «Ирису». Там до вас точно ни одна живая душа не докопается.

Пока экипаж мерно трясся по мостовым, Венделл вновь прикипел взглядом к окну, с параноидальной въедливостью сканируя окрестности.

Быть может, всё дело было в нависшем дамокловым мечом шторме, но редкие прохожие семенили пугливыми, загнанными тенями. Даже уличные газетчики растеряли свой привычный, горластый запал.

«Городишко-то до смешного крошечный…» — выковал первичный вердикт сыщик, не приметив на улицах ни единого намека на рельсовые омнибусы.

Да что там, даже безрельсовую колымагу он выхватил взглядом лишь одну-единственную. Это железобетонно вопило о том, что любую точку этой самой Утопии можно играючи отмахать на своих двоих за вполне сносное время.

Как он и ванговал, не минуло и жалких десяти минут, как наемная карета плавно прижалась к обочине прямо у фасада той самой гостиницы «Ирис».

Сноровисто отстегнув кучеру звонкую монету, Венделл пулей перемахнул через крыльцо, едва успев юркнуть под спасительные своды до того, как небеса разверзлись.

В ту же долю секунды за его спиной обрушился оглушительный, ревущий шквал ливня.

Благополучно утряся формальности с постоем и забросив пожитки в номер, Венделл выкроил себе крошечную передышку. Упрятав секретную депешу поглубже за пазуху, он спустился в ресторацию на первом этаже, дабы набить брюхо ужином.

Будучи донельзя осмотрительным, он благоразумно отказался от хмельного. Заказав бокал так называемого «игристого холодного чая», слывущего местной диковинкой, разведчик в качестве основного блюда выбрал зажаренную до хруста свиную отбивную, щедро сдобренную яблочным соусом.

Будучи прожженным агентом МИ-9, которому в свое время доводилось частенько вращаться в высшем свете, Венделл отнюдь не питал заоблачных иллюзий насчет здешней стряпни. Однако суровая реальность преподнесла ему весьма приятный сюрприз:

Отбивная оказалась потрясающе нежной и сочной, источая умопомрачительный аромат. Яблочный соус, отдающий легкой, пикантной кислинкой, виртуозно сгладил излишнюю жирность мяса. Да и сам ледяной шипучий чай даровал пьянящее, освежающее чувство, оказавшись на редкость вкусным…

Расплачиваясь по счету, Венделл с одобрительным кивком обратился к официанту среднего роста:

— Передайте мою глубочайшую признательность шеф-повару. Этот ужин был поистине безупречен.

Ничем не примечательный на лицо служка расплылся в довольной улыбке и отозвался:

— С превеликим удовольствием.

— Во всей Утопии не сыскать стряпчего, способного заткнуть за пояс нашего маэстро из «Ириса».

Венделл благоразумно не стал разводить долгие светские беседы. Пулей вернувшись в свои покои, он сноровисто раскидал парочку хитроумных капканов, дабы наглухо купировать любые попытки незваных гостей просочиться внутрь.

Вслед за этим юноша рухнул в постель и мгновенно, без малейших раздумий провалился в сон.

Это был железобетонный, прагматичный расчет: отдать на откуп отдыху самые безопасные часы, когда потенциальный враг почти стопроцентно не рискнет лезть на рожон, и тем самым выкроить себе бодрую, кристально ясную голову для бдения глубокой ночью.

Одному богу известно, сколько минуло времени, прежде чем Венделл резко распахнул глаза, выдернутый из грез оглушительной, яростной перебранкой.

Звонко отщелкнув крышку карманного хронометра, сыщик бегло сверился с циферблатом и констатировал: до полуночи еще оставалось время.

Гвалт доносился прямо из соседних покоев… Женские вопли… Грубый мужской бас… Венделл пружинисто сел на матрасе, обратившись во всепоглощающий слух и отчаянно силясь дотошно препарировать звуки.

Поначалу он грешным делом подумал, будто эта парочка просто предается весьма экспрессивным любовным утехам. Вот только вскоре градус накала пробил все мыслимые потолки: раздался характерный, звонкий треск бьющейся о стены утвари.

«Обычная ссора переросла в мордобой?» — только-только проворчал про себя разведчик, как сквозь стену прорвались отчаянные женские вопли, пропитанные ядом проклятий и переходящие в истошный визг.

«Избиение дамы?» Будучи истинным лоэнским джентльменом и истовым прихожанином Повелителя Бурь, Венделл, спору нет, в глубине души разделял легкое, въевшееся в подкорку пренебрежение к слабому полу. Однако этот снобизм ни на йоту не отменял его железобетонного кредо: поднимать руку на женщину — удел конченых ублюдков.

Пораскинув мозгами пару секунд, он твердо вознамерился нанести визит соседям и деликатным стуком в дверь намекнуть им поумерить пыл.

Но именно в эту самую, звенящую долю секунды тишину разорвал истошный, леденящий душу вопль.

И принадлежал он безошибочно мужчине!

Бам! Следом раздался тяжелый, глухой стук рухнувшего на доски пола массивного тела.

Брови Венделла инстинктивно дернулись. Обоняние прожженного сыщика безошибочно почуяло густой, недвусмысленный душок кровавой уголовщины.

Хищной пружиной вскочив на ноги и сноровисто накинув пальто, он бесшумной тенью скользнул к соседским дверям. Согнув указательный палец, юноша дважды, чеканно ударил костяшкой по дереву.

Спустя несколько томительных мгновений створка с протяжным скрипом подалась внутрь. Взору Венделла предстала ослепительно прекрасная юная леди с глазами цвета глубокого, лесного озера и разметавшимися льняными волосами.

Её прическа растрепалась в дикий хаос, а лицо отливало мертвенной бледностью. Светло-зеленое платье было щедро, словно диковинным узором, усеяно брызгами свежей, алой крови. В руке же девушка намертво сжимала кинжал, с чьего лезвия, капля за каплей, срывалась на пол багровая влага.

Эта едва разменявшая третий десяток барышня несколько секунд судорожно шевелила бескровными губами, после чего выдавила из себя призрачным, сомнамбулическим шепотом:

— Я убила человека…