Правая рука Одри на долю секунды замерла, но тут же продолжила плавное движение. Юная аристократка грациозно подхватила со стола ту самую личину, что носила титул «Гордыня».
— Шансы пятьдесят на пятьдесят — это весьма недурно, — с бритвенной лаконичностью бросила она в ответ Баули Делау.
Скрытый подтекст этой фразы был кристально ясен: выбирая одну из двух масок, нащупать именно ту, которую в свое время носил Хевен Рамбис — отнюдь не какое-то немыслимое, поразительное совпадение.
Обронив эти слова, Одри без малейших колебаний приложила ледяную, пепельно-серую личину к лицу.
В ту же самую долю секунды девушка физически ощутила, как в недрах её ментального острова вынырнула и пустила корни свежая «Виртуальная личность».
Этот фантом брал свой исток вовсе не извне. Он являл собой гротескное, раздутое до абсолютного экстремума воплощение некоторых её собственных, потаенных убеждений:
'Их уровень образования до смешного ничтожен. Лишь под моим чутким, неусыпным руководством эти людишки способны выковать верное решение.
Далеко не каждого природа щедро одарила умом. Истина в том, что львиная доля человечества — непроходимые, клинические глупцы.
Этот рабочий сброд пляшет исключительно под дудку своих слепых инстинктов, напрочь отвергая здравый рассудок. Они клюют на самые жалкие подачки, их кругозор не простирается дальше собственного носа. Лишь я обязана мыслить за них. Лишь я вправе направлять и выносить вердикты — только так мне удастся вырвать их из гибельной пучины.
Они заслуживают толики сострадания, но отнюдь не разговора на равных.
'
Эти леденящие мысли многократно наслаивающимся эхом раскатывались в её голове. Одри едва не уверовала, что это и есть непререкаемая, железобетонная истина. Как-никак, подобный снобизм не был высосан из пальца: он вылепился из тех крох горького опыта и наблюдений, что девушка успела скопить за время своей волонтерской рутины.
Бегло скользнув взглядом по отполированной до зеркального блеска столешнице, она воочию узрела свое нынешнее отражение:
На ледяном, пепельно-сером фасаде маски глазные прорези гротескно уползли вверх, намертво застыв у самого лба. Казалось, этот взор способен созерцать лишь заоблачные выси, с откровенным презрением игнорируя всё, что копошится внизу. Зрелище отдавало одновременно нелепой комедией, сюрреалистичным абсурдом и затаенной, первобытной жутью.
Одри провалилась в звенящее молчание. Лишь спустя несколько долгих, тягучих секунд она глухо проронила:
— Так это и есть та самая «Гордыня»?
Не обрети она загодя хватку благодаря долгим, отрезвляющим дискуссиям с господином «Миром», господином «Повешенным», леди «Отшельником» и остальными резидентами ложи, не выжги она с их помощью свою слепую аристократическую спесь, этот сотканный маской виртуальный фантом почти стопроцентно отравил бы её подлинную суть.
И одному богу известно, в какую бы бездну фатальных последствий её утянула эта порча. Вынести вердикт прямо сейчас девушке было банально не по зубам.
— Ты стряхнула с себя оцепенение куда резвее, нежели я грешным делом прикидывал. Сдается мне, пьянящая власть манипулирования чужими судьбами так и не смогла загнать тебя в свой капкан, — с искренним, теплым одобрением произнес Делау.
Одри, глубокомысленно погрузившись в раздумья, отозвалась:
— Мистер Хевен Рамбис тоже нет-нет да и выказывал явные замашки сноба…
Делау, чьи пальцы до этого чинно покоились в замке на животе, переспросил:
— И тебе удалось раскусить этот фасад?
— Лишь мимолетно. Крошечные, едва уловимые детали, — девушка парировала бритвенно-лаконичными фразами.
Председатель издал тяжелый вздох и с легкой улыбкой покачал головой:
— Пагубная отдача этой маски пустила в Рамбисе куда более глубокие корни, чем я мог вообразить. Ко всему прочему, мерзавец виртуозно таил свою гнилую изнанку.
— При таком раскладе его внезапное исчезновение ни на йоту не удивляет меня. Слепая спесь неизбежно застилает глаза, мешая разглядеть капканы под ногами. Она заставляет свысока плевать на тех Потусторонних, чей статус кажется жалким и ничтожным. А подобная беспечность, как водится, почти стопроцентно оборачивается леденящей, фатальной катастрофой.
Одри титаническим усилием воли подавила рвущийся наружу порыв воскресить в памяти кровавую развязку судьбы Рамбиса. Тщательно взвесив слова, она закинула удочку:
— Стало быть, эта семерка личин служит эдаким гротескным усилителем? Раздувая наши эмоции и помыслы до предела, они позволяют воочию узреть грызущие нас изъяны и ювелирно вырезать эту опухоль. Но параллельно они таят в себе и свинцовую отдачу, исподволь, шаг за шагом перекраивая подлинную личность носителя?
Делау едва уловимо, медленно кивнул:
— В домене Разума днем с огнем не сыщешь абсолютно стерильной подмоги извне, не несущей за собой толики яда. Дабы выстоять против этой скверны и не сорваться в пропасть, магу кровь из носу надлежит опираться на несокрушимый, монолитный внутренний стержень.
— Тот факт, что на тебя снизошло это озарение, кристально ясно вопиет о том, что ты шагаешь по единственно верному пути.
Одри уже изготовилась перевести русло беседы и поглубже препарировать парочку оккультных загадок ментальной стези, как вдруг её взгляд выхватил вопиющую аномалию: одна из масок, покоящихся на столешнице, бесследно испарилась!
Девушка на чистых инстинктах вскинула голову, устремив взор на прикрытые церковные врата. Сквозь парадный вход в зал неспешно вышагивал человеческий силуэт.
Незнакомец щеголял в безупречном строгом костюме-тройке, небрежно удерживая в руке полувысокий шелковый цилиндр. А на его лице уже красовалась та самая, исчезнувшая секундой ранее личина.
Рот этой маски гротескно растянулся в зияющей ухмылке, распахивая пасть до самых ушей. Причем челюсти намертво застыли в оскале, словно бестия отчаянно жаждала заглотить целиком и полностью всё, что только попадало в её поле зрения.
— Позвольте представить: еще один попечитель Алхимии Психологии, господин «Чревоугодие», — любезно просветил её Делау.
Вслед за этим под монументальные своды один за другим стянулись и остальные члены попечительского совета. Ими оказались: господин «Похоть», леди «Алчность», мисс «Лень» вкупе с господином «Завистью».
Будучи прожженным «Зрителем», Одри первым делом с параноидальной дотошностью отсканировала пугающую специфику их масок:
Морда «Алчности» до боли смахивала на личину «Чревоугодия» — тот же растянутый до самых ушей рот. Вот только губы были наглухо, сурово сжаты, а веки плотно смежены, не оставляя даже щелочки;
«Похоть» кроилась по тем же лекалам, что и её собственная «Гордыня». Вся первобытная чертовщина заключалась в глазах: они с тошнотворным хрустом сползли прямо на середину переносицы, из-за чего казалось, будто носитель вечно и сально пялится на собеседника снизу вверх;
«Зависть» щеголяла гротескно искореженными, асимметричными чертами: съехавшие глаза, уши, перекошенный рот и нос. От этого уродца за версту разило свинцовой, гнетущей мрачностью;
Что же до «Лени», то её глаза тоже намертво слиплись, а уголки губ безвольно, меланхолично обвисли. Личина всем своим видом вопила о том, что её владелец барахтается в глубоком, беспробудном сне.
Удостоверившись, что весь старый костяк попечительского совета благополучно собрался, Делау издал тихий смешок:
— Нам надлежит обождать еще одного соратника. Ему уготовано кресло седьмого попечителя. Хм, вернее, восьмого. Совсем запамятовал вписать в этот счет свою скромную персону.
Не успело эхо его слов растаять под сводами, как в парадных дверях храма вырисовался очередной силуэт.
Незнакомец козырял безупречным вкусом: белоснежная сорочка, строгий жилет, небрежно накинутое черное пальто и венчающий образ полувысокий шелковый цилиндр. На первый взгляд — эталонный, следящий за модой столичный джентльмен.
Вот только, едва Одри сфокусировала свой всевидящий взор, она с леденящей оторопью констатировала: под этими франтовскими шмотками таился отнюдь не человек, а исполинских размеров, кипенно-белый кролик с полыхающими алыми глазами!
Эта гротескная бестия неспешно, мерно чеканя шаг, приблизилась к столу. Тварь застыла с левого фланга, аккурат по соседству с креслом самой аристократки.
— Какая досада, дружище, выбирать тебе больше не из чего, — Делау с лукавой усмешкой ткнул пальцем в сиротливо лежащую на столешнице маску «Гнева».
Кролик-переросток внезапно распахнул пасть, издав абсолютно чистый, бархатистый мужской баритон:
— В обыденной жизни я славлюсь поистине ангельской кротостью. Что ж, превосходный шанс на собственной шкуре хлебнуть первобытной ярости.
Не прекращая вещать, бестия сноровисто сгребла личину со стола и намертво припечатала её к морде.
Глаза этой маски дико, фанатично выпучились, а пасть распахнулась в беззвучном рыке. Казалось, тварь изготовилась в любую долю секунды исторгнуть из себя оглушительный, сокрушительный вопль.
Дождавшись, пока новоиспеченный господин «Гнев» благополучно водрузится в кресло подле Одри, Делау пару раз негромко хлопнул в ладоши, призывая к тишине:
— Имею честь официально представить вам двоих новобранцев нашего попечительского совета.
— Прошу любить и жаловать: леди «Гордыня» и господин «Гнев». Оба — полноценные полубоги, чьи познания и хватка в домене Разума бьют все рекорды.
— К слову, леди «Гордыня» отныне берет под свой негласный колпак Баклундский округ Королевства Лоэн.
Обронив это, Делау плавно перевел взор на Одри:
— Вы, должно быть, еще не вникли в суть нашей специфики. Корни ложи намертво вплетены в круги практикующих психологов, мозгоправов и праздных энтузиастов этой науки. А посему наш костяк кучкуется исключительно в мегаполисах, благоразумно обходя стороной деревенскую глушь и захолустья. Исходя из этого, каждый попечитель безраздельно правит конкретным крупным полисом вкупе с прилегающими землями.
Следом председатель вновь обратился к залу:
— Господину «Гневу» поручена вотчина над Ахсарой, столицей Ленбурга.
— Господин «Похоть» держит бразды правления над Триром, сердцем Интиса.
— Леди «Алчность» курирует Сент-Милон, столицу Империи Фейсак.
— Мисс «Лень» присматривает за Фейнапотом — столицей одноименного государства.
— Господин «Зависть» взял под свое крыло город Дилис, что в Республике Интис.
— И, наконец, господин «Чревоугодие» опекает Констон, гордость Королевства Лоэн.
Покончив с перекличкой, Делау счел нужным добавить еще один веский нюанс:
— Железобетонный стержень Алхимии Психологии — это дотошные изыскания, раскопки тайн и академические штудии. Грызня за сферы влияния, оголтелая вербовка пушечного мяса или монополия на ресурсы нас совершенно не волнуют. А посему мы благоразумно не стали насаждать своих попечителей ни в Туманном море, ни в Бушующем, ни в море Соня, равно как и на Южном континенте. Разумеется, это ни на йоту не мешает нашим адептам то и дело бороздить морские просторы или высаживаться на южных берегах, дабы потрошить древние руины в поисках седой старины. Хе-хе, впрочем, я едва не запамятовал упомянуть: моя собственная скромная персона нынче гордо носит титул «Короля Черного Трона», чья власть простирается над Пятью морями.
Сент-Милон, Констон, Дилис… Почти половина всего верховного синода Алхимии Психологии наглухо окопалась в округе Межморья! Обостренная интуиция Одри молниеносно забила в набат, нащупав в этом кричащую, вопиющую аномалию.
Выросшая в благородной семье и получившая безупречное образование, девушка прекрасно ориентировалась в географии Северного континента. Ей было доподлинно известно: и фейсакский Сент-Милон, и лоэнский Констон, и интисский Дилис — всё это крупные полисы, раскинувшиеся по берегам Межморья.
Спору нет, тягаться размахом с такой «большой тройкой» мегаполисов, как Баклунд, Трир и Фейнапот, им было не по зубам. И всё же масштабы этих городов внушали почтение, а в связке с плотной сетью окружающих их средних поселений побережье Межморья по праву считалось самым густонаселенным и экономически развитым регионом всего континента.
При таком раскладе тот факт, что Алхимия Психологии перенесла свой стержневой интерес именно туда, вряд ли мог стать громом среди ясного неба. Куда больше юную аристократку изумило другое: оказалось, что ложа откровенно равнодушна к агрессивной экспансии и расширению своего влияния.
Когда члены попечительского совета благополучно завершили церемонию знакомства, Делау повернул голову к Одри и произнес:
— Леди «Гордыня», из-за разразившейся войны столичная ячейка Алхимии Психологии понесла весьма болезненные потери. Нити связи со множеством адептов оказались наглухо оборваны. Чуть погодя я ссужу вам поименные списки. Ваша первоочередная миссия — нащупать их следы и заново сколотить из этого разрозненного состава слаженную структуру.
— В этом щекотливом деле настоятельно советую вам благоразумно избегать использования своего подлинного лица и имени. Скроите одну, а лучше целую вереницу фальшивых личин. Хевен Рамбис в этом вопросе проявил досадную беспечность. Сдается мне, в нем и впрямь укоренилась толика гибельной гордыни.
Одри ответила изящным, покорным кивком, благополучно принимая поручение.
Следом Делау плавно отвел взор и объявил:
— Второй вопрос нашей сегодняшней повестки — поиски того самого Дракона Разума, что залег на дно в графстве Восточный Честер, на землях Королевства Лоэн.
— Варварский культ поклонения крылатым бестиям в деревушке Хедрак за последние пару лет не ослабел ни на йоту. Терзают меня смутные подозрения, что этот Дракон Разума всё еще исподволь, незримой тенью нависает над тамошними краями. И если мы виртуозно дернем за эту ниточку, почти стопроцентно сумеем вычислить Его координаты.
— Скажите на милость, кто из вас возжелал бы взвалить это дельце на свои плечи?
Лишь озвучив вопрос, председатель спохватился, что новобранцы совета — леди «Гордыня» вкупе с господином «Гневом» — банально не владеют контекстом. Не откладывая в долгий ящик, он вкратце обрисовал им прошлые изыскания Алхимии Психологии и поведал леденящую историю о том, как их подшефный отряд археологов поголовно сгинул в тех лесах.
Положа руку на сердце, Одри и сама успела повариться на ранних этапах этой заварушки. И теперь, когда подвернулся столь безупречный, железобетонный предлог влезть в дело официально, её сердце радостно екнуло.
Меньше всего на свете девушка грезила о кровавой охоте на Дракона Разума. Аристократка спала и видела, как бы навести с Ним мосты для мирного диалога, дабы выудить из этой древней бестии поистине бесценные, сокровенные оккультные тайны из домена Разума.
Впрочем, пороть горячку и вытягивать руку она благоразумно не стала. Будучи новичком, лишь впервые переступившим порог попечительского совета, она резонно рассудила: уж лучше упустить шанс, нежели слепо лезть на рожон с дешевой бравадой.
— Раз уж события разворачиваются на лоэнской земле, нам совать туда нос откровенно не с руки, — обведя собравшихся тяжелым взором, процедил господин «Похоть». — Разве что у леди «Гордыни» вкупе с господином «Чревоугодием» банально не сыщется на это времени.
Выждав еще парочку звенящих секунд и удостоверившись, что «Чревоугодие» продолжает хранить глухое безмолвие, Одри наконец-то повернула голову к Делау:
— Я возьму на себя этот сыск. Вот только мне кровь из носу потребуются более исчерпывающие досье.