Жасмин, по-хорошему, следовало бы трястись от страха, однако перед лицом сидящей напротив женщины-полицейского она не чувствовала ни малейшего душевного трепета. Это походило на то странное, щемящее оцепенение, когда после долгих, навзрыд пролитых слез истерзанные душа и тело наконец-то погружаются в глухое, безмятежное забытье.
— Хорошо, что именно вы хотите узнать? — слегка замявшись, спросила девушка, искоса мазнув взглядом по родителям, чьи лица отражали целую бурю противоречивых эмоций.
Женщина, щеголяющая погонами суперинтенданта, кивнула на дверь:
— Поговорим внутри.
Она благоразумно не стала выставлять родителей Жасмин за порог, лишь велела двоим прибывшим с ней констеблям нести глухую вахту снаружи.
Небрежным жестом притворив створку, офицер подтянула к себе грубо сколоченный круглый табурет и без малейших церемоний тяжело опустилась на него, всем своим видом демонстрируя расслабленную непринужденность.
От этого простого жеста натянутые как стальные струны нервы Жасмин и стариков заметно сдали, позволив им слегка выдохнуть.
— Можете звать меня мадам Грей, — лаконично представилась полицейская и, указав на свободные стулья вкупе с застеленной кроватью, скомандовала: — Присаживайтесь.
Дождавшись, пока всё семейство благополучно рассядется по местам, Грей одарила девушку легкой улыбкой:
— Птички напели, что вокруг тебя начала твориться какая-то совершенно непостижимая чертовщина. Скажем так, мужское внимание и плотоядные порывы внезапно взлетели до пугающих, аномальных высот. Спору нет, ублюдков и насильников на улицах всегда хватало, вот только в твоем случае их концентрация зашкаливает так, что это откровенно бросается в глаза.
На этих словах тяжелый взор Грей цепко скользнул по девичьему лицу:
— Насколько мне ведомо, в том злополучном пожаре ты получила чудовищные увечья и наглухо, безвозвратно лишилась прежней внешности. А нынче я в упор не наблюдаю ни единого шрама. Что скажешь на этот счет?
Сердце Жасмин вновь тревожно екнуло. Не отважившись на малейшую утайку, она суетливо, с нотками паники в голосе затараторила:
— Этим вечером я выбралась из дома, чтобы поглазеть на карнавал на Муниципальной площади. Свернув на одну из улиц, я нос к носу столкнулась со странствующим фокусником, величающим себя Мерлином Гермесом. Он заявил, будто выковал диковинный агрегат — «Автоматическую машину желаний». Достаточно было лишь скормить ей медный пенни, прошептать свою сокровенную мечту, дернуть за рычаг — и желание неминуемо претворялось в жизнь.
— Он сказал, что мне выпала честь стать самым первым испытателем, а потому платить не придется. И… и тогда я вновь стала такой, как прежде! Все ожоги и увечья затянулись без следа!
— Офицер, клянусь, всё было именно так. Заклинаю вас, поверьте мне!
Выпалив эту исповедь на одном дыхании, она затравленно стрельнула глазами на мадам Грей и её подчиненных, после чего с робкой надеждой перевела взгляд на родителей, отчаянно ища у них поддержки.
Увы, лица стариков выражали такое леденящее недоверие, словно на них крупными буквами было высечено:
'Разве подобный абсурд вообще мыслим?
С каких это пор в мире водятся железяки, играючи исполняющие чужие мечты?
Да и где это видано — выторговать чудо за какой-то жалкий пенни⁈
А уж эта байка про бесплатный сыр для первого встречного и вовсе курам на смех!'
А вот физиономии Грей вкупе с её помощниками сохраняли ледяную, высеченную из камня непроницаемость. Жасмин впала в искренний ступор, совершенно не беря в толк, проглотили легавые эту наживку или нет.
— Продолжай, — ободряюще кивнула Грей, подметив повисшую паузу.
Жасмин поспешно, не утаив ни единой крохи, выложила как на духу: как пулей помчалась домой за медяками, как вымолила у агрегата былое здоровье для родителей и заоблачную красоту для себя любимой. Под занавес она добавила:
— Я и впрямь обернулась такой ослепительной красавицей, что сама не могла отвести глаз от зеркала. Поначалу этот новый облик купал меня во всеобщей теплоте и галантности, но вскоре… вскоре от сальных, первобытных взглядов встречных мужчин меня начал пробирать животный страх…
— Вдобавок, батюшка с матушкой напрочь меня не признали и бесцеремонно вышвырнули за порог. Рассудок едва не помутился от паники, и я, сломя голову, бросилась обратно к машине. Выжала из нее свое третье, последнее желание… Ах да, тот джентльмен, мистер Мерлин Гермес, сразу предупредил, что бонусный каприз в лимит не входит. В общем, я благополучно вернула себе прежнюю, заурядную личину, а уж следом нос к носу столкнулась с вашим патрулем.
Слушая эту сумасбродную тираду, родители Жасмин вмиг воскресили в памяти ту самую ослепительную «воровку», вломившуюся к ним среди ночи.
Следом они на чистых инстинктах прислушались к собственному организму и с ошеломлением констатировали: их плоть и впрямь налилась небывалой, давно забытой бодростью! Подсевшее зрение чудесным образом обрело кристальную резкость, а руки вновь налились юношеской силой. Окружающий мир заиграл совершенно иными, яркими красками.
До стариков мало-помалу начало доходить, что россказни Жасмин — отнюдь не плод больного воображения. Вот только от этого осознания их души затопил еще более леденящий, первобытный ужас. Казалось, они воочию столкнулись с самым настоящим дьяволом из тех жутких баек, которыми пугают непослушных детей.
Грей едва уловимо кивнула:
— На своем веку мне доводилось пересекаться с такой зубодробительной чертовщиной, что вам и в страшном сне не привидится. Но, признаюсь честно, о какой-то там «Автоматической машине желаний» слышу впервые.
— На фоне замшелых россказней о лампах с джиннами да колодцах желаний, эта железяка отдает откровенным, до одури современным колоритом.
Выдержав короткую паузу, лицо Грей налилось свинцовой суровостью:
— Будучи не последним человеком в сыскном ремесле, выдам вам три железобетонных совета.
— Во-первых, отныне и впредь обходите подобную дичь десятой дорогой. Как правило, играючи исполненные капризы неминуемо тащат за собой шлейф фатальных, леденящих катастроф. Назвать это дьявольским искушением — значит попасть точно в яблочко.
Жасмин закивала так рьяно, что едва шею не свернула, всем своим видом клятвенно заверяя, что подобной глупости больше не повторит. Тот финальный, кошмарный аккорд с похотливыми зеваками до сих пор стоял у нее перед глазами.
— Во-вторых, немедля, прямо с утра, чешите в храм. Исповедайтесь епископу во всех грехах и слезно молите о таинстве очищения. — Грей обвела семейство тяжелым взором. — И чтоб пошли все до единого.
Удостоверившись, что Жасмин вкупе со стариками истово согласны и сами намеревались это провернуть, офицер вновь перевела взгляд на девушку:
— В моем ведомстве как раз зияет кадровый голод на гражданских специалистов. Можешь смело подумать о том, чтобы влиться в наши ряды. При таком раскладе ты всегда будешь у меня под колпаком, и случись какой форс-мажор — мы мигом всё купируем. Что же до жалованья — уж поверь на слово, отстегивают ничуть не меньше, чем заурядным казенным служащим.
Жалованье под стать казенному клерку… Да еще и надежная, железобетонная крыша над головой… Неужто такие сказочные щедроты вообще бывают? Жасмин, с трудом переваривая услышанное, робко поинтересовалась:
— И что же это за ведомство?
Грей расплылась в легкой улыбке:
— Я черкну тебе адресок. Завтра наведаешься ко мне в контору, там всё дотошно и обмозгуем.
— … Заметано, — девушка всё еще барахталась в пучине жгучей тревоги, а потому была готова мертвой хваткой вцепиться в любую, даже самую призрачную соломинку.
…………
Минула неделя. Жасмин благополучно вступила в ряды лимонских «Ночных Ястребов», заняв пост гражданского сотрудника.
— Капитан, та проводная телеграфная машина приказала долго жить, — деликатно постучавшись и приоткрыв дверь кабинета Грей, с робкой опаской доложила она.
Грей отложила в сторону кипу бумаг и, устало массируя виски, проронила:
— Отбей сводку в полицейское управление, пусть пришлют кого-нибудь подлатать.
— Воистину, тоска берет… В былые времена можно было смело дернуть ребят из «Сердца Механизмов», те бы в два счета всё починили, без шума и пыли. А нынче… эх…
Дождавшись, пока Жасмин выскользнет за порог, капитан вновь взялась за досье, с маниакальной скрупулезностью вчитываясь в каждую строчку.
В этих бумагах был собран весь массив агентурных сводок, которые «Ночные Ястребы» успели нарыть на проклятую «Автоматическую машину желаний» за минувшую неделю.
Как оказалось, инцидент с Жасмин был отнюдь не единичным сбоем — подобная чертовщина с тех пор громыхнула в городе еще не раз!
Благополучно переварив чтиво, Грей расправила чистый лист пергамента. Подхватив авторучку, она принялась сноровисто строчить официальный рапорт, предназначенный прямиком для архиепископа Констона и самого Священного Собора:
'За минувшую неделю наш полис захлестнула целая волна паранормальных инцидентов, намертво завязанных на некий диковинный агрегат, именуемый «Автоматической машиной желаний». Опираясь на выуженные агентурные сводки, можно констатировать: сие творение якобы выковал бродячий фокусник, прикрывающийся личиной Мерлина Гермеса. Впрочем, я бы не стала сбрасывать со счетов и иные гипотезы. Вполне вероятно, что сам Мерлин Гермес — не более чем искусно слепленный машиной морок, виртуозная наживка, дабы исподволь толкать бедолаг на исполнение своих капризов…
Сам механизм сплошь отлит из тусклой латуни, местами зияя вставками из мутного, непроницаемого стекла. Корпус щедро ощетинился гротескной россыпью шестеренок, подшипников, заклепок и металлических трубок, откровенно отдавая душком современных промышленных технологий…
Случай первый: Девушка, чье лицо было безжалостно выжжено в пожаре, нос к носу столкнулась с «Автоматической машиной желаний» неподалеку от Муниципальной площади, на улице Филдс… Её первый каприз — вернуть себе былой, неизуродованный облик — благополучно претворился в жизнь… Вторая мольба об исцелении больных родителей точно так же увенчалась безоговорочным триумфом… А вот третьим желанием она отчаянно возжаждала стать немыслимо, запредельно прекрасной. В итоге её внешность претерпела пугающую, гротескную метаморфозу: она напрочь лишилась собственных черт, обзаведясь леденящей, дьявольской аурой очарования, перед которой ни один здравомыслящий мужчина банально не в силах был устоять…
По её словам, ей выпал жребий стать самым первым испытателем агрегата, за что полагался один бесплатный, бонусный слот. Оседлав эту лазейку, она виртуозно отмотала всё назад, наглухо аннулировав последствия своего третьего желания…
'Случай второй: Ветеран, прошедший мясорубку при обороне Лимона и вернувшийся оттуда с тяжелейшим душевным надломом, наткнулся на «Автоматическую машину желаний» на берегу реки… Его первое желание — вернуть свой рассудок в безмятежное, довоенное состояние — было безупречно исполнено… Вторая мольба — обзавестись смазливой мордашкой, под стать красавчикам с журнальных обложек — точно так же увенчалась безоговорочным триумфом… А вот третьим капризом он возжаждал сказочного богатства: стать обладателем ста тысяч золотых фунтов. И в итоге на него положила глаз владелица Объединенной сталелитейной компании Лимона, возжелав немедленно связать себя с ним узами брака. Состояние этой дамы, к слову, вплотную подбиралось к двум сотням тысяч…
Вот только бедолага-ветеран наотрез отказался вести под венец деспотичную особу средних лет, чей вес уверенно переваливал за двести фунтов при росте, едва дотягивающем до заурядной нормы. Несчастный спешно собирал чемоданы, намереваясь рвать когти из Лимона прямиком на юг. Впрочем, если однажды он окончательно опустит руки и устанет бороться за жизнь, ему достаточно будет лишь сдаться — и номинальное право на сто тысяч фунтов само упадет ему в карман… В каком-то смысле агрегат и впрямь воплотил мечту в реальность, просто сам проситель благоразумно предпочел уклониться от столь щедрого дара…
Случай третий…
Случай четвертый…
Случай пятый: Учительница из заурядной публичной школы пересеклась с «Автоматической машиной желаний» в глухом переулке неподалеку от храма Повелителя Бурь… Её первый каприз — стать хоть чуточку привлекательнее, дабы положить конец бесконечным насмешкам учеников и глухой травле со стороны коллег из-за дурнушковатой внешности — благополучно претворился в жизнь… Второй мольбой девушка выклянчила повышение, и эта греза тоже увенчалась триумфом: раз уж её преподавательские таланты всегда были на высоте, а уродливый фасад перестал служить клеймом, она в мгновение ока превратилась во всеобщую любимицу, взлетев до кресла заместителя директора по учебной части…
И, наконец, третьим желанием она отчаянно возжаждала обзавестись безупречным, идеальным супругом, к которому невозможно было бы придраться ни по части внешности, ни по части родословной, характера или навыков. В итоге эта леди стала счастливой обладательницей… ростовой куклы. Этот диковинный манекен умел изящно двигаться, поддерживать беседу, щеголял недюжинным интеллектом и всем своим видом источал подлинную искру жизни. Ко всему прочему, «супруг» обладал ослепительной, сногсшибательной красотой, выкованной руками непревзойденного мастера. Хочешь пылкого любовника или ледяного интеллектуала? Характер перестраивался по щелчку пальцев, а его таланты во всех мыслимых областях воистину поражали воображение. Единственным, крошечным изъяном было лишь то, что он, дьявол побери, не являлся живым человеком…
Случай шестой…
…
Сплетая воедино все эти инциденты, можно выковать парочку предварительных гипотез:
Во-первых, «Автоматическая машина желаний» способна материализоваться в абсолютно любой точке Лимона. Её перемещения отдают диким, первобытным хаосом, и нащупать хоть какую-то логику пока не представляется возможным…
Во-вторых, львиная доля мольб исполняется вполне адекватно, однако жалкая горстка желаний всё же подвергается до одури гротескным, пугающим метаморфозам. Причем эта извращенная отдача концентрируется исключительно на третьих попытках. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что просители, дорвавшись до финального лимита, попросту теряют тормоза, вываливая на агрегат откровенно алчные, непомерные капризы…
В-третьих, львиная доля исполненных грез так или иначе завязана на перекраивание внешности, хотя сам спектр возможностей этой махины воистину безграничен, приближаясь к божественному всемогуществу…
В-четвертых, частота её появлений точно так же напрочь лишена всякого ритма…
Резюмируя: перед нами классический мистический артефакт, требующий немедленного, железобетонного запечатывания. И его калибр, вне всяких сомнений, на голову превосходит планку Запечатанных артефактов второго класса. Искренне уповаю, что Его Высокопреосвященство вкупе со старшими дьяконами соизволят прибыть лично, дабы обуздать эту чертовщину, ну или хотя бы ниспошлют надежный алгоритм для создания глухой печати…'
…………
Тем временем Клейн, мерно покачиваясь в вагоне отбывающего из Лимона парового экспресса, с головой ушел в дотошное препарирование того, насколько благополучно усвоился его эликсир «Чудотворца».