Если еще совсем недавно Жасмин откровенно наслаждалась восхищенными взглядами мужчин, то теперь её душу затопили лишь первобытная тревога и леденящий страх.

Девушка в очередной раз ускорила шаг, несясь так, словно за ней по пятам гналась целая свора фейсакских головорезов.

Наконец, чудом опередив преследователей, она пулей влетела в подъезд своего доходного дома, благополучно оторвавшись от назойливых кавалеров.

«Хух…» — девушка судорожно прижала руку к колотящемуся сердцу, твердо вознамерившись впредь пореже высовывать нос на улицу под покровом ночи.

Лишь теперь до неё окончательно дошло: у столь немыслимой, заоблачной красоты имеется весьма пугающая изнанка.

С горем пополам усмирив бушующие эмоции, Жасмин поднялась по сумрачной лестнице на третий этаж. Очутившись у родного порога, она привычным движением отперла замок своим ключом.

На цыпочках, с параноидальной осторожностью приблизившись к родительской кровати, она вновь, опираясь на скупые лучи лунного света, принялась дотошно вглядываться в их лица.

В отличие от той картины, что она наблюдала перед уходом, нынче щеки стариков налились здоровым румянцем. Седины и морщин заметно поубавилось, а тяжелый храп и вовсе сошел на нет.

«Они и впрямь исцелились…» — на губах Жасмин сама собой расцвела лучезарная улыбка, и она беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула.

Уловив легкий шорох, её матушка едва заметно дрогнула веками и медленно распахнула глаза.

Девушка затаила дыхание и поспешно стерла с лица улыбку, изготовившись преподнести грандиозный сюрприз.

Женщина приподнялась на локтях. Её сонный взор скользнул по фигуре дочери, и лицо в ту же секунду исказила гримаса первобытного, леденящего ужаса.

— Ты кто такая⁈ — истошно, срывающимся на визг голосом выпалила она, параллельно принявшись остервенело расталкивать спящего супруга.

«Кто я?..» Жасмин впала в глухой ступор. На мгновение она напрочь лишилась дара речи, решительно не беря в толк, как отвечать на столь до смешного примитивный вопрос.

Тем временем проснулся и отец. Смежив брови, он с нескрываемым недоумением и откровенной паранойей уставился на незваную ослепительную гостью.

— Пошла вон! Иначе я сейчас же подниму на ноги всю полицию! — мать пулей выскочила из постели. Хищным движением сгребши стоящий на тумбочке тяжелый подсвечник, она выставила его перед собой словно дубинку.

— В этом доме ворам не рады, — куда более сдержанно, но с ледяной твердостью процедил отец, указывая на дверь.

Будучи тертым калачом, он прекрасно осознавал: загонять воров в угол смерти подобно. Одно неверное движение — и загнанный в капкан преступник неминуемо сорвется на кровавую резню.

Не виси на его шее жена с ребенком, он бы ни за какие коврижки не спасовал перед схваткой. Вот только нынче он тащил на своих плечах бремя безопасности всей семьи.

Жасмин наконец-то вынырнула из оцепенения и суетливо, заикаясь, пролепетала:

— Папочка, мамочка, это же я…

Договорить ей так и не дали. Ошалевшая мать коршуном бросилась вперед, принявшись неистово выталкивать её прочь, а отец мертвой хваткой вцепился в плечи, бесцеремонно вышвыривая за порог.

В этой дикой суматохе её жалкие попытки оправдаться благополучно разбились о глухую стену паники.

Бам!

Родная дверь с оглушительным треском захлопнулась прямо перед носом, оставив девушку барахтаться в пучине свинцовой безысходности и растерянности.

Она уже было порывалась заколотить кулаками по дереву, мечтая сунуть им под нос свои ключи и доказать личность, как вдруг до её слуха донесся крик матери. Женщина высунулась в распахнутое окно и истошно завопила дежурящим внизу констеблям:

— Воры! К нам вломились воры!

«Воры… Старики напрочь меня не признали… А что, если они решат, будто я убила их настоящую дочь?.. Неужто легавые поверят россказням про какую-то „Автоматическую машину желаний“?» У Жасмин тревожно екнуло сердце. Ведомая чистыми инстинктами, она молниеносно выковала план: рвать когти из дома от греха подальше. Девушка твердо решила переждать бурю, а уж с рассветом выловить родителей поодиночке и вывалить на них ворох общих воспоминаний, дабы пробить эту брешь недоверия.

Стуча каблуками и низко понурив голову, она пулей понеслась вниз по лестнице. Под пытливыми взорами повыскакивавших на шум соседей девушка вылетела вон из подъезда.

Заложив крутой вираж и нырнув в ближайший темный переулок, дабы благополучно разминуться с бегущими со стороны проспекта копами, Жасмин наконец-то остановилась. Тяжело, с надрывом глотая воздух, она почувствовала, как по щекам предательски покатились горькие, обжигающие слезы, со звонким стуком разбиваясь о брусчатку.

Внезапно из темноты хищно вырвалась чужая рука. Наглухо зажав ей рот, неведомая тварь бесцеремонно уволокла её в самые глухие дебри переулка.

— Какова цена? Отстегну сколько скажешь, всё до пенни выложу… — прямо над ухом хрипло, в стельку пьяно и невнятно забормотал какой-то мужик. Ублюдок явно принял её за портовую девку, банально не в силах противиться дьявольской, ослепительной красоте.

Девушка неистово забилась в этих липких тисках, разрываясь между первобытным ужасом, паникой и свинцовой безысходностью.

В тот самый миг, когда её рассудок уже балансировал на грани тотального срыва, железная хватка пьянчуги неожиданно обмякла.

— Мисс, вы целы? — разорвал тьму суровый, грубоватый баритон.

Жасмин пулей отскочила прочь от валяющегося забулдыги. Резко обернувшись, она воочию узрела констебля, облаченного в классическую черно-белую клетчатую униформу.

— Он… он пытался… — едва начав фразу, она не выдержала и разрыдалась навзрыд.

Окинув прелестную жертву исполненным щемящей жалости взглядом, служитель закона проронил:

— Мы немедля упечем этого мерзавца за решетку, и его ждет суд. Вот только вам, мисс, кровь из носу надлежит проследовать со мной в участок, дабы составить официальный протокол.

Всё еще барахтаясь в пучине леденящего страха и абсолютной растерянности, девушка на чистых инстинктах покорно закивала.

Вскоре она уже ютилась на жестком стуле в комнате для допросов полицейского управления, а напротив восседали её спаситель вкупе со своим напарником.

— Иными словами, он даже словом не обмолвился о вашей возможной профессии, а вы, в свою очередь, ни единым жестом не давали поводов для двусмысленных толкований? — констебль дотошно, ювелирно подбирал слова.

Бедолага до смерти боялся рубануть с плеча и невзначай ранить тонкую душевную организацию этой сказочной красавицы.

Жасмин, намертво вцепившись обеими руками в кружку с кофе, сделала крошечный глоток и тихо отозвалась:

— Угу, я лишь только свернула в тот переулок.

— Добро. Думаю, на этом можно поставить точку. Мисс Жасмин, не сочтите за труд подсказать свой адрес. Мы тотчас же отрядим эскорт, дабы благополучно доставить вас до самых дверей, — с нескрываемым, подобострастным желанием угодить защебетал второй коп.

Воскресив в памяти перекошенные от ужаса лица родителей и те сальные, омерзительные взгляды уличных зевак, Жасмин передернуло от пронизывающего озноба. С трудом сдерживая готовые вновь хлынуть слезы, она выдавила:

— Мы с родными вдрызг разругались, так что путь домой мне пока заказан. Быть может… вы могли бы подбросить меня до ближайшей гостиницы?

Выпалив это, девушка с леденящим ужасом вспомнила: в её карманах гуляет ветер, позвякивая жалкой парой пенни. На приличные номера этой мелочи ни за какие коврижки не хватит, а соваться в дешевые клоповники с её новой внешностью — чистой воды самоубийство.

Тот самый первый коп на долю секунды впал в ступор, после чего коротко кивнул:

— Без проблем.

Пока полицейский сопровождал Жасмин до отеля, он всю дорогу мялся, то и дело порываясь что-то сказать. Наконец, он всё же не выдержал:

— Если… я лишь предполагаю, но если вы вдруг твердо решите податься на панель, можете смело идти ко мне. Вам совершенно ни к чему… ни к чему терпеть все эти уличные мытарства…

Эти слова обрушились на Жасмин сокрушительным ударом. Её рассудок едва не разлетелся вдребезги — ощущения были точь-в-точь как в тот роковой день, когда она впервые после пожара узрела в зеркале свое изуродованное пламенем лицо.

Душу затопила кромешная, первобытная незащищенность. Проглотив горький ком, девушка сохранила глухое, звенящее молчание.

Хвала небесам, констебль благоразумно не стал переть напролом. Он молча довел её до дверей ближайшей гостиницы.

— Дальше я сама, — ледяным тоном отрезала Жасмин, наглухо обрубив его поползновения проводить её до самых покоев.

Дождавшись, пока фигура полицейского окончательно скроется из виду, она, так и не подойдя к стойке регистрации, пулей выскользнула обратно на улицу.

Девушка отчаянно жаждала вернуться на Муниципальную площадь, разыскать ту самую проклятую «Автоматическую машину желаний» и немедленно, с корнем выжечь свой последний каприз.

Подобная заоблачная красота оказалась поистине фатальным, леденящим душу проклятием!

Прошагав пару метров, Жасмин сноровисто стянула с плеч шарф. Она принялась маниакально, слой за слоем заматывать им лицо — точь-в-точь как пару часов назад, собираясь на первую вылазку.

Тогда её плоть еще несла на себе уродливое клеймо пожара. Выжженный нос и изуродованные в кровавое месиво губы делали её вылитой копией хтонического демона.

Запрыгнув в омнибус и благополучно добравшись до Муниципальной площади, она вновь юркнула на нужную улицу. Вдали уже маячил до боли знакомый, выточенный из тусклой латуни агрегат.

Свинцовый груз паники в душе Жасмин мгновенно пошел на спад. Прибавив ходу, девушка вплотную подобралась к механизму.

И тут её накрыл глухой ступор: как, дьявол побери, заставить эту железяку отмотать всё назад и аннулировать сделку?

— Первый каприз был бонусом от заведения, своеобразной дегустацией. В лимит из трех попыток он не вошел. А посему у тебя в кармане всё еще пылится один неиспользованный шанс, — внезапно разорвал тишину голос того самого мистера Мерлина Гермеса.

Девушка резко обернулась. По ту сторону дороги, в тусклом, мутно-желтом свете газового фонаря невозмутимой скалой возвышался фокусник в своем высоком цилиндре, неотрывно сверля её ледяным взглядом.

— Д-да, спасибо… — суетливо забормотала Жасмин. Лихорадочно выудив последний медный пенни, она с лязгом протолкнула его в нутро «Автоматической машины желаний».

«Отчаянно молю стереть в порошок мое прошлое желание», — зажмурившись и глухо зашептав про себя, она мертвой хваткой вцепилась в вентиль и с силой провернула его.

Тук.

До её ушей вновь донесся тот самый глухой, мерный стук механизма.

Распахнув глаза, Жасмин пулей метнулась к витрине ближайшей лавки. Застыв перед стеклянной гладью, она лихорадочно, слой за слоем, сорвала с лица спасительный шарф.

В отражении на нее взирала она сама — всё та же блекло-заурядная, ничем не примечательная девчонка.

Девушка беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула. Ведомая чистыми инстинктами, она обернулась к «Автоматической машине желаний», однако с ошеломлением констатировала: и гротескный агрегат, и сам мистер Мерлин Гермес бесследно испарились в ночи.

— Хвала Богине, и нижайший поклон мистеру Гермесу. — Жасмин с искренней, неподдельной благодарностью очертила на груди четыре точки по часовой стрелке.

Бережно сжимая в ладони свой последний, чудом уцелевший медный пенни, девушка благополучно запрыгнула в безрельсовый общественный омнибус, держащий курс к её родным пенатам.

И на протяжении всего этого пути ни одна живая душа даже не помыслила уступить ей место.

Едва её девичий силуэт окончательно затерялся в лабиринте улиц, как Клейн вновь соткался из ночного мрака на обочине. В руках юноши тускло поблескивало древнее, испещренное архаичной вязью узоров серебряное зеркало.

«О величайший из владык, отчего вы не соизволили под занавес бросить какую-нибудь вескую фразу в духе „Неуемная алчность обратит во зло даже самое благое начинание“ или „За любой каприз судьбы придется платить по счетам“? Подобный штрих придал бы всему этому спектаклю философскую глубину, вознеся его до уровня истинной притчи!» — на глади стекла один за другим суетливо заплясали мерцающие серебристые слова.

Клейн лишь издал легкий, ироничный смешок:

— Вся загвоздка кроется в том, что исполнить её безумную, кричащую жажду стать невообразимо, запредельно прекрасной заурядными методами было попросту немыслимо. «Ложь» способна перекраивать плоть лишь в весьма жестких, ограниченных рамках.

— А посему мне не оставалось ничего иного, кроме как виртуозно «Привить» на неё побочный эффект от одной Запечатанной реликвии, берущей исток из домена Ведьм. Именно этот изящный финт и привел к тому, что в довесок к ослепительной красоте бедняжка обзавелась леденящей, дьявольской аурой очарования, перед которой ни один мужчина банально не в силах был устоять.

Тот самый артефакт по праву принадлежал «Суду» Сио, будучи посмертным наследием ведьмы Шерманны.

Из-за досадной оплошности охотницы за головами при хранении, Потусторонняя характеристика Шерманны намертво сплавилась с тем самым ларцом, в котором ютилась. Эта мутация породила Запечатанную реликвию с поистине пугающей, зубодробительной отдачей — да до такой степени, что даже родной брат Сио начал пялиться на эту шкатулку совершенно нездоровым, сальным взором.

Дабы разрубить этот гордиев узел, Сио в свое время вознесла мольбы господину «Шуту», испросив Владыку наглухо запечатать эту дрянь.

Небрежно обронив эти пояснения, Клейн искоса мазнул взглядом по «волшебному зеркалу»:

— Арродес, ты, часом, не пытаешься меня утешить?

«Отнюдь нет. Корень всех бед воистину таится в её безудержной алчности. Пожелай она банально обрести миловидность, не навешивая сверху целую прорву громогласных „невообразимо“ да „запредельно“, финал оказался бы более чем благополучным», — серебристые буквы на стекле вылепились с пулеметной скоростью.

— Твоя правда. Подобный запрос с лихвой уложился бы в лимиты «Лжи», — утвердительно кивнул Клейн, обращаясь к Арродесу. — Спору нет, метаморфозы внешности, выкованные этим артефактом, вполне можно закрепить намертво. Вот только этот фасад неизбежно пойдет вразрез с её исконным костяком, структурой мышц и кожи. Минет десяток-другой лет, в дело вступит безжалостное старение, и этот диссонанс между перекроенной иллюзией и подлинным нутром начнет неумолимо расползаться по швам. Её физиономия превратится в жуткую, окоченевшую маску. Разумеется, если только к тому моменту она сама не вознесется до ранга «Безликого», дабы денно и нощно ювелирно латать эти огрехи.

Дойдя до этой мысли, юноша с усмешкой покачал головой:

— Ложь, как ни крути, всегда остается лишь ложью.

Вслед за этим, неспешно шагая к противоположному концу улицы, он добавил:

— Ко всему прочему, даже обрети она подлинную, безупречную красоту, это совершенно не гарантировало бы ей безоблачного будущего. Безусловно, миловидная мордашка способна проложить путь к немыслимым благам и даже подсобить с замужеством за каким-нибудь «принцем». Вот только её собственный багаж знаний, воспитание и натура почти стопроцентно не позволили бы удержать этот сказочный фасад на плаву достаточно долго.

— Хм, нельзя сбрасывать со счетов и тот вариант, что она проявит недюжинную хватку, будет впитывать жизненные уроки словно губка и в итоге виртуозно обуздает эту роскошную жизнь. Но это, как говорится, уже совершенно иная история.

— Хе-хе, чудо длится лишь мимолетное мгновение, тогда как река судьбы течет мучительно долго.

Ведя эту неспешную беседу с «волшебным зеркалом» Арродесом, силуэт Клейна дюйм за дюймом растаял в ночном сумраке на самом краю улицы.

Его понимание подлинной сути «Чудотворца» пробило еще один, куда более глубокий пласт.

…………

Благополучно добравшись до того самого доходного дома, Жасмин даже не стала рыпаться и доставать ключи. Собрав в кулак всю свою смелость, девушка робко постучала в парадную створку.

Замок сухо щелкнул, дверь со скрипом распахнулась, и на пороге выросла фигура её матери.

— Ох, хвала небесам, ты наконец-то дома, — женщина сперва с колоссальным облегчением выдохнула, но в следующую же секунду её лицо перекосило от первобытного шока: — Ч-что с твоим лицом⁈

Жасмин титаническим усилием воли выдавила из себя теплую улыбку и пролепетала:

— Исцелилось. Мне подсобил один джентльмен, виртуозно творящий чудеса.

Господин «Автоматическая машина желаний».

И в тот самый миг, когда ошарашенные родители уже всерьез заподозрили, что их кровиночка пала жертвой дьявольских козней, на лестничной клетке раздались гулкие шаги. К ним уверенно приближался наряд констеблей, облаченных в черно-белую клетчатую униформу.

В авангарде шествовала леди с пронзительными, бледно-голубыми глазами, чье лицо лучилось мягкой, умиротворяющей улыбкой.

— Мисс Жасмин, нам бы хотелось прояснить с вами парочку деталей, — с безупречной, вежливой учтивостью произнесла незнакомка.