Левиафан «Рассвет», заложив три круга вокруг того самого первобытного острова, наконец-то взял курс на горизонт, наглухо затянутый штормовыми тучами.

Бернадетт медленно, с тяжелым сердцем отвела взгляд от удаляющейся суши, устремив взор на парящую в полувоздухе «Диадему Мудреца».

Будучи «Мастером Пророчеств», она кристально ясно лицезрела шанс на возвышение. Девушка железобетонно осознавала: таинство благополучно завершено, а катастрофа, в которую были втянуты силы заоблачного эшелона, предотвращена.

Вот только ценой за этот триумф стала необходимость собственными руками наглухо запечатать родного отца. Того самого человека, по которому она отчаянно тосковала и чьи следы рыла носом землю больше сотни лет.

— Воистину, какая блестящая, едкая ирония судьбы… — едва слышно, словно про себя, прошептала «Королева Мистики», не отрывая глаз от выложенного из бриллиантов вертикального ока.

С того самого дня, как она покинула Интис, её душу грели лишь две заветные мечты. Первая — докопаться до подлинной истины минувших дней, дабы понять, не возвела ли она на отца напраслину. И вторая — пройти по Его следам, воочию узреть пережитое Им и выпытать, теплится ли хоть призрачный шанс на Его воскрешение.

Первый пункт уже благополучно воплотился в жизнь: суровая правда гласила, что она и впрямь жестоко, несправедливо осудила Рассела. Это кристальное осознание смыло с души свинцовую тяжесть и горечь, выжгло былую ненависть без остатка, вот только взамен её сердце затопило обжигающее, невыносимое чувство вины.

Снедаемая этим жгучим стыдом вкупе с вековой, щемящей тоской, она из кожи вон лезла ради второй цели. Увы, финал оказался бесконечно далек от сказочного хэппи-энда.

Не будь на горизонте ни единого проблеска надежды, она бы вряд ли испытала столь сокрушительный душевный надлом. Но ведь спасительный луч уже забрезжил, она стояла с отцом лицом к лицу — и всё ради того, чтобы своими же руками вновь ввергнуть Его в пучину беспробудного сна.

Погрузившись в глухое, звенящее безмолвие на несколько долгих минут, Бернадетт титаническим усилием воли взяла эмоции в узду. Её лазурные глаза, заволоченные было пеленой тоски, вновь обрели первозданную, ледяную ясность.

Отбросив прочь любые колебания, жгучую вину и разъедающую апатию, девушка решительно вскинула правую руку. Из-под её пальцев в воздухе один за другим начали выплетаться искрящиеся звездной пылью древние руны. Этот виртуозный пасс выудил из небытия того самого призрачного посланника, чья верхняя половина походила на человека, а нижняя клубилась ураганом. Забрав у духа часть вспомогательных ингредиентов для эликсира «Мудреца», она изготовилась к таинству.

Что же до остального скарба — те компоненты не требовали параноидальных условий хранения и мирно пылились в сокровищнице «Рассвета».

Спустя считанные минуты Бернадетт, пустив в ход сокрушительную мощь «Бледной смерти», безжалостно раздробила в пыль «Диадему Мудреца». Сноровисто смешав нужные ингредиенты, она выковала тот самый заветный эликсир, отворяющий врата ко второй Последовательности.

Смерив тяжелым взором густо булькающее варево «Мудреца», внутри каждого пузырька которого таился крошечный, прозрачный глаз, девушка с непреклонной, свинцовой суровостью на лице поднесла стеклянный флакон к губам.

Она кристально ясно осознавала: сейчас совершенно не время растекаться слезами и упиваться собственной скорбью. Лишь железобетонная воля и непоколебимая решимость могли проложить ей путь. В конце концов, дабы вырвать великого императора Рассела из лап леденящей скверны и подарить Ему подлинное воскрешение, ей кровь из носу требовался заоблачный статус и всесокрушающая мощь высших эшелонов.

И ради этого она была готова наглухо замуровать свою боль на самом дне души, не позволив ей ни на йоту пошатнуть рассудок. И лишь глубокой ночью, скрывшись от чужих глаз, она дозволит себе извлечь эти кровоточащие раны, чтобы испить чашу горечи в гордом одиночестве.

Едва зелье «Мудреца» обожгло горло, плоть Бернадетт начала стремительно, на глазах таять, наливаясь призрачной прозрачностью.

Её суть с оглушительным треском распадалась на мириады сложнейших, первобытных знаний, неумолимо перерождаясь в бушующий информационный водопад.

Вместе с ней и сам исполинский «Рассвет», и беснующийся вокруг шторм, ураганный ветер, разящие молнии вкупе с ревущими океанскими валами разом утратили малейшую осязаемость. Весь мир словно обнажил свою подлинную, фундаментальную информационную изнанку.

Для львиной доли магов третьей Последовательности из стези «Тайноведа» подобная метаморфоза несла в себе фатальную, гибельную угрозу. Дай слабину воле, отступись фортуна или окажись подготовка дырявой — и твой собственный информационный шторм в считанные секунды будет безжалостно растерзан, смыт и пожран внешней информационной какофонией. Бедолага мигом лишится рассудка, напрочь утратив шанс собрать плоть воедино, и переродится в одну из самых леденящих и зубодробительных бестий оккультного мира:

Фею знаний!

Или, как их еще величают, «Информационное создание».

Бернадетт, в свое время виртуозно оседлав мощь «Диадемы Мудреца», уже не раз обращалась в подобные потоки знаний. И пускай те фокусы длились от силы пару-тройку секунд, солидный багаж опыта у неё имелся. Ныне девушка титаническим усилием воли цеплялась за искру собственного рассудка, намертво связывая её с тем самым информационным следом в мире духов, что был выкован предотвращением заоблачной катастрофы.

Этот след нес на себе её несмываемое, железобетонное клеймо. А благодаря высочайшему калибру вмешательства он обладал поистине монолитной прочностью. Эта броня не позволяла внешнему хаосу сокрушить её в мгновение ока, даровав Бернадетт спасительный шанс стабилизировать сознание и по крупицам стянуть разбегающийся, тающий водопад собственной сути обратно.

Пока разворачивалась эта незримая битва, Клейн, вальяжно восседающий над серой мглой, выцепил взглядом пульсирующую точку её молитвы. Легонько постучав пальцами по краю изъеденного патиной длинного стола, юноша пустил в ход таланты «Чудотворца». Изящно подкрутив ползунки вероятности, он щедро отсыпал Бернадетт толику своей заоблачной фортуны.

Время неумолимо текло секунда за секундой. Девушка раз за разом балансировала на самом краю бездны, грозящей потерей контроля, однако стоически выдерживала удары. Наконец, благополучно собрав все осколки собственного «я» воедино, она приступила к воссозданию физической оболочки.

В этот самый миг сквозь пелену до неё стали пробиваться смутные, но теплые отголоски: жгучая тревога «Адмирала Звезд» Катлеи, искренние чаяния соратников из «Зари Стихий» и те самые рутинные, благоговейные молитвы её верных матросов и экипажа.

Эта эгида веры подействовала как спасительный якорь. Духовное состояние Бернадетт мгновенно налилось железобетонной стабильностью, позволивя играючи давить ту самую первобытную, чужеродную волю, что исподволь пыталась прорасти в её нутре.

Но именно в эту секунду из неоткуда ревущим потоком хлынула целая лавина сокрытых, леденящих душу знаний. Воспользовавшись уязвимостью перерождения, они хищно вцепились в девушку, отчаянно силясь слиться с её сутью.

То был вероломный удар самого «Скрытого Мудреца»!

Будучи живым воплощением всей информации мироздания и сущностью, чья мощь вплотную подбиралась к нулевой Последовательности на стезе «Тайноведа», этот мастодонт козырял властью наглухо подавлять и извращать рассудок любого мага своей ветки, чей ранг не дотягивал до божественного.

Не дав Бернадетт ни доли секунды, дабы пустить в ход свою бледную маску, Клейн, скрытый под покровом серой мглы, властным жестом вскинул тот самый таинственный «занавес».

Пространство и время вокруг «Королевы Мистики» мгновенно скрутило в гротескную воронку. Её пятачок реальности оказался наглухо, железобетонно отрезан от остального мира, оборвав малейшие, даже самые призрачные информационные мосты.

Вырвав эту внезапную, спасительную передышку, Бернадетт молниеносно завершила ковку своего физического тела. Опершись на монолитный фундамент своих якорей, она триумфально подавила и сбалансировала ту самую хтоническую волю в собственной крови.

С этого мига она перешагнула роковой рубеж. Простая смертная переродилась в Истинную Сущность, увенчав себя статусом ангела второй Последовательности стези «Тайноведа». Отныне она по праву числилась в лиге тех самых мастодонтов оккультного мира, перед коими благоговейно трепещут, величая их «Сокрытыми Сущностями».

В следующее мгновение искаженный пространственно-временной купол рассеялся, вернув реальности первозданный вид. Девушка воочию узрела, как та самая лавина сокрытых знаний вновь устремилась к ней.

Ни на йоту не растерявшись, она изящно выбросила правую руку вперед. Играючи, словно пушинку, перехватив этот смертоносный поток, она виртуозно выжала из него всю бесценную, прагматичную оккультную суть.

Только-только изготовившись выскользнуть из мира духов и низвергнуться обратно в материальную реальность, Бернадетт внезапно ослепила вспыхнувшая прямо перед ней колонна оранжевого света.

Свечение вмиг обрело плотность, вылепив фигуру донельзя тучного, пухлого старца с аккуратной белоснежной бородкой.

Дедуля расплылся в благодушной, лучезарной улыбке и подал голос:

— Леди, позвольте представиться. Я — «Оранжевый Свет» Иларион.

«Оранжевый Свет»… Бернадетт впала в легкий ступор. Девушка решительно не брала в толк, с какой стати этот мастодонт соизволил явиться пред её очи, ведь в былые времена их пути практически не пересекались.

Будучи предводительницей «Зари Стихий» и прожженным «Ученым-мистиком» в прошлом, она знала Семь Светов мира духов как облупленных. В её арсенале даже пылились дотошные ритуалы, дабы возносить Им мольбы и выуживать откровения. Девушке было кристально ясно ведомо: эти семь столпов чистейшего сияния служат подлинными воплощениями самого духовного измерения. Они таили в себе бездонные пучины знаний из самых разных доменов, а Их статус железобетонно приравнивался к ангельскому эшелону.

«Оранжевый Свет» Иларион, не стирая улыбки, поспешил разъяснить:

— Некая заоблачная, великая Сущность милостиво поручила мне слить вам весь пласт тайн, касающихся «Древних», Внешних божеств и самих «звездных высей». Дабы впредь вы могли с кристальной ясностью и без розовых очков препарировать подлинную картину этого мироздания вкупе с его леденящей скверной.

— И что же это за Сущность? — с параноидальной осторожностью и нескрываемым любопытством закинула удочку Бернадетт.

Её интуиция уже смутно нащупала ответ, вот только поверить в подобный расклад было попросту немыслимо. Как-никак, Семь Светов мира духов — это вам не мальчики на побегушках, а фигуры исполинского калибра. Даже истинным божествам нулевой Последовательности подрядить Их на посылки было бы задачкой архисложной и зубодробительной.

Иларион издал добродушный смешок и отчеканил:

— Великий Владыка, возвышающийся над миром духов.

«Великий Владыка, возвышающийся над миром духов…» — беззвучно перекатывая на языке этот сакральный титул, Бернадетт почувствовала, как мысли в её голове закружились сумасшедшим вихрем.

Иларион бросил на нее лукавый взгляд и с легкой усмешкой добавил:

— У Него имеется и другой, не менее прославленный титул:

— Господин «Шут».

…………

Где-то на бескрайних морских просторах, на борту левиафана «Будущее», мерно скользящего по безопасному фарватеру.

Катлея, словно ужаленная, пулей вырвалась из объятий сна. На её лбу выступила густая испарина леденящего пота.

В тех леденящих душу грезах, что только что отпустили её, она воочию узрела, как Королева рухнула наземь, сплошь залитая кровью. Её грудь и живот были безжалостно растерзаны, а из рваной раны выкарабкалась гротескная бестия, до одури похожая на младенца.

Будучи прожженным «Ученым-мистиком», да еще и вознесшейся на этот престол благодаря капле крови самого «Змея Судьбы», Катлея кристально ясно осознавала: подобные сновидения отродясь не берутся с потолка и неминуемо служат пугающим предзнаменованием.

И, судя по всему, этот призрачный морок не сулил ровным счетом ничего благополучного.

Отчаянно силясь унять бьющую через край тревогу, пиратка рывком села на постели. Сноровисто накинув плащ, девушка благоговейно вознесла мольбы господину «Шуту», истово уповая на то, что Владыка соизволит ниспослать ей крохи откровений или же дарует Свою незримую эгиду Королеве.

Вскоре перед её мысленным взором ослепительной вспышкой соткалась кристально ясная картина:

«Королева Мистики» Бернадетт благополучно вынырнула из пучин мира духов, ступив на палубу «Рассвета». Повинуясь её незримой воле, исполинский левиафан плавно брал курс прочь, неумолимо отдаляясь от смутно вырисовывающегося на горизонте безымянного острова.

С души Катлеи вмиг спал свинцовый груз, и она с колоссальным облегчением выдохнула, от всего сердца рассыпавшись в благодарностях господину «Шуту».

Покончив с таинством, девушка физически ощутила пьянящую легкость. В превосходном расположении духа она распахнула створки иллюминатора капитанской каюты, позволив мириадам мерцающих искр сплестись в ослепительную звездную переправу, протянувшуюся прямиком на палубу.

Привычным жестом водрузив на переносицу свою неизменную, массивную оправу, пиратка изящно заскользила по этому сияющему мосту. Спустившись вниз, она принялась вальяжно, неспешным шагом мерить палубу, всецело отдавшись умиротворяющему, звенящему покою ночи.

Добравшись до самого носа судна, Катлея выхватила взглядом Фрэнка Ли, который с упоением колдовал над какой-то батареей склянок и пробирок.

— И чем ты тут промышляешь? — на чистых инстинктах сурово сдвинув брови, обронила девушка.

Фрэнк вскинул голову и, расплывшись в ослепительной, бьющей через край энтузиазмом улыбке, отрапортовал:

— С моими давешними задумками вышла осечка, так что пока пришлось спустить их на тормозах. Вот я и подрядил Нину выудить для меня толику грунта прямиком с океанского дна. Вознамерился дотошно препарировать ту местную микрофлору, что там копошится.

На этих словах глаза биолога мечтательно загорелись, и он добавил с нескрываемым предвкушением:

— Как только нагрянет следующий отгул, я сплю и вижу, как бы рвануть в самые пучины Северного моря или же затеряться в ледяных пустошах полюса. Бьюсь об заклад, под тамошними многовековыми толщами льда наглухо законсервирована древняя микрофлора прямиком из Четвертой, Третьей, а то и вовсе Второй или Первой Эпох. Раскопать эдакий клад — воистину сорвать джекпот!

«В обозримом будущем отгулов тебе не видать как собственных ушей…» — беззвучно, с ледяной категоричностью констатировала про себя Катлея.

…………

Тем временем Клейн силой мысли соткал шкатулку, благополучно упрятав в её недра все четыре «Карты Богохульства». Наложив сверху многослойную, глухую печать, сыщик пулей катапультировался обратно в материальную реальность и прямиком направился к ближайшему собору Богини Вечной Ночи.

Юноша твердо вознамерился в формате истовой молитвы слить Владычице Багрянца всю подноготную о леденящей угрозе, таящейся в этих арканах. Ему кровь из носу надлежало предупредить Богиню, дабы Та держала ухо востро и ни за какие коврижки не позволила «Матери-Земле» Лилит наложить лапы на карты «Матери» или же «Луны».