На борту левиафана «Морской бог» Лиавал, Кандис и остальные бойцы разведывательного отряда Города Серебра ютились на откровенно тесных для них стульях. Они с параноидальной бдительностью сверлили взглядами снующих туда-сюда «коротышек».

Спору нет, следопыты кристально ясно осознавали: перед ними самые что ни на есть нормальные, заурядные люди. Как-никак, их собственные исполинские габариты были побочным эффектом выпитых эликсиров. И всё же местная публика, включая того самого самопровозглашенного божественного посланника Даница, казалась им до смешного мелкой. В Городе Серебра любой житель, вынесши за скобки несмышленых юнцов, едва вступив в пору взросления и даже не добравшись до шестой Последовательности, легко вымахивал за метр восемьдесят. Что уж говорить о Потусторонних девятой ступени, среди которых двухметровые гиганты встречались сплошь и рядом.

Мерная, едва уловимая качка палубы вызывала у этих «полугигантов» легкий приступ дурноты, однако недюжинная, звериная выносливость помогла им играючи подавить тошноту. Куда сильнее по нервам бил раскинувшийся за иллюминаторами бескрайний океан, в пучинах которого их судно казалось жалкой, затерянной щепкой. Этот разительный контраст неумолимо будил в душах первобытную тревогу, леденящий мандраж и животный страх — точь-в-точь как во время их самой первой вылазки во мрак, когда каждый шорох сулил внезапный бросок затаившейся во тьме бестии.

В этот самый миг в переоборудованную под столовую каюту вальяжно ввалился Даниц. Окинув взглядом этих скованных паранойей, застывших словно каменные изваяния и облаченных в диковинные лохмотья верзил, корсар расплылся в широкой улыбке:

— Угощение подано! Отныне можете набивать брюхо от пуза и ни в чем себе не отказывать.

— И зарубите на носу то, о чем я талдычил вам давеча: здешние воды смердят фатальной, первобытной угрозой.

— Сидите, сидите, нечего вскакивать.

Заметив, что юный старейшина, назвавшийся Дерриком, вкупе с парочкой других «полугигантов» уже вознамерились подорваться с мест, дабы выказать ему высочайший, благоговейный пиетет, Даниц поспешно замахал руками, наглухо пресекая этот варварский, по его меркам, порыв.

«Будь у меня такой ростик, я бы уже давно смотрел на весь мир как на кучу дерьма и крыл всех трехэтажным матом…» — беззвучно проворчал про себя корсар. Звонко хлопнув в ладоши, он дал матросам отмашку заносить провиант.

В ту же долю секунды ноздри Деррика и остальных обитателей Города Серебра щекотно обдало густым, сшибающим с ног ароматом. Он до боли походил на дух жарящихся мясных грибов, вот только в нем затесалась некая диковинная, не поддающаяся описанию, едва уловимо бьющая по рецепторам пряная нотка.

Этот одуряющий запах оказался настолько первобытно-манящим, что у Лиавала, Кандис и их соратников инстинктивно, ручьями потекла слюна, а давно позабывшие о роскоши желудки разом свело голодной судорогой.

— Дисийское барбекю, — небрежно ткнув пальцем в вошедшего матроса, объявил Даниц.

В руках матроса покоилось исполинское стальное блюдо, доверху усеянное скворчащими, истекающими сочным жирком и отливающими золотистой корочкой кусками мяса. Поверх этого великолепия густым ковром роились щедро рассыпанные пряности — зира вкупе с базиликом.

— Говяжьи стейки, обжаренная рыба, кипенно-белый хлеб, прозрачный бульон из морепродуктов, легкий эль… — корсар с упоением перечислял деликатесы, под занавес расплывшись в широкой улыбке. — Можете смело откинуть любые тревоги и набить требуху до отвала. Наши закрома ломятся от припасов, хватит на целую армию.

Обронив эти слова, он искоса мазнул взглядом по верзилам, которые, казалось, вот-вот вновь подорвутся со своих мест. Усмехнувшись, Даниц благополучно ретировался из каюты.

Коротко остриженная Кандис титаническим усилием воли оторвала взор от пиршественного стола. Судорожно сглотнув набежавшую слюну, девушка выдавила:

— Старейшина Деррик, как поступим?

И пускай Деррик свято, безоговорочно верил, что божественный посланник господина «Шута» ни за какие коврижки не станет травить их ядом, въевшаяся в подкорку паранойя Города Серебра взяла свое. Паренек озвучил железобетонно выверенный, сверхосторожный вердикт:

— Бьемся на две группы. Первая берет на себя роль дегустаторов, вторая — покорно дожидается следующей трапезы.

— Повинуюсь, старейшина Деррик! — Кандис хищной пружиной вскочила на ноги. — Вызываюсь добровольцем в первую группу!

Десяток смельчаков набрался в мгновение ока. Кандис вкупе с Лиавалом синхронно шагнули к притиснутому к переборке длинному столу и, не сговариваясь, ухватили по самому сочному, источающему дурманящий аромат куску того самого дисийского барбекю.

Едва они вонзили зубы в мякоть, как брызнувший горячий сок, намертво въевшийся в волокна пряный дух и кристально чистый, первозданный вкус мяса взорвались на языке целым калейдоскопом немыслимых, многослойных ощущений. Сделав пару судорожных жевков, они чуть ли не целиком, обжигаясь, заглатывали куски, отчаянно силясь поскорее отхватить следующую порцию.

Это пиршество на мириады световых лет превосходило ту опостылевшую грибную дичь, которой они давились доселе.

Сами того не ведая, эти десять суровых бойцов Города Серебра уплетали лакомство, умываясь искренними, обжигающими слезами, застилающими им взор мутной пеленой.

Тем временем на верхней палубе Даниц, вперив взгляд в безопасный фарватер, прорезающий руины битвы богов, с головой ушел в прагматичные расчеты: как, дьявол побери, ему в обозримом будущем расквартировывать эту ораву истовых прихожан господина «Шута»?

Внезапно к нему пулей подлетел запыхавшийся матрос и выпалил:

— Достопочтенный посланник, эти верзилы уже смели всё подчистую и слезно молят о добавке!

«…Да из какой голодной бездны они вылезли?» — Даниц на долю секунды впал в глухой ступор, после чего отрезал:

— Тащи им еще по порции.

Узрев, что подчиненный уже изготовился крутнуться на пятках и умчаться выполнять приказ, корсар поспешно, вдогонку рявкнул:

— А с завтрашнего рассвета гони всю матросню на палубу — пусть с утра до ночи удят рыбу!

…………

Море Соня, безымянный, напрочь лишенный человеческого присутствия островок.

Клейн, худо-бедно свыкшись со своими новообретенными кондициями и загнав духовность в железную узду, вознамерился пустить в ход «Телепортацию» и перемахнуть прямиком в Баклунд, дабы выдернуть из небытия «волшебное зеркало» Арродеса и выпотрошить из него парочку ответов.

Пороть горячку и сиюминутно вытаскивать обывателей Лунного Города на свет божий он благоразумно не стал. Сыщик резонно рассудил: сперва пусть Даниц благополучно расквартирует авангард Города Серебра, набив шишек и сколотив железобетонный опыт в этом деле. В конце концов, гордиев узел с изоляцией «Земли, покинутой богами» уже разрублен. Оседлав автоматические отклики на мольбы и пустив в дело сокрушительную мощь «Звездного Жезла», он сможет играючи, одним махом катапультировать весь Лунный Город наружу.

Спору нет, вздумай те самые монументальные врата вновь наглухо захлопнуться, у Клейна и на этот счет был припасен козырь в рукаве. Он мог бы просто перебросить аборигенов Лунного Города прямо в чертоги Короля Гигантов, заставив их самих поднапрячься и распахнуть створки. Как-никак, в отсутствие первой «Скрижали Богохульства» и леденящего духа «Темного Ангела» провернуть этот фокус было по плечу даже заурядным Потусторонним.

Что же до того, не соизволит ли «Истинный Творец» вставить им палки в колеса — об этом Клейн даже не чесал затылок. Будучи истинным божеством нулевой Последовательности, этот мастодонт мог бы обрушить на них кару прямо сейчас, вот только юноше было не по зубам Ему помешать, да он и не горел особым желанием лезть на рожон.

Ко всему прочему, сыщик был железобетонно уверен: фокус внимания «Истинный Творца» нынче смещен в совершенно иную плоскость. Его первоочередной, маниакальной целью было взять за жабры Амона и вырвать из Его цепких лап первую «Скрижаль Богохульства».

«Если рубить правду-матку, то перед нами разворачивается классическая, мыльная семейная драма…» — не удержавшись от едкой, мысленной шпильки, Клейн хищным жестом выудил из пустоты «Ползучий голод». Юноша сноровисто натянул на левую кисть этот проклятый артефакт, что верой и правдой служил ему уже не первый год.

Его силуэт вмиг налился призрачной прозрачностью и бесследно растворился в воздухе.

В недрах мира духов, где густые, кричащие цветовые пятна дико наслаивались друг на друга, Клейн пулей мчался сквозь рои гротескных, не поддающихся описанию тварей, неумолимо сближаясь с координатами Баклунда.

Внезапно он вдарил по тормозам. Застыв как вкопанный посреди первобытного, хаотичного пространства, напрочь лишенного понятий верха, низа, права и лева, юноша устремил тяжелый взгляд в заоблачные выси. Его взор намертво прикипел к семи чистым, разноцветным лучам света, что безраздельно царили на самом пике духовного измерения.

«В былые времена, будучи скованным рамками низких Последовательностей, я до смерти боялся совать нос в эти дебри и наносить визиты Семи Светам, пускай Они и выказывали ко мне толику благосклонности. Но теперь, сдается мне, час настал… Будучи живыми воплощениями мириад знаний и коптя небо в мире духов одному богу известно сколько веков, Они почти стопроцентно владеют ключами от целой прорвы леденящих тайн…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как прямо перед ним ослепительно полыхнуло. Из недр вспышки вынырнул благообразный старец, облаченный в оранжевое одеяние.

На вид это был весьма тучный, пухлый дедуля с короткой, белоснежной бородкой. Всем своим естеством он источал теплое, располагающее добродушие.

Искоса мазнув взглядом по Клейну, старец добродушно усмехнулся и едва уловимо кивнул:

— Ваше Высочество, не сочтите за дерзость, позвольте мне представиться. Смею уповать, вы еще не запамятовали мою скромную персону. Я — «Оранжевый Свет» Иларион.

«А в нашу прошлую встречу ты, помнится, был куда более тощим…» — мысленно проворчав эту едкую шпильку, Клейн нацепил на лицо лучезарную улыбку и поинтересовался:

— Вы, погляжу, загодя раскусили мои планы нанести вам визит?

Иларион не стал юлить и с обезоруживающей откровенностью рассмеялся в ответ:

— Мир духов — это исполинский, хитросплетенный гобелен из неисчислимых потоков информации. Какие-то нити тянутся из седого прошлого, иные пульсируют настоящим, а третьи служат маяками грядущего. Будь то гадание или пророчество — львиная доля этих фокусов зиждется именно на виртуозном выуживании данных отсюда. И лишь затем в игру вступает прямое подглядывание за самой судьбой.

Скрытый подтекст речей «Оранжевого Света» читался кристально ясно: раз уж Клейн, находясь в мире духов, зажегся идеей о встрече и вознамерился воплотить её в жизнь, этот порыв неминуемо породил мощнейший информационный всплеск. А Семь Светов, де-факто держащие эту вотчину под своим негласным колпаком, играючи запеленговали эту рябь и выдали точный прогноз.

Клейна подобный расклад ни на йоту не ошарашил. Скупо кивнув, юноша проронил:

— И кто же еще, вынося за скобки вас самого, горит желанием со мной перетереть?

Поначалу он порывался пустить в ход изысканно-вежливые местоимения, однако, молниеносно взвесив пиетет Семи Светов вкупе с тем самым «Вашим Высочеством», слетевшим с губ «Оранжевого», благоразумно отбросил эту затею. Как-никак, ему кровь из носу надлежало держать марку и соответствовать заоблачному статусу Наместника «Замка Истока».

«Оранжевый Свет» Иларион тут же расплылся в улыбке:

— Абсолютно все. Все до единого, Ваше Высочество. Вы ведь не против?

Клейн покачал головой и ответил с безупречной, изысканной учтивостью:

— Разумеется, нет. Для меня это великая честь.

Не успело эхо его слов раствориться в пустоте, как вокруг Илариона один за другим взвились разноцветные столпы света. Вспыхивая, они стремительно обретали плоть, вылепливая фигуры совершенно разных старцев.

— Ваше Высочество, дозвольте мне представить их вам, — дождавшись согласного кивка Клейна, «Оранжевый Свет» указал на преисполненного подавляющего величия старца, облаченного в густо-красную мантию. — Перед вами «Красный Свет» Эл Мория.

«Тот самый, что в свое время уже даровал мне ответы…» — Клейн мгновенно расплылся в теплой улыбке, всем своим видом источая искреннюю признательность и благосклонность.

Вслед за этим Иларион поочередно представил остальных: «Желтый Свет» Венитана, «Синий Свет» Кут Хуми, «Зеленый Свет» Сераписа, «Индиговый Свет» Хесуса и «Фиолетовый Свет» Сен-Жермена (прим. 1).

«„Желтый Свет“ Венитан… Выходит, это и есть тот самый пророк, что изрек предсказание об Апокалипсисе предкам династии Авраам?» Мазнув взглядом по тщедушному, иссохшему старцу с длинной белоснежной бородой и в лимонно-желтой рясе, Клейн с улыбкой предложил:

— Что ж, давайте присядем и побеседуем в комфорте.

С этими словами он плавно вскинул правую руку.

Пространство вокруг вмиг озарилось россыпью тускло-багровых искр. Этот теплый свет исходил от уютно потрескивающего камина, в недрах которого занимались отборные древесные угли.

Следом эти ласковые блики выхватили из мрака кресло-качалку, серо-желтый ворсистый ковер, резные шкафчики, мягкий диван, изящный кофейный столик, гипсовые бюсты вкупе с белоснежными фарфоровыми чашечками. Пустота преобразилась, вылепив кристально ясные очертания классической, дышащей домашним теплом баклундской гостиной.

— Прошу, присаживайтесь, — Клейн, повернувшись к Семи Светам, с лучезарной улыбкой указал на диван и массивные кресла с высокими спинками.

Дождавшись, пока каждый из Светов благополучно обоснуется на своем месте, юноша вальяжно опустился в кресло-качалку. Небрежным, донельзя естественным жестом подхватив фарфоровую чашечку, он проронил:

— Положа руку на сердце, я уже давненько спал и видел, как бы нанести визит вашей семерке. Вот только подходящий случай всё никак не подворачивался, и лишь сегодня мое желание наконец-то воплотилось в жизнь.

— Это было и нашим сокровенным чаянием, — тотчас отозвался от лица всех собравшихся «Оранжевый Свет», который, по всем признакам, слыл самым компанейским и словоохотливым из всей честной компании.

«Надо же, у меня только что промелькнуло явственное, физическое ощущение того, что я исполнил чье-то желание…» — сердце Клейна радостно екнуло. Оседлав этот успех, он закинул пробную удочку:

— Уважаемые Света, что вам ведомо о звездных небесах? Или, если называть вещи своими именами — о «Великих Древних» и «Внешних божествах»?

Лицо облаченного в льняную мантию «Индигового Света» Хесуса, который на фоне остальных выглядел весьма моложаво, налилось свинцовой суровостью:

— Ваше Высочество, в настоящий момент на наш мир плотоядно пускают слюни следующие «Древние»: «Матерь Падения», «Матерь Древа Желаний», «Сын Хаоса», «Первородный Голод», «Кольцо Судьбы», «Владыка Сверхновых», «Неутихающий Шепот», «Монарх Увядания», «Смотрящий с Высоты»…

«…А не слишком ли их, дьявол побери, много?» — слушая этот расстрельный список, Клейн впал в глухой, леденящий ступор.

(Прим. 1: Прямая транслитерация некоторых имен могла бы вызвать блокировку (ошибку 404), поэтому автор использовал иные варианты написания.)