Внимая ответу «Индигового Света» Хесуса, Клейн почувствовал, как нервы натягиваются стальной струной. В его сознании один за другим калейдоскопом начали вспыхивать образы небесных светил: багровая луна, бурая, алая, синяя и золотая звезды. Юношу захлестнуло леденящее душу чувство, будто все эти планеты — не что иное, как исполинские глаза, что прямо сейчас с заоблачных высот хищно взирают на него.

Абсолютно бесшумно между ними протянулась тончайшая, незримая нить мистической связи. Предчувствие неотвратимой, фатальной скверны заставило каждого «Червя Духа» в его нутре судорожно заизвиваться от нарастающей тревоги.

Будучи ангелом, в чьих руках зажаты бразды правления «Замком Истока», сыщик козырял целой прорвой способов наглухо обрубить этот контакт. Во-первых, он мог высвободить статус и сокрушительную мощь полноценной мифической формы. Во-вторых, подавив собственных якорей и сыграв на остаточном духовном клейме «Изначального», выжечь заразу. Ну и, наконец, в-третьих — пустить в ход ауру самой серой мглы, благо теперь её резервы подчинялись ему куда охотнее.

Не раздумывая ни доли секунды, он сделал ставку на самый тривиальный, надежный и лишенный малейших побочных рисков вариант.

Вокруг его фигуры стремительно сгустилась иллюзорная пелена серо-белого тумана, и те самые леденящие проекции звездных тел в рассудке бесследно растаяли.

Застыв в легком оцепенении на мгновение, он сноровисто подобрал слова и спросил:

— Неужто этих Внешних божеств так много?

«Индиговый Свет» Хесус, живое воплощение домена «Молитвы», задумчиво погладил рубиновый перстень на правой руке и ответил утвердительным кивком:

— С того самого мига, как «Первозданный» пробудился ото сна, а затем вновь раскололся на части, самые могущественные Внешние божества со всех концов вселенной слетелись в нашу крошечную звездную систему. Кое-кто из Них отчаянно жаждет вернуть свои собственные «сефироты» и характеристики, варварски оторванные и притянутые сюда. Другие же спят и видят, как бы наложить лапы на смежные, совместимые с Ними источники заоблачной мощи.

«„Первозданный“… Выходит, Семь Светов величают самого первого Творца именно „Первозданным“, а не „Изначальным“… Впрочем, если препарировать лингвистику, разница не так уж и велика…» — скрупулезно взвешивая эту мысль, Клейн закинул очередную удочку:

— Варварски оторванные и притянутые сюда «сефироты» и характеристики?

Львиную долю из тех откровений, что только что выдал Индиговый Свет, юноша уловил без труда — как-никак, он и сам загодя выстраивал схожие гипотезы. Зияющим сюрпризом стала лишь эта конкретная деталь.

Живое воплощение домена «Медитации», славящийся своей любовью и мудростью «Синий Свет» Кут Хуми, с благообразной мягкостью просветил его:

— Ваше Высочество, сдается мне, вы прекрасно осведомлены о Законе притяжения Потусторонних характеристик.

Дождавшись согласного кивка, старец с густой, окладистой бородой и крупным сапфиром, венчающим повязку на лбу, продолжил вещать:

— Это незыблемое правило работает отнюдь не только для паранормальных стезей, но и безотказно бьет по «сефиротам» вкупе с мощью самих Внешних божеств. В первую очередь оно затрагивает тех мастодонтов, что вылупились и были сотворены непосредственно самим «Первозданным» — таких, как «Матерь Падения», «Сын Хаоса» и «Матерь Древа Желаний». Затесался ли в эту компанию кто-то еще из пришлых богов, нам, увы, неведомо. Суть в том, что эта троица «Древних», лишившись изрядного куска своих «сефиротов» и сил, куда агрессивнее и маниакальнее прочих рвется осквернить материальную реальность. Они денно и нощно пытаются просочиться в мир духов, дабы заразить нас своей порчей.

Клейн задумчиво, едва уловимо кивнул и задал вопрос, отчаянно ища железобетонного подтверждения:

— Выходит, из тех двадцати двух Потусторонних Путей и девяти «сефиротов», что нынче имеются в наличии, изрядная доля изначально принадлежала Внешним божествам?

— Истинно так, — улучив момент, перехватил слово Сен-Жермен, сжимающий в руке аметист и воплощающий собой домен «Ритуальной магии». — Лишь когда их численность достигла двадцати двух стезей и девяти «сефиротов», мироздание наконец-то нащупало шаткий баланс. Вполне вероятно, что корень этого равновесия таится в глубинных, мистических узах, заложенных самим «Первозданным».

Погрузившись в короткие раздумья, Клейн поинтересовался:

— О каких именно идет речь?

Лицо Сен-Жермена, подернутое тусклой фиолетовой дымкой, источало ауру глубочайшей тайны, когда Он отозвался:

— Взять хотя бы стези «Луны» и «Матери-Земли». Обе они безраздельно принадлежат той самой «Матери Падения». Эта хтоническая сущность возвышается на самом пике пантеона Внешних божеств, и даже лишившись львиной доли Своего «сефирота», сиречь «Материнского Улья», Она ни на йоту не утратила заоблачного статуса. Она — истинная, непререкаемая владычица всех иньских, женских сил в обозримой вселенной.

Едва Фиолетовый Свет поставил точку, как «Зеленый Свет» Серапис вдруг издал тихий смешок:

— Положа руку на сердце, если дотошно препарировать все двадцать два Путя, именно «Луна» с «Матерью-Землей» выбиваются из общей картины самым вопиющим образом. Хе-хе, стезя «Демонессы» воплощает в себе иньскую грань «Первозданного», тогда как Путь «Красного Жреца» — Его янскую суть. Они образуют эдакую гротескную, но всё же безупречную симметрию. А вот «Луна» вкупе с «Матерью-Землей» точно так же способны перековать магов высших эшелонов в существ женского пола, вот только им в противовес не сыщешь ни единой парной стези.

Заметив, как у Клейна едва уловимо дернулась бровь, щеголяющий длинными волосами богемного творца «Зеленый Свет» с улыбкой добавил:

— Вторая Последовательность «Матери-Земли» гордо носит титул «Матроны Пустоши», а венец Пути «Луны» на первой ступени величается «Богиней Красоты». Именно поэтому среди рода Крови испокон веков правят балом Королевы, а о мужчинах-Принцах никто и слыхом не слыхивал.

«Выходит, та самая древняя богиня Лилит в своей первобытной сути была мужчиной или женщиной?» — мысленно проворчав эту едкую шпильку, Клейн, чье лицо отражало глубокую задумчивость, задал новый вопрос:

— Стало быть, пресловутая «Первозданная Луна» — это и есть «Матерь Падения»?

— Истинно так, — с монументальной суровостью кивнул увенчанный бриллиантовой диадемой «Красный Свет» Эл Мория. — Наглухо подмяв под Себя саму луну и виртуозно оседлав Свой заоблачный статус вкупе с властью над «Материнским Ульем» и «Уникальностями» обеих стезей, Она дюйм за дюймом отравляет материальную реальность. «Первозданная Луна» — не что иное, как Её маска, Её воплощение в нашем мире.

Выдержав короткую, многозначительную паузу, Эл Мория проронил:

— Её полный сакральный титул звучит так: «Матерь Падения», «Исток Зла», «Неуничтожимая», «Оскверненный Материнский Улей».

В памяти Клейна ослепительной вспышкой воскресла та самая дикая, пугающая аномалия, что громыхнула на луне, стоило ему лишь выведать леденящие тайны «космоса». Юношу пробрал первобытный, спинномозговой озноб, и он торопливо перевел русло беседы:

— Выходит, Пути «Дьявола» и «Пленника» берут свои корни прямиком от «Матери Древа Желаний»?

Облаченный в лимонно-желтую мантию «Желтый Свет» Венитан с тяжелым вздохом отозвался:

— Угу. Её полный титул: «Матерь Древа Желаний», «Отец Демонов», «Вопиющий в Вечности», «Бог Безумия». Именно поэтому, стоило лишь «Скованному богу» дать слабину, как эта тварь ювелирно улучила момент и играючи, без особых преград, пропитала Его Своей скверной.

«Матерь… Отец… Какого дьявола, какого оно вообще пола? Впрочем, для мастодонтов подобных заоблачных эшелонов отсутствие гендерных рамок — абсолютно рядовое явление. Разные личины — разные формы… Хех, а ведь эта мразь еще и порывалась завести со мной дитя. Если препарировать плачевный опыт „Скованного бога“, сумей Она загнать меня в капкан, рожать бы почти стопроцентно пришлось мне самому. А уж вылупившийся ублюдок благополучно наложил бы лапы на „Замок Истока“, даровав „Матери Древа Желаний“ роскошный плацдарм для исподволь ползучего осквернения и полного контроля над „сефиротом“…»

«Если смотреть под таким углом, то для адептов Пути „Пленника“ потакание собственным низменным страстям — и есть тот самый железобетонно верный вектор „отыгрыша“. Вот только эта прямая дорожка ведет прямиком в пасть к Внешним божествам, так что фракция Умеренности — куда более здравый выбор…» — сурово сведя брови на переносице, Клейн озвучил ту самую грызущую его загадку, на которую уже имел черновые наброски ответа, но отчаянно жаждал подтверждения:

— Если за пределами нашего мира роится такая прорва Внешних божеств, то какого дьявола Они до сих пор не прорвали оборону и не устроили здесь кровавую баню?

Опираясь на тот багаж знаний, что сыщик успел сколотить, вырисовывался леденящий вывод: даже выступи эта парочка — «Матерь Падения» вкупе с «Матерью Древа Желаний» — в гордом одиночестве, Они бы играючи, в два счета стерли в порошок всю семерку ортодоксальных богов в тандеме с «Истинным Творцом», «Изначальной Демонессой» и прочими мастодонтами.

Донельзя пухлый «Оранжевый Свет» Иларион ответил с благодушной улыбкой:

— Все до единого наши мытарства и невзгоды берут исток от самого «Первозданного», но и вся наша величайшая удача проистекает исключительно из Него.

— Этот Владыка оставил после Себя отнюдь не только свинцовое наследие в виде рассудка, воли, ментальных клейм и первобытной скверны. Он даровал нам еще и «сефироты», Потусторонние характеристики вкупе с колоссальной мощью.

— Его остаточные силы, словно монолитный панцирь, выковали вокруг нашей планеты незримый барьер, наглухо обрубив Внешним божествам малейшую лазейку для прямого вторжения. Вот только время неумолимо берет свое. Раз уж «Первозданный» так и не смог благополучно восстать из пепла, Его воля и мощь дюйм за дюймом тают. На закате Четвертой Эпохи этот процесс достиг поистине фатальных, критических масштабов. В незримом щите поползли зияющие трещины, и семерке истинных божеств не осталось ничего иного, кроме как перебросить свои божественные царства прямиком в астральный мир, дабы собственными спинами заткнуть эти пробоины.

«Немудрено, что в Четвертую Эпоху истинные божества еще вольготно топтали земную твердь, а с наступлением Пятой даже их низовые нисхождения стали событием из ряда вон выходящим…» — на Клейна тут же снизошло ослепительное озарение, и он поспешил уточнить:

— Стало быть, когда воля и мощь «Первозданного» окончательно иссякнут, а незримый барьер рухнет — это и станет тем самым предреченным Апокалипсисом?

Неизменно лучащийся улыбкой «Оранжевый Свет» Иларион искоса мазнул взглядом по «Желтому Свету» Венитану. Лицо старца вмиг окаменело, налившись свинцовой суровостью:

— Истинно так.

«Когда пробьет роковой час, и „Матерь Падения“, „Матерь Древа Желаний“, „Сын Хаоса“ вкупе с целой сворой прочих Внешних божеств хлынут в эту зияющую брешь, даже сумей Богиня вскарабкаться на престол „Великой Древней“, выстоять под этим катком Ей будет попросту не по зубам… Если остальной пантеон божеств нулевой Последовательности собьется в монолитный кулак и умудрится задержать хотя бы пару-тройку этих тварей — это уже станет немыслимым, эпохальным чудом… Один против девяти, а то и против целого легиона…» От этих математических выкладок у Клейна едва волосы на затылке не зашевелились, и юноша в полной мере, каждой клеткой физически ощутил вкус первобытного, глухого отчаяния.

Воистину, не зря этот час окрестили Концом Света!

Едва его захлестнул этот эмоциональный шторм, как он тут же физически ощутил: ментальное клеймо «Изначального» неминуемо наливается сокрушительной силой, всё глубже и безжалостнее вгрызаясь в те самые участки его естества, что удерживались якорями.

Юноша торопливо, титаническим усилием воли усмирил бушующие чувства, возвращая на место тот самый хрупкий, балансирующий на грани фола статус-кво.

— Выходит, именно в этом кроется разгадка того факта, что подземная скверна, если не лезть к ней на рожон и не пытаться подавить силой, со временем чахнет сама собой? — сыщик вдруг воскресил в памяти те крохи оккультных тайн, которыми разжился ранее.

— Ваша правда, Ваше Высочество, — с готовностью подтвердил его выкладки «Оранжевый Свет» Иларион.

Этот ответ мгновенно породил в голове Клейна новую цепь дерзких гипотез:

— Не означает ли это, что чем ближе дыхание Конца Света, тем проще магам карабкаться по Последовательностям? Раз уж воля «Изначального» неумолимо тает, то и Его пробуждение в чужой плоти становится всё более проблематичным, а то и вовсе невозможным?

Излучающий суровое величие «Красный Свет» Эл Мория погрузился в секундные раздумья, после чего проронил:

— Именно по этой причине семерка истинных богов так долго выжидала, и лишь совсем недавно отважилась взять на мушку рубеж «За пределами Последовательностей», перейдя к активным действиям.

— Вот только не стоит обольщаться. Воля «Первозданного» действительно чахнет, однако Его дух вечен и неистребим. Выжечь Его из ткани мироздания попросту немыслимо, покуда сама вселенная не схлопнется обратно в первоначальную точку. А посему в телах заоблачных мастодонтов угроза пробуждения «Первозданного» никуда не исчезает. И чем выше ты вскарабкаешься по лестнице статусов, тем чудовищнее риск, и тем фатальнее и неотвратимее обрушится на тебя эта скверна.

«Мощь, превосходящая любые человеческие мерки, и леденящее, неотвратимое проклятие испокон веков идут рука об руку…» — сокрушенно вздохнул про себя Клейн. Титаническим усилием воли он задвинул на задворки сознания те фатальные дилеммы, до которых его нынешний ранг откровенно не дотягивал, и виртуозно сменил вектор допроса:

— Вам часом не ведом рецепт эликсира «Слуги Тайн»?

Сжимающий в руке аметист «Фиолетовый Свет» Сен-Жермен отозвался первым:

— На знаниях подобного калибра висит специфическая мистическая печать, наглухо отсекающая их от мира духов. Однако, опираясь на наши скромные наблюдения, мы можем с уверенностью констатировать: ритуал возвышения до «Слуги Тайн» почти стопроцентно и неразрывно повязан с нашим духовным измерением.

В этот момент «Оранжевый Свет» Иларион лучезарно улыбнулся и поспешил заверить:

— Ваше Высочество, когда пробьет заветный час, стоит вам лишь намекнуть, и мы сочтем за честь подставить вам плечо, оказав любую мыслимую подмогу.

«Их подобострастное рвение пробирает до костей, честное слово… Будто я вновь очутился перед „волшебным зеркалом“ Арродесом…» — Клейн лишь едва уловимо, сдержанно кивнул, торопясь свернуть эту щекотливую тему.

Погрузившись в короткие раздумья, юноша нацепил на лицо маску свинцовой суровости и выстрелил новым вопросом:

— Доводилось ли вам слышать титул «Небесный Достопочтенный Небес и Земли, дарующий благодать»?

Эту сакральную фразу сыщик благоразумно перевел на эльфийский язык.

Семь Светов вмиг провалились в глухое, звенящее молчание. Они принялись многозначительно переглядываться, явно не решаясь первыми прервать тишину.

Лишь спустя несколько долгих, томительных секунд «Оранжевый Свет» Иларион наконец издал тяжелый вздох и изрек:

— Положа руку на сердце, мы и по сей день барахтаемся в догадках, являетесь ли вы прямым воплощением этой сущности.

— Он — тот самый мастодонт из плеяды «Великих Древних», что безраздельно властвовал на стыке гибели прошлой цивилизации и вплоть до экватора Первой Эпохи. Тот, кого мы испокон веков благоговейно величаем «Великим Владыкой над миром духов».

— Титул «Небесного Достопочтенного Небес и Земли» Он носил на Западном континенте. Однако в Его сакральном арсенале таятся и другие имена: «Король Пространства и Времени», «Путеводный Маяк Судьбы», «Воплощение Замка Истока», «Владыка мира духов» вкупе с…

На этих словах «Оранжевый Свет» запнулся на мгновение, после чего торжественно припечатал:

— «Повелитель Тайн».