Пока жители Констона завороженно внимали развернувшемуся пред ними чуду, Клейн, прихватив саквояж и «волшебное зеркало» Арродеса, уже покинул пределы города.
Учинив подобный переполох, он не на шутку опасался, что Заратул почует его след и запеленгует координаты, а потому благоразумно не стал задерживаться.
С его нынешним рангом и арсеналом перспектива лобового столкновения с Заратулом уже не вселяла былого трепета, однако нарваться на внезапную засаду юноша совершенно не желал. Для Потусторонних Пути «Провидца» наличие заготовленного плана и его отсутствие — это две разительно отличающиеся пропасти. Засвети он свои координаты и промедли с отступлением, ему бы неминуемо пришлось скрестить клинки с параноидально подготовленным мастодонтом, находясь в абсолютно уязвимом положении. Исход подобной сечи читался кристально ясно: даже увенчав себя титулом владыки «Замка Истока» и имея в запасе шанс на воскрешение, риск бесславно сгинуть с концами оставался пугающе высоким.
Ко всему прочему, одному богу известно, в каком нынче состоянии пребывает Амон. Висит ли у Него на хвосте «Истинный Творец», или же «Богохульник» в любую секунду может вынырнуть прямо из-под земли, чтобы «умыкнуть» всё до последней капли?
Ведомый этими прагматичными расчетами, Клейн в очередной раз отправился в странствие.
…………
Графство Южный Уэльс, подвал одного из особняков.
Жалкая горстка уцелевших в династии Авраам Потусторонних седьмой Последовательности, повинуясь загодя назначенному сбору, сошлась в этом укрытии.
— … Таков нынешний расклад, — Дориан Грей слово в слово, без малейшей утайки пересказал послание мистера «Дверь», переданное его ученицей Форс. — Долгие столетия изгнания под гнетом глухой печати окончательно свели пращура с ума. Лишь изредка на Него снисходит просветление, но даже тогда прямой диалог чреват фатальной угрозой: Его бред насквозь пропитан леденящей, сводящей с ума порчей.
Один из присутствующих — мужчина в очках с золотой оправой, до боли напоминающий респектабельного профессора — тяжело вздохнул:
— Выходит, подлинная истина такова…
На его лице проступила едва уловимая тень смирения. Казалось, он наконец-то позволил себе принять тот факт, что свинцовое проклятие, выкашивающее их род, берет исток в истошных мольбах собственного праотца.
Выдержав секундную заминку, мужчина с непоколебимой, фанатичной твердостью отрезал:
— Нам кровь из носу надлежит нащупать способ вырвать пращура из этого капкана. Лишь тогда роковая печать спадет с наших плеч окончательно и бесповоротно.
— Верду, ты совсем слетел с катушек⁈ Вытащить в реальный мир безумного Короля Ангелов — это чистой воды самоубийство, которое сотрет весь наш род в порошок! — не выдержав, взорвался гневной отповедью Дориан.
Мужчина по имени Верду обвел тяжелым взором остальных сородичей и, сурово сдвинув брови, процедил:
— Именно поэтому нам следует ковать железо пока горячо! Вытащить Его обратно в материальный мир, покуда в Нем еще теплятся остатки рассудка!
— Стоит Ему сбросить оковы изгнания и вырваться из-под печати, опираясь на солидный багаж якорей, Он неминуемо, дюйм за дюймом придет в норму.
— Дориан, ты погряз в упадничестве! Ты напрочь забыл о былом величии нашей династии, о том, как мы возвышались на самой вершине Северного и Южного континентов. Твой удел — жалкое, безмятежное прозябание на дне! Ко всему прочему, кто поручится, что этот твой господин «Шут» будет служить нам вечным щитом? Быть может, однажды Он, уподобившись семерке ортодоксальных божеств, попросту оглохнет к львиной доле наших мольб!
Дориан провалился в глухое, звенящее безмолвие, после чего парировал:
— Как бы там ни было, эти риски до смешного ничтожны на фоне затеи по освобождению пращура. С тех самых пор, как я присягнул господину «Шуту» и начал истово возносить Ему молитвы, «бред полнолуния» ни разу не потревожил мой разум. Не будь мои годы столь преклонны, я бы уже без малейших колебаний опрокинул в себя эликсир, вознесшись до «Архивариуса» шестой Последовательности.
— Да и при нынешних раскладах, дай мне еще толику времени, шансы на триумфальный прорыв вполне осязаемы.
— Раз уж даже мне, старику, это по зубам, то наше грядущее поколение, и те, кто придут за ними, стопроцентно сбросят с себя эти фатальные оковы. У них появится железобетонный шанс распахнуть врата, ведущие к полубожественному престолу.
Внимая речам Дориана, двое мужчин и двое женщин — все, за исключением Верду — с готовностью закивали, разделяя этот прагматичный подход.
Они уже благополучно перевели часть своих отпрысков в паству господина «Шута». Скрупулезно прощупывая почву на протяжении нескольких месяцев, они воочию убедились в действенности этой божественной эгиды, и теперь сами готовились начать бить челом загадочному Владыке.
Заметив, что лицо Верду перекосило от досады, Дориан заметно сбавил напор:
— Что куда критичнее, провернуть подобный ритуал нам сейчас попросту не по плечу. Любой полубог, к какой бы стезе он ни принадлежал — орешек не из легких. А уж святые из Путей «Провидца» и «Мародера» и вовсе славятся своей дьявольской хитростью, изворотливостью и леденящей угрозой. Даже реши мы лечь костьми и пустить в ход Запечатанные артефакты нулевого класса, загнать их в капкан будет практически немыслимо.
Верду поправил очки в золотой оправе и медленно, с шумом выдохнул:
— Я не стану вставлять вам палки в колеса со сменой веры. Если вам удастся вымолить у этого «Шута» подмогу, дабы спасти пращура — лучшего сценария и не сыскать. Вот только покуда этого не случилось, я костьми лягу, но подготовлю почву для ритуала. Дориан, зарубите себе на носу: сама наша кровь и былое величие рода Авраамов зиждутся на праотце. Не будь Его, не было бы и нас.
— И если это дело потребует кровавой жертвы, я готов первым лечь на алтарь.
Бросив эти слова, он резко поднялся, водрузил на голову цилиндр и зашагал прямиком к выходу из подземелья.
Дориан провожал его спину тяжелым взглядом. Лишь когда гулкие шаги окончательно стихли, мужчина обреченно вздохнул:
— Верду денно и нощно зарывался в оккультные фолианты, отчаянно силясь нащупать радикальный метод излечения. Эта маниакальная одержимость уже, похоже, намертво въелась в его кровь…
Остальные присутствующие сородичи отозвались глухими, солидарными кивками:
— Обожжемся пару раз, осознает, что этот ритуал ему не по зубам, и благополучно остынет…
В самых потаенных уголках душ они и сами лелеяли слабую, призрачную надежду на его триумф, вот только суровая реальность вопила, что шансы болтаются на круглом нуле.
…………
Остров Синяя Гора, где вольготно раскинулся «Город Щедрости» Байам. На территории тайной гавани, в былые времена служившей оплотом Сопротивления.
Бригада работяг, только-только покончившая с прокладкой газовых магистралей, уже изготовилась перевести дух в ожидании казенных экипажей Церкви «Морского бога», должных отвезти их обратно в полис. В этот самый миг их взорам предстали те самые «полугиганты» — по слухам, выходцы с северных островов Фейсака. Исполины мерно чеканили шаг, волоча на плечах свинцово-тяжелые, пепельно-серые каменные блоки.
Всем этим мастеровым уже доводилось гнуть спины на возведении причалов, храмов и художественных галерей, а потому они кристально ясно осознавали истинный, зубодробительный вес этих плит.
Память услужливо подкидывала им картины того, как заурядные люди, обливаясь потом, с горем пополам кантовали такие валуны, опираясь на бревенчатые катки, тягловых лошадей и хитроумные лебедки. А эти здоровяки жонглировали каменюками так, словно те были пушинками.
Подобная первобытная, сокрушительная мощь напрочь попирала здравый смысл.
Деррик, окинув взглядом периметр и подметив, что благодаря кровавым мозолям разведывательного отряда Города Серебра внешние рубежи и часть построек уже обрели зримые контуры, удовлетворенно кивнул. Обратившись к Кандис и Лиавалу, юноша проронил:
— Пора держать путь обратно. Самое время выложить Вождю всю подноготную о наших успехах.
Ни один из следопытов не отважился перечить. Более того, они с бьющим через край, искренним энтузиазмом поддержали вердикт новоиспеченного старейшины.
И пускай с момента их прибытия не минуло и вечности, бедолаги уже успели всем сердцем прикипеть к этой новой «родине». Они жадно впитывали ласковое тепло солнца и упивались безмятежностью тех ночей, когда в небесах всходила багровая луна. Им до смерти хотелось поскорее распахнуть эти райские кущи для своих близких и родных.
Заметив этот пыл, Деррик на чистых инстинктах гордо расправил плечи. Титаническим усилием воли он удержал на лице маску ледяной суровости, не позволив пробиться и тени улыбки, и ровным тоном скомандовал Кандис:
— Ты отправишься со мной в Город Серебра, дабы лично доложить обо всем Вождю и остальным старейшинам «Совета Шести».
— Джинод, ты тоже в деле. А на тебе, Лиавал, остается железобетонный контроль за здешним порядком.
Паренек резонно рассудил, что его одного может не хватить, чтобы на все сто процентов убедить нынешнего предводителя Уэйта Хирмонта сотоварищи, а потому благоразумно подтянул в свидетели еще двоих бойцов.
Сноровисто раскидав директивы, Деррик повел Кандис и Джинода в самый глухой, неприметный угол закладывающегося полиса. Склонив голову и благоговейно сцепив пальцы, он вознес мольбу господину «Шуту», испрашивая лишь об одном: немедля катапультироваться обратно в Город Серебра.
Абсолютно бесшумно окружающий пейзаж подернулся призрачной дымкой, гротескно растянулся, после чего так же молниеносно замер, обретая кристальную резкость.
Их взорам предстала суровая каменная кладка крепостной стены, поросшая колышущимся на ветру сорняком, что походил на тонкие пряди волос.
За какие-то жалкие секунды Деррик вкупе с парой подчиненных благополучно вынырнули прямо перед монументальными вратами родного Города Серебра.
— … Воистину, божественное чудо… — Кандис свободной от оружия рукой судорожно протерла глаза, выдохнув это с неподдельным, трепетным восхищением.
Девушка успела прокрутить в уме целую прорву вариантов обратного маршрута, но даже в самых дерзких грезах не могла помыслить, что они вот так просто, играючи, окажутся на месте.
В её картине мира это был не иначе как абсолютный, осязаемый дар истинного божества.
Джинод, едва заметно качнув зажатым в руке стеклянным фонарем, на чистых инстинктах проворчал:
— Эта штуковина всё же на порядок светлее наших старых, обтянутых шкурами ламп…
Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как до него дошел весь абсурд ситуации, и лицо парня расплылось в первозданно чистой, напрочь лишенной свинцовой тяжести улыбке.
На сей раз именно им предстояло стать теми самыми вестниками зари, что выведут жителей Города Серебра прочь из капкана Земли, покинутой богами.
Деррик с шумом выдохнул, титаническим усилием воли сохраняя на лице ледяную, невозмутимую суровость:
— Немедля выдвигаемся к Вождю. Пора отдать отмашку, чтобы все собирали пожитки и готовились к исходу.
В свое время он вдоволь наслушался от господина «Повешенного» леденящих душу баек о том, как грандиозные затеи с треском проваливались в шаге от триумфа. Допустить подобный бесславный финал для Города Серебра юноша совершенно не желал.
А потому с оставшимися хлопотами надлежало разбираться с пулеметной скоростью, не теряя ни единой драгоценной секунды.
Когда троица следопытов миновала парадные врата, несущие вахту стражи Города Серебра окинули их полными жгучего любопытства взорами. На пышущих первозданным здоровьем, разрумянившихся лицах вернувшихся воинов они воочию узрели бьющий через край свет надежды.
— А Лиавал с остальными где? — не выдержав, с искренней тревогой поинтересовался кто-то из дозорных, до смерти боясь услышать, что другие члены передового отряда пали смертью храбрых.
Деррик ответил с бритвенной лаконичностью:
— Они благополучно несут вахту во внешнем мире. Возводят для нас временный плацдарм.
Стражники благоразумно не стали сотрясать воздух лишними расспросами, дабы не транжирить чужое время. Они лишь безмолвно проводили Деррика сотоварищи тяжелыми, полными трепета взглядами, пока те мерно чеканили шаг к Башням-Близнецам.
Вскоре Деррик, Кандис и Джинод предстали перед Вождем Уэйтом Хирмонтом вкупе с остальными старейшинами «Совета Шести». Не рассусоливая, они выложили самую суть, в красках расписав всё то, с чем их отряд столкнулся во внешнем мире.
Под занавес доклада, дабы подкрепить слова железобетонными уликами, разведчики выудили на свет божий карманные часы, музыкальные шкатулки и прочие диковинные, изящные механизмы.
Уэйт Хирмонт, чью бритую макушку украшали темно-синие сакральные символы, а рост переваливал за два с половиной метра, переглянулся с прочими членами «Совета Шести». Издав тяжелый, сокрушенный вздох, старец проронил:
— Весь ваш рассказ звучит как прекрасный, сладкий морок… Нет, даже в самых дерзких грезах мне отродясь не снилось ничего подобного.
Обронив это, предводитель вмиг сменил милость на ледяную суровость и отчеканил:
— Узилище для надежного хранения Запечатанных артефактов уже готово?
— Это самый первый бастион, который мы возвели с нуля, — Деррик выдал абсолютно железобетонный, кристально ясный ответ.
Уэйт едва уловимо кивнул и тут же принялся сноровисто раздавать директивы:
— Поднимайте всех на ноги. Пусть хватают лишь самое жизненно необходимое и пулей стягиваются на тренировочный полигон.
— Дабы подстелить соломку и избежать фатальных форс-мажоров, мы не станем испытывать судьбу. Ударим челом господину «Шуту» и будем слезно молить Его лично перебросить нас на тот берег.
На этом моменте Уэйт на пару секунд провалился в задумчивость, после чего добавил:
— Намедни господин «Шут» ниспослал божественный оракул: нам надлежит обождать еще три часа. Сюда стягиваются древние изгнанники из Лунного Города, дабы примкнуть к нашему исходу. Впрочем, ничто не мешает нам ковать железо пока горячо и изготовиться к броску загодя.
— И еще одно: зарубите всем на носу, что условия выживания в Лунном Городе были поистине чудовищными. Львиная доля их обывателей несет на себе печать жутких мутаций. Предупредите горожан, чтобы те держали себя в узде и смотрели на пришлых без слепой паники или брезгливости.
Пускай стержнем рациона в Городе Серебра и служила «чернолистка», они тоже нет-нет да и пожирали плоть хтонических бестий, отчаянно силясь восстановить силы. Из-за этой вынужденной диеты в их рядах то и дело рождались гротескные уроды. А потому к подобным физическим отклонениям здешняя публика относилась с пониманием и без животного трепета.
— По рукам! — остальные старейшины «Совета Шести» откликнулись без малейших колебаний. Их лица озарились бьющим через край, неконтролируемым восторгом.
Ныне они не просто нащупали призрачный луч надежды — они стояли на пороге подлинного, лучезарного рассвета.