Эрик дослужился до капитанского чина в рядах «Красных перчаток» и благополучно вознесся на пятую Последовательность, став «Шаманом духов», на самом излете минувшей войны.

Воочию лицезрев бесславную гибель как предыдущего, так и позапрошлого предводителей отряда, он кристально ясно осознал: заоблачный ранг отнюдь не является железобетонным гарантом выживания. Подлинным спасательным кругом служат лишь параноидальная бдительность и въедливая осмотрительность.

Для элитных бойцов «Красных перчаток» это кредо было сродни незыблемой религии. В конце концов, рядовые «Ночные Ястребы» сплошь и рядом сталкивались с заурядными бытовыми неурядицами, лишь прикрывающимися мистической ширмой. И даже допусти они промашку, у них оставались вполне осязаемые шансы переломить ситуацию грубой силой своих паранормальных талантов. А вот для элиты, денно и нощно идущей по следу самых резонансных и зубодробительных дел, любая мишень априори таила в себе фатальную, леденящую угрозу.

В эту самую секунду Эрик, застыв на четвертом этаже доходного дома номер четырнадцать по улице Плайя, стоял перед наглухо запертой темно-коричневой деревянной дверью. Обведя свой отряд цепким взором, капитан проронил:

— В этих застенках уже бесследно испарились двое «Ночных Ястребов». Терять бдительность нам строжайше заказано.

Вся эта чертовщина началась с банальной жалобы. Жильцы донесли казенным ищейкам, что из квартиры четыреста три разит невыносимым, трупным смрадом. Вдобавок, обитатель комнаты этажом ниже то и дело вздрагивал от гулких, тяжелых шагов прямо над головой.

Местные констебли проваландались добрых два дня, прежде чем соизволили нагрянуть с проверкой, да так и не вышли обратно за порог.

Едва полицейское управление осознало масштаб трагедии, дело пулей спихнули на плечи Церкви Богини Вечной Ночи. Увы, двое отряженных на зачистку «Ночных Ястребов» точно так же канули в Лету, а злополучная дверь всё так же хранила свое мертвое, деревянное молчание.

Опираясь на этот леденящий расклад, архиепископ графства Межморье перепоручил расследование отряду Эрика. Ко всему прочему, иерарх лично дал добро на изъятие Запечатанного артефакта первого класса для подстраховки.

— Слушаемся, капитан, — вразнобой, кто кивком, кто вслух, отозвались оперативники.

Эрик не стал сотрясать воздух лишними нотациями. Вплотную приблизившись к преграде, он вскинул облаченную в кроваво-красную перчатку левую руку и резким щелчком пальца ударил по одному из своих зубов.

Прямо перед ним из пустоты соткался размытый человеческий силуэт. Этот фантом, напрочь лишенный материальной толщины, бесшумной тенью просочился в квартиру сквозь дверную щель.

Лицо капитана окаменело в пугающей концентрации. Казалось, он воочию сканирует нутро комнаты чужими, призрачными глазами.

Этот дух природы, которого Эрик держал на коротком поводке, пускай и не хвастал сокрушительной мощью, козырял весьма специфическими талантами. В мирное время сущность благополучно квартировала в его левом резце.

В нынешних реалиях ломиться внутрь напролом было бы чистой воды самоубийством. Благоразумнее было сперва прощупать почву разведкой боем. И плевать, что его отряд славился безупречным балансом талантов вкупе со смертоносной Запечатанной реликвией — пренебрегать параноидальной бдительностью он не собирался ни за какие коврижки.

Сумей он нащупать хотя бы поверхностные контуры затаившейся угрозы и выстроить точечный план обороны, распутать этот гордиев узел стало бы на порядок проще.

Но именно в этот самый миг глазные яблоки Эрика налились пугающей багровостью. Мириады крошечных капилляров судорожно вздулись на белках, а некоторые из них с тошнотворным хрустом лопнули.

Едва его взор заволокло непроницаемой кровавой пеленой, слух резанул протяжный, надрывный скрип.

Та самая наглухо запертая темно-коричневая дверь с грохотом распахнулась настежь!

В недрах квартиры застыли шесть фигур. Трое щеголяли в знакомой черно-белой клетчатой форме констеблей, безвольно раскинувшись на стуле со спинкой, высоком табурете и диване соответственно. Еще двое, увенчанные полувысокими цилиндрами и облаченные в черные плащи, замерли порознь: один у самого порога, а другой — на помосте эркера, намертво распластав лицо по стеклу, словно немигающим взором сверля улицу внизу.

Последний же силуэт ютился на краю балкона, примостившись на высоком стуле прямо перед изящным астрономическим телескопом.

Плоть всех шестерых гротескно, пугающе раздулась, будто кто-то от души накачал их трупы газом. Кожа местами разошлась глубокими, гниющими трещинами, обнажая крайнюю степень разложения. И всё же тела не сдувались: натянутая до предела шкура мерзко лоснилась синевато-черным глянцем, сочась бледной, мутно-желтой жижей, щедро замешанной на черной гнили.

Словно уловив грохот распахнувшейся преграды, эти мертвецы один за другим, с мерзким хрустом повернули головы, уставившись прямо на Эрика и его команду.

Первым среагировал застывший у двери бывший «Ночной Ястреб». Замыкающим оказался тот самый мужчина в хлопковой сорочке, сидевший за телескопом. Одно из его глазных яблок намертво прикипело к окуляру линзы, а потому он сверлил оперативников «Красных перчаток» лишь уцелевшим оком да зияющим, чернильно-черным провалом второй глазницы.

Едва уловимый, но выворачивающий наизнанку трупный смрад резанул по обонянию отряда. Округу мгновенно затопила первобытная, пробирающая до костей могильная стужа.

Ведомый чистыми инстинктами, Эрик хищно вскинул руку, намереваясь вновь выбить дробь по зубам. Капитан отчаянно жаждал спустить с цепи весь свой призрачный арсенал, а затем, пустив в ход мощь «Кошмара», грубой силой утащить этот хтонический паноптикум прямиком в пучину сновидений.

Вот только сколько бы он ни щелкал по эмали, ни один дух так и не вырвался на волю. Весь его паранормальный инструментарий из стези «Шамана духов» словно стерло невидимым ластиком!

Синхронно с этим один из «Кошмаров» в рядах «Красных перчаток» с леденящей оторопью констатировал: дар погружать мишени в сон напрочь отказал!

В эту звенящую секунду, если вынести за скобки физическую мощь от выпитых эликсиров, все до единого магические таланты оперативников испарились без остатка. Бесследно, непостижимым образом растворились в небытии.

— Уносим ноги! — не теряя ни доли мгновения на пустые колебания, глухо скомандовал Эрик.

В подобную диковинную, суицидальную передрягу он вляпался впервые в жизни. Оставалось лишь скомандовать тактическое отступление, дабы благополучно разорвать дистанцию и уже потом, дотошно оценив угрозу, подобрать соответствующую Запечатанную реликвию.

Увы, ни он сам, ни его бойцы не смогли сделать и шага. Их нижние конечности словно объявили бунт, наотрез отказываясь подчиняться приказам рассудка.

Эрик машинально опустил взгляд и обомлел: его собственные ноги распухли до столь гротескных габаритов, что ткань брюк жалобно трещала, грозя вот-вот разойтись по швам.

Ко всему прочему, он физически, каждой клеткой ощущал, как его кожа неотвратимо отмирает, гниет заживо и исходит тошнотворным гноем.

Капитан вкупе со всем своим элитным отрядом, даже не успев скрестить клинки с мишенью, наглухо увязли в леденящем, наяву происходящем кошмаре. Они могли лишь беспомощно созерцать, как их тела дюйм за дюймом пожирает смерть, гниение и мерзкое разложение, не в силах вырваться из этого капкана.

Но именно в этот критический миг в залитых кровью глазах Эрика отразилась самая заурядная, ничем не примечательная человеческая кисть. Намертво вцепившись в ручку, она изящным, легким движением потянула створку на себя.

Бам!

Темно-коричневая преграда квартиры четыреста три вновь с оглушительным стуком захлопнулась, наглухо отрезав Эрика и его бойцов от той хтонической нечисти, что таилась внутри.

Контроль над плотью мгновенно, словно по щелчку, вернулся к оперативникам. Вот только их ноги явно схлопотали солидный урон: даже банальный подъем ступни или сгибание колена давались с мучительной, свинцовой натугой.

Напрочь позабыв о собственных ранах, Эрик торопливо вскинул голову, устремив тяжелый взор на спасительную длань и её обладателя.

Им оказался молодой мужчина, щеголяющий в черной мантии и увенчанный классическим цилиндром. Его лицо было до одури блеклым и неприметным — из тех, что напрочь стираются из памяти, стоит лишь отвести взгляд.

— Я искренне, от всего сердца рекомендую вам умыть руки и отбыть восвояси. Перепоручите эту головную боль архиепископу или старшим дьяконам. Впрочем, в вашем рукаве таится и запасной козырь — вы вольны просто загадать мне желание. Я — странствующий фокусник, мое имя Мерлин Гермес, и воплощать в жизнь чужие чаяния — мой непревзойденный, коронный трюк, — Клейн распинался, ни на йоту не жалея красноречия, дабы виртуозно подбить этих бедолаг на сделку.

Буквально недавно, заприметив в стекле эркера ту самую гниющую, гротескную физиономию, сыщик нутром почуял леденящую угрозу. Ведомый духовной интуицией, он лично нагрянул сюда, дабы дотошно прощупать подлинную изнанку происходящего.

Исполнять желания… Разум Эрика ослепительной вспышкой воскресил те самые лекции, что вдалбливали в них наставники под сводами Священного Собора:

Порой Потусторонние высших эшелонов, угодив в глухой капкан печатей или заточения, виртуозно прикрываются маской волшебных артефактов, исполняющих грезы. Они плетут эту паутину лжи исключительно ради того, чтобы чужими руками вырваться на волю. Эталонные примеры из учебников: волшебная лампа, дарующая три желания, или магический колодец…

«Стало быть, передо мной мастодонт полубожественного калибра? Вот только он совершенно не похож на бедолагу, томящегося под замком или оковами…» Эрик искоса мазнул взглядом по сторонам. Тщательно взвесив слова, он осторожно закинул удочку:

— А вздумай мы отказаться от ваших услуг, вы умоете руки и оставите эту чертовщину за дверью без внимания?

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как странствующий фокусник, величающий себя Мерлином Гермесом, глубокомысленно нахмурился, всем своим видом демонстрируя искреннюю, неподдельную досаду.

Спустя пару секунд Клейн изящным жестом поправил поля своего высокого цилиндра. С легкой полуулыбкой, смешанной с тяжелым вздохом, он изрек:

— Даже ответь вы глухим отказом, я всё равно попытаюсь стереть эту дрянь в порошок.

— … И дабы загадать желание, нам надлежит зачеканить ваши сакральные титулы или подлинное имя? — капитан, мимолетно переглянувшись со своими бойцами, продолжил допрос.

Клейн отрицательно покачал головой:

— В этом нет ни малейшей нужды. Достаточно лишь озвучить свою заветную мечту.

«Выходит, никаких мистических, кармических уз за собой это не потащит…» Эрик, напустив на себя вид легкой, расслабленной иронии, проронил:

— Что ж, в таком случае я отчаянно жажду, дабы вся эта леденящая аномалия за дверью благополучно разрешилась и впредь не отравляла округу своей скверной.

Клейн расплылся в широкой улыбке и, легонько хлопнув в ладоши, отчеканил:

— Ваше желание неминуемо воплотится в реальность.

Не дав Эрику и шанса вставить слово, он с мягкой усмешкой продолжил:

— Таящаяся внутри аномалия способна наглухо подавлять Потусторонние характеристики, сводя на нет паранормальные таланты. Вот только власть её отнюдь не безгранична.

— И в подобных, донельзя скверных переделках я неизменно рекомендую…

На этих словах Клейн, хищно зачерпнув левой рукой пустоту, выудил стеклянный шар, до боли напоминающий глазное яблоко. Синхронно с этим маневром его правая ладонь плавно повернула ручку, слегка приоткрыв створку.

Следом он ювелирно, прямо сквозь образовавшуюся брешь зашвырнул эту диковину прямиком в недра квартиры четыреста три.

В полете артефакт с первобытной жадностью всасывал в себя окружающий свет. Накопив мощь, он ослепительно полыхнул раскаленным добела, первозданно-чистым и выжигающим солнечным сиянием, уподобившись миниатюрному дневному светилу.

В ту же долю секунды Клейн резким рывком захлопнул дверь, благоразумно уберегая глаза оперативников от этого испепеляющего зрелища.

— … рекомендую пускать в ход Запечатанные реликвии первого класса из домена «Солнца», дабы окатить застенки тотальным, ковровым очищением, — закончив мысль, юноша невольно воскресил в памяти «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца», пылящуюся за Вратами Чаниса в Тингене. Спору нет, та диковинка тянула лишь на третий класс, вот только дай ей вдоволь времени — и она бы точно так же выжгла эту гниющую нечисть дотла.

Эрик уже приоткрыл было рот, намереваясь доложить, что они притащили с собой весьма схожий артефакт, просто не успели пустить его в дело, как воочию узрел: господин Мерлин Гермес вновь распахнул преграду квартиры четыреста три.

Те самые шесть гротескных силуэтов бесследно испарились. В воздухе мучительно медленно, дюйм за дюймом выкристаллизовывались разношерстные Потусторонние характеристики. От былой леденящей, трупной вони не осталось и следа — её наглухо выжег ласковый, обволакивающий жар.

— С чертовщиной покончено? — слегка замявшись, осведомился Эрик.

Клейн ответил легким, снисходительным мотанием головы:

— Отнюдь. Подлинный корень зла всё еще цел и невредим.

— Вы успели дотошно прощупать досье здешнего жильца?

Эрик без заминки отчеканил:

— Он величал себя Джоном. Слыл заядлым астрономом-любителем и души не чаял в том, чтобы по ночам сверлить звездное небо сквозь свой навороченный телескоп.

«Сверлить звездное небо…» — Клейн, ни единым мускулом не дрогнув на лице, переступил порог покоев и вскользь скомандовал:

— Прочешите тут каждый дюйм. Выверните квартиру наизнанку в поисках любых зацепок.

Одному богу известно почему, но Эрику внезапно почудилось, будто этот Мерлин Гермес до боли смахивает на того самого капитана, под чьим началом он тянул лямку на заре своей службы в «Ночных Ястребах». Суровый профессионализм, железобетонная выдержка и аура абсолютной надежности.

Командир «Красных перчаток» коротко кивнул своим бойцам, дав негласную отмашку беспрекословно повиноваться приказу.

Сам же он тенью пристроился чуть позади сыщика, благоразумно страхуя тылы и сохраняя параноидальную, въевшуюся в кровь бдительность.

Клейн, напрочь проигнорировав эту слежку, бегло окинул комнату взором. Приблизившись к тому самому изящному астрономическому телескопу, юноша слегка подался вперед, прильнув глазом к окуляру.

«Это же чистой воды самоубийство…» — Эрик уже было порывался одернуть наглеца, однако вовремя прикусил язык. Воскресив в памяти тот заоблачный калибр и подавляющую мощь, что незнакомец только что продемонстрировал, капитан благоразумно промолчал.

В эту самую секунду взору Клейна, пронзившему линзы телескопа, предстала фантасмагоричная, усыпанная бриллиантовой крошкой бездна ночного неба, где каждое светило едва уловимо, гипнотически мерцало.

Внезапно весь объектив наглухо перекрыло исполинское, гротескное око.

Тварь, казалось, намертво прижалась глазом к линзе с противоположного конца инструмента. Серо-белый белок венчал блекло-желтый зрачок, а под слизистой угрожающе бугрилась паутина вздутых кровеносных сосудов, исторгающих из себя мерзкий, полупрозрачный, сочащийся гной.