Едва исполинский галеон Сопротивления пришвартовался к причалу, обитатели Города Серебра, облаченные в одинаковые футболки, коричневые куртки, широкие штаны и темные кепки, тенью последовали за божественным посланником, господином Даницем. Они спустились по трапу, намереваясь пересечь гавань и ступить на улицы «Города Щедрости», Байама. Разумеется, весь этот маскировочный гардероб был заготовлен загодя.
— До чего же нелепые тряпки, рубиться в таком обмундировании — сплошная морока… — на ходу разминая затекшие плечи, глухим шепотом пожаловался Лиавал старейшине Деррику.
Деррик лишь едва уловимо кивнул в ответ:
— Зато эта неприметная ширма виртуозно скрывает нашу суть. В таком виде мы не бросаемся в глаза и не притягиваем лишних, ненужных взглядов.
Логика Деррика била точно в яблочко. Как-никак, нынче они были здесь на птичьих правах чужаков, да еще и жалкой горсткой в два десятка душ. Благоразумнее всего было слиться с фоном, не отсвечивая. Вот только паренек, судя по всему, напрочь упустил из виду одну-единственную, зияющую деталь.
— Н-но… они же все пялятся прямо на нас… — затравленно стрельнув глазами по сторонам, пролепетала Кандис.
И впрямь: портовые грузчики, кто в рваном тряпье, а кто и вовсе голый по пояс, вкупе с пестрой толпой снующих туда-сюда путешественников — все как один свернули шеи, намертво пригвоздив странную процессию немигающими взорами.
— Ничего себе каланчи… — не сдержав искренней оторопи, выдохнул один из аборигенов Байама, щеголяющий бронзовым загаром и слегка вьющейся шевелюрой.
Росточком этот зевака едва дотягивал до метра шестидесяти — вполне заурядный, эталонный показатель для местных пролетариев в колониях нынешней эпохи. В то время как выходцы из Города Серебра, если вынести за скобки самого Деррика, едва перемахнувшего двухметровую отметку, в среднем вымахали за два тридцать. А кое-кто из их братии и вовсе возвышался на два с половиной метра!
Когда подобный отряд «полугигантов» вышагивает по причалу, возвышаясь над толпой словно лес, плевать, в какие лохмотья они вырядились — эта махина априори кричит о своем присутствии.
— Фейсакцы? — покосившись на своего спутника, процедил щеголяющий в строгом костюме лоэнец с цилиндром на голове и тростью в руке. — Неужто работорговлю снова запустили?
В его картине мира эти верзилы были не иначе как фейсакскими военнопленными, которых новоиспеченное правительство Ротсида по дешевке скупило у Лоэна. В конце концов, если перед тобой вышагивает не один и не два, а целая шеренга подобных исполинов, на ум приходят лишь эти северные варвары, кичливо величающие себя потомками гигантов.
Его товарищ в ответ лишь отрицательно покачал головой и, сурово сведя брови на переносице, проронил:
— Не сходится. У львиной доли фейсакцев глаза отливают светлой лазурью. К тому же, даже в их племени те, кто вымахал за два метра — редчайшие уникумы. Разве что… разве что это сплошь голубая кровь да пленные генеральские чины…
В Империи Фейсак, пускай это и не было высечено на скрижалях закона, абсолютно во всех сферах жизни — и уж тем более в армейских рядах — испокон веков царило негласное правило: рост диктует статус. Спору нет, это был отнюдь не единственный критерий. В котле социальной иерархии также варились знатность рода, дворянские титулы и служебные ранги.
Но именно благодаря подобным «веяниям» вся фейсакская аристократия вкупе с военной верхушкой железобетонно возвышалась над отметкой в два метра.
И хотя на первый взгляд это казалось банальной причудой отбора, подлинная, глубинная суть крылась в леденящем влиянии Потусторонних характеристик.
Вскарабкаться в высшие армейские эшелоны Фейсака можно было лишь двумя путями: родиться с золотой ложкой во рту или же выгрызть себе минимум пятую Последовательность. А уж те, кто проливал пот и кровь на стезе «Воина» — сиречь Пути «Гиганта» — под непрерывным, въедливым воздействием эликсиров неминуемо обрастали мышечной массой и вытягивались в рост, безупречно вписываясь в «стандарт». Те же, кто облюбовал вектор «Красного Жреца», тоже могли похвастаться прибавкой в росте, вот только на ранних этапах этот эффект не шел ни в какое сравнение с «Гигантами», даруя от силы пару жалких сантиметров. Подлинный, качественный скачок у них происходил лишь после возвышения до полубожественного престола.
Что же касалось знатных отпрысков — в венах их пращуров почти стопроцентно текла кровь «Гигантов», либо их предки грешили династическими браками с адептами этой стези. И совершенно неважно, унаследовали ли эти неженки паранормальные таланты или нет: тысячелетняя селекция и накопленные гены брали свое, с легкостью пробивая двухметровую планку.
А уж те древние кланы, что по сей день бережно хранили в своих закромах рецепты Пути «Гиганта» и могли похвастаться монолитной преемственностью, плодили потомков, до одури похожих на нынешних визитеров из Города Серебра.
Что же до самой монаршей династии, чья власть зиждилась на домене «Красного Жреца» — те виртуозно решали проблему габаритов исключительно посредством династических браков.
Барахтаясь в этом океане колючих, прощупывающих взглядов, обитатели Города Серебра чувствовали, как их души всё сильнее затапливает первобытная тревога. Бедолагам казалось, будто они вновь очутились на той самой проклятой земле, где, крадучись сквозь непроглядный мрак, ловили спинами хищные взоры затаившихся во тьме монстров.
Лишь Деррик сохранял абсолютную, ледяную невозмутимость. Неспешно окинув толпу взглядом, паренек обернулся к бойцам передового отряда:
— В их глазах нет ни капли враждебности.
Едва удостоверившись, что господин «Повешенный» нынче отирается именно в этом полисе и кристально ясно осведомлен об их визите, Деррик напрочь сбросил с себя свинцовый груз гнетущего одиночества и безысходности.
И дело было отнюдь не в том, что он питал недоверие к личному посланнику господина «Шута». Просто в его картине мира докучать заоблачному божеству из-за всякой пустяковой, бытовой мороки было чистой воды святотатством. Если гордиев узел можно было разрубить собственными силами — следовало бить именно так.
Вот только в этом самом «разрубании» крылась изрядная загвоздка: внешний мир оставался для Деррика тайной за семью печатями, и железобетонной уверенностью он похвастаться не мог. В подобном раскладе заручиться подмогой матерого, прожженного «местного» — человека с колоссальным багажом опыта, пугающим интеллектом, параноидальной дотошностью и кристальной репутацией — было поистине идеальным, спасительным козырем.
Спору нет, паренек трезво осознавал: господин «Повешенный» ни за какие коврижки не станет светиться с ним в открытую. Как-никак, этот мастодонт играл за совершенно иную фракцию, отродясь не бил поклонов «Морскому богу», и вздумай он проявить к беженцам Города Серебра излишнее, подозрительное рвение — его бы неминуемо взяли на карандаш.
«Впрочем, фортуна рано или поздно подкинет нам безупречный, железобетонный повод для рандеву…» — с бьющим через край предвкушением мысленно подытожил Деррик.
Пока эти мысли вихрем неслись в его голове, он вкупе со следопытами Города Серебра тенью проскользнул за спиной Даница, благополучно покинув причалы и вынырнув прямиком на городские улицы.
Их взорам внезапно распахнулась поистине необъятная панорама. На них обрушилось такое людское море, перед которым меркла даже портовая толпа, а уши заложило от пестрой, оглушительной какофонии звуков.
Для обывателей Города Серебра вся эта кипучая, ревущая суета на мириады миль превосходила самые грандиозные гуляния на их родном Празднике Урожая. Мириады людей, облаченных в диковинные, не поддающиеся осмыслению наряды: кто-то пулей проносился мимо, спеша по делам, кто-то вальяжно фланировал, наслаждаясь жизнью. Иные бережно прижимали к груди здоровенные плоды, через тонкие трубки высасывая их сочное нутро, а кто-то на ходу уплетал нечто, до боли напоминающее те самые божественные мясные пироги с корабля, жадно вгрызаясь в сдобу.
Ко всему прочему, запряженные в повозки неведомые, похожие на скакунов твари; стремительно проносящиеся мимо металлические махины, исторгающие звонкие трели колокольчиков; и тот самый густой, дурманящий шлейф всевозможных пряностей, наглухо пропитавший сам воздух улиц — всё это окончательно и бесповоротно убедило следопытов, что их занесло в совершенно иное, сказочное мироздание.
Да и, положа руку на сердце, для них это и был абсолютно другой мир.
И пускай их души всё еще барахтались в пучине легкой оторопи и свинцовой тревоги, силясь свыкнуться со столь кричащими декорациями, каждый до единого клеточкой тела впитывал ту самую бьющую ключом, первобытную искру жизни, что пульсировала в этом хаосе.
Это походило на лучезарное солнце, внезапно взошедшее в их собственных сердцах, вступая в безупречный, слепящий резонанс с тем самым раскаленным добела светилом в зените.
«Неужто именно здесь мы бросим якорь, будем скрещивать клинки с врагами и растить новые поколения?» — эта мысль на чистых инстинктах ослепительной вспышкой пронеслась в умах Деррика, Лиавала, Кандис и остальных. И хотя она несла в себе легкий привкус мандража, ни капли внутреннего отторжения она не вызывала.
Даниц с чувством глубочайшего, искреннего удовлетворения скользнул взглядом по этим остолбеневшим, распахнувшим рты от столичной роскоши верзилам. Корсар не удержался и беззвучно проворчал про себя:
«Хех, и это они еще только Байам узрели. Забрось я вас в Трир или Баклунд — вы бы что, рухнули на колени и принялись благоговейно лобызать мостовую?»
Впрочем, этот мастодонт пиратского промысла, чья слава гремела на все Пять морей, титаническим усилием воли обуздал рвущуюся наружу едкую издевку. Как-никак, нынче он гордо носил статус полномочного посланника господина «Шута», и пачкать репутацию Владыки подобными выходками было бы чистой воды святотатством.
Ведя за собой отряд Города Серебра вкупе с горсткой своих матросов, Даниц благополучно добрался до весьма респектабельной с виду гостиницы. Небрежным жестом отрядив подчиненных оформлять постой, интисец перешел на безупречный язык гигантов, обратившись к гостям:
— Солнце вот-вот рухнет за горизонт. Бросим кости здесь до утра, а с рассветом выдвинемся за городскую черту.
— Участок под закладку вашего нового полиса уже железобетонно согласован. Это по ту сторону джунглей, с роскошной природной гаванью и парочкой трактов, ведущих прямиком в Байам… ну, то бишь в этот самый город. Чуть погодя мы возьмемся за расширение главных артерий, а вдобавок прокинем до вас железнодорожную ветку.
Железнодорожную ветку… Деррик, успевший вдоволь наглотаться просвещения на сходках Клуба Таро, кристально ясно осознавал весь сокрушительный размах этих слов. Паренек истово закивал, в очередной раз от всего сердца вознося хвалу милосердию господина «Шута».
Даниц же, не сбавляя оборотов, продолжил вещать:
— Мои ребята уже сноровисто утюжат и ровняют там землю, загодя оставляя технологические зазоры под водопровод, газовые магистрали и прочую бытовую инфраструктуру. Едва вы изготовитесь закладывать фундаменты — мы тут же подгоним туда бригаду спецов, дабы они ювелирно закрыли все эти инженерные хлопоты.
— Ко всему прочему, горы стройматериалов и временные походные шатры тоже ждут вас в полной боевой готовности. Вознесите хвалу господину «Шуту»! Э-э, справедливости ради, Церковь Повелителя Бурь тоже изрядно подставила нам плечо, иначе бы мы ни за какие коврижки не скупили столько товара в такие сроки. Впрочем, эти ублюдки в рясах просто спали и видели, как бы сорвать лишний куш в казну.
Новоиспеченное правительство Ротсида еще только-только вставало на ноги, и каналы связи с внешним миром пока откровенно сбоили. К их искреннему изумлению, в щекотливом деле с беженцами Города Серебра Церковь Повелителя Бурь сама, по собственной инициативе, вызвалась подставить плечо.
Водопровод… газовые магистрали… Разум Деррика начал откровенно пасовать перед этой диковинной тарабарщиной, однако паренек стоически сохранил на лице мину глубокой, напряженной задумчивости.
Даниц, у которого то и дело вертелось на языке излюбленное «дерьмо собачье», благоразумно прикусил язык и виртуозно сменил тему, принявшись расписывать прелести их пристанища:
— В этом трактире испокон веков предпочитают бросать кости залетные фейсакцы. Спору нет, для ваших габаритов потолки тут всё еще тесноваты, но, по крайней мере, шишек на макушках вы не набьете.
На этих словах корсар хмыкнул и с лукавой усмешкой добавил:
— А если дотопать до конца улицы и взять вправо, упретесь прямиком в «Красный театр»…
Пират расплылся в той самой красноречивой, сальной ухмылке, понятной любому мужику без лишних слов.
Увы, обитатели Города Серебра лишь ответили ему кристально чистым, глухим непониманием.
«Вот ведь дремучий лес… Еще великий император глаголил, что древнейшее ремесло человечества — торговля собственным телом, а эти бедолаги даже ни сном ни духом, о чем я толкую…» — уголки губ Даница нервно дернулись, и он с тяжелым сердцем замял эту пикантную тему.
Дождавшись, пока его второй и третий помощники сноровисто утрясут все формальности с постоем, интисец повел ораву Города Серебра на второй этаж, дабы раскидать всех по номерам.
Управившись с расселением, он выудил увесистую кипу загодя заготовленных карточек. Раздав их всем бойцам передового отряда, за вычетом Деррика, он проинструктировал:
— На каждой из этих картонок набросаны словечки на местном наречии вкупе с переводом на язык гигантов. Приспичит пожрать или понадобится какая услуга — смело дергайте за этот шнурок. Прибежит прислуга, сунете карточку им под нос. Спору нет, сами они в ваших каракулях вряд ли разберутся, но стопроцентно побегут искать толмача.
Механика оказалась до смешного примитивной. Следопыты Города Серебра схватили алгоритм на лету, втайне сгорая от бьющего через край восторга: наконец-то у них появился осязаемый шанс хоть как-то навести мосты с местными аборигенами.
Следом Даниц устроил им наглядный мастер-класс: как совладать с водопроводным краном, как пользоваться унитазом и как запаливать настенные газовые рожки. Деррик, Лиавал, Кандис и остальные взирали на это колдовство с искренней оторопью, всерьез решив, будто переступили порог самого божественного царства.
Вентиль, исторгающий потоки кристально чистой воды по одному щелчку; фаянсовая чаша, бесследно, могучим водоворотом пожирающая нечистоты; светильник, исправно полыхающий ровным светом без капли масла — вся эта чудовищно-гениальная инженерия на мириады миль превосходила их самые смелые, первобытные фантазии.
И именно из таких немыслимых чудес отныне будет соткана их новая, настоящая жизнь.
Пока бедолаги из Города Серебра с горем пополам осваивались в номерах, небеса за окном наглухо затянуло свинцом. Первозданный, чернильный мрак вступил в свои права, властно подмяв полис под себя.
И пускай Деррику сотоварищи уже сотню раз вдолбили в головы, что здешняя ночь совершенно не кишит леденящими кровь монстрами, животный, въевшийся в подкорку инстинкт брал свое. Кто-то на чистых рефлексах исторг из собственной плоти очищающее сияние, а кто-то суетливо запалил газовые рожки.
Именно в эту звенящую секунду они бросили взгляд за оконное стекло. Там, на укрытой сумерками улице, в ближних и дальних домах один за другим, словно по волшебству, начали вспыхивать газовые огни, отвоевывая у ночи каждый свой законный клочок пространства.
Эти мириады огней — где-то ослепительно ярких, а где-то теплых, мутно-желтых — намертво впечатались в расширившиеся зрачки обитателей Города Серебра. Казалось, сама сверкающая звездная река сорвалась с небес, щедрой россыпью осыпавшись на земную твердь.