В паровом экспрессе, мчащемся в Констон, административный центр графства Межморья.

Облаченный в наряд странствующего фокусника Клейн, сидя за узким, заставленным вещами столиком, посмотрел на сидящего напротив молодого человека и его родителей:

— В моем арсенале таятся два вида магии. Первый способен воплотить в жизнь ваши самые сокровенные желания, а второй — дать ответ на любой вопрос при помощи зеркала. Разумеется, за исполнение желаний придется отстегнуть звонкую монету, в то время как за ответы зеркала нужно лишь честно ответить на его собственный вопрос. Какое представление изволите увидеть?

Брюнет с карими глазами, всем своим видом выдававший неплохое воспитание, переглянулся с родителями и с улыбкой отозвался:

— Боюсь, мои чаяния слишком невыполнимы, так что не стану утруждать вас понапрасну.

— А вот диковинное зеркало, способное раздавать ответы, интригует меня куда сильнее.

Клейн с притворным сожалением покачал головой и, виртуозным пассом левой руки, извлек на свет миниатюрное серебряное зеркальце, с двух сторон украшенное черными самоцветами, которое до этого пряталось в рукаве.

— Сдается мне, вещица старинная, — с живым интересом подметил попутчик, после чего поинтересовался: — Мой вопрос таков: какова подлинная цель моего нынешнего визита в Констон?

Лицо Клейна озарила типичная для уличных шарлатанов загадочная улыбка. Плавно проведя правой рукой по глади стекла, юноша с напускной, ледяной серьезностью зашептал:

— Свет-мой зеркальце, скажи, тайну эту доложи.

Трижды повторив этот стишок, фокусник отнял ладонь, явив отражающую поверхность взорам троих зрителей.

На амальгаме из ниоткуда проступила вязь серебристых слов:

«Женитьба».

— … Воистину, поразительно, — переглянувшись с родителями, проронил юноша. Лица всей троицы вытянулись в искренней оторопи.

Едва переступив порог вагона, это семейство ни словом не обмолвилось о грядущем торжестве, да и в их багаже не светилось ничего, что могло бы навести на подобные мысли.

Столь чистый трюк, напрочь лишенный дешевого реквизита и подсадных уток, предстал их глазам впервые.

— Что ж, теперь черед зеркала задавать вопросы, — с усмешкой бросил Клейн, вновь накрывая стекло ладонью.

— Извольте, — с бьющим через край любопытством согласился собеседник.

— А теперь давайте узрим, какую загадку таит в себе эта реликвия, — театрально, с присущей сценическим магам вычурностью провозгласил сыщик, плавно убирая руку.

Серебристая вязь на глади стекла уже успела суетливо перестроиться, вылепив полноценную фразу:

«Ты ведь втайне спишь и видишь, чтобы твоя новоиспеченная женушка разменяла пятый десяток, не так ли?»

Лицо молодого человека вмиг окаменело, затем налилось мертвенной бледностью, а мгновением позже густо, кричаще покраснело.

— Вздор! — тут же взвился он, инстинктивно покосившись на родителей, и суетливо, с нотками паники в голосе добавил: — Какого дьявола оно несет⁈

— … Оно просто изволит шутить, — с виноватой улыбкой парировал Клейн. Торопливо прихлопнув зеркало ладонью, он виртуозно разыграл искреннее недоумение, всем своим видом показывая, что подобный конфуз стал для него полнейшим сюрпризом.

Спустя секунду рука вновь скользнула в сторону.

Как и следовало ожидать, текст претерпел свежую метаморфозу:

«Сколько тебе лет?»

— Двадцать пять… — с параноидальной опаской, до смерти боясь угодить в очередной капкан, выдавил бедолага.

Ему явственно чудилось, будто взоры родителей и прочих зевак в вагоне теперь сверлят его с весьма причудливым, тяжелым подозрением.

— Что ж, на этом наш сеанс благополучно подошел к концу, — с усмешкой объявил Клейн, проворно пряча реликвию. — Желаете испытать на себе второй фокус?

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как паровоз разразился пронзительным, оглушительным свистком — верным звоночком скорого прибытия на станцию.

— Прошу простить, но мне пора сходить, — извинился Клейн, сноровисто выудив золотой брегет и со щелчком откинув крышку.

Подхватив свой нехитрый скарб, юноша влился в густой людской поток и покинул вагоны, ступив на перрон, где еще не успели зажечь газовые фонари.

Это был Белдан — провинциальный городок в графстве Межморья, чья судьба, некогда взлетевшая на угольном буме, нынче бесславно катилась в тартарары из-за истощения тех же самых шахт.

В картине мира Клейна этот полис имел ценность лишь по одной железобетонной причине: во время недавней мировой мясорубки он служил критически важным, стратегическим узлом на пути вторжения фейсакских орд.

Фейсакцы, плетя свои интриги, наметили три стержневых маршрута для прорыва. Первый бил в лоб: штурм горной гряды Аманда в отчаянной попытке смять сухопутную оборону на рубежах. Второй накатывал с моря: армады, отчалив от острова Суня, утюжили прибрежные гавани, силясь высадить десант. И, наконец, третий вектор предполагал рывок со стороны Межморья, дабы по железнодорожным артериям стремительно пробиться в самое сердце Королевства — Баклунд.

На морских фронтах, благодаря железной хватке Церкви Повелителя Бурь, сокрушительной мощи броненосных эскадр и виртуозной поддержке высокоранговых «Арбитров», флотам Фейсака и Фейнапота так и не улыбнулась фортуна. Враг остался с носом, не сумев наложить лапы на безраздельное господство в водах. Что же до мясорубки в горах Аманды, там монолитной скалой встала штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи. Святые отбивали один остервенелый штурм за другим, так и не сдав позиции вплоть до самого финала бойни. Благодаря этой непробиваемой стене графства Винтер, Восточный Честер и прилегающие земли счастливо избежали крещения огнем.

Единственным направлением, где фейсакцам улыбнулся триумф, оказался прорыв через Межморье. Ударив единым, скоординированным фронтом с суши и воды, они стерли в порошок оборону Констона — второго по величине мегаполиса Лоэна и столицы графства. Оседлав этот успех, захватчики неумолимо покатились на юго-восток, благополучно ударив по рукам с интисцами уже на самых подступах к Баклунду.

Нацепив на себя личину странствующего фокусника, Клейн преследовал двойную цель. Во-первых, ему кровь из носу надлежало копить людские чаяния, являть «чудеса» и форсированно переваривать эликсир, наращивая боевую мощь. А во-вторых, юноша твердо вознамерился собственными ногами отмерить этот кровавый маршрут вторжения, дабы воочию, всем своим нутром прочувствовать те леденящие душу шрамы, что оставила после себя война.

Опираясь на выуженные тайны звездного неба и подземной скверны, он кристально ясно осознавал и даже отчасти принимал всю ту гротескную, глобальную многоходовочку «Богини Вечной Ночи». Вот только ледяной расчет ни на йоту не заглушал в нем ту щемящую, человеческую горечь перед лицом неисчислимых, безжалостных жертв.

Ко всему прочему, сыщик выковал для себя один железобетонный вердикт: даже не вставь он палки в колеса Георгу III и позволь ублюдку взойти на престол «Темного Императора», пламя мировой бойни полыхнуло бы с той же неотвратимостью. Разница крылась бы лишь в том, что Лоэн тогда козырял бы подавляющим превосходством, а «Богиня Вечной Ночи» в тандеме с союзниками обрушила бы всю свою сокрушительную мощь на «Бога Войны», виртуозно загоняя Его в угол и принуждая бить челом «Матери-Земле».

И при подобном раскладе масштабы, остервенелость и само количество божественных мясорубок на порядок превзошли бы то, что миру довелось пережить нынче.

Именно этот тяжелый осадок и гнал Клейна вперед, заставляя его дюйм за дюймом, от станции к станции, брести по кровавому следу фейсакских полчищ.

Покинув изувеченный подпалинами и рытвинами перрон, юноша, сжимая в руке потрепанный саквояж со сменным бельем, сноровисто сориентировался на местности и взял курс туда, где, по логике вещей, должны были ютиться дешевые гостиницы.

А как только на полис опустится мрак, он вознамерился раствориться в хитросплетениях местных улочек, дабы вновь и вновь являть зевакам свои «чудеса», исполняя их сокровенные чаяния.

Отмахав всего пару шагов, Клейн внезапно ощутил, как его духовная интуиция резанула легким звоночком. Резко вскинув голову, он вперил тяжелый взор в самый конец улицы.

Там, в густеющих сумерках, бесшумной тенью скользнул женский силуэт. Незнакомка была облачена в грубую, аскетичную льняную рясу, перехваченную поясом из древесной коры, её смоляные волосы свободно струились по плечам, а ступни касались брусчатки абсолютно босыми.

Арианна!

Предводительница аскетов Церкви Богини Вечной Ночи, земной ангел Арианна!

«Какими судьбами Её занесло в этот захолустный Белдан? В нынешних реалиях Она почти стопроцентно должна была уже благополучно вернуться в Монастырь Вечной Ночи под своды собора Безмятежности. Или же, чего доброго, Её отрядили в столицу Фейсака, Сент-Милон, дабы Она железной хваткой взяла под контроль процесс узурпации наследия павшего „Бога Войны“? Явление ангела, ступающего по земной тверди, в подобной дыре — это воистину пахнет леденящими кровь форс-мажорами…» — барахтаясь в пучине глухого недоумения, Клейн сурово сдвинул брови на переносице.

Погрузившись в секундные раздумья, сыщик всё же принял прагматичное решение: кровь из носу надлежит навести мосты и прощупать почву.

И двигало им отнюдь не слепое, праздное любопытство. Банальная логика вопила: коли они угодили в один котел, то в случае какой-нибудь хтонической катастрофы ни один из них не уйдет невредимым.

Увы, к тому моменту силуэт Арианны уже бесследно растворился в людском потоке. А будучи «Слугой Сокрытия», Она наглухо обрубала малейшие шансы взять Её след. Ко всему прочему, когда дело касалось домена Сокрытия, даже хваленое «волшебное зеркало» Арродес откровенно пасовало.

Клейн медленно, с шумом выдохнул. Глубокомысленно нахмурившись, он круто развернулся и переступил порог ближайшей гостиницы, где сноровисто снял номер и сбросил свой нехитрый скарб.

После этого, не снимая личины бродячего фокусника и спрятав «волшебное зеркало» за пазуху, юноша, всецело отдавшись на откуп первобытному чутью «Провидца», уверенным шагом добрался прямиком до муниципальной площади Белдана.

У самого фасада ратуши возвышалась деревянная доска, сплошь оклеенная ворохом разношерстных казенных циркуляров.

Узрев плотную толпу зевак, жадно внимающих свежему, только что вывешенному декрету, Клейн плавно затесался в их ряды. Застыв на самом краю сборища, он устремил тяжелый взгляд на этот некрашеный щит.

Аккурат по центру, поверх старых обрывков, красовался слегка пожелтевший лист бумаги. На его глади витиеватыми, налитыми чернилами лоэнскими буквами было выведено:

'Дамы и господа, отныне я — ваш новоиспеченный консул.

Сим я утверждаю три непререкаемых, железных закона:

Закон первый: покуда я не дам отмашку, ни одной живой душе не дозволяется покинуть пределы этого города.

Закон второй: перед лицом закона все равны. Даже ангел может пасть от руки простого смертного.

Закон третий: всякий, кто совершит нижеперечисленные преступления, понесет жесточайшую кару, вплоть до смертной казни:

Убийство;

Воровство;

Произнесение полных сакральных титулов божеств;

Поклонение еретическим сущностям;

Мошенничество;

Разглашение тайн;

…

Подобный манифест… Клейн лишь удивленно вскинул бровь. Чтобы почуять в этом тексте вопиющую аномалию, совершенно не требовалось прибегать к духовной интуиции.

Ведомый чистыми инстинктами, юноша мысленно дернул за ниточки, отчаянно силясь катапультировать свое духовное тело обратно в «Замок Истока».

Увы, некая незримая, подавляющая мощь наглухо обрубила этот побег. Она позволила ему лишь слегка коснуться серо-белой мглы, но наотрез отказалась пропускать внутрь.

Какого дьявола… Сыщик слегка прищурился и, отступив на пару шагов, благоразумно разорвал дистанцию с толпой.

В его картине мира аномалия столь заоблачного калибра уже вплотную подбиралась к уровню истинных божеств.

Спору нет, в прошлом ему уже доводилось сталкиваться с преградами на пути в «Замок Истока». Вот только тогда загвоздка крылась в нехватке времени на те самые четыре шага против часовой стрелки и чтение заклинания, либо же в том, что его собственная тень вставляла ему фатальные палки в колеса.

В то время как подлинный, стопроцентный капкан, когда именно сторонняя сила намертво пригвоздила его к материальной реальности, случался лишь единожды:

В том самом туманном городке — сокрытом измерении и монолитной печати, выкованной руками самой «Богини Вечной Ночи».

Если вынести этот инцидент за скобки, подобный финт оказывался не по зубам даже «Богохульнику» Амону. И пускай в те дни ублюдок преследовал совершенно иную цель — припереть Клейна к стенке, вынудить воззвать к «Замку Истока», а затем, оседлав лазейку, вырвать бразды правления и увенчать Себя титулом великого владыки над миром духов — этот «Ангел Времени» вполне мог бы играючи умыкнуть саму мысль о побеге, наглухо обрубив шансы на спасение.

Кто же, во имя всех богов, этот новоиспеченный «консул» Белдана… Уж не в этом ли кроется подлинная причина визита мадам Арианны? Пока эти размышления вихрем неслись в его голове, Клейн позволил «волшебному зеркалу» неприметно соскользнуть из широкого рукава прямо в левую ладонь.

— Что здесь стряслось? — едва слышным шепотом поинтересовался он.

По глади серебряного зеркала суетливо пробежала зыбкая водянистая рябь, вылепив слегка бледнеющие серебристые слова:

'Кое-какие законы в этих краях претерпели леденящую метаморфозу. Чьих это рук дело — мне, увы, неведомо. О великий владыка, вы вольны отыскать «Слугу Сокрытия» Арианну, дабы выпотрошить подлинную истину из Неё.

Мой ответ пришелся вам по вкусу?'

Законы претерпели метаморфозу… «Адвокат»? «Арбитр»? Или же в мироздании опять всплыл какой-то «Баг»? Глубокомысленно нахмурившись, Клейн вскинул голову и окинул округу цепким взором. Сыщик подметил, что толпящиеся на площади обыватели тоже барахтаются в пучине растерянности. Бедолаги решительно не брали в толк, с какой стати казенный циркуляр поминает ангелов, и какого дьявола для банального отъезда теперь требуется выпрашивать высочайшее дозволение.

Ведь кровавая мировая бойня уже давным-давно отгремела!