Апокалипсис… И пусть «Справедливость» Одри уже давно слышала пророчество о Конце света из уст того самого полубога Церкви Знаний, она так и не прониклась к нему должным, осязаемым трепетом. В глубине души девушка всегда грешным делом полагала, что это не более чем дешевая страшилка, выдуманная для промывания мозгов обывателям.

Даже пройдя сквозь горнило войны, на фоне которой любой человек казался до смешного ничтожной песчинкой, она всё равно наотрез отказывалась верить, что этому миру осталось коптить небо каких-то жалких полтора десятка лет.

Ведь вокруг не наблюдалось ни единого, даже самого призрачного знамения!

Вот только теперь о надвигающемся Апокалипсисе вещал не кто иной, как благословенный господина «Шута» — тот самый непререкаемо надежный господин «Мир», умудрившийся посягнуть на самих ангелов. Ко всему прочему, его тон звучал настолько железобетонно, словно суровый авантюрист уже воочию лицезрел ту самую леденящую чертовщину, что грозит обрушиться на них через десять с лишним лет.

Этот факт заставил Одри поверить ему на чистых инстинктах. Сердце аристократки свинцовым камнем ухнуло вниз, а душу затопила дикая смесь глухой паники и нервной, судорожной растерянности.

Впрочем, помимо этого первобытного ужаса, она внезапно ощутила, как былая растерянность стремительно отступает. До Конца света остался жалкий десяток лет с небольшим! В конце концов, даже утопающий до последнего рвет жилы, отчаянно барахтаясь в пучине. Что уж говорить о полубоге четвертой Последовательности в самом расцвете сил и в абсолютном здравии?

Апокалипсис… Будучи кардиналом Церкви Повелителя Бурь, «Повешенный» Элджер за последнее время перелопатил немало пророчеств о Конце света. Но разве можно было сравнить те вилами по воде писаные байки с тем свинцовым, монументальным предостережением, что только что выдал «Мир» Герман Воробей? Ударная волна от этих слов превосходила любые замшелые тексты на мириады порядков.

Синхронно с этим моряк виртуозно выхватил одну критическую деталь: «Мир» прямым текстом заявил, что даже истинные божества неминуемо обратятся в прах.

Первой мыслью Элджера было то, что Герман Воробей допустил вопиющую дерзость в адрес господина «Шута». Ведь Владыка тоже по праву числился божеством!

Впрочем, пират тут же безжалостно отмел эту крамольную догадку. Как-никак, «Мир» был прямым благословенным господина «Шута», Его самым истовым и фанатичным прихожанином. Спору нет, прочие резиденты Клуба Таро нет-нет да и могли в порыве дискуссии случайно, по неосторожности обронить словечко, граничащее со святотатством, но чтобы подобный фортель выкинул суровый авантюрист — это было физически немыслимо.

Опираясь на два этих железобетонных постулата — абсолютную почтительность Германа Воробья к Владыке и его заявление о неминуемой гибели богов — «Повешенный» Элджер молниеносно выковал совершенно иной вердикт:

В картине мира самого «Мира» Германа Воробья статус господина «Шута» на голову превосходит эшелон истинных божеств!

Невероятно… Элджер отродясь не ставил под сомнение кругозор Германа Воробья. В конце концов, этот мастодонт регулярно водил тесные знакомства с самими ангелами.

Подобное ослепительное озарение повергло моряка в пучину искреннего шока и глухого недоумения. Нащупать хоть сколько-нибудь более логичное объяснение ему было банально не по зубам.

Опираясь на кровь «Змея Судьбы» при возвышении до полубога, «Отшельник» Катлея, чья стезя нынче соответствовала третьей Последовательности и носила титул «Мастера Пророчеств», тоже нет-нет да и видела в грезах обрывки леденящих душу сцен Апокалипсиса. Приплюсовав к этому регулярные, прозрачные намеки от «Королевы Мистики» Бернадетт, девушка совершенно не испытала ни шока, ни оторопи от недавних откровений господина «Мира». Напротив, на нее снизошло щемящее чувство, будто клубящаяся в воздухе пыль наконец-то покорно осела на землю.

Что же до грядущего, эта бывшая «Ученый-мистик» барахталась ровно в такой же растерянности. И если вынести за скобки маниакальное наращивание собственной мощи, она решительно не представляла, в какое русло направить свои титанические усилия.

Конец света… «Суд» Сио и «Фокусник» Форс, переглянувшись через леди «Отшельника», безошибочно считали ревущий, первобытный шторм, что только что разразился в душе каждой из них.

Подругам и в страшном сне не могло привидеться, что их уютная, безмятежная рутина — даже обойдись без прочих кровавых форс-мажоров — протянет от силы еще жалкий десяток лет с хвостиком.

К тому роковому сроку они обе должны были вступить в самый расцвет сил. И даже не вскарабкавшись на полубожественный престол, им совершенно не светило бы трястись над тем, что старческая дряхлость ускорит фатальный срыв и потерю контроля.

Но раз уж глашатаем выступил сам «Мир» Герман Воробей, у девушек не нашлось ни единой причины ставить это пророчество под сомнение. Их разом накрыло невыносимой, свинцовой тяжестью пополам с первобытной паникой.

Что касаемо «Солнца» Деррика, то в первые секунды паренек просто не смог обуздать нахлынувшую на него горькую, глухую досаду. Как-никак, Город Серебра лишь только-только вырвался из леденящего ада «Земли, покинутой богами», шагнув навстречу лучезарному, благодатному миру — и вот, здрасьте, не пройдет и пары лет, как на их головы обрушится новый, еще более масштабный Апокалипсис!

Впрочем, юноша в два счета взял эмоции в узду, сделав железобетонную ставку на веру в господина «Шута».

Раз уж этой заоблачной сущности оказалось по зубам вырвать весь Город Серебра из гибельного капкана проклятых земель, стало быть, и пустить под откос грядущий Конец света Ей тоже вполне по силам.

«Спору нет, я — истинный, предреченный спаситель рода Крови в час Апокалипсиса. Вот только мне и в голову не приходило, что этот проклятый Конец света дышит прямо в затылок… Я ведь пока всего-навсего заурядный граф…» — «Луна» Эмлин не удержался и сурово сдвинул брови на переносице. Вампир чувствовал себя так, словно студент-первокурсник, только-только отсидевший пару вводных лекций, вдруг оказался лицом к лицу с зубодробительным, итоговым экзаменом.

Разумеется, подобный расклад впрыснул в его кровь изрядную долю пьянящего азарта. Ведь это означало, что в самом скором времени ему предстоит исполнить свое священное предназначение, во всей красе явив сородичам свое непререкаемое величие.

«Звезда» Леонард уже давненько краем уха слышал байки о предреченном Апокалипсисе от старика Паллеса Сороастра. И пускай поэт ни сном ни духом не ведал, с какой стати всё покатится в тартарары, моральную соломку он успел подстелить загодя. Оттого он и вынырнул из ступора быстрее остальных, разорвав тишину вопросом:

— С какой стати этот Конец света нагрянет так внезапно? Ныне же нет ни малейшего, даже призрачного намека на подобный исход…

Клейн, виртуозно дернув за ниточки своей марионетки «Мира», отозвался:

— Это лишь означает, что вы их банально не разглядели.

— Неужто вы грешным делом полагали, что битва богов полыхнула с бухты-барахты, без единой на то веской причины?

Узрев, как все до единого резиденты Клуба Таро впали в искреннюю оторопь и с головой ушли в раздумья, «Мир» Герман Воробей бросил вдогонку еще одну фразу:

— Докопаться до подлинной, первобытной сути происходящего вам пока не по чину. Одно лишь знание этих леденящих тайн неминуемо обрушит на вас фатальную, невыносимую скверну. Выстоять под её натиском по зубам лишь мастодонтам ангельского калибра и выше.

«Его слова до боли, слово в слово вторят тем откровениям, что выдал полубог из Церкви Знаний… Да и сама суть смахивает на ту самую хтоническую порчу из глубин звездного неба… Кажется, я напрочь запамятовала о какой-то важной детали… Выходит, господин „Мир“ уже докопался до первопричин… И он ни на йоту не страшится этой разъедающей скверны? Стало быть, он… он уже вскарабкался на ангельский престол? Обернулся истинным „Им“?» — в голове «Справедливости» Одри один за другим вихрем проносились ослепительные инсайты. Юная аристократка с пугающей проницательностью нащупала истину: «Мир» Герман Воробей почти стопроцентно уже совершил качественный рывок, став полноценным мифическим существом.

В те седые, первобытные времена подобных мастодонтов смело величали вспомогательными божествами — Они по праву числились в божественном пантеоне!

Следом за ней «Повешенный» Элджер, «Отшельник» Катлея вкупе с остальными участниками ложи тоже разгадали этот леденящий факт. Они кристально ясно осознали: «Мир» Герман Воробей окончательно вознесся на самую вершину пирамиды материальной реальности, обернувшись земным ангелом, ступающим среди смертных.

Кое-кто из них выстроил догадку, что этот триумф намертво завязан на те самые дерзкие, суицидальные интриги Германа Воробья против одной мифической бестии. Другие же железобетонно уверовали, что сие есть не что иное, как щедрый куш, перепавший благословенному благодаря очередному витку пробуждения самого господина «Шута».

Но как бы там ни было, если вынести за скобки самого Владыку и инициатора сходок, в рядах Клуба Таро наконец-то затесался резидент подлинно ангельского статуса!

Разумеется, сам факт того, что «Мир» Герман Воробей благополучно покорил вторую Последовательность, отнюдь не стал для них громом среди ясного неба. Они уже давным-давно сроднились с его пугающими темпами, привычно воспринимая подобные рывки как нечто само собой разумеющееся.

Клейн, виртуозно управляя «Миром», заставил двойника обвести собравшихся цепким взором и произнести:

— В обозримом будущем я настоятельно рекомендую вам скрупулезно пораскинуть мозгами: каковы будут ваши дальнейшие шаги, и как именно вы вознамеритесь их претворить в жизнь.

«Суд» Сио, «Фокусник» Форс и прочие резиденты Клуба Таро ответили легким, согласным кивком, давая понять, что наказ уяснен кристально ясно.

После чего последовал еще десяток-другой минут вольного общения, и очередная сходка ложи плавно подошла к своему финалу.

…………

Благополучно низвергнувшись обратно в реальный мир, Сио окинула тяжелым взглядом свою спальню, и её лицо дюйм за дюймом налилось свинцовой суровостью.

Девушку с новой силой прошибло тем самым жгучим, невыносимым чувством острой необходимости.

Шагнув за порог, Сио воочию узрела Форс, вынырнувшую в коридор аккурат в ту же секунду. Писательница больше не стала рассиживаться и вяло приходить в себя, как это водилось за ней испокон веков.

— Куда лыжи навострила? — в один голос, синхронно выпалили подруги, после чего обе разом провалились в неловкое молчание.

Спустя пару-тройку секунд из соседней гостевой спальни выскочил миловидный юнец. Щеголяющий в очках с тонкой оправой, со слегка взъерошенной шевелюрой, он намертво прижимал к груди внушительную кипу пухлых фолиантов.

— Проклятье, напрочь запамятовал, что сегодня после обеда лекции! — суетливо бормоча себе под нос, паренек пулей рванул к лестничному пролету, внаглую проигнорировав само существование обеих леди.

То был не кто иной, как Ло Дереча — младший брат Сио, лишь недавно поступивший в учебное заведение для зубрежки подготовительных экзаменов на звание адвоката.

— В Баклунде кровь из носу надлежало сперва продраться сквозь жернова подготовительного экзамена, дабы выбить статус стажера. Затем этому зеленому юнцу предстояло добрых пять лет тянуть каторжную лямку, бегая на посылках и мотая на ус уроки у матерого, именитого адвоката. Лишь пройдя это чистилище, бедолага допускался до квалификационных тестов, даровавших заветную лицензию солиситора.

А если его амбиции простирались еще выше — в лигу солидных барристеров, то приходилось костьми лечь, но поступить в Баклундскую юридическую школу, дабы получить полноценное университетское образование.

Провожая взглядом брата, с оглушительным топотом несущегося вниз по ступеням, Сио сама того не ведая, расплылась в легкой, теплой улыбке.

Вслед за этим девушка вскинула голову и, повернувшись к Форс, отчеканила:

— Я твердо решила вернуться в МИ-9. Буду рвать жилы и пахать как проклятая.

— А я намерена наведаться к учителю, — Форс тоже не оставила повисший в воздухе вопрос без ответа.

Вслед за этим силуэт «Путешественницы» стремительно налился призрачной прозрачностью и бесследно растаял в воздухе.

Спустя жалкие пару секунд Форс благополучно вынырнула на улицах восстанавливающегося после бойни порта Притц, очутившись перед более-менее уцелевшим зданием.

Сноровисто выудив из потайного кармана бумагу с пером, девушка набросала короткую весточку, желая уведомить наставника о том, что зелье «Путешественника» переварилось без остатка.

Упрятав авторучку обратно, она небрежно сунула записку в щель почтового ящика у парадной двери.

Эти стены отнюдь не были родными пенатами Дориана Грея Авраама. Данный адрес служил лишь тайным, загодя оговоренным пунктом для безопасного обмена посланиями.

Стоит Форс наведаться сюда на следующий день, как она непременно обнаружит ответ, где будут указаны точные координаты и час их грядущего рандеву.

…………

Эмлин распахнул глаза в собственных покоях. Облачившись в строгое пальто со стоячим воротником, вампир изготовился к выходу, вознамерившись нанести визит маркизу Нибайсу.

Проезжая в экипаже по улице Розовой розы, юноша на чистых инстинктах бросил мимолетный взгляд за окно. К своему легкому изумлению, которое, впрочем, не стало для него громом среди ясного неба, он подметил, что парадные створки Церкви Урожая распахнуты настежь.

Поколебавшись какую-то долю секунды, он велел кучеру прижаться к обочине и сноровисто отстегнул плату за проезд.

Водрузив на голову цилиндр и перехватив трость, этот щеголяющий пронзительно-алыми глазами вампирский граф взбежал по ступеням и переступил порог храма. Там его взору предстал отец Утравски, который, казалось, вымахал еще выше. Исполин, согнув могучую спину, смиренно подметал главный молитвенный зал.

«Стало быть, его и впрямь уже выпустили на волю… Воистину, эталонный „защитный арест“…» — Эмлин лишь беззвучно, с легкой иронией покачал головой.

В этот самый миг священник вскинул голову и, смерив гостя спокойным взглядом, проронил:

— Протри-ка канделябры.

— … Я делаю это исключительно ради того, чтобы умилостивить Матерь, — глухо пробурчал Эмлин. Прошагав во внутренние покои, юноша покорно облачился в бурую рясу Церкви Матери-Земли и приступил к нехитрым хлопотам.

И он, и отец Утравски больше не проронили ни звука. Каждый с головой ушел в свои обязанности, отчаянно силясь вернуть оскверненному храму былую, первозданную чистоту и умиротворяющий покой.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как вдруг в парадные двери гурьбой ввалилась целая толпа.

Эмлин на чистых инстинктах скосил глаза и воочию узрел барона Касими Одра, а следом — и того самого виконта Оунеса Бояра, которому уже доводилось тянуть здесь каторжную лямку. Взору представала одна до боли знакомая физиономия за другой.

Уголки губ Эмлина сами собой, неумолимо поползли вверх, сложившись в довольную, торжествующую усмешку.