Николай Всеволодович под разными предлогами заходил ко мне в магазин каждый день. Разговоры вел о разном: хороша ли охота в наших лесах, неужели и впрямь семёновские игрушки торгуют в самом Петербурге? Про сделку не упоминал.

Но и про мужа моего перестал сыпать вопросами. Я уже почти смирилась, что сделки не будет, еще пару дней — и карету его починят. Но тут вернулся городской голова.

И надо же такому случиться, что привез Михаил Борисович грандиозную новость и перво-наперво направился ко мне, как к хозяйке крупнейшей компании.

— Анна Сергеевна! Ваш батюшка сдержал слово. Железная дорога уже подбирается к Нижнему. Даст Бог, к весне закончат.

Голова радостно влетел в магазин ровно в тот момент, когда я пила чай в компании Николая Всеволодовича.

— Это же доставка у меня сократится в разы! — выпалила я на радостях, забыв про легенду.

— У вас с супругом, должно быть, — услышал главное Николай Всеволодович.

— Каким супругом? — округлил глаза городской голова. Он замер на месте, сняв один рукав шубы и переводя взгляд с меня на купца.

Его-то никто не предупредил…

— Ну как же, с Сергеем Никитичем Лисициным, — ухватился за слово Николай Всеволодович.

— Позвольте вас познакомить… — начала я, чтобы отвлечь обоих, да не успела.

— Так-то не супруг. Многие так думают, прочтя вывеску. Батюшка это нашей Анны Сергеевны.

Голова легко скинул шубу и, потирая ладони, устремился к столу с горячим чаем.

— Я так и думал! — победоносно провозгласил Николай Всеволодович. — Позвольте представиться, Николай Всеволодович Курбатов, купец второй гильдии, — почтительно поклонился гений детектива.

— Михаил Борисович Творцов, городской голова, — не менее почтительно раскланялся в ответ разрушитель легенд.

Затем мы стали пить чай втроем, обсуждая прекрасную во всех отношениях новость. А Николай Всеволодович на протяжении всего разговора красноречиво улыбался.

Михаил Борисович вскоре ушел, а купец остался.

— И для чего же вы разыграли весь этот спектакль, Анна Сергеевна, позвольте узнать?

— С ваших слов выходит, что мне следует оправдываться?

Лучшая защита это, как известно, нападение.

— Ну, я бы не отказался от объяснений, для чего вы мне лгали? — без тени улыбки впился Николай Всеволодович в меня глазами.

— Вы сами себе напридумывали невесть чего, я всего лишь подыграла.

Меня обидели обвинения во лжи, и ответ вырвался чуть жестче, чем следовало.

— Раз так, прощайте! — Николай Всеволодович схватил шубу, натянул второпях шапку и выбежал на улицу.

А через два дня уехал, так и не заключив договор. И за это время ни разу не пришел, оставив меня без приятной компании.

Как нелепо все вышло. А может, и правильно. Если я свободна в выборе, то, увы, он помолвлен. Удивительно другое: в такие лета, с такой внешностью, да с такими капиталами — как ему удалось так долго избегать женитьбы?

Планы по покорению Сибири отошли на второй план, а тоска почему-то появилась. На работе я временами посматривала на стул, на котором сиживал Николай Всеволодович. Вспоминала наши разговоры. Он внес живую струю в мою рутинную жизнь. Так мало побыл, а, посмотрите, я вспоминаю и вспоминаю.

Ну, ничего. Выстроят дорогу, съезжу в Петербург. Мне там ничего не нужно, просто погощу дома, погуляю, развеюсь.

А через месяц пришло письмо от батюшки.

Здравствуй, дочь!

Что у тебя приключилось? Прибыл ко мне некто Николай Всеволодович Курбатов. Представился купцом второй гильдии из Иркутска. Рассказал, что приезжал к тебе, да вышло недопонимание, много расспрашивал о тебе и уехал, так ничего не объяснив. Стоит ли мне высылать к тебе Нооза с Жареховым?

Это как следует понимать? Зачем Николай Всеволодович разыскал отца? Только напугал своим появлением родителя. Вот неугомонный.

Я сразу отписала отцу, передала без прикрас обстоятельства этого нелепого знакомства, что волноваться не стоит и уж тем более не нужно посылать ко мне адвокатов.

Весну мы ждали с нетерпением, в преддверии пуска железной дороги. Братья собрали очередную партию товаров. Торговля в Петербурге с каждым годом все больше и больше радовала и мотивировала их на новые успехи.

В последние холодные дни, когда дорога еще не превратилась в безобразное непроходимое месиво, внезапно приехал Николай Всеволодович. И сразу ко мне. Застал врасплох, ведь никто не успел предупредить о его приезде.

Распахнул дверь, и я потеряла дар речи. Уже и не думала его увидеть.

— Анна Сергеевна! Я к вам.

Он улыбался своей умопомрачительной улыбкой, а сам в глаза заглядывал, внимательно наблюдая, как меня переполняют эмоции.

А я возьми да припомни ему:

— Вы, сударь, по какому праву нарушили покой моего отца?

— Хотел лично познакомиться с вашей семьей. Есть на то причины.

— Это какие же?

— Анна Сергеевна! Вы ни с кем не помолвлены?

Я впервые не нашлась, что ответить, зато не оплошала Лиза, она увязалась в тот день со мной.

— Снова замуж зовут? — по-французски обратилась ко мне она, въедливо рассмотрев купца с головы до ног.

Лиза превращалась в долговязого подростка, с непропорционально длинными руками и ногами, на язык стала острее, подчас язвительнее. Но на мою любовь к ней это никоим образом не влияло. Отец расстарался, и мы оформили на нее опекунство. Я дала ей свою фамилию и с полным правом считала своей дочерью.

— Николай Всеволодович, познакомьтесь — моя дочь Елизавета.

Ну что, купец! Готов сделать предложение женщине «с прицепом»?

— Да это же прекрасно! Как говорила моя бабка: дети — верный признак плодовитости. Анна Сергеевна, выходите за меня замуж!

Вообще, так не принято делать предложение руки и сердца. Совершенно против всех правил. Но и я никак не вписываюсь во все эти правила.

— А как же ваша невеста? Помнится, при первой встрече вы о ней упоминали?

— Заплатил отступные, объяснился. Я человек чести.

Аргументы для отказа закончились. Судя по всему, Николай Всеволодович сродни мне, с легкой сумасшедшинкой в голове. Это хорошо, мы точно поладим. Надо соглашаться.

И я согласилась.