И вот приехал к нам как-то сразу после Рождества купец, да вы не поверите, из далекого Иркутска, ссыльный край, территория вечной зимы. Белой или зеленой, в зависимости от времени года.

В бобровой шубе до пят, на всех пальцах перстни дорогие, шапка из чернобурки с длинным хвостом сбоку. Смешно приехал: приковылял весь такой нарядный на простой бричке, со староверами. Потому что у его кареты ось сломалась. И чтобы не околеть на дороге, а еще и под вечер, когда время людское меняется на время волчье, он и согласился на помощь проезжавших мимо Валаама с Евдокией. Те из Нижнего возвращались. Пожалели страдальца, да и довезли до Семёновска.

По дороге, понятное дело, расспросили, зачем он к нам пожаловал, а как узнали про интерес к моим механизмам, так сразу у моей конторы и высадили со словами:

— Кланяйся, барин, от нас Анне Сергеевне.

Усмехнулись и уехали. Это братья так над всеми приезжими шутят, развлекаться изволят. В нашем мире по пальцам можно пересчитать купчих. В основном делами заправляют мужчины. А женщина, она домашняя, хранительница очага. И уж никто не ожидал, что в «Компании купца С.Н. Лисицына», как значилось на приветственной табличке, заправляет его дочь.

Вот и иркутский купец, отворив дверь конторы, с порога потребовал встречи с купцом Лисицыным.

Я к тому времени проверяла доходные книги и окидывала взглядом запасы. Поршней надо завтра заказать побольше. Да сообщить отцу, что жалуются на них. Быстро из строя выходят. Пусть напишет поставщикам претензию. Чтобы пересмотрели процесс производства. Может, руда некачественная или работники пьяными выплавляли?

— Сергей Никитич в Петербурге. Я за него, — привычно откликнулась я на просьбу подать батюшку.

— Вы?! — окинул он меня презрительным взглядом. — А когда хозяин вернется? — не унимался окоченевший купец.

— Ничего на этот счет не сообщал, — пожала я плечами. — Да вы скажите, за чем к нам пожаловали, я уверена, что смогу разрешить ваш вопрос.

— Разрешить, пожалуй, сможешь, — плотоядно окинул мою фигуру мужлан. — Сама-то замужем?

Нет, вы слыхали? С порога, и сразу интересоваться моей личной жизнью. Ну, нахал! Одевалась я по-прежнему неброско, но качественно. Может, поэтому он принял меня за обслугу? Впрочем, не он первый.

— Вы невесту выбирать приехали?

— Невеста у меня есть. Это я так… — спохватился, надо признаться вовремя, заезжий купец.

Не по нраву мне скабрезные намеки и липкие взгляды. Стоит прикрикнуть, и набегут из подсобки братья, выкинут его на холод, и после этого ни в один дом его на ночлег не возьмут. И в гостиницу тоже не примут.

— Вы, господин, если по делу, то задавайте вопросы. Рабочий день закончен, мне контору закрывать надо. Или вы погреться заскочили? — не удержавшись, съехидничала я.

— Погреться я найду где! — оскорбился незнакомец, гордо тряхнув головой.

А вот я бы на его месте не была настолько уверена.

— А жена хозяина, как ее… — пощелкал пальцами незнакомец. — Анна Сергеевна, вспомнил. Может, она кого дельного для разговора подскажет?

— Я и есть Анна Сергеевна. — Я выпрямила спину, вздернула подбородок, враз преобразившись.

— Ты? То есть вы? — немало удивился незнакомец, но все же вновь мазнул взглядом по моему телу. Вот неугомонный. — Вам просили кланяться, — не сообразив ничего другого, выпалил он.

— И кто же, позвольте поинтересоваться?

Ну правда, вдруг у него рекомендательное письмо имеется. Другой разговор будет. Хотя… если письмо, то с него обычно и начинают.

— Я не спросил, — совсем стушевался незнакомец.

Общение медленно скатывалось в никуда.

— Анна Сергеевна, не складывается разговор. Давайте я выйду на улицу, затем вернусь, и начнем будто в первый раз? — неожиданно развеселил меня незнакомец.

Это что-то новенькое. Занятный тип. Отчего же не повеселиться? Рабочий день закончился.

— Давайте, — улыбнулась я ему, в предвкушении спектакля для меня одной.

И ведь правда, вышел, потоптался на морозе и распахнул дверь:

— Анна Сергеевна! Голубушка! Вы ли это? Ах да, чтобы не забыть, вам просили кланяться, и не спрашивайте меня кто, я так продрог на морозе, что даже имени своих спасителей не спросил, — широко развел руки в стороны незнакомец. Стянул с головы шапку и, не давая мне вставить слово, продолжил: — Позвольте представиться, купец второй гильдии Николай Всеволодович Курбатов. Прибыл к вам из Иркутска. Да по дороге ось сломалась, благо добрые люди меня среди леса подобрали.

Он прищелкнул каблуками, склонил голову, а потом лихо тряхнул копной густых волос.

Хорош. Видом статен, в глазах полыхает задорный огонек, и с чувством юмора у него порядок. Так бы кинулась в омут черных глаз с головой. Но вот незадача, про невесту я четко слышала. Ну почему такой приятный во всех отношениях мужчина — и помолвлен?

— Анна Сергеевна Лисицына. Купчиха третьей гильдии, — представилась я в ответ, не скрывая улыбки, настроение враз преобразилось.

— Анна Сергеевна, покуда супруг ваш в отъезде, не смогли бы вы разрешить мой вопрос? Подсказать, с кем можно деловой разговор вести?

Игра продолжала набирать интерес для меня. Супруга? А интересно складывается: у него невеста, у меня муж. Ни о каких отношениях речи быть не может. Но кто запретит мне развлечься? Папа помрет со смеху, когда расскажу ему эту историю. Но чтобы она случилась…

— Иван Сергеевич, голубчик, не сочтите за труд, подите к нам, — повернулась к подсобке и подозвала «отвлекающего».

Ивана Сергеевича привез папа в свое время из Петербурга. Плохо технарю там жилось из-за специфического склада ума. Дело в том, что он боготворил машины, возвеличивал, с каждой разговаривал, некоторым давал имена, раскланивался с ними. А вот людей сторонился, не умел выстроить разговор и уж тем более отношения, отчего слыл сумасшедшим механиком. И так бы и сгинул, да вовремя папенька открыл филиал в Семёновске. Здесь Иван Сергеевич почувствовал почву под ногами, с головой окунулся в любимое занятие. Что касается старообрядцев, для них честь в человеке — его трудолюбие. И приняли они технаря как родного, без оглядки на его странности.

Именно его я и позвала, чтобы приступить к осуществлению коварного плана.

— Анна Сергеевна, звали? — появился Иван Сергеевич в лучшем своем виде.

Волосы всклокочены, дужка очков с одного уха упала, сами очки сползли к носу, но технарю не приходило в голову их поправить. На щеке след машинного масла, да и на одежде характерные пятна.

— Пока мой супруг в отъезде, не соблаговолите ли вы рассказать Николаю Глебовичу про наши уникальные, прекрасные во всех смыслах механизмы?

Все! Маховик запущен.

Уверена, что про супруга Иван Сергеевич и не услышал, а вот что касается механизмов… Его оттащить от купца будет сложно, в ближайшие день-два. Будет тому показывать, требовать, чтобы положил руку на рычаг, потом на другой, и прислушивался к тому, о чем молчит механизм. А уж если что скрипнет, восторгу технаря не будет предела: «Она ответила!»

Сама же я подозвала Михея, одного из сыновей Гордия. Он помогал в магазине, а заодно набирался премудрости, чтобы свое дело в будущем запустить.

— Дорогой мой, сообщи кому следует, будто я не дочь Сергея Никитича, а его супруга.

Лицо молодого мужчины вытянулось от удивления. Ну не привыкшие они к интригам, что поделать?

— Так надо для дела. Видишь господина? Для него и следует немного умолчать о правде.

Я показала глазами на купца, которого уже тащил к первой «красавице» Иван Сергеевич. Врать для староверов грех, а умолчать — это завсегда пожалуйста.

Остальное сами додумают. Братья уже прониклись моими «талантами» в продвижении товаров, поэтому принимали все мои странности еще со времен поездки в Москву как само собой разумеющееся. Главное — дело продвигается, торговля расширяется.