— Правду я открыла перед вами, чтобы вы поняли: я приехала сюда жить. Возможно, навсегда. Поэтому мне необходимо общение с вами, посильная помощь и взаимодействие. Я не имею дурных намерений в отношении вас и предельно честна с вами.

— Вижу, что честна, неприкрытую правду выложила, почитай, чужим людям, — пригладил бороду Гордий. Он провел рукой по подбородку и ниже, до конца длинной густой бороды. — А чем жить думаешь? — задал он следующий вопрос.

И, что характерно, все присутствующие мужчины подтверждали его слова кивками, но никто не проронил и слова. Разговор, между тем, так и велся между мной и Гордием.

— Сейчас это главный для меня вопрос. У меня есть небольшие сбережения, плюс я взяла до следующего лета на передержку восемь породистых собак, за это мне тоже заплатили. На доход от деревни рассчитывать не приходится. Потому что моим крестьянам еле хватает урожая, чтобы себя прокормить да налог в казну заплатить. Отбирать у них последнее я не намерена.

— Складно говоришь. А зачем к нам дорогу ищешь? — вновь пригладил Гордий бороду.

Я перевела взгляд на Карпа, что сидел вместе со всеми. Лицо его не выражало никаких эмоций. И тогда я решилась.

— Прознала я, что вы свой товар сбываете в Хохломе. А что, если продавать его в Москве? Там другие деньги получатся, даже с учетом расходов на дорогу и проживание. Причем не нужно ездить туда каждый год самим. Следует показать товар лицом и заключить договор, или несколько, с московскими покупателями. И останется только поставлять товар. Про запреты в отношении вас знаю, поэтому предлагаю схему: договор заключаю я от своего имени, при этом цены, объемы, сроки, согласовываю с вами. А здесь, в Семёновске, мы с вами заключим договор между мной и вами. Я — местная, мне можно иметь с вами дела. Кроме того, я уже подсказала Карпу, какую диковинку можно вырезать и расписывать для московских покупателей. Если покажете свой товар, может, еще чего вспомню, что видела в столице.

Не успела я закончить, как подпрыгнул со своего места городской голова и завопил:

— Веры ей нет! Молодая, да еще баба, с такими мы отроду делов не имели, ибо сказано в Библии: «Весь грех от женщины».

— Но и спасение пришло от женщины! — перебила я, не дав ему договорить, и вставила свой аргумент.

— Да как ты смеешь со мной, мужиком, спорить! — заорал Игнатий пуще прежнего.

— А в чем спор? Или ты не читал Библию? — поддела я его.

— Она права. Действительно, спасение пришло через деву Марию, — вмешался староста.

Присутствующие согласно закивали, а лицо городского главы налилось кровью.

— Да откуда ей знать про торговлю, в ее-то годы, — выдвинул Игнатий следующий аргумент.

— Оттуда, что я купеческая дочь. И с рождения слушала рассказы отца о том, как он ведет дело. Считай, университет закончила. А вот не было бы у меня деловой хватки, как бы я на пустом месте заработала первые деньги? Как бы догадалась взять собак к себе в дом?

— Тю… нашла, чем хвастаться! — натужно рассмеялся городской голова мне в лицо.

— Ну, для кого двести рублей не деньги, пусть смеется, — я выше вздернула подбородок.

— Уж не на меня ли ты намекаешь?! Да как смеешь ты, я городской голова, я здесь главный! — выпалил Игнатий в запале и тут же осекся. Понял, что сболтнул лишнего, да поздно.

— Господь среди нас главный, — внес правку Гордий, пригладив в очередной раз бороду.

После его слов воцарилась тишина. Я ждала уточняющих вопросов. А остальные, по всей видимости, обдумывали свои мысли.

— А зачем взялась учить Карпа и его дочерей грамоте? — дождалась я следующего вопроса от старосты.

— Чтобы открыть им мир книг. Одно дело, когда мы слушаем пересказ, кем-то прочитанный, и совсем другое, когда сами имеем возможность прочесть. Не секрет, что, когда сам читаешь, глубже понимаешь написанное.

— Тут она права. Я молитвослов читаю, и перед глазами словно картина встает, — не без гордости вставил свое слово Карп.

А как это прозвучало: «Я читаю». Впрочем, подозреваю, что его слова служили неким хвастовством, что ли. Дескать, до недавнего времени один Игнатий умел читать, а сейчас еще и я.

— Вижу, нравится тебе читать. Это похвально, да и для общины полезно, — своеобразно похвалил Карпа староста, пригладив бороду.

И опять все, за исключением городского головы, согласно закивали. И тут произошел исторический прорыв:

— А сыновей моих можешь научить читать? — спросил Гордий.

— Могу и сыновей ваших обучить, и других детей или взрослых. Временем я располагаю. Каждый день, за исключением субботы и воскресенья, могу посвящать этому четыре часа. Это два занятия. Итого в неделю получается десять. Распределите между собой время и сообщите, когда мне приходить и куда.

Говорила я ровно, уверенно, а у самой все внутри пело и устраивало кордебалет. Пусть на бизнес со мной они с ходу не согласились, я бы тоже сто раз подумала, окажись на их месте. Но если мы начнем разговаривать, общаться, встречаться, там и до совместных проектов рукой подать.

Староста обвел всех своих взглядом, и половина присутствующих кивнула ему в знак согласия.

— Так тому и быть. Завтра приходи в это же время сюда да скажи, что тебе подготовить надобно.

— Угольки, чтобы писать буквы, и доски, на которых писать. — Я не сдержалась и ответила с легкой улыбкой.

— Ну, тогда помолимся? — первым поднялся староста, и все поднялись следом.