— Карп! Проблемы у тебя будут?

Я только начала сближаться, дружить с ним, и этот скандал мне навредит, если не погубит все мое славное начинание.

— Неспроста Игнатий взбеленился. Ой, неспроста. Сдается мне, что кто-то ему маслица плеснул, чтобы злоба разгорелась ярче, — задумчиво почесал подбородок под густой бородой хозяин дома, поглядывая в сторону женской половины, отгороженной тканью, свисающей с потолка до пола.

«Жена покой потеряла!» — кричал в запале городской голова, откуда бы ему знать про покой, если только жена Карпа и вправду не пожаловалась. Вот темная баба.

— И что будет дальше? К чему мне готовиться?

— Так-то Игнашка прав, нельзя нам с чужими связываться. Но я сегодня же схожу до старосты, есть у меня чем ответить. А ты… Тебе ничего не будет. Если сход решит, что нам с тобой нельзя поддерживать отношения, так тому и быть.

Ничего себе! Я на такое совершенно не согласна.

— Карп, позволь мне пойти с тобой к старосте. Пусть посмотрит на меня, задаст вопросы. Я же с чистым сердцем пришла, без всякого злого умысла.

— Не, для начала я с Гордием сам поговорю. А там… Как сход решит.

Занятие в этот раз проходило без задора, что естественно. Все мысли были о том, последнее это наше занятие или сход разрешит продолжать Карпу учиться.

За весь урок мы научились писать несколько слов: Господь, отец, молитва, вера.

Домой я возвращалась совершенно разбитая. Первоначально план сотрудничества выглядел идеальным, а по мере его воплощения откуда ни возьмись возникают непредвиденные трудности. И уже второй раз мне дорогу перебегает городской глава. Странно все это.

Последующие два дня прошли в томительном ожидании. Новую дату урока не назначили, ждали ответ от старосты. И вот наконец ко мне пришел Карп. Да не один, а со старшей дочерью. Принес гостинцев, и мы сели на крыльце поговорить.

— Гордий, староста наш, решение вынес на сход. Там будут человек пятнадцать самых уважаемых людей города, к чему мнению прислушиваются. Меня послали пригласить тебя. Хотят на тебя посмотреть, поговорить с тобой, узнать, одним словом. Придешь?

— Даже не сомневайся. Приду и честно отвечу на все вопросы, мне скрывать нечего.

— Тогда завтра, после обеда. Приходи к моему дому, вместе пойдем.

После ухода Карпа я пошла обдумать наш разговор в лес. Взяла с собой собак и впервые после побега отпустила Беллу со словами:

— Я даю тебе последний шанс. Воспользуйся им правильно.

И умненькая собака поняла. Она вихрем помчалась навстречу свободе, гигантскими прыжками преодолевая расстояние. Но остановилась на границе видимости. Развернулась и рванула обратно. А вместе с ней и остальные. Невероятное зрелище! Огромные собаки грациозноо передвигаются с невероятной скоростью. Густая шерсть при этом вздымается волнами, изящные тонкие лапы при очередном прыжке поднимают высоко в воздухе, и создается впечатление не бега, а полета над землей. Их красота меня завораживала, и каждый раз я стояла и в восхищении за ними наблюдала.

Немного отвлеклась от тревоги о назначенной на завтра встречи. Так уж вышло, что от ее результатов зависело многое. Нет, я уверена, что в случае отказа смогу придумать другое занятие для себя. Только начинать придется сначала. А это силы, надежды и, возможно, вложения. Да и сам отказ больно ударит по моему самолюбию. Он будет уже вторым, первый случился, когда мне отказали от службы в театре. И всякий отказ меня немного подкашивает, правда, надо признаться, что и придает больше упорства, закаляет характер.

Ложась спать, я твердо для себя решила, что завтрашний день не конец света. Я сделаю все, что от меня зависит, а там буду смотреть по ситуации. Плохо, что я не мобильна. Мне бы поездить по соседним городам, посмотреть, чем там народ живет. Но где взять лошадь и бричку? Купить, конечно, можно, но денег в обрез. Еще и Мотя постоянно напоминает о том, что хорошо бы дом к зиме подлатать. А это расходы…

На встречу я пошла в сопровождении Луши. Одной нельзя, а малявка будет отвлекать. Луша тоже причитала, что я в самое пекло головушку свою неразумную сую, но от нее можно было отмахнуться, отгородиться от ее стенаний.

Дошла до дома Карпа, постучала, и, когда он вышел, мы направились по улице в сторону центра. Странное зрелище мы представляли. Я в нарядном столичном платье выбивалась из общей массы скромных темных одежд, у меня просто не было других платьев. Сзади семенила Луша, а рядом, заложив руки за спину, шествовал Карп.

Дошли до нужного дома, переговариваясь о новостях, Карп рассказывал, что каждый день читает молитвослов. Ему это легко дается, потому что молитвы знает наизусть, а в книжице смотрит, как эти слова написаны, и запоминает. Таким образом учится. А ведь хорошо придумал.

Когда мы подошли к нужному дому, волнение все же толкнуло меня в бок. Но так всегда случалось перед сложным спектаклем. Поэтому я постаралась не обращать на это внимание. Луше наказала оставаться на улице, сама же вошла в дом.

Внутри планировка дома напоминала дом Карпа. Одна большая комната, отгороженная тканью. Ближе к окну массивный стол, возле него лавки, на них и расположились почетные горожане.

— Мир вашему дому, — поздоровалась я, зайдя внутрь.

— С миром принимаем, — отозвался старик с совершенно белой бородой и такими же белыми волосами.

Потом все поднялись на молитву, после которой слово взял тот же старик.

— Я Гордий, староста нашей общины. Позвали мы тебя к себе, чтобы понять, кто ты? И зачем ищешь общения с нами?

Не стал он ходить вокруг да около, как это принято в столичных домах, а сразу высказал суть встречи.

— Меня зовут Анна Сергеевна Богатова, в девичестве Лисицина. Против воли родителей я сбежала и тайно обвенчалась с гусаром. Семья отвернулась от меня, и мне пришлось переехать жить сюда.

Я начала с главного, потому что начинать общение следует с правды. Но вопреки ожиданиям, никто не стал громко меня осуждать, клеймить позором и прочее. Поэтому я продолжила.

— Муж мой оказался охотником за приданым, гулякой и игроком. Но узнала я об этом после его самоубийства. Он вначале выстрелил в меня, да корсет защитил, а потом в себя. Единственное, что осталось после его смерти, это имение, в котором я сейчас проживаю. А девочка Лиза, что живет со мной, это дочь покойного мужа и его любовницы. Та вознамерилась устроить свою жизнь и переложила заботы о ребенке на меня.

Главное и самое неприятное сказано, дальше будет легче, я надеюсь.