В образовавшейся тишине было слышно наше дыхание, но с места никто не двигался. Я про себя отметила, что моя Лиза настолько прониклась моментом, что притихла и берет пример с дочерей Карпа. Сидит не шелохнувшись и не сводит глаз с меня. Умеет, когда нужно.

Я ощущала себя как после прекрасно сыгранного спектакля. Не было аплодисментов и цветов, но восторженный блеск в глазах учеников тот же. Даже дочери хозяина смотрели на меня с благоговением, малявки, а как прониклись!

Спустя долгую минуту Карп поднялся:

— Помолимся? — ожидаемо предложил он. Так принято, любое начинание сопровождается молитвой, до и после.

Я лишь кивнула в ответ. Не хотелось нарушать волшебство момента.

После молитвы он приказал детям накрывать на стол. И пока те суетились, убирая доски и угольки, начал рассуждать вслух:

— Я думал, что чтение это непосильное, недоступное мне знание. А ты написала, и я понял. Вот хоть сейчас тебе имя Господа напишу. Не отвернулся Отец небесный от меня, открыл премудрость, поселил ее в сердце моем.

— Ты совершенно прав. Господь открыл, и ты в то же время готов был к этому, оттого и понял все с первого урока.

— Я знаю буквы!

Отныне, судя по всему, это станет любимой фразой хозяина.

— Через три дня начнем учиться математике. Я покажу, как пишутся цифры, изучим десятки, научу сложению столбиком, — анонсировала я следующую встречу.

— Нет. Давай будем читать и писать. Считать я умею.

— А умножать? А делить?

— Невелика наука, разделить каравай на всех.

Дожимать я не стала, согласилась на пока. А дальше… Посмотрим, как он мои задачки будет решать. А уж я постараюсь на славу, во что бы то ни стало заинтересую его.

После трапезы мы с Лизой засобирались домой.

— Акуляша, собери Анне с собой еды. Пирогов положи, яиц свежих, муки, да овощей с грядок пособирай. Негоже ее с пустыми руками отпускать, — остановил наши сборы Карп и обратился к старшей дочери.

Пока та с сестрами собирала все да заворачивала в тряпицу, Карп достал с полочки с иконами крохотную книжецу с надписью «Молитвослов». Открыл ее и начал искать знакомые буквы.

— Подсказать? — нагнулась я к нему.

— Я сам. Я знаю буквы.

Как мне было радостно в этот момент! Словами не передать. Мало того, что смогла донести информацию, так она еще и упала на благодатную почву. Пожалуй, именно блеск в глазах Карпа вознес меня на вершину блаженства.

Оказывается, можно получать не менее сильное наслаждение, не только играя на сцене, но и даря новое людям, обучая их, как это случилось в моем случае. Когда я осознала, что могу быть полезна, да еще и испытывать от работы удовольствие, у меня словно мир внутри перевернулся. Почему я раньше об этом не задумывалась?

Дома тоже произвела фурор, когда выставила на стол корзину с продуктами от Карпа.

— Заработала! — с гордостью ответила я на невысказанный вопрос Луши.

И тут же мне пришла в голову мысль. Скоро зима, запасов у нас не так чтобы есть. Я ранее озаботилась этим вопросом, и Мотя мне прояснила, что по осени проводят ярмарки. Цены на них самые низкие, там и следует запастись продуктами на зиму.

А что, если договориться с Карпом и со скидкой купить у него кур и козу? В счет предстоящих уроков? У нас ребенок, старухи и старики, да и собакам молоко следует давать время от времени, а покупать его никаких денег не хватит. Сделала себе в голове пометку и пошла гулять с собаками в лес.

Дабы пресечь побег, Беллу повела на длинном, метров пять, поводке. Она шагала, понуро опустив голову, в то время как остальная стая весело резвилась вокруг.

— Ты пойми меня. Я по природе человек не злой, но твоя недавняя выходка повергла меня в шок. Я перепугалась до икоты, когда вы все сбежали.

Белла умная, поэтому я решила провести профилактическую беседу.

— Воспринимай это как наказание за содеянное. Несколько дней будешь гулять на поводке, а потом я дам тебе еще один шанс. Но учти, моя дорогая, этот шанс будет последним. И только от тебя зависит, как ты им распорядишься.

Не знаю, насколько она меня поняла и осознала свое неразумное поведение, но в целом мы погуляли неплохо, прошлись уже исхоженными тропинками, насладились теплым вечером, зеленой травой, пением птиц. Покормили насекомых, без этого никак, и вернулись домой.

Я позвала к себе Лушу.

— Хочу перешить свой гардероб. Эти кружева и рюши нелепо смотрятся в деревенской глуши. Словно золотой зуб во рту нищего. Ты сможешь это сделать? Или надо искать швею?

Решение давно засело в моей голове, но мысль о его воплощении пришла только сейчас. Вернее, сегодня оно окончательно сформировалось, видимо, пришло время.

— Негоже тебе в простых платьях-то ходить. Ты не девка какая-нибудь деревенская и должна одежей показывать свой статус.

— Своей одеждой я только отталкиваю от себя людей. Здесь так никто не одевается, и я не буду. Ну так что?

— Ты прости меня, соколица, но я не возьмусь твои наряды перешивать. Ткань-то дорогая, заграничная, испортить ее боюсь.

— Тогда я соберу те платья, которые сочту нужными, да спрошу швею в городе.

— Подумай наперед, ты все же барыня, а встречают по одежке. — Старуха почти плакала, уговаривая меня одуматься.

— Подумала уже. Будет так, как я решила. Ступай.

Через три дня я вновь отправилась преподавать к Карпу. В этот раз шла торопливо, гордо подняв подбородок и предвкушая радость от процесса и общения.

Каково же было мое удивление, когда двери мне открыла Акулина, а не Карп. Так не принято. Правда, она поздоровалась и провела в дом. А там…

— Ты пошел против общины, против завета предков, чужую в доме своем принимаешь, еще и учиться у нее вздумал? Чему она тебя научит? Как тремя пальцами креститься? — орал во все горло Игнатий Харитонов — городской голова Семёновска.

А при нашем появлении обрушился на меня:

— Зачем ходишь сюда? Жена покой потеряла оттого, что ты семью разрушаешь. Нечего тебе тут делать.

— Не смей распоряжаться в моем доме, — ударил кулаком по столу Карп. — Не тебе меня судить. Собирай общинный сход. Там и поговорим, — твердо заявил он, и городской голова опрометью выскочил из дома.