Смотрел на мою Лили, прижатую к двери моего кабинета, и внутри меня все кипело.

Пять дней я искал эту женщину как одержимый, а она сейчас стояла здесь, в моем кабинете, в деловой блузке с глубоким вырезом, в юбке-карандаш, задранной выше ягодиц, и глазами, полными того самого огня, который я видел в той комнате с красными стенами.

— Хорошая девочка, — повторил тихо и резко взмахнул ремнем.

Удар пришелся точно по правой ягодице — жгучий, но не слишком сильный. Лили (нет, теперь уже Виктория, но для меня она все еще Лили) вздрогнула всем телом и тихонько застонала, прикусив губу.

Я видел, как ее кожа мгновенно покраснела, как на ней проступил четкий след.

— Еще? — спросил, проводя ремнем по ее левой ягодице.

— Да… — выдохнула. Голос дрожал, но в нем было столько желания, что у меня член дернулся в брюках. — Пожалуйста…

Я ударил снова. Сильнее. По левой. Потом по правой. Ритмично, не торопясь, чередуя стороны.

Каждый шлепок оставлял ярко-розовые полосы на ее полной, мягкой попке. Она дернулась, но не отстранилась, наоборот, выгибалась навстречу, подставляясь.

Она была невероятно возбуждена, я видел, что ее трусики промокли так, что ткань стала почти прозрачной.

— Смотри, какая ты мокрая, — прорычал я, проведя пальцами по ее промежности. — Течешь, как тогда. Пять дней ждала, да?

— Да… — всхлипнула она. — Я… я трогала себя каждый вечер… представляла тебя… везде… пожалуйста…

Я отбросил ремень на стол. Расстегнул брюки. Член вырвался наружу, тяжелый, твердый, с каменными яйцами, головка раздута, на ней блестела смазка. Я схватил ее за волосы, оттянул голову назад.

— На колени. Возьми в рот.

Она опустилась мгновенно, как будто только этого и ждала. Глаза заглянули мне в лицо, покорные, голодные. Полные губы раскрылись. Я провел головкой по ним, размазывая влагу.

— Соси, Лили. Глубоко. Покажи, как ты соскучилась.

Она обхватила меня губами жадно, горячо. Язык прошелся по нижней стороне, потом она втянула головку глубже, до самого горла.

Я застонал, сжал ее волосы сильнее и начал трахать рот. Не грубо, но настойчиво, чувствуя, как она давится, как слюни текут по подбородку, как она смотрит на меня снизу вверх и не отводит взгляд.

— Вот так… хорошая… глубже… бери весь.

Она старалась. Глотала, сосала, облизывала яйца, когда я выходил. Руки легли мне на бедра, пальцы впились в мышцы. Я даже видел, как она течет, ее влага капала на пол между коленями.

Я не выдержал долго. Вытащил член из ее рта, поднял за волосы и развернул лицом к стене.

— Стоять. Ноги шире.

Она послушалась. Я задрал юбку выше, сдвинул трусики в сторону и одним мощным толчком вошел в ее киску по самые яйца.

— А-а-а! — вырвалось у нее.

Я сразу зажал ей рот ладонью, чтобы в приемной не было слышно, хотя мне было все равно.

— Тише, — прошептал на ухо, начиная долбить ее жестко и глубоко.

Вика приглушенно и отчаянно застонала мне в ладонь. Я брал ее стоя, одной рукой зажимая рот, второй сжимая грудь через блузку. Каждый толчок заставлял ее полную грудь колыхаться. Ее киска была горячей, мокрой, мышцы сжимались вокруг меня.

— Кончай, — приказал ей на ухо. — Сейчас. На мне. Покажи, как ты меня хотела.

Она затряслась. Оргазм накрыл резко, тело выгнулось, киска запульсировала, соки потекли по моим яйцам. Я продолжал долбить, продлевая ее удовольствие, пока Вика не обмякла в моих руках.

Но я еще не кончил. Вышел из нее, развернул лицом к себе, поднял на руки, понес к рабочему столу, посадил на край. Бумаги полетели на пол. Я вошел в нее снова — резко, глубоко. Вика обхватила меня ногами за талию, вцепилась в плечи.

— Еще… — шептала мне в губы. — Пожалуйста… сильнее…

Я трахал ее жестко, стол скрипел под нами. Поцеловал впервые по-настоящему, глубоко, жадно, кусая губы. Она отвечала так же отчаянно, как будто боялась, что это сон.

Я кончил первым. Заполняя ее горячей спермой, даже не думал предохраняться, что я делаю всегда, а вот с ней мне этого не нужно. Вика кончила сразу после меня, сжимаясь вокруг члена так сильно, что я чуть не зарычал.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Я поцеловал ее в висок.

— Одевайся, — сказал хрипло. — Ты едешь ко мне. Сейчас. Я не отпущу тебя сегодня.

Она кивнула, не споря. Глаза блестели.

Через двадцать минут мы уже были в моей машине. Я вел одной рукой, второй держал ее ладонь. В квартире я даже не дал ей осмотреться.

Дверь закрылась, я прижал ее к стене в прихожей. Сорвал блузку, расстегнул бюстгальтер. Грудь вырвалась на свободу, тяжелая, полная, соски твердые.

Взял один в рот, сильно засосал, прикусил. Вика застонала, запустив пальцы мне в волосы. Я стащил с нее юбку, трусики. Поднял на руки и понес в спальню. Бросил на кровать. Быстро разделся сам.

— На четвереньки, — приказал я.

Она встала, я пристроился сзади, провел рукой по ее все еще розовым ягодицам и вошел в киску одним толчком.

Трахал медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром. Потом вышел и прижался головкой к ее анусу.

— Расслабься, — приказал.

Она выдохнула, я медленно вошел в попку, Виктория громко застонала, опустилась грудью на кровать, раскрывая себя предо мной полностью.

Я начал двигаться, сначала осторожно, потом все жестче. Одна рука легла ей на киску, вторая на горло.

— Кончай, — рычал. — Кончай, пока я беру твою тугую попку.

Она кончила. Сильно, с криком, сжимаясь вокруг меня. Я продержался еще несколько толчков и кончил сам, заполняя ее своей спермой.

Но это было только начало.

Мы занимались сексом всю ночь. На кровати. На полу. В душе. Я порол ее ремнем, пока она стояла раком. Заставлял сосать мой член, пока лизал ее киску. Она кончала снова и снова, кричала, всхлипывала, умоляла не останавливаться.

Под утро мы лежали на смятых простынях. Она была вся в моих следах: укусы, красные полосы, сперма на животе, груди, бедрах. Я притянул ее к себе, поцеловал в губы медленно, нежно.

— Расскажи мне все, — попросил тихо. — Кто ты на самом деле. Что ты любишь. Чего боишься. Я хочу знать тебя всю.

Вика улыбнулась устало и начала говорить. О бывшем, о бизнесе, о том, как четыре года жила как монахиня. О том, как Кира вытащила ее на ту вечеринку. О том, как она боялась и как в итоге сдалась полностью.

Я рассказывал ей о себе. О разводе. О работе, которая заменяла мне все. О том, как психолог говорил, что мне нужно научиться отпускать контроль, и как я нашел это только с ней.

Мы говорили до утра. Целовались. Я снова входил в нее, но уже медленно, нежно, без порки. Просто любил ее тело.

Когда рассвет начал пробиваться сквозь шторы, Вика уже спала у меня на груди.

Я смотрел на нее и понимал: я не отпущу. Никогда. Таких женщин не отпускают, с ними не играют, такие встречаются раз в жизни.

Лили. Вика. Она моя.