Прошло два месяца с того дня, как Ашер зажимал меня в аудитории. На следующий день я нашла записку от него, но смяла в руке и выбросила в ближайшую урну.

Говорить я с ним была больше не намерена. Странно то, что он больше и не настаивал на этом. Зима в этом году выдалась снежной. Холодно, но я почти не чувствую этого Наверное, потому что хищники легче переносят холод. Я сама не знаю.

В университете всё как обычно. Лекции, конспекты, перерывы в столовой. Элер иногда сидит со мной, болтает о всякой ерунде. Мэтью тоже заходит, когда у него нет пар

Ашер больше не подходит. Он просто смотрит издалека на меня. Иногда я замечаю его взгляды, но стараюсь никак не реагировать.

Сначала это бесило. Я злилась, сжимала кулаки, хотела обернуться и закричать: «Чего тебе ещё надо? Отстань!».

Но потом я привыкла.

Мама с Давидом назначили дату свадьбы. Она состоится через пару недель. Живот у неё уже округлился, по анализам беременность протекает хорошо. С Давидом за эти два месяца я виделась только пару раз. Мама собирала нас на ужин в ресторане, ведь в тот дом я бы точно не согласилась прийти. Моя ДНК так и застряла на стадии пробуждения. Во мне ничего, кроме внешности не изменилось. Головные боли так и преследуют меня, как и временами плохое самочувствие.

Сегодня пятница. Последняя пара заканчивается поздно, и я выхожу из университета, когда на улице уже темно. Фонари горят тусклым жёлтым светом, снег хрустит под ногами. Домой идти минут двадцать. Я не тороплюсь, хочу немного прогуляться.

Уже привыкла жить одна. Поначалу было страшно находиться в одиночестве, особенно вечерами. Я даже попросила мастера поставить мне дверную цепочку безопасности на всякий случай. Вдруг Ашер бы каким-то образом решил снова ворваться в мою квартиру.

Заворачиваю за угол и слышу несколько пар шагов. Оборачиваюсь и вижу трое молодых парней в спортивных костюмах. Они явно навеселе. В руке у одного кажется, спиртное. Напрягаюсь всем телом, чувствуя неладное.

Эй, красотка, — окликает меня один из них. — Не хочешь составить компанию? Не хочу,

отвечаю сухо и ускоряю шаг.

Ну чего ты? Мы не кусаемся, — второй догоняет меня, хватает за рукав куртки. Дёргаю руку, но он держит крепко. Третий обходит меня с другой стороны, загораживает путь. — Отпустите, — говорю я твёрдо.

В груди зарождается страх, который почти сразу перетекает в панику. Неужели, они настолько долбанутые, что могут причинить мне вред? Если ДНК хищника пробудилась, я бы смогла дать отпор этим отморозкам. Но у меня нет сил противостоять двум крупным парням.

— Да ладно, посидим, выпьем. Чего ты ломаешься? — первый ухмыляется, и я чувствую запах перегара. Он тянет руку к моему лицу, хочет погладить по щеке. Я отшатываюсь, но сзади уже вторая пара рук зажимает меня. — Пустите! — кричу я, пытаясь вырваться.

И в этот момент происходит что-то странное. Давление воздуха меняется, становится тяжелее. Парни замирают. Один из них оглядывается и бледнеет.

Я тоже смотрю туда, куда смотрит один из отморозков.

Ашер стоит в нескольких метрах, засунув руки в карманы чёрного пальто. Снег падает на его плечи и на тёмные кудрявые волосы. Он не двигается и вообще не говорит. Его глаза горят жёлтым огнём, который ещё чуть-чуть и спалит дотла каждого.

Троица мгновенно забывает обо мне, тот, что держал меня за рукав, отпускает и делает шаг назад. Ты... ты кто? — заикаясь, спрашивает один.

Хищник... - шепчет другой. — Валим!

Ашер молчит, делает один шаг вперёд. И парни срываются с места, разбегаются в разные стороны, только пятки сверкают.

Я остаюсь стоять посреди тротуара, тяжело дыша. Руки дрожат, в груди колотится бешено сердце. Смотрю на Ашера, но он не приближается, просто стоит и смотрит на меня этими своими жёлтыми глазами. И тут меня накрывает злость, такая сильная, что перебивает страх. — Ты следишь за мной? — кричу я, совсем позабыв о своё обещании больше никогда с ним не говорить. — Я спросила! Ты следишь за мной?! — повторяю я, потому что он словно воды в рот набрал. Делаю к нему шаг, сжимая руки в кулаки.

— Отвечай! — я уже не кричу, скорее шиплю.

Ашер медленно качает головой. И тихо шёпотом произносит:

— Я просто возвращался домой.

Вот же лжец! Я знаю, что врёт. Он не живёт в этом районе. Он живёт в другом конце города, я знаю это. Но спорить сейчас нет сил.

Разворачиваюсь и быстро иду к подъезду. Слышу, как он не двигается с места. Но чувствую спиной, что смотрит мне вслед.

Я не хочу себе признаваться, но внутри, там, где спрятана эта чёртова метка, становится тепло. Не обжигающе, а ровно настолько, чтобы я почувствовала, что он рядом.