— Не стоит делать вид, что ты при смерти, — усмехнувшись, сказал Феликс, — Во мне ведь может проснуться профессиональный интерес. И, поверь мне, опыта у меня достаточно, чтобы сделать вскрытие даже у тебя на кухне столовыми приборами твоей бабушки.

Одной этой фразы хватило, чтобы я подскочила с места и широко раскрыла глаза.

— Всегда работает, — наигранно вздохнул Феликс, — Почему-то люди воспринимают всё исключительно через угрозы.

В этот раз его насмешку я проигнорировала, вместо этого, стараясь не замечать сильнейшую головную боль, я осмотрелась. Я сидела в доме бабушки на своей высокой кровати. Машинально опустив руку на матрас, я пальцами прошлась вниз, пересчитывая их количество.

— Три, — прошептала я, — как и у меня. Здесь всё, как у меня. Но как это возможно? — я в полном замешательстве посмотрела на Феликса и вдруг поняла, что он был единственным, кого здесь быть не должно, — Как ты здесь оказался? Неужели меня так долго не было, что ты поехал на мои поиски?

Феликс сначала поднял левую бровь, затем правую, при этом не сводя с меня нахмуренного взгляда.

— Наверно томографию головного мозга все же нужно сделать, — пробормотал он, — Конечно, сомневаюсь, что там найдётся хоть что-то интересное, но проверить стоит.

— А можно хоть на минуту притвориться нормальным человеком? — не выдержала я и оскалилась ему в ответ, — Я только что пришла в сознание и пытаюсь понять, что произошло, а ты совсем не помогаешь.

— Я вообще-то спас тебя, так то, — надулся Феликс, — Я предупреждал, что на болота ходить опасно. Один неверный шаг и ты где-нибудь застрянешь. Так и случилось, ещё и головой стукнулась о камень.

Я неосознанно дотронулась до своего затылка и почувствовала резкую боль, отдающую в виски и уши.

— За последнее время вокруг меня развелось слишком много спасителей. — буркнула я, — Но как ты здесь то оказался? Уж не говори, что ради меня проехал сотню километров на поезде.

— Ты о чём? — Феликс скрестил руки на груди и облокотился на косяк дверного проёма, в котором всё это время и стоял, ожидая, когда я, наконец, поднимусь с кровати, — До болот идти всего минут десять. Когда я закончил с твоей бабушкой, решил проверить вдруг ты, и правда, собралась гулять по болотам… — он замялся, — Дошёл до твоего дома, где меня совершенно нахально обхрюкала твоя свинья. Не выдержав столь очевидной агрессии от твоего охранного хряка, я пошел в обход твоего дома, пока не вышел на дорогу к болотам, пытаясь отыскать твой ещё неостывший труп.

— Как мило, — съязвила я, — Так ты тоже провалился в болото и оказался в этой деревне? Тебе не кажется, что тут что-то не так? Этот дом точная копия дома моей бабушки. Но как это возможно? И как можно было попасть сюда через болото, если деревня находится в ста километрах от Гонобобеля.

— Что ты несёшь? — абсолютно шокированный мои словами прервал меня Феликс.

Не дав мне возможности снова заговорить, он подошёл ко мне, взял за руку и, настойчиво подняв меня с кровати, повел к выходу из дома. Едва я оказалась на крыльце, как морозный воздух проник мне в ноздри, замораживая и отрезвляя моё сознание. Я огляделась по сторонам. Двор был такой же, как я его помнила.

— Я же говорю тебе, что этот участок точная копия моего, — я упрямо топнула ногой по крыльцу.

Под скрипучими досками послышалось шуршание, затем из-под лестницы показался розовый пятачок.

— Ты? — ошарашенно воскликнула я, — Но ты то как здесь?

— Да уж, кручкохвостый, твоя новая хозяйка совсем выжила из ума, — протянул Феликс, затем обратился ко мне, — Может, ты уже начнёшь демонстрировать признаки здравого рассудка и перестанешь нести чушь? Ты в Гонобобеле и никуда отсюда не уезжала. Ты отошла то не больше чем на километр и увязла в грязи. Там я тебя и нашёл, упала и потеряла сознание.

— Не может быть, — всё ещё не веря его словам, ответила я.

Я сбежала с крыльца и прямо в тапочках пошлепала по сырой земле. Выйдя с участка, я огляделась по сторонам. Я действительно находилась в Гонобобеле. Знакомая дорогая была абсолютно обычной, призрачные соседи были все такими же безликими.

— Неужели мне всё привиделось? — я в полнейшем замешательстве вернулась на участок.

Феликс стоял на крыльце внимательно разглядывая меня. В её глазах не было ни сочувствия, ни переживания, скорее научный интерес. Он не смотрел на меня, а изучал. Каждое моё движение, жест и ухмылка отражались в его взгляде лёгким прищуром. Мне же сейчас хотелось поддержки пусть даже от такого странного человека, как он. Но вместо этого я чувствовала холод.

— Скоро будет светать, надо собираться на работу, — поежилась я и поднялась обратно в дом.

— Сиди дома, какой толк от тебя сегодня? — Феликс равнодушно пожал плечами, — Завтра жду в шесть утра. У меня скопилось много бумажной работы, которой я не хочу заниматься. И постарайся к этому времени прочистить свою голову от всякой ерунды.

— Легко сказать, — уныло ответила я.

Феликс раздражённо вздохнул и пошёл к калитке, но вместо того, чтобы без прощаний уйти, он остановился и снова повернулся ко мне, — Твою бабушку сегодня кремируют. Я обо всём договорился. Прах отдадут тебе на днях. Дальше уж сама решай, что будешь с ним делать.

— В таких случаях принято благодарить? — спросила я, после чего громко икнула, от чего Фунтик под крыльцом заверещал от испуга.

— Обычно все рыдают навзрыд от таких новостей.

— Пожалуй, ограничусь благодарностью, — съязвила я и, не дожидаясь его ухода, зашла на порог и закрыла за собой дверь.

Осторожно выглянув в окно, я проследила за своим спасителем. Он ещё какое-то время стоял на месте, разглядывая дом, затем, выглянул на дорогу и тихо открыв калитку, ушёл. Стоило ему выйти за участок, он тоже, как и все, превратился в безликое существо, блуждающее по дороге.

Я плотно задёрнула штору в надежде укрыться от преследовавшего меня чувства страха и, сама того не желая, расплакалась. Эмоции брызгали наружу не в силах больше оставаться в моем уставшем теле. Затылок болел от падения, на животе красовался огромный синяк, а горло саднило, будто я выпила перцовую настойку.

— Тяпочкины! — воскликнула я.

Память вмиг прояснилась, и я вспомнила всё до последнего слова, сказанного той семейной парой. Это же они напоили меня болотной водой, от чего у меня до сих пор болело горло.

— Всё это действительно могло причудиться, — я опять засомневалась в своём рассудке, — Но есть одна деталь.

Я сорвалась с места и побежала в спальню, где до сих пор лежала моя перепачканная куртка. Схватив её, я стала вытряхивать содержимое карманов, пока на пол не упала заветная бумажка. Это был тот самый обрывок старой газеты, который на прощание мне всучил Геннадий.

— Я не сошла с ума! — победно воскликнула я, вцепившись дрожащими пальцами в газетную вырезку.

Мимолетное чувство радости очень быстро сменилось новой волной тревоги и страха. Я спрятала листок под матрас, с чего-то посчитав это самым надёжным местом. Ведь в дом бабушки залезали, а, значит, все её тайники уже давно были известны моему преследователю.

В голове творился полный бедлам. События совершенно не хотели стыковаться друг с другом. Я не понимала, каким образом я могла оказаться за сто километров от города, а затем вернуться обратно за считанные минуты. Почему Феликс врал мне? Ведь я точно помнила, что упала в обморок, когда бежала за аптечкой для тракториста Володи. Это было не на тропе, ведущей к болотам. Он никак не мог найти меня там, где сказал. Потом и сами Тяпочкины — люди, которые не дали мне ни одного вразумительного ответа, лишь прибавили кучу вопросов. Испуганные до полусмерти, они бледнели от одного упоминания о Гонобобеле.

— Зло живёт в городе, — пробормотала я себе под нос, вспоминая их слова, — Но как мне его найти, прежде чем оно найдёт меня?

Стараясь хоть немного успокоиться и как-то структурировать все известные мне факты, я машинально стала ходить по дому, раскладывая вещи по местам, дав возможность телу сбросить стресс. В небольшой ванной нашла старенькую стиральную машину, куда тут же положила всю испачканную одежду и запустила стирку. Машина громко загрохотала и начала крутить барабан.

Я под мерный шум старинного агрегата, приняла душ, стараясь смыть с себя запах болотной тины. Затем осмотрела свой синяк на животе, обработала рану на голове и вернулась на кухню. Только взглянув в пустой холодильник, я поняла, как сильно хотела есть. Но из еды в доме ничего не осталось, кроме пары кусков засохшего хлеба и нескольких яиц. Остальные запасы я скормила вечно голодной свинье. Такими темпами мне действительно придётся вскоре его самого приготовить себе на ужин. Сделав себе холостяцкий завтрак, я порылась на полках в поисках кофе, но кроме бабушкиной настойки и подозрительного вида сушеных трав ничего нашла. Вспомнив, что настойка оказалась довольно приятной на вкус и, к моему удивлению, и впрямь помогала мне справиться с моей нервной икотой, я в чашке заварила себе высушенную ромашку и добавила в отвар пару ложек настойки. Напиток оказался не настолько приятным на вкус, как чашка свежесваренного, ароматного, чёрного кофе, однако тонизировало оно в разы больше. Уже минут через десять я почувствовала себя гораздо лучше. Взглянув в зеркало, я с удивлением отметила, что несмотря на сумасшедшие события, происходящие вокруг меня, я выглядела довольно бодро. Кожа перестала иметь бледно-зеленоватый оттенок, а на щеках стал пробиваться румянец. Даже волосы из серой невзрачной пакли стали больше похожи на волосы живого человека.

— Может, это настойка, и правда, работает? — я улыбнулась своему отражению, в первые за год видя себя не такой пугающей, — Наверно, лягушке действительно место на болоте. Только там она может смотреться гармонично, — усмехнулась я.

После скудного завтрака я переоделась, отыскала в сумке запасную куртку, она была немного легче предыдущей, но тёплый свитер не дал мне замерзнуть. Так как Феликс дал мне сегодня выходной, то я решила воспользоваться свободным временем и разузнать новости о других чудесных событиях, связанных с диким ослом Бонькой. А, может, и о нём самом. Ведь единственным связующим звеном всех событий был именно этот осёл.

К моменту как я собралась, на улице уже рассвело. Город снова появился из небытия, всеми силами претворяясь обычным. На дороге слышалось оживлённое движение. Люди спешили по своим делам, стремясь не упустить совсем уже ставший коротким световой день. Соседи стабильно продолжали игнорировать моё существование. Едва завидев меня на своём пути, они отворачивались или прятались за своими заборами. Знать бы, чего они так боялись, но стоило мне приблизиться хотя бы на полшага в их сторону, как они вмиг исчезали, при этом не переставая исподлобья за мной наблюдать. В конце концов, эта игра в догонялки с тенями мне надоела и я пошла в сторону центра города, надеюсь встретить хоть какого-то уже знакомого.

Дорога повела меня вверх по небольшому холму, на котором располагалась местная школа. Сейчас вокруг было уже тихо, так как первые уроки начались полчаса назад. Я засмотрелась на разноцветные стены учебного корпуса. Снаружи территория выглядела довольно мило, в отличии от других зданий в городе здесь всё было ухожено и тщательно отремонтировано.

Я прошла за угол вдоль высокого забора. Дорога уводила меня в сторону как раз к больнице. Но тут из-за кустов послышались мальчишечьи голоса, затем громкий крик, а потом мне в голову полетел старый потрёпанный мяч.

— Берегись! — закричали дети и высыпали из кустов, словно муравьи.

На последней секунде я успела с диким визгом упасть на корточки, и мяч, просвистев у меня над головой, ударился о забор и с глухим ударом провалился на землю.

Увидев орудие нападения возле своей ноги, я осторожно выпрямилась и, с укором взглянув на мальчишек, сказала:

— Чего это вы задумали?

— Забить трёхочковый, — с гордостью ответил мальчик, что был повыше остальных.

— По-моему, это было больше похоже на игру в вышибалы, — продолжала злиться я, — Вы могли мне голову отбить!

— А зачем вы на ворота встали? — завопил другой мальчишка, вытирая сопливый нос рукавом.

— Какие ворота? — я подбоченилась, однако стала осматриваться.

Я действительно стояла ровно посередине между двумя лежавшими на земле пакетами со сменкой.

— Насколько помню, в футболе на воротах должен стоять вратарь, иначе смысла забивать голы нет, — не сдавалась я.

— А у нас Петька — вратарь, — заголосили невпопад мальчишки, но потом слово взял снова самый высокий из них, — Но он тетрадку с домашкой по русскому языку забыл. Побежал домой. Мы из кустов услышали шаги и подумали, что он вернулся, вот и решили ему засандалить прямо между глаз, — засмеялся пацан.

— Я бы тебе засандалил. — за нашими спинами послышался недовольный голос того самого Петьки.

Я обернулась, и узнала в нём того мальчишку, который в первый день рассказывал мне байки про проклятие осла.

— А чего вы не в школе? Уроки то уже давно идут, — прервала я нарастающую перепалку.

— А у нас физкультура первым уроком отменилась, — не глядя на меня, ответил Петя.

— Уже вторую неделю. — засмеялись остальные мальчишки, — Из запоя никак выйти не может физрук.

— Ясно, — протянула я и решила воспользоваться удачно подвернувшейся встречей, — Слушайте, вы же наверняка всё здесь про всё знаете. Можете мне про осла ещё что-нибудь интересное рассказать?

— Поверили, наконец? — мальчишки дружно загоготали, а Петька с довольным прищуром взглянул на меня.

— Сложно не поверить, когда вся ваша сказка, как по нотам сбылась, — сморщилась я.

— Не моя же, — мальчик пожал плечами.

— Мне вот интересно. Стоит ли ещё чего ждать? Как было у других? Многих Бонька ещё осчастливил?

Мальчишки призадумались. Кто-то стал загибать пальцы, перечислят незнакомые мне фамилии, кто-то чесал макушку в надежде быстрее всех вспомнить все случаи. Но Петька вновь ответил за всех:

— Не очень-то и много. Училка наша с сантехником, продавщица из продуктового, давным — давно старик Кондратьев тоже осла встретил.

— Вот шума было! — подал голос сопливый мальчишка.

— А что случилось с Кондратьевым? — зацепилась я за последнего персонажа.

— Он вообще самый первый осла увидел. Мы тогда с ребятами на площадке играли. И видим, он в одних трусах по дороге бежит и кричит на всю округу, что на него осел дикий напал, чуть не убил. Мы всё побросали и бегом за ним. Его около магазина остановили мужики, и водки налили в стакан. Влили в него насильно, и он минут через пятнадцать успокоился. А Кондратьев сам наш местный бездомный был. Все его знали, и кто чем мог помогал. И вот он, придя в себя, совсем погрустнел и стал слезами заливаться. Продавщица пожалела его, и собрала ему корзинку с продуктами, и лотерейный билет положила. А он возьми да и выиграй кучу денег.

— Не может быть! — воскликнула я, — Не бывает такого везения!

— Ещё как бывает, — замотали головой мальчишки, — Он праздник устроил на весь город, а затем дом бесхозный выкупил и там поселился.

— Точно. — кивнул Петька, — Сначала счастливый ходил, а потом через неделю или две вдруг озлобился, заперся дома у себя, выходить стал уже только под вечер, когда мы все по домам закрывались. Ни с кем больше не общался, а вскоре в доме его случился пожар. Говорили, что он горелку выключить забыл. И сам под семью замками с сгорел.

— Феликсу достались уже одни угли, — засмеялись мальчишки.

Я невольно дёрнулась от упоминания знакомого имени.

— Патологоанатома знаете? — удивилась я, — Мне казалось, что он совсем нелюдимый.

— Он крутой, — с придыханием сказали мальчишки.

— Нас водили на экскурсию в больницу, — отозвался высокий парень, — и потом, когда мы стали всем мешать, нас отправили в морг. Он нам столько показал.

— Представляю, — ухмыльнулась я, — Пыль в глаза пустить он умеет.

— Ну в общем, после Кондратьева легенда о осле и зародилась. Все, конечно, смеялись поначалу. Ведь знали, что у нас тут только один осёл водится у лесника. А Кондратьев видимо допился до безумия и привиделось ему ерунда какая-то. Но потом он привиделся ещё парочке человек, и ситуация повторилась, они что-то выиграли или кто-то умер, оставив им наследство.

— А потом? Все так же хорошо с ними и сейчас?

— Не знаю, — Петька покачал головой, — Все уезжали почти сразу. Двух недель не проходило, как они собирали вещи и, не прощаясь, уезжали в большой город.

— В большой ли? — засомневалась я.

— А куда им ещё? Деньги есть, чего в лесу то сидеть. Наша учительница всё мечтала большую квартиру купить. Наверно, теперь мучает своей географией столичных детей. Эх, мне бы Бонька встретился, я бы уже давно в Москву укатил и в футбольную академию поступил. — мечтательно отозвался Петька, — А вы кстати чего до сих пор тут сидите?

Я замешкалась. Но мальчишки все, как один, стали сверлить меня любопытными взглядами.

— Не знаю даже, — неуверенно ответила я, — Бабушка у меня интересная была. Хочется побольше о ней узнать, перед тем как её дом продавать.

— Дом ведьмы продать будет непросто, — присвистнул Петька.

В этот момент из школы послышалось громкое гудение школьного звонка.

— Побежали! — всполошились мальчики, — Если опоздаем на алгебру, нас после уроков оставят драить классы.

Они засуетились, подхватили свои вещи и побежали прямиком в школу.

— А где дом учительницы? — крикнула я им вслед.

— По прямой и направо, через три дома после поворота, — прокричал Петька и скрылся за забором вместе со своими приятелями.

Я вздохнула, глядя на весёлых ребят. Мне казалось, что я уже очень давно не испытывала подобной безмятежности. Ощущение нависшей угрозы не покидало меня со дня исчезновения мамы. Как я ни старалась отгонять от себя тревожные мысли, они всегда настигали меня в редкие минуты покоя.

Когда топтаться на одном месте возле школы стало уже совсем неприлично, я направилась дальше по пути, указанным Петей. Я и сама толком не знала, зачем мне нужен был дом Тяпочкиных, ведь там уже давно жили новые хозяева. И следов пребывания учительницы и её мужа наверняка больше не осталось. Однако, может, жильцы смогут мне сказать, если заметили что-то странное при переезде, или я смогу узнать, кто этот продавец, который помог им так быстро найти новый дом.

Я брела по улице разглядывая, всё вокруг. Отчего-то сегодня город выглядел мрачнее обычного. Хотя и раньше он был весьма своеобразным, но сегодня в глаза бросались лишь недостатки: покосившиеся от времени заборы, пробоины на дорогах. Высившиеся вдалеке редкие пятиэтажки уже не смотрелись новостройками, их потрескавшиеся фасады навевали тоску, хотя сами дома считались элитным жильём в Гонобобеле. Да и вообще, внутри меня было стойкое ощущение, что я находилось в плотном мыльном пузыре. После похода на болота город казался неестественным. Было в нём нечто отталкивающее, раздражающее и вместе с тем до ужаса пугающее.

Дойдя до поворота, я огляделась, вновь почувствовав на себе чужой взгляд, но никого подозрительного не увидела. Лишь парочка прохожих сновали по улице по своим делам, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Я потрясла головой, не желая больше думать об этом, отсчитала три дома, как и велел мне Петька, и направилась к дому учительницы.

Мой мыльный пузырь лопнул, едва я встала перед калиткой у забора бывшего дома Тяпочкиных. Громко икнув, я протерла руками заслезившиеся глаза.

— Не может этого быть! — прошептала я, не сводя взгляда с крыши и окон, стоявшего передо мной дома.

Он был точно копией дома Тяпочкиных, в котором я уже имела честь побывать. Я толкнула рукой калитку и вошла на участок. Внутри меня закипала злоба. Я чувствовала себя марионеткой, которую кто-то с особым упорством водит за нос.

— Посмеяться надо мной решили? — буркнула я себе под нос и с громким топотом забралась на крыльцо и со всей силы забарабанила по двери, — Хозяева! Открывайте! Ваша шутка удалась! Решили развести наивную новенькую? — кричала я им в окна.

За стеной послышался шорох. Я торжествующе оскалилась и забила по двери ещё сильнее. Ярость во мне бушевала. Это же надо было додуматься и так посмеяться надо мной. Напридумывали историй о неведомом зле, напоили меня какой-то гадостью, а потом и вовсе ударили по голове и оттащили в лес.

— Выходите по-хорошему! Иначе я сейчас полицию вызову! — не успокаивалась я.

Тут замок на двери щелкнул, я победно вздёрнула подбородок, уперев руки в бока, в ожидании испуганных лиц старых обманщиков. Но вместо этого передо мной появилось дуло охотничьего ружья, направленное прямо мне между глаз.

— Не двигаться, иначе засажу тебе пулю прямо в лоб, — послышался тихий, но невероятно злой мужской голос.

Я попятилась назад, чуть не упав со ступенек крыльца, а следом за мной из тени коридора показался высокий, худой мужчина, одетый в рабочий комбинезон, тёплый тулуп и шапку-ушанку.

— Ты кто такая? И что здесь устроила? — всё так же тихо спросил он, не сводя с меня прицела.

— Это, вы… вы кто? — заикаясь, пропищала я и снова громко икнула, — Это дом Тяпочкиных. Какое право вы имеете здесь находиться?

— Я имею полное право находиться в своём доме в любое время суток. А вот ты шальная и твои Тряпочкины скоро будете отвечать перед участковым за незаконное проникновение на частную территорию.

— Погодите, — тут же осеклась я, — Это ваш дом? Но как же Тяпочкины? Ещё вчера они меня здесь в чувства приводили? Я же точно помню это крыльцо, ступеньки, там внутри у вас прихожая с резной мебелью, а в общей комнате стол с белой скатертью и возле окошка небольшой диван.

Мужчина сморщился, от чего его кустистые брови сложились в одну линию, затем громко прокашлялся, больше походя на старого простуженного пса.

— Девочка, ты чего головой ударилась? — наконец, сменив тон, сказал он и опустил ружье.

— Вообще-то, да, — растерявшись до предела, пробормотала я и коснулась пальцами ссадины на затылке.

— Так тебе в больницу надо ломиться, а не ко мне, — мужчина быстро поднялся на крыльцо и поставил ружьё в угол в коридоре, затем вернулся обратно ко мне.

— Вы давно здесь живёте? — проигнорировав его последние слова, спросила я.

— Да лет пять уже, — он почесал макушку, — А Тряпочкиных никаких не знаю, так что ты ошиблась адресом.

— Я точно не ошиблась, — настаивала я на своём, — Тяпочкины! Это их дом, тут всё точно такое же, как я запомнила. Ведь вы же их дом купили, правда? — я зарылась в кармане и достала обрезок газеты, который дал мне Геннадий, — Вот. Было объявление в газете.

— Ну, было, — мужчина даже не взглянул на листок, — Но я знать не знаю, чей это дом. Мне риелтор его продал. Он вообще, насколько я помню, сказал, что хозяева погибли, а наследников и родственников у них не осталось. Ещё и дёшево очень, я сразу и ухватился, — он снова сморщился, — Никогда не задумывался, насколько мне тогда повезло. Это же настоящая удача. Кому ещё так повезёт? Дом почти за бесценок.

— Знаю, я ещё парочку таких везучих, — я нервно сглотнула и стала озираться по сторонам.

— Ну так что? — мужчина нарочито громко зевнул, — Допрос окончен? Может, ты уже уйдёшь с моей территории? — в его голосе вновь появились угрожающе ноты.

— А осла вы на днях не встречали? — я резко повернулась обратно к мужчине.

— Этого? — мужчина заржал на манер именно этого ушастого и указал пальцем вглубь участка, где у задней калитки стоял уже знакомый мне Бонька.

— Ах, ты дрянь с копытами! — я выругалась и, совсем позабыв о хозяине дома, побежала к надоедливому животному.

— Дура ты! — продолжал смеяться во всё горло мужик, — Зачем гоняться за смертью?

Но я уже не слышала его. Перед моими глазами была лишь жующая морда Боньки. Услышав мои быстрые шаги, он встрепенулся и, задрав уши, в напряжении уставился на меня. И в этот раз он абсолютно чётко считал моё настроение. Осёл испуганно заржал и понёсся прочь с участка, выбив на ходу калитку.

Сложно описать, что чувствовала я в тот момент. Будь я в здравом уме, то наверно плюнула бы на подлость упрямой скотины и остановилась. Но тогда, едва увидев его, мне стало так обидно, и почему-то я решила, что виной всех моих бед стал именно этот несчастный осёл. Поэтому, надрывая лёгкие, я бежала вслед за ним прямо в лес. Благо Бонька оказался таким же неподготовленным бегуном, как и я. И уже спустя минут пять он сбавил ход, а потом и вовсе остановился, громко заржав.

Уличив момент, я смогла догнать его, когда тот, тяжело дыша, перетаптывался с ноги на ногу.

— Ну, что дружок, пришла пора поквитаться! — злобно оскалившись, процедила я.

Но Бонька от чего-то вдруг перестал бояться, он задорно похлопал ушами и снова заржал во весь голос. Затем снова двинулся в свой путь. Сквозь помятую, уже подгнившую траву, он побрёл прямо по грязи, пока не вышел на узенькую тропинку, и там уже гарцуя, как настоящий конь, поскакал по дорожке.

Я припустила за ним, отчётливо понимая, что он не просто ходит туда-обратно, а чётко знает дорогу, куда идёт. Возможно, он сможет привести меня к своему неведомому хозяину, который посылает осла к своим будущим жертвам.

Как только эта мысль пришла мне в голову, я тут же сменила гнев на милость и постаралась и вовсе не отвлекать осла от своего пути. Мы шли с ним ещё недолго, и уже минут через десять он вывел меня на небольшую поляну, где в тени огромного дуба, стоял старый, слегка покосившийся и опалённый пожаром дом.

— Что это за место? Ты здесь живёшь? — удивлённо подняв бровь, я покосилась на осла.

Он лишь похлопал ушами и побрёл вперёд, выискивая в земле что-то съестное.

— Что ж, — заговорила я уже сама с собой, пытаясь тем самым снять напряжение, — Ещё один дом. Надеюсь, он здесь в единственном экземпляре.

Нервно сглотнув, я направилась в сторону прогнившего крыльца. По торчащим столбам в земле, я поняла что когда-то здесь стоял забор, отгораживающий дом от незваных гостей. Но сейчас от него осталась лишь парочка столбиков, доски очевидно растащили местные жители. Дом остался совершенно незащищённым и скорее всего разграбленным до последней чайной ложки.

Проверив на прочность ступеньки крыльца, я осторожно поднялась и толкнула ногой скрипучую дверь. В тишине замерзающего леса скрип казался оглушающим. Я сморщилась, прикрывая уши ладонями, затем резко схватилась за ручку и закрыла дверь, чтобы холодный ветер не пронёсся сквозняком по комнатам дома.

Как я и предполагала, внутри почти ничего не уцелело. Что-то было загублено пожаром, а оставшиеся ценные вещи очевидно уже мирно доживали свой срок в других домах города. Опустевшая прихожая и полностью распотрошённая вандалами кухня выглядели сиротливо брошенными. Я шла на цыпочках, каждый раз проверяя плотность досок, совершенно не имея желания провалиться в подпол. Следующая комната когда-то служила спальней. На полу остались светлые следы от места, где стояла хозяйская кровать. Но ни матраса, ни даже скрипучего каркаса уже не было, лишь отвалившаяся ножка валялась на полу у окна. В комнате остался лишь старый шкаф с покосившейся дверцей, которую по всей видимости уже не смогли аккуратно отвинтить и унести с собой.

Я потянула за дверцу, и она тут же с громким треском отвалилась от своего крепления и осталась у меня в руках. Я отставила её в сторону и снова подошла к шкафу. К моему удивлению, внутри лежали вещи. Полностью разграбленный дом, хранил в себе шкаф, забитый чьими-то вещами.

— Может, здесь действительно кто-то живёт и подкармливает Боньку? — прошептала я про себя.

Осторожно касаясь вешалок, я стала перебирать развешанную одежду. На плечиках висело одно женское платье, довольное простое, приталенного кроя из плотной шерстяной ткани, рядом мужской костюм, сшитый из такого же материала, что и платье. Внизу стояли две пары обуви: мужские и женские ботинки. Они были изрядно изношенные, однако было очевидно, что за ними хорошо ухаживали.

— Не может женщина жить в таком месте. — пробурчала я, — Никогда не поверю. Я конечно тоже сплю со свиньёй, но у меня дома есть хотя бы какое-то подобие уюта.

Я зарылась дальше и снова увидела пару мужских рубашек, женских блузок. Вся одежда была простая и старая, но до щепетильности аккуратно сложенное и отглаженное настолько хорошо, что до сих пор сохранили презентабельный вид.

Небольшой ящик между полками, как водится, хранил в себе чулки, носки и нижнее белье хозяев. И, конечно же, под горой носков нашёлся небольшой тайник в целлофановом пакете.

Вытащив его, я развернула и выложила на пол содержимое. Внутри были небольшая денежная заначка, несколько открытых конвертов с письмами и фотография. Она сразу же бросилась мне в глаза, затмив собой все остальные находки. Ведь с неё на меня смотрела моя ещё совсем молодая мама. Она стояла в обнимку с высоким худощавым мужчиной. Они смеялись, глядя в объектив фотоаппарата. Но самое примечательное, что оба были одеты в белые медицинские халаты.

Сердце сжалось от почти уже забытой тоски, едва я увидела лицо мамы. Когда-то ещё совсем недавно она тоже смотрела на меня, улыбаясь одними глазами. Я перевернула фото и прочитала надпись:

«Первая сессия со Львом».

Я снова перевернула фото и вгляделась в лицо молодого человека. Он был красив, лицо украшала обаятельная улыбка. Взъерошенные тёмные волосы, завивались в лёгкие кудри. И рядом с ним стояла тонкая, как фарфоровая статуэтка, моя мама. На фоне мужчины она выглядела бледно и устало, однако они оба были очень счастливы.

— Мамочка, — прошептала я, пряча фото в карман куртки, — Я обязательно узнаю, что с тобой случилось.

Я осмотрела оставшиеся находки. Бумаги очевидно принадлежали Льву Георгиевичу. Я нашла несколько старых рецептов, неразборчивые медицинские записи. И ещё несколько конвертов, адресованных ему от моей мамы.

Я вся покрылась мурашками от осознания, что наконец-то нашла что-то стоящее. Мама знала главврача местной больницы и даже поддерживала с ним связь, как раз незадолго до своего исчезновения. Конверты пусты, но если он сохранил фото матери, то и её письма мог хранить, но в более надёжном месте.

Он точно знает что-то о моей семье, но почему же не сказал ничего при первой нашей встрече? Потому что есть что скрывать, или он сам ничего не знает? Однако, чем бы ни было вызвано его молчание, ему придётся его прервать.

Я решительно встала, собрала все вещи обратно в пакет и спрятала в шкаф. Дверцу шкафа было уже не починить, поэтому совсем стереть следы моего присутствия здесь не получилось, однако я и не хотела. Я напала на след преступника и мне хотелось, чтобы он это знал. Пока он спокойно сидит в засаде, мне будет трудно его поймать, однако если он поймёт, что я нашла его логово, то точно проявится. И тогда я узнаю всю правду.