Патрульное судно ушло в Эстер на рассвете.

Риан отправил с ним лейтенанта Морена, оригиналы запросов и двух стражников, которые должны были задержать портового чиновника Корина Дальта до начала официального допроса. Сам командующий остался на Кайрне вместе с шестью людьми.

Я наблюдала за отплытием из окна маленькой столовой. Небо над морем очистилось после шторма, но вода еще не успокоилась. Судно береговой стражи быстро вышло из бухты и исчезло за северным мысом.

— До Эстера сутки пути? — спросила я.

Риан стоял у стола и запечатывал копию распоряжения, найденного капитаном Воссом.

— При хорошем ветре — меньше. Обратно дольше, если придется идти против течения.

— Значит, ответ будет не раньше чем через три дня.

— Если Дальт останется в порту.

— А если его уже нет?

— Морен проверит дом, службу, портовые книги и последние суда.

— Вы уверены, что он не предупредит сообщников?

Риан поднял глаза.

— В Морене?

— В любом человеке, которого мы пока не проверили.

— Вы быстро перенимаете мои привычки.

— Некоторые из них полезны.

— А остальные?

— Утомительны.

Он закончил оттиск и положил письмо к остальным документам.

На столе лежали три копии поддельной карты. Первую сделал корабельный писарь, вторую — стражник, умеющий точно переносить линии, третью я перерисовывала сама, сверяя каждую подпись и отметку.

Это заняло почти весь вечер.

Риан настоял, что оригинал останется в запертом сундуке под двумя печатями. Я настояла, чтобы сундук стоял не на корабле береговой стражи, а в комнате гостиницы без второго входа и с исправным замком.

В результате карта находилась в бывшей хозяйственной кладовой рядом с моими документами. Один ключ был у меня, второй — у Риана. На бумажной ленте поверх замочной скважины стояли обе печати.

Я не любила совместный доступ к собственному помещению.

Однако после обнаружения служебного прохода под гостиницей уже не могла утверждать, что способна защитить доказательства самостоятельно.

— Нужно проверить типографский номер, — сказала я.

— Морен займется этим в Эстере.

— Можно начать здесь.

Я перевернула одну из копий.

— На карте стоит номер государственной типографии, но у нас есть старые навигационные документы из подземного кабинета. Если система нумерации сохранилась, мы хотя бы поймем, соответствует ли обозначение году выпуска.

— Старые документы составлены больше десяти лет назад.

— Принцип учета мог не измениться.

Риан посмотрел на стопку журналов возле окна.

За прошедшие сутки мы успели вынести из подземного кабинета только те книги, которые не рассыпались от прикосновения. Каждую занесли в опись, пронумеровали и разместили в сухой комнате. Очищать страницы от пыли Марта запретила, пока не найдется человек, понимающий, как работать со старой бумагой.

— Понадобится картограф, — сказал Риан.

— На острове такого нет.

— На «Северной звезде» есть.

Я остановилась.

— Среди команды?

— Среди пассажиров. Савер Нолл. Он работает с Восточным картографическим обществом.

— Почему вы не упоминали его раньше?

— До сегодняшнего утра он находился в лазарете с рассечением головы.

— Тея говорила только о трех тяжелых раненых.

— Нолл не тяжелый. Его ударило ящиком, когда корабль накренился. Он пришел в себя ночью, но лекарь не разрешил ему вставать.

— Он видел карту?

— Еще до выхода.

Это было важнее всего остального.

— И ничего не заметил?

— Узнаем у него.

Я закрыла копию.

— Когда Тея позволит его опросить?

— Она уже позволила. При условии, что он будет сидеть, получит еду и никто не станет кричать.

— Вы часто кричите на свидетелей?

— Обычно кричат они.

— Тогда кухонный стол подойдет.

Мы нашли Савера Нолла в одной из трех комнат, которые Марта и женщины острова успели привести в порядок.

Еще вчера здесь стояла покрытая плесенью мебель. Теперь стены побелили, оконную раму очистили и временно заклеили одну трещину промасленной тканью. На кровати лежал новый соломенный матрас. У стены поставили умывальный кувшин, стол и два разных стула, найденных в других комнатах.

Штормовой приют не стал красивым.

Но впервые одна из его комнат выглядела пригодной для постояльца.

Савер Нолл сидел возле окна, завернувшись в темный шерстяной халат. Ему было около сорока. Светлые волосы редели у висков, на лбу белела повязка. Возле стула стоял дорожный сундук с металлическими углами.

Он поднялся при нашем появлении.

— Сидите, — сказал Риан.

— Мне сообщили, что я уже способен разговаривать.

— Способны. Стоять не обязательно.

Савер снова опустился на стул и посмотрел на меня.

— Леди Вальмер. Полагаю, я должен поблагодарить вас за сигнал.

— Благодарить нужно всех, кто участвовал в спасении.

— Мне уже объяснили, что на Кайрне не любят принимать благодарность по одному.

— Так точнее.

— Картографы тоже любят точность.

Его голос звучал слабо, но взгляд был ясным.

Риан положил на стол копию карты.

— Вы видели этот документ до выхода из Эстера?

Савер надел очки, лежавшие на подоконнике.

— Видел издалека. Капитан показал новый маршрут за ужином. Саму карту я не изучал.

— Почему?

— Она была официальной, а я находился на корабле как пассажир, не как член команды. Капитан не обязан согласовывать со мной курс.

— Но вы профессиональный картограф.

— Именно поэтому я стараюсь не объяснять морякам, как им вести корабль, пока меня не спрашивают.

Я невольно посмотрела на Риана.

Он заметил, но ничего не сказал.

— Капитан утверждает, что вы обратили внимание на неправильное название рифов, — продолжил он.

— Уже после спасения. Сегодня утром мне принесли копию.

Савер развернул карту так, чтобы свет падал на подписи.

— Леди Вальмер права. Здесь использовано название «Коса Морена». На официальных картах его нет двенадцать лет.

— Вы можете определить, когда составлена основа? — спросила я.

— Если увижу оригинал.

— Он находится в опечатанном хранилище.

— Тогда придется снять печати.

Риан посмотрел на меня.

— Снимем при свидетелях.

Через несколько минут в бывшей кладовой собрались мы, Савер, Марта и один из стражников. Я проверила бумажную ленту. Обе печати были целы.

Мы одновременно повернули ключи.

Сундук открыли. Стражник записал время и имена присутствующих.

Савер не коснулся карты сразу. Сначала надел тонкие тканевые перчатки, затем перенес документ на очищенный стол и прижал края четырьмя гладкими камнями.

— Бумага новая, — сказал он.

— Насколько? — спросил Риан.

— Не старше года. Видите мелкие темные волокна?

Я наклонилась.

В толще бумаги действительно были заметны редкие короткие нити.

— Их добавляют на государственной фабрике в Ларенте после попытки подделки портовых актов три года назад, — объяснил Савер. — Старый лист такой защиты не имел бы.

— Значит, основа не архивная.

— Нет. Но рисунок перенесен со старой карты.

Он достал из сундука увеличительное стекло и медленно провел над линиями побережья.

— Современные картографы обозначают глубину короткими штрихами. Здесь использованы точки и кольца, как на схемах до реформы. Названия обновили почти везде, но «Косу Морена» пропустили.

— Ошибка при копировании? — спросила я.

— Возможно.

Риан оперся ладонями о стол.

— Что еще?

Савер изучил красную линию маршрута.

— Она нанесена тем же красителем, что и остальные служебные отметки.

— Мы уже установили, что линия находится под печатью, — сказал Риан.

— Я говорю не только о времени нанесения. Краситель приготовлен для навигационных документов. Его нельзя купить в обычной лавке.

— Его можно украсть.

— Можно. Но он быстро густеет после вскрытия сосуда. Человек либо работал в портовой службе, либо получил свежий состав от того, кто там работает.

— Печать?

Савер поднес стекло ближе.

— На первый взгляд настоящая.

— На второй?

— Край немного неровный.

Риан сразу приблизился.

— Подделка?

— Не обязательно. Печать могли поставить на мягкой подложке или прижать неравномерно. Мне нужна официальная матрица для сравнения.

— Она есть в Эстере.

— Тогда ваш человек проверит.

Савер перешел к нижнему углу карты и замер.

— Вот это интереснее.

— Номер партии? — спросила я.

— Да. Первые две цифры обозначают год. Следующие — мастерскую. Последние — порядковый номер листа.

— Год совпадает?

— Совпадает.

— Мастерская?

— Указана государственная типография Ларента.

Риан нахмурился.

— Карта выдана в Эстере, но напечатана в столице. Это нормально?

— Большинство официальных карт печатают в Ларенте и отправляют партиями в порты.

— Можно определить, когда эта партия прибыла в Эстер?

— По книге поступлений.

— Морен проверит.

Савер провел пальцем возле последней группы цифр.

— Но здесь номер исправлен.

— Где? — спросила я.

Он повернул карту к свету.

Под последней цифрой виднелась слабая серая тень.

— Сначала было написано другое число. Верхний слой бумаги осторожно сняли, затем нанесли новый знак.

— Зачем менять порядковый номер?

— Чтобы карта соответствовала записи в портовой книге.

Риан выпрямился.

— Или чтобы скрыть, из какой партии она на самом деле.

— Да.

— Можно восстановить прежнюю цифру?

— Не здесь. Нужен раствор, который проявляет остатки красителя, не повреждая бумагу.

— В гарнизоне есть?

— Возможно. В Ларенте — точно.

Я смотрела на исправленную цифру.

Поддельная карта становилась все менее похожей на работу одного небрежного чиновника. Кто-то получил доступ к официальной бумаге, красителю, печати и учетным номерам.

— Вы можете сделать заверенную копию со всеми обнаруженными признаками? — спросила я.

— Да. Но мне понадобятся инструменты из сундука и несколько часов.

— Комната подойдет?

— Если стол не качается.

— Мы найдем другой.

— Этот можно подпереть.

— Я не хочу, чтобы при копировании доказательства чернильница опрокинулась на оригинал.

Савер посмотрел на меня поверх очков.

— Вы действительно собирались стать королевской супругой?

Вопрос был неожиданным.

— Собиралась.

— Тогда двор потерял хорошего управляющего.

Я не знала, считать ли это комплиментом или напоминанием.

— Сейчас управляющий нужнее здесь.

Савер снова обратился к карте.

— Мне потребуется доступ к оригиналу до вечера.

— Только в этой комнате и в присутствии стражника, — сказал Риан.

— Я не преступник.

— Пока никто из находящихся на острове не исключен из проверки.

Савер недовольно поджал губы.

— Я едва не погиб из-за этой карты.

— Это не мешает вам быть связанным с ее созданием.

— Вы предполагаете, что я направил корабль к рифам, находясь на нем?

— Люди совершают более странные поступки ради денег, шантажа или чужой безопасности.

— Тогда вам стоит проверить, почему я вообще оказался на «Северной звезде».

— Именно это я и собираюсь сделать.

Савер снял очки.

— Я возвращался из Эстера после работы над картой восточных торговых маршрутов. Общество поручило мне проверить новые портовые сборы и время прохождения путей.

— Кто знал, каким кораблем вы поедете?

— Руководитель отделения, помощник, портовый писарь. Возможно, торговцы, с которыми я встречался.

— Вы везете рабочие материалы?

Савер посмотрел на дорожный сундук.

— В основном личные записи.

— Их придется осмотреть.

— Нет.

В маленькой комнате стало тихо.

Риан не повысил голос.

— Придется.

— Мои записи принадлежат Картографическому обществу. В них содержатся закрытые данные торговых домов.

— Судно направили к рифам по поддельной официальной карте. Вы — профессиональный картограф, который оказался на борту с закрытыми сведениями о маршрутах. Ваши документы имеют отношение к расследованию.

— Только в присутствии представителя Общества.

— До его прибытия сундук будет опечатан.

— Я не согласен.

— Ваше согласие не требуется.

Савер побледнел от гнева.

Я понимала обоих.

Риан не мог оставить без проверки материалы человека, способного распознать подделку. Савер не хотел отдавать государственному служащему сведения, которые могли повредить его заказчикам.

— Можно составить опись, не читая содержимое, — предложила я.

Они одновременно посмотрели на меня.

— Как? — спросил Савер.

— Вы открываете сундук сами. При нас перечисляете виды документов: личные записи, карты, договоры, письма. Каждый пакет заворачиваем отдельно и ставим печати. Риан не читает их до появления конкретного основания.

— А если основание появится? — спросил картограф.

— Тогда вы присутствуете при вскрытии.

Риан покачал головой.

— Он может скрыть нужный лист среди личных вещей.

— Поэтому опись делается при нас.

— Мы не узнаем содержание.

— Но увидим количество, размеры и состояние печатей. Если позже появится несоответствие, это станет отдельным доказательством.

Савер задумался.

— Я согласен.

— Я еще нет, — сказал Риан.

— Тогда предложите способ, который сохранит тайну невиновного человека и позволит вам защитить расследование.

— Я не знаю, невиновен ли он.

— Поэтому и нельзя обращаться с ним как с виновным без необходимости.

Несколько секунд Риан молчал.

— Хорошо. Предварительная опись без чтения. Но все карты маршрутов осматриваю сразу.

Савер хотел возразить.

— Карты связаны с делом напрямую, — добавила я. — Это разумно.

Он нехотя кивнул.

Риан посмотрел на меня.

— Вы всегда будете занимать сторону человека, с которым я спорю?

— Я занимаю сторону понятной процедуры.

— Она почему-то постоянно ограничивает меня.

— Значит, работает.

Марта, стоявшая у двери, негромко кашлянула, скрывая смешок.

Мы опечатали оригинал карты заново после того, как Савер снял точные размеры, перенес основные линии на чистый лист и записал обнаруженные особенности. Для работы ему выделили бывшую комнату управляющего на первом этаже. Там сохранился тяжелый дубовый стол, который не качался даже после того, как Торен попытался сдвинуть его плечом.

Савер стал первым официальным постояльцем Штормового приюта.

Капитан Восс предложил оплатить его комнату из судовой кассы, поскольку картограф не мог вернуться на корабль до окончания ремонта. Я установила цену ниже столичной, но достаточную, чтобы покрыть еду, воду, дрова и работу прачки.

— Вы берете с меня плату после того, как спасли корабль? — спросил Савер, когда я показала ему запись.

— За спасение плата не взимается. За отдельную комнату, питание и рабочий стол — взимается.

— В главном зале можно спать бесплатно?

— Пока идет ремонт корабля и действует режим чрезвычайного размещения.

— Значит, я могу отказаться от комнаты.

— Можете. Тогда ваши закрытые карты будут лежать рядом с сорока моряками.

Он подписал договор.

Это были первые деньги, которые заработал Штормовой приют за одиннадцать лет.

Сумма была небольшой.

Я все равно записала ее особенно аккуратно.

К полудню открыли еще две комнаты. Женщины из деревни выстирали и заштопали старое белье. Марта проверила матрасы, выбросила два и велела набить три новых соломой. Дален заменил прогнившую доску пола и укрепил оконную раму.

Я прошла по каждой комнате вместе с ним.

— Здесь печь тянет, — сказал он, открывая заслонку. — Но дымоход нужно проверять перед каждым сильным ветром.

— Почему?

— Верхний край слишком низкий. Поток прижимает дым обратно.

— Можно поднять трубу?

— Можно. Нужен камень и мастер.

— Временное решение?

— Не топить при северо-западном ветре или держать окно приоткрытым.

— Тогда эту комнату не сдавать в плохую погоду.

— Половину года?

— Пока не исправим.

Он посмотрел на меня с уважением, которое раньше скрывал.

— Многие хозяева предпочли бы не предупреждать.

— Один задохнувшийся постоялец обойдется дороже пустой комнаты.

— Вы все переводите в деньги?

— Нет. Но люди, которые не понимают других причин, обычно понимают расходы.

Дален усмехнулся.

Мы остановились у четвертой комнаты, где пол был разобран. Под ним открывались толстые балки, одна из которых почернела от сырости.

— Полностью менять? — спросила я.

— Эту — да. Соседнюю можно укрепить.

— Где взять древесину до прибытия заказа?

— В старой корабельной мастерской есть одна подходящая балка. Если внутри не сгнила.

— Вы говорили, что дерево там плохое.

— Большая часть. Но эту хранили под навесом.

— Мастерская входит в имущество гостиницы?

— По старым границам — да.

Я проверила опись.

Мастерская действительно относилась к хозяйственным постройкам, хотя ее состояние значилось как неизвестное.

— Осмотрите вместе с Тореном. Если балка пригодна, оцените ее стоимость как часть имущества, а не бесплатный материал.

Дален нахмурился.

— Зачем считать то, что и так ваше?

— Чтобы понимать, сколько ресурсов осталось. Если разобрать все постройки без учета, через месяц мы обнаружим, что потратили материалы, которых больше нет.

— Вы собираетесь вести книгу каждой старой доски?

— Только той, которая держит потолок.

Он ушел за Тореном.

К концу дня в расходной книге появились первые доходы и новые обязательства. Мы заработали на одной комнате, но потратили почти в четыре раза больше на материалы и оплату работы. Это было ожидаемо. Гостиница не могла стать прибыльной сразу.

Главное, что расходы соответствовали плану.

Марта предложила открыть маленькую столовую для островитян уже через два дня.

— У нас есть печь, столы и люди, — сказала она. — Женщины все равно готовят для моряков.

— Когда корабль уйдет, продуктов станет меньше.

— Будем готовить только вечером. Рыбная похлебка, хлеб и один горячий пирог. Кто хочет — платит деньгами или продуктами.

— Какими продуктами?

— Рыба, яйца, молоко, картофель, овощи. У каждого дома понемногу.

— Нам нужен единый список цен.

— Сделаю.

— И отдельный учет того, что идет на питание работников гостиницы.

Марта вздохнула.

— Когда-нибудь вы позволите мне просто сварить суп?

— Когда в кладовой будет достаточно еды, чтобы не считать луковицы.

— Тогда ждать долго.

Мы составили список.

Риан провел большую часть дня за опросами. Сначала штурман, потом судовой плотник, затем помощник капитана. Я присутствовала только при разговоре со штурманом, потому что он касался карты напрямую.

Штурман подтвердил, что получил документ уже с нанесенным маршрутом. Сам он проверил общие глубины, но не сравнил путь с другой картой, поскольку распоряжение пришло от официальной службы.

— Почему не заметили старое название? — спросила я.

Он покраснел.

— Я смотрел на глубины и ориентиры.

— На карте отсутствовала магнитная отметка.

— На северном обходе она не должна была требоваться.

— Но Кайрн был обозначен рядом.

— Да.

Он не искал оправданий. Просто признавал ошибку.

Риан записал ответ.

— Вы могли изменить курс после обнаружения отклонения?

— Попытались. До поломки руля.

— Поломка естественная?

— Плотник говорит, трос имел внутренний надрез.

Мы с Рианом одновременно подняли головы.

— Вчера вы сказали, что тяга лопнула от нагрузки, — произнес он.

— Так мы думали. Сегодня плотник разобрал механизм. Внутри каната несколько волокон перерезаны заранее. Снаружи повреждение было не видно.

— Когда это могли сделать?

— В порту или на корабле до выхода. После отплытия рулевой отсек почти всегда закрыт.

— Почти?

— Во время проверки туда входили плотник, его помощник и два матроса.

Риан вызвал судового плотника обратно.

Тот принес часть троса. На разорванном конце действительно виднелись гладко перерезанные волокна, перемешанные с рваными.

— Если надрезали заранее, почему механизм выдержал несколько дней? — спросила я.

— Канат толстый, — объяснил плотник. — В спокойной воде держал. При резком повороте и боковом ударе оставшиеся волокна не выдержали.

— То есть карту подделали, судно принудили идти по маршруту и заранее ослабили управление, — сказал Риан.

— Похоже на то, — ответил плотник.

— Кто имел доступ?

Он перечислил пять имен.

Одним из них был помощник капитана Рейм Тарн, который получил карту и распоряжение в порту.

Тея не разрешала его допрашивать до следующего утра из-за переломанных ребер.

— Он мог принести карту и повредить трос, — сказала я, когда мы вышли в коридор.

— Мог.

— Вы считаете его главным подозреваемым?

— Слишком рано.

— Но он связан с двумя частями плана.

— Если планировавший диверсию хотел получить очевидного виновного, Тарн подходит лучше остальных.

— Вы снова предполагаете подложный след.

— Я предполагаю, что человек, способный получить официальную карту и изменить приливную систему, не обязан действовать настолько просто.

Он был прав.

Рейм Тарн мог быть участником.

Мог ничего не знать.

Мог получить пакет от чиновника и оказаться удобным человеком, на которого указывали все следы.

— До допроса установить охрану? — спросила я.

— Уже.

— Он знает?

— Нет. Стражник стоит в коридоре под видом помощи лекарю.

— Тея согласилась?

— Она сказала, что если он помешает ей работать, то следующим пациентом станет сам.

— Разумная мера.

— Иногда меня тревожит, как быстро вы с ней соглашаетесь.

Вечером Савер закончил первую заверенную копию карты.

Он перенес не только маршрут и подписи, но и положение исправленной цифры, форму печати, структуру бумаги и старое название рифа. Внизу поставил свою подпись, знак Картографического общества и дату.

Риан проверил каждую линию.

— Оригинал возвращаем в сундук, — сказал он.

— Эта копия останется у меня, — ответила я.

— Одна — у береговой стражи.

— Сделаем вторую.

— Это займет еще несколько часов.

Савер устало снял очки.

— Я не стану рисовать все заново сегодня.

— Тогда моя остается здесь, — сказала я.

Риан повернулся ко мне.

— Документ нужен для расследования.

— Расследование идет на Кайрне. Вы можете работать с ним здесь.

— Если мне придется срочно уехать?

— Возьмете вторую копию, когда Савер ее закончит.

— Это может быть завтра.

— Значит, один день документ проведет в гостинице.

Он сдержал раздражение.

— Леди Вальмер, я не собираюсь похищать карту.

— А я не собираюсь снова остаться без доказательств, потому что кто-то решил, что мне лучше их не хранить.

Слова прозвучали резче, чем я планировала.

Риан долго смотрел на меня.

— Это не дворец, — сказал он.

— Люди с властью везде объясняют свои действия одинаково.

— Я оставил оригинал под вашей печатью.

— После спора.

— И пришел осматривать зал только вместе с вами.

— После спора.

— Возможно, потому что вы спорите до того, как узнаете мои намерения.

— Возможно, потому что намерения не заменяют правил.

Савер переводил взгляд с меня на Риана.

— Я могу сделать сокращенную копию сейчас, — предложил он. — Без береговой линии, только маршрут, печать, номер и признаки вмешательства. Для первичного расследования хватит. Полную закончу завтра.

Риан не ответил сразу.

Затем кивнул.

— Подойдет.

Я ожидала, что он потребует первую полную копию себе.

Вместо этого он взял чистый лист, написал на нем акт передачи и положил рядом со мной.

— Заверенная полная копия остается у владелицы острова Айрины Вальмер до изготовления второго экземпляра. Доступ береговой страже предоставляется по запросу в помещении гостиницы. Оригинал хранится под двумя печатями.

Он подписал документ и протянул перо мне.

— Так достаточно точно?

Я прочитала каждую строку.

— Да.

— Тогда подпишите.

Я поставила имя.

Риан передал мне копию карты.

— Теперь она ваша ответственность.

— Была ею с момента, когда корабль вошел в мою бухту.

— Нет. Раньше вы только требовали ее оставить. Теперь отвечаете за сохранность официально.

Я поняла разницу.

Он не уступил, чтобы прекратить спор. Он закрепил решение документом и передал мне часть ответственности вместе с правом.

Это было не похоже на Лоркана.

Мне не хотелось сравнивать их каждый раз. Но память делала это без разрешения.

— Копия будет заперта в моей комнате, — сказала я. — До изготовления второго экземпляра возле двери поставим человека.

— Моего.

— Одного вашего и одного островитянина.

— Вы не доверяете моим людям?

— Доверие не имеет отношения к тому, что у двух сторон должны быть одинаковые возможности контроля.

Риан выдохнул.

— Хорошо.

— Вы снова учитесь.

— Я начинаю подозревать, что проще согласиться сразу.

— Только когда я права.

— Вот именно это подозрение и опасно.

Савер тихо рассмеялся, но тут же поморщился и коснулся повязки.

Мы перенесли копию в мою комнату. Карта не помещалась в дорожный сундук, поэтому Дален принес плоский деревянный ящик для инструментов, очистил его и установил новый замок. Я завернула документ в сухую ткань и положила внутрь.

У двери заняли место стражник Риана и Торен.

— До утра? — спросил Торен.

— Пока Савер не сделает вторую полную копию.

— Значит, можно сидеть?

— Можно.

— Тогда принесу табурет.

Он ушел совершенно спокойно, будто охрана поддельной государственной карты давно входила в обязанности рыбака.

В гостинице наступил первый относительно мирный вечер.

В малой столовой подали ужин. За плату пришли пять островитян, не участвовавших в ремонте, и двое моряков, которые предпочли горячую пищу судовым сухарям. Марта поставила у входа деревянную миску для монет и вторую корзину для продуктов.

Кто-то заплатил рыбой.

Кто-то принес шесть яиц.

Один старик отдал две луковицы и долго спорил, что они стоят больше порции похлебки.

Марта согласилась вернуть ему половину хлеба.

Я записывала каждую оплату, пока не поняла, что трачу больше времени на оценку двух луковиц, чем они стоили.

— Нужны жетоны, — сказала я.

Марта поставила передо мной кружку травяного отвара.

— Какие еще жетоны?

— Для обмена продуктами. Установим стоимость основных товаров, выдадим деревянные отметки. Человек приносит рыбу сегодня, получает жетоны и тратит их позже на еду или услуги.

— Это уже похоже на собственные деньги.

— Только внутри гостиницы и без процентов.

— Торен скажет, что мы собираемся стать отдельным королевством.

— Пусть сначала починит причал.

За соседним столом Риан разговаривал с капитаном Воссом. Командующий сидел боком ко мне, но несколько раз поворачивал голову, когда слышал разговор о жетонах.

После ужина он подошел к стойке.

— Внутренняя валюта?

— Учет обмена.

— Корона должна утверждать выпуск денег.

— Это не деньги. Жетон нельзя использовать за пределами гостиницы и обменять на серебро.

— Его можно получить за товар и потратить на услугу.

— Как запись долга в книге, только человеку не нужно ждать, пока Марта найдет нужную страницу.

— Совет может увидеть разницу иначе.

— Совет не считает луковицы на Кайрне.

— Пока.

Я посмотрела на него.

— Вы обязаны находить государственную угрозу даже в ужине?

— Это тоже часть службы.

— Тогда завтра составим правила жетонов так, чтобы они не считались денежным средством.

— Вы серьезно?

— Полностью.

— Я хотел вас предупредить, а не получить новый документ на согласование.

— Поздно.

Он покачал головой.

— Савер закончит вторую копию утром. После этого я заберу ее в гарнизон, когда патруль вернется.

— С актом передачи.

— С актом.

— И без оригинала.

— Без оригинала.

Мы уже начинали понимать порядок, в котором следовало произносить условия.

Поздним вечером я проверила кухонные запасы, расходы на дрова и список работ. Две из трех новых комнат были заняты: в одной жил Савер, во второй разместили корабельного лекаря. Третью Марта оставила свободной на случай, если состояние кого-то из раненых ухудшится.

До настоящей гостиницы было еще далеко.

Но сегодня у нас появился первый платный постоялец, первые посетители столовой и первая выручка.

Я закрыла расходную книгу около полуночи.

В главном зале большинство моряков уже спало. Возле жаровни тихо разговаривали двое стражников. Снаружи ветер усилился, но дождя не было.

Торен сидел на табурете у моей двери. Рядом дежурил молодой стражник по имени Вейл. Между ними стояла доска, на которой они играли в морские кости.

— Все спокойно? — спросила я.

— Никто не пытался украсть комнату вместе с дверью, — ответил Торен.

— А войти?

— Только Нисса. Принесла вам свечу.

На столике действительно стояла новая свеча в жестяном подсвечнике.

— Где она сейчас?

— Марта отправила спать.

— Савер?

— В своей комнате. Стражник в коридоре видел, как он вошел около часа назад.

Я открыла дверь, проверила ящик с картой и снова заперла.

Печать на крышке оставалась целой.

— Дежурство сменить через два часа, — сказала я.

— Уже договорились, — ответил Вейл.

Я легла, но долго не могла уснуть.

Дом еще не привык к людям. Старые доски отзывались на каждый шаг. Ветер шевелил ставни. По стене возле печного канала проходил тихий гул.

Я различала голоса в главном зале, стук посуды на кухне, редкий кашель раненого этажом выше.

Потом все звуки стали привычными.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем меня разбудил глухой удар.

Я открыла глаза.

В комнате было темно. Свеча догорела.

За дверью кто-то резко поднялся. Послышался голос Торена:

— Кто там?

Ответа не было.

Затем сверху раздался треск.

Не скрип старого пола.

Звук ломающегося дерева.

Я вскочила, накинула плащ поверх ночной рубашки и открыла дверь.

Торен уже стоял с короткой дубинкой в руке. Стражник Вейл поднимал фонарь.

— Что случилось? — спросила я.

— На втором этаже.

Сверху донесся топот.

Кто-то бежал по коридору.

Вейл бросился к лестнице. Торен за ним. Я пошла следом, несмотря на то что босые ноги скользили по холодным доскам.

На площадке второго этажа мелькнула темная фигура.

Человек перескочил через перила на нижний пролет, зацепил плечом стену и исчез в направлении кухни.

— Стой! — крикнул Вейл.

Незнакомец не остановился.

Из комнат выглядывали разбуженные моряки. Кто-то поднял лампу. В коридоре стало светлее.

Дверь Савера Нолла была открыта.

Одна створка замка висела на расщепленном дереве.

Я вошла первой.

Картограф стоял возле кровати, прижимая ладонь к голове. Повязка сбилась. На полу лежал опрокинутый стул. Дорожный сундук был раскрыт, бумаги разбросаны.

— Вы ранены? — спросила я.

— Меня толкнули.

— Кто?

— Не видел лица. Проснулся, когда он уже стоял у стола.

Я подошла к окну.

Оно было закрыто изнутри. Значит, преступник вошел и вышел через коридор.

— Что он искал?

Савер опустился на кровать.

— Не знаю.

— Проверьте документы.

— Сейчас?

— Пока вы помните, где что лежало.

Он глубоко вдохнул, надел очки дрожащими руками и начал перебирать листы.

В коридоре появился Риан. Рубашка была застегнута не на все пуговицы, в руке он держал меч.

— Куда ушел?

— Вниз, к кухне, — ответил Торен.

— Закрыть все выходы. Проверить двор, подвал и причал. Никого не выпускать из здания.

Стражники разбежались.

Риан вошел в комнату и осмотрел сломанный замок.

— Савер?

— Жив.

— Что пропало?

Картограф продолжал раскладывать документы на кровати.

— Карты на месте. Договоры тоже. Письма…

Он остановился.

— Что?

Савер проверил сундук еще раз.

— Нет записной книжки.

— Какой именно? — спросила я.

— Маленький коричневый блокнот. Я записывал встречи в Эстере, расходы, номера портовых документов и замечания по маршрутам.

Риан подошел ближе.

— Там были сведения о «Северной звезде»?

— Несколько строк. Дата выхода, название судна, имя чиновника, выдавшего разрешение.

— Корин Дальт?

— Да.

— Что еще?

— Номера карт, которые я проверял в портовой службе.

В комнате стало тихо.

— Поддельной карты среди них не было? — спросила я.

— Я не видел ее до выхода. Но мог записать номер партии, если она лежала в общей книге.

— Могли или записали?

— Не помню. Я делал много заметок.

Риан поднял с пола разорванный ремешок.

— Преступник пришел не за большой картой.

— Тогда откуда он знал о блокноте? — спросила я.

Савер побледнел.

— Кто-то видел, как я делал записи в Эстере.

Снизу раздался крик.

Затем удар двери.

Риан выбежал в коридор. Я последовала за ним.

В кухне было распахнуто окно над рабочим столом. Ставня висела на одной петле. На полу лежали осколки кувшина и мокрые следы обуви.

Марта стояла возле двери с тяжелой сковородой.

— Он вылез здесь, — сказала она. — Я услышала шум, но опоздала.

Риан подошел к окну.

За ним начинался узкий хозяйственный двор, затем склон уходил к деревне и берегу.

— Следы есть? — спросила я.

Он поднял фонарь.

На мокрой земле виднелись отпечатки сапог. Несколько шагов вели к каменной дорожке, где терялись.

— Такой же каблук, как в служебном проходе? — спросила я.

Риан присел.

— Похожий размер. Но подковка обычная.

— Значит, не тот человек?

— Значит, по этому следу нельзя утверждать, что тот же.

Стражники проверяли двор и хозяйственные постройки. У причала никого не нашли. Все лодки оставались привязанными.

Человек либо скрывался на острове, либо вернулся в гостиницу через другой вход и сейчас изображал разбуженного постояльца.

Риан поднялся.

— Всех собрать в главном зале. Проверить имена и обувь. Отдельно — тех, кто знал о работе Савера с документами.

— Это почти вся гостиница, — сказала я.

— Значит, проверим почти всю гостиницу.

Я посмотрела на открытое окно.

Несколько часов назад мы обсуждали первые доходы и новые комнаты.

Теперь один замок был сломан, свидетель подвергся нападению, а важная записная книжка исчезла.

Поддельная карта оставалась в моем ящике под охраной.

Но человек, проникший к Саверу, и не пытался взять ее.

Ему были нужны записи, способные показать, откуда эта карта появилась.