Три ящика гвоздей не могли исчезнуть сами.

Я пересчитала столбец в третий раз, сверила накладную с расходной книгой и снова получила тот же результат.

Дален принял со второго торгового судна пять ящиков кованых гвоздей. Два ушли на крышу и укрепление причала. Один почти полностью использовали для новых рам и внутренних засовов. Остаток должен был составлять два ящика и несколько неполных связок.

На складе лежал один.

— Возможно, часть еще в мастерской, — сказала Марта.

Она сидела напротив меня за столом бывшего кабинета управляющего. Перед ней лежали книга ключей, список работников и записи по кухонным расходам. Мы закрылись здесь под предлогом подготовки общего отчета для комиссии.

Снаружи Штормовой приют жил обычным утром.

На кухне звенела посуда. В главном зале моряки сворачивали гамаки. Во дворе Дален руководил установкой новой балки. По крайней мере, всё должно было выглядеть именно так.

Информатор не должен был понять, что мы уже начали проверку.

— В мастерской указан один открытый ящик, — ответила я. — Его Дален внес в отдельную опись.

— Тогда кто-то неправильно записал поставку.

— Накладную подписали Дален, капитан «Мелиссы» и Торен.

— Торен мог ошибиться.

— Он считает хуже тебя, но пять ящиков от четырех отличает.

Марта провела пальцем по строке.

— Может, гвозди выдали рыбакам за помощь?

— Тогда появилась бы запись об оплате товаром.

— Иногда люди берут мелочь и обещают записать позже.

— Целый ящик не мелочь.

Я перевернула страницу.

Пропавшие гвозди были не единственной несостыковкой.

В день установки новых замков Дален получил две меры лампового масла для мастерской. По журналу работ он закончил до заката. Одной меры хватило бы на несколько ночей.

Четыре мотка новой веревки числились использованными для временного укрепления причала, но Торен указал только два.

Из восьми железных полос, приобретенных для ставней и дверей, на месте находились четыре. Две установили. Еще две должны были лежать в мастерской.

Не лежали.

Каждое несоответствие по отдельности можно было объяснить небрежной записью, срочной работой или передачей материала другому человеку.

Вместе они складывались в неприятную последовательность.

Гвозди.

Веревка.

Железные полосы.

Масло.

Вещи, которые можно было использовать не только для ремонта гостиницы.

Для лодки.

Тайного прохода.

Ложного маяка.

— Кто проверял мастерскую после возвращения с Роэна? — спросила я.

— Риан поставил человека у двери. Внутрь не входили.

— Значит, если материалы там, мы найдем.

— А если нет?

Я посмотрела на закрытую дверь.

— Тогда зададим вопросы.

Марта сложила руки.

— Дален работает здесь дольше, чем вы на острове.

— Именно поэтому он подходит под слова Роуста.

— Вы доверяете ему?

— Достаточно, чтобы поручить причал и мастерскую.

— Но не так, как Торену.

— Торен не знает подземную систему и не имеет доступа к большинству строительных ключей.

— Дален тоже не имеет ключа от Камня.

— Зато устанавливал замки. Видел, кому мы их выдавали. Работал на крыше, в восточном крыле и в мастерской. Мог попасть к окнам, откуда передавали сигнал на Роэн.

Марта отвернулась.

Ей не нравилось подозревать человека, которого она знала много лет.

Мне тоже.

Дален не казался злодеем. Он не произносил подозрительных речей, не исчезал при каждом происшествии и не пытался получить доступ туда, где ему не следовало находиться.

Он чинил крышу.

Укреплял причал.

Нашел способ дешевле доставить балки.

Согласился на постоянную работу, когда гостиница нуждалась в мастере.

Именно поэтому информатор мог считать, что я не начну с него.

— Не обвиняем, — сказала я. — Проверяем имущество и счета. То же самое сделаем с запасами кухни, башни и береговой стражи.

— Чтобы он не понял?

— Чтобы никто не понял.

— А Риан?

— Проверяет своих людей отдельно.

Марта подняла на меня глаза.

— Вы ему рассказали о гвоздях?

— Пока нет.

— Почему?

— Нашла несостыковку меньше часа назад.

— Но обычно вы рассказываете ему сразу.

В ее голосе не было намека на вчерашний поцелуй. Марта не знала или делала вид, что не знает.

Она говорила о работе.

— Сначала хотела убедиться, что не ошиблась.

— Риан не любит, когда от него скрывают.

— Я не скрываю. Я проверяю.

— Звучит как его слова.

Это было неприятно точным замечанием.

Риан часто удерживал информацию до проверки, считая, что так защищает расследование. Я каждый раз требовала говорить со мной сразу, если сведения касались моей земли, людей или безопасности.

Теперь сама хотела прийти к нему не с сомнением, а с фактами.

Граница оказалась тоньше, чем я думала.

— После осмотра мастерской расскажу, — решила я. — Сегодня.

Марта кивнула.

— Тогда идем сейчас.

— Не вдвоем. Позовем Торена как свидетеля и Савера для описи. Дален должен присутствовать.

— Если он виновен, успеет что-нибудь спрятать.

— Мастерская под охраной с ночи.

— А раньше?

— Раньше уже поздно менять.

Я закрыла расходную книгу.

За дверью раздались шаги.

Риан вошел после короткого стука. Его швы возле брови потемнели, но рана больше не кровоточила. В руках он держал две тонкие папки.

Он посмотрел на книги, на выражение лица Марты и сразу понял, что разговор не хозяйственный.

— Что нашли?

Марта повернулась ко мне, словно предлагая самой объяснить, почему я еще не сообщила.

— Несостыковки в строительных материалах, — сказала я. — Один ящик гвоздей, две мотка веревки, четыре железные полосы и лишняя мера масла не подтверждены использованием или остатками.

— Кто получал?

— Дален.

Риан положил папки на стол.

— Когда обнаружили?

— Около часа назад.

— Почему не сообщили сразу?

— Хотела перепроверить книги.

Он посмотрел на меня внимательно.

Не сердито.

Это было хуже. Он оценивал, не повторяю ли я его собственную ошибку.

— Перепроверили?

— Да.

— Объяснение может быть обычным?

— Может. Материалы могли переместить без записи.

— Но вы так не думаете.

— Думаю, что нужно осмотреть мастерскую до разговора.

Риан кивнул.

— Согласен.

Я ожидала замечания о задержке информации.

Он не сделал.

— Ваши люди? — спросила я.

— Двое стражников имели возможность подняться на башню без свидетелей. Один дежурил там в ночь сигнала на Роэн, второй менял его перед рассветом.

— Мотив?

— Пока неизвестен. Первый служит шесть лет, долгов нет, семья живет при гарнизоне. Второй пришел в подразделение четыре месяца назад из западной портовой охраны.

— Как его зовут?

— Мартен.

Тот самый, который уходил из главного зала незадолго до кражи блокнота.

— Вы его отстранили?

— Перевел на внутренний пост под наблюдение. Официально — из-за недостатка людей у склада.

— Он понял?

— Если информатор, мог понять. Но оставлять его у башни опаснее.

— Проверили вещи?

— По общему порядку, в присутствии свидетеля. Ничего.

— Доступ к старым кодам?

— В западной охране мог видеть похожие сигналы. Этого недостаточно.

— Лодка с белой полосой?

— Среди судов береговой стражи такой нет. У двух рыбаков Кайрна есть белая полоса, но обе лодки в ночь передачи находились у причала под общей охраной.

— Значит, могли использовать третью и покрасить.

— Или Роуст ошибся в цвете при слабом свете.

Он передал мне первую папку.

Внутри находилась точная временная линия с момента кражи блокнота до нашего возвращения с Роэна. Риан разбил ее на интервалы по четверти часа.

Кто находился у башни.

Кто работал в мастерской.

Кто входил на третий этаж.

Кто знал о журнале Эрдена.

Кто видел регистрационную пластину.

Имя Далена встречалось почти в каждом разделе.

Не потому, что он обязательно был виновен.

Потому что ремонт позволял ему находиться почти везде.

— Он поднимался на крышу в день, когда с Кайрна передали сигнал, — сказала я.

— Вместе с Тореном до двух часов. Потом один проверял восточный скат.

— Сколько времени?

— По его словам, около часа. Торен видел его только в начале и в конце.

— Мог подать сигнал.

— Мог.

— И мог не подавать.

— Да.

Вторая папка содержала сведения о долгах работников и стражников.

— Вы проверили финансовое положение островитян? — спросила Марта.

— Только тех, кто имел доступ к ключевой информации. Через открытые портовые и долговые записи.

— И что?

Риан открыл страницу.

— У Далена есть долг перед торговым фактором Гесом Марром.

— Я знаю, — сказала Марта. — Он занимал на инструменты после закрытия старой мастерской.

— Первоначально занимал у частного кредитора. Три года назад долг выкупила компания «Западные склады».

— Это часть Торгового союза? — спросила я.

— Через две промежуточные фирмы. Конечный владелец — дом Аркелей.

Марта закрыла глаза.

— Сколько?

Риан назвал сумму.

Она была больше, чем Дален мог заработать за несколько лет на ремонте рыбацких лодок.

— Почему долг не взыскали? — спросила я.

— Платежи приостанавливали дважды. Последний раз — шесть месяцев назад.

— В обмен на что?

— В открытой записи не указано.

Я посмотрела на строительные книги.

Дален имел мотив подчиняться людям Торгового союза.

Имел доступ.

Имел возможность.

Но всё еще не было доказательства, что он передавал сведения.

— Осматриваем мастерскую, — сказала я. — Без обвинений. После этого разговариваем о долге.

— Я буду присутствовать, — ответил Риан.

— И Торен.

— Да.

— Стражники остаются снаружи. Если ввести людей с оружием, Дален сразу поймет, что его считают виновным.

— Он может попытаться уничтожить что-нибудь внутри.

— Дверь сейчас под охраной. Входим вместе. Держим его в поле зрения.

Риан согласился.

Марта поднялась.

— Я позову Савера.

— Нет, — сказал Риан. — Картограф занят с журналами Роуста и числится возможной целью. Для описи подойдет лейтенантский писарь.

— Это один из ваших людей.

— Тогда Нисса, — предложила Марта.

Мы одновременно посмотрели на нее.

— Шучу, — сказала она. — Иногда полезно.

В качестве независимого свидетеля позвали Эмину Халлер. Она оставалась на Кайрне вместе с братом из-за расследования и уже помогала Тее вести список безопасных лекарств. Эмина не была связана ни с островом, ни с береговой стражей, ни с комиссией.

Мы объяснили осмотр общей проверкой имущества после обнаружения информатора.

Дален встретил нас у мастерской с молотком в руке.

— Что-то еще пропало?

— Проверяем строительные запасы, — сказала я. — Есть расхождения между накладными и расходом.

Он посмотрел на Марту.

— Ты неправильно записала?

— Если бы знала, не пришла бы считать.

Дален положил молоток на верстак.

— Хорошо. Считайте.

Он не нервничал заметно.

Не пытался задержать вход.

Не спрашивал, почему рядом Риан и независимый свидетель.

Мастерская пахла свежей древесиной, смолой и железом. После передачи Далену помещение изменилось. Инструменты висели по размеру. Доски разделили по качеству. У стены стояли готовые детали для лебедки. На полу мелом были отмечены размеры будущей рабочей ямы.

Мы начали с материалов.

Гвозди нашли сразу.

Пропавший ящик стоял под сложенными парусами в дальнем углу.

— Почему не внесен в опись? — спросила я.

Дален нахмурился.

— Я его не ставил.

— Кто мог?

— Помощники с «Мелиссы». Разгружали быстро из-за дождя.

Марта открыла крышку.

Ящик был почти полон.

Несостыковка уменьшилась, но не исчезла: по весу не хватало примерно двух больших связок.

— Использовал на крепление старого навеса, — сказал Дален. — Забыл записать.

— Покажите.

Он вывел нас во двор и указал на новую железную полосу вдоль навеса. Гвозди соответствовали поставке.

Марта внесла расход.

Веревка нашлась хуже.

Один моток лежал в мастерской.

Второй отсутствовал.

— Пошел на страховочный канат при ремонте крыши, — сказал Дален.

— Старый канат вернули на склад после работы, — ответила я. — Новый в книге не отмечен.

— Тогда на плот при испытании гавани.

Торен покачал головой.

— На плоту были два моих старых троса и один из запасов береговой стражи.

Дален посмотрел на пустой крюк.

— Не помню.

— Когда получили? — спросил Риан.

— В день прибытия «Мелиссы».

— После этого вы трижды выходили на лодке.

— Проверял сваи и внешнюю сторону причала.

— С веревкой?

— Возможно.

— Где она сейчас?

— Если привязывал к свае, могла остаться под настилом.

Торен отправился проверять.

Вернулся через десять минут с мокрым концом нового каната.

— Часть под причалом. Но здесь меньше половины мотка.

— Остальное обрезали, — сказал Дален. — Край распустился.

— Куда дели?

— Выбросил.

— В море? — спросил Риан.

— В мастерскую. Возможно, использовали на мелкие крепления.

Обрезков не нашли.

С пропавшим канатом можно было привязать ялик, закрепить руль или спустить человека с крыши.

Но можно было и действительно потратить его на десяток мелких работ без записи.

Железные полосы обнаружились в запертом шкафу.

Три целые.

Одна разрезана на короткие части.

— Для петель, — объяснил Дален.

На верстаке лежали две готовые петли. Остальных деталей не было.

— Сколько полос использовано? — спросила я.

— Одну разрезал. Еще одну отдал кузнецу на Большой Берег, чтобы сделал крепления для лебедки.

— Документ?

— Почтовое судно ушло до того, как я успел оформить.

— Кто передал?

— Капитан «Мелиссы».

Мы могли проверить при возвращении судна.

Ламповое масло оказалось в закрытой канистре под столом. Меньше половины меры.

— Жег ночью, — сказал Дален. — Чинил колесо тележки.

— В ночь кражи блокнота? — спросил Риан.

— На следующий день.

— Кто видел?

— Никто.

— Почему работа не внесена в журнал?

Дален начал раздражаться.

— Потому что колесо заняло час, а не отдельный заказ. Я работаю, а не пишу о каждом движении.

— Гостиница платит вам долю и жалованье, — сказала я. — Поэтому материалы и время должны быть указаны.

— Я не ворую ваше масло.

— Я пока этого и не сказала.

— Но пришли с командующим, книгами и свидетелем.

— Потому что человек внутри гостиницы передает сведения преступникам.

Он замолчал.

Риан наблюдал за лицом Далена.

— Вы знали? — спросил он.

— Слышал утром. Весь зал слышал.

— О том, что информатор считается доверенным человеком?

— Нет.

Это было правдой. Эту часть мы не объявляли.

— Теперь знаете, — сказал Риан.

Дален посмотрел на меня.

— Вы думаете на меня.

— Я думаю на каждого, у кого были возможность и доступ.

— Но сначала пришли сюда.

— Потому что счета не совпали.

Он коротко рассмеялся.

— Значит, два мотка веревки сделали меня предателем.

— Нет. Долг перед «Западными складами» делает необходимым следующий вопрос.

Смех исчез.

Торен отвел взгляд.

Марта побледнела.

Дален медленно положил ладони на верстак.

— Откуда знаете?

— Из долговых записей, — ответил Риан. — Компания принадлежит дому Аркелей.

— Не принадлежала, когда я занимал.

— Но принадлежит сейчас.

— И что?

— Почему взыскание приостановили шесть месяцев назад?

Дален не ответил.

— Вам простили платежи? — спросила я.

— Временно.

— В обмен на что?

— Ни на что.

— Тогда почему?

— Потому что на острове нечем платить.

— Торговые компании редко откладывают долг из жалости.

Его лицо стало жестким.

— Вы недавно на Кайрне. Не знаете, как здесь люди живут.

— Поэтому спрашиваю.

— После закрытия пролива мастерская умерла. Я занимал на дерево, инструменты, ремонт лодок. Потом проценты стали больше самого долга. Когда «Западные склады» выкупили запись, прислали человека.

— Имя?

— Гес Марр.

— Что предложил?

Дален посмотрел на дверь.

— Отсрочку.

— В обмен?

— На мелкие сведения.

Марта тихо выругалась.

Риан не двигался.

— Какие именно? — спросил он.

— О судах. Кто приходит на Кайрн, какие грузы проходят рядом, где бывают патрули.

— До приезда Айрины?

— Да.

— После?

Дален посмотрел мне в глаза.

— После тоже спрашивали.

— Что вы передали?

— Что остров отдали новой хозяйке. Что начался ремонт. Что прибыла береговая стража.

— Камень?

— Я не знал о нем до открытия подвала.

— Потом сообщили?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Новые замки? — спросил Риан.

— Нет.

— Журнал Эрдена?

— Нет.

— Регистрационная пластина?

— Нет.

— Сигналы на Роэн?

— Нет.

— Тогда какие сведения после приезда Айрины вы передавали?

— Что пришли корабли. Что гостиница принимает людей. Что открыли гавань.

— Кому?

— Марру.

— Как?

— Записки с почтовыми судами.

— Зеркало?

— Нет.

— Лодка ночью?

— Нет.

Риан подошел к верстаку.

— Вы понимаете, что регулярная передача сведений человеку Торгового союза делает вас очевидным кандидатом на роль информатора?

— Понимаю.

— Почему не сообщили об этом сразу после начала расследования?

— Потому что вы бы решили именно то, что решили сейчас.

— Мы пока ничего не решили, — сказала я.

Дален посмотрел на меня с горечью.

— Вы пришли считать мои гвозди с командующим.

— И нашли признание, что вы скрывали связь с людьми Аркелей.

— Я передавал обычные портовые сведения.

— На Кайрне не было порта.

— Поэтому они и платили отсрочкой долга. Им нужно было знать о редких судах у закрытого пролива.

— Зачем?

— Не спрашивал.

— Это не делает вас невиновным.

— Знаю.

Он выпрямился.

— Но воду не травил. Знаки не резал. Роуста не похищал.

— Блокнот Савера? — спросил Риан.

— Не брал.

— Служебный проход?

— Узнал о нем вместе со всеми.

— Ложный маяк?

— Никогда не был на Роэне.

— Кто может подтвердить?

— Никто.

В мастерской стало тихо.

Торен смотрел на Далена так, будто видел незнакомого человека.

Марта сжимала книгу обеими руками.

Эмина Халлер продолжала записывать ответы, не вмешиваясь.

— Последняя записка Марру, — сказала я. — Когда?

— В день прибытия «Мелиссы».

— До отравления воды?

— Да.

— Что написали?

— Что гавань приняла первый корабль. Что в гостинице находятся комиссия и береговая стража.

— О комиссии вы знали заранее?

— Все знали после письма.

— Кто забрал записку?

— Матрос «Мелиссы». Не знаю имени.

— Он должен был передать Марру?

— На Большом Береге есть лавка «Три якоря». Оставить хозяину.

Риан записал.

— Другие способы связи?

— Нет.

— Сколько раз Марр приезжал на Кайрн?

— Ни разу.

— Его люди?

Дален помедлил.

— Один человек приходил прошлой зимой.

— Имя?

— Не назвал.

— Внешность?

— Средний рост, темный плащ, узкий каблук с прямой подковкой.

Все посмотрели на него.

Такая подковка оставила след в служебном проходе.

— Почему вы не говорили? — спросил Риан.

— Тогда не было преступления.

— Он спрашивал о гостинице?

— О старой мастерской, башне и подземных кладовых.

— Подземном зале?

— Назвал кладовыми.

— Вы показали?

— Только мастерскую. В гостиницу Марта его не пустила.

Марта нахмурилась.

— Помню. Сказал, что хочет купить старое железо.

— Куда ушел?

— В сторону северной башни, — ответил Дален. — Я решил, осматривает берег.

— Лодка?

— Небольшая, серая. Без названия.

— Белая полоса?

— Не помню.

Дален открыл ящик верстака и достал сложенный лист.

— Это последнее письмо Марра.

Риан взял только после того, как Эмина отметила находку.

Текст был коротким.

Гес Марр напоминал об отсрочке и требовал сообщать обо всех новых государственных служащих, судах и строительных работах возле воды. Внизу стояла фраза:

«Особое внимание — старым техническим помещениям. За полезные сведения долг будет уменьшен».

Прямого приказа шпионить за Камнем не было.

Но интерес существовал еще до его открытия.

— Почему сохранили письмо? — спросила я.

— Потому что долг должен уменьшаться. Хотел иметь доказательство обещания.

— Умно, — сказал Риан. — И очень неудобно для Марра.

Дален посмотрел на меня.

— Я не ваш человек на Роэне.

— Возможно.

— Вы мне не верите.

— Сейчас я знаю, что вы скрыли важную связь и передавали сведения людям, заинтересованным в Кайрне.

— Это не ответ.

— Другого пока не будет.

Он сжал руки.

— Что теперь?

— Вы временно теряете доступ к башне, крыше, подземному коридору и ключам от складов, — сказала я. — В мастерской работаете только с помощником или свидетелем. Лодкой не пользуетесь без записи.

— То есть я арестован.

— Нет. Вы продолжаете работу и получаете плату. Но доступ ограничен до проверки.

— А если откажусь?

— Тогда договор прекращается, а вы остаетесь на острове по приказу береговой стражи как свидетель.

Дален посмотрел на Риана.

— Это законно?

— Да.

— Вы уже решили, что я виновен.

— Если бы решил, вы бы не держали молоток в руке.

Дален положил инструмент на стол.

— Хорошо. Проверяйте.

Мы закончили опись мастерской.

Прямых доказательств диверсий не нашли.

Не было черной смолы.

Кодовых дисков.

Печатей.

Записок о Камне.

Только скрытый долг, письма Марра и несколько плохо учтенных материалов.

Этого хватало для серьезного подозрения.

Не хватало для обвинения.

Возвращаясь в гостиницу, Марта молчала.

Торен шел рядом с Даленом, но не разговаривал. Между мужчинами было всего несколько шагов и несколько десятилетий общего прошлого, которые внезапно перестали гарантировать доверие.

— Вы верите ему? — спросила Марта, когда мы остались у входа.

— Не полностью.

— А в то, что он не травил Ниссу?

— Хочу верить.

— Я тоже.

— Именно поэтому желания недостаточно.

Она кивнула и пошла на кухню.

Риан задержался.

— Вы поступили правильно.

— Ограничила доступ, но оставила работать?

— Не арестовали без доказательств и не оставили прежние возможности.

— Лоркан назвал бы это слабостью.

— Лоркан не ведет расследование.

— Он всё еще на острове.

— Но не принимает решения по персоналу вашей гостиницы.

Мы вошли в кабинет.

Я положила письмо Марра рядом с актами осмотра.

— Дален мог быть только источником общих сведений, — сказала я. — А другой человек использовал их шире.

— Мог.

— Или он признался в малом, чтобы скрыть большее.

— Тоже мог.

— Вы опять перечисляете варианты.

— Хотите, чтобы я выбрал удобный?

— Нет.

Риан оперся ладонями о стол.

— Мартен из моей стражи служил в западной охране. Дален передавал сведения западному фактору. Оба имеют возможный доступ к старым кодам или людям, которые их знают.

— А журнал Эрдена?

— О нем знали не только они.

— Роуст сказал, что информатор считает себя человеком, которому я доверяю.

— Это могло быть преувеличение, чтобы посеять подозрения.

— Или точное наблюдение.

— Да.

Я посмотрела на письмо Марра.

— Сегодня нужно проверить его лавку на Большом Береге.

— Уже отправил запрос.

— Когда?

— После признания Далена.

— То есть несколько минут назад?

— Стражник ушел к патрульному судну с сигналом.

— Вы действительно учитесь говорить сразу.

— Иногда.

Он улыбнулся едва заметно.

После вчерашнего поцелуя между нами ничего не стало проще.

Мы не обсуждали его утром. Не пытались определить, что теперь должны друг другу. Работа не оставляла пространства для долгих разговоров, а я не хотела превращать один осознанный момент в обещание, к которому ни один из нас не был готов.

Но теперь замечала его рядом иначе.

Как он останавливался на расстоянии, не вторгаясь.

Как ждал моего ответа.

Как иногда смотрел на меня дольше, чем требовал разговор.

Это было приятно.

И опасно.

Потому что информатор уже рассчитывал использовать доверие.

В дверь постучали.

Эрден вошел, прижимая к груди длинный сверток, завернутый в старое полотно.

Он выглядел так, будто постарел за ночь еще на несколько лет.

— Мне нужно сказать правду, — произнес он.

Риан выпрямился.

— Вы уже обещали.

— Тогда не сказал всего.

— Это становится привычкой, — ответил он холодно.

Эрден не стал оправдываться.

Положил сверток на стол и развернул ткань.

Внутри лежала толстая книга в потрескавшемся кожаном переплете. Края страниц потемнели, металлическая застежка покрылась зеленым налетом.

— Личный журнал, — сказал он. — Я вел его во время службы на башне.

Я посмотрела на старые технические книги в шкафу.

— Почему его не было среди остальных?

— Забрал домой после закрытия пролива.

— Зачем?

— Потому что в нем записано то, чего не должно было быть в официальных отчетах.

Риан не коснулся книги.

— Где хранили?

— Под полом своего дома.

— Кто знал?

— Никто.

— Информатор говорил, что журнал находится у хозяйки.

— Значит, думал о другом журнале. Или не знал точно.

Я вспомнила фразу Роуста.

«Журнал старика пока в доме».

Дом мог означать не гостиницу.

Дом Эрдена.

— Почему принесли сейчас? — спросила я.

Он посмотрел на письмо Марра.

— Потому что вы начали подозревать людей, которые могли быть втянуты долгами и страхом. А я двенадцать лет позволял настоящим виновным пользоваться моим молчанием.

Риан сжал челюсть.

— Откройте.

Эрден расстегнул металлическую застежку.

На первой странице стояла дата за пятнадцать лет до моего приезда на Кайрн. Записи были мелкими, плотными. Погода, время приливов, сигналы, проходящие суда, неисправности башни.

Первые годы выглядели обычными.

Затем начали появляться пометки на полях.

«Восточный знак снова дал неверный отклик».

«Лаверн нашел черную смолу».

«Олвар запретил обсуждать до проверки».

«Ночное судно прошло без регистрации».

Некоторые строки были зачеркнуты.

Несколько страниц вырваны.

— Кто вырвал? — спросил Риан.

— Я.

— Почему?

— Там были имена людей, которые давали мне сведения. После гибели второго свидетеля испугался, что журнал найдут.

— Где страницы?

Эрден опустил глаза.

— Спрятал в башне. Потом не смог найти.

— Не смог или не захотел?

— Механизм верхнего яруса заменили после закрытия. Ящик, где лежали листы, исчез.

— Удобно.

— Да.

Риан произнес это слово так, будто оно означало приговор.

Я начала читать записи по датам.

Через несколько месяцев после первой находки смолы в журнале появились выплаты из гавани.

Не Эрдену.

Начальнику смены.

Двум смотрителям.

Частному судну без названия.

Суммы записывались рядом с условными буквами.

— Что это? — спросила я.

— Я копировал строки из черновой книги Олвара, — ответил Эрден. — Он хранил ее в кабинете. Однажды забыл закрыть.

— Почему не забрали оригинал?

— Если бы пропал, он понял бы, кто видел.

— Буквы означают имена?

— Некоторые.

Он указал:

— «К. О.» — Керн Олвар. «С.» — смотритель Сейл. «Н. С.» — Северный склад.

— Какой Северный склад? — спросил Риан.

— Не знаю. Тогда думал, портовый.

Селеста могла определить, существовало ли такое обозначение в системе Аркелей. Но сначала книгу следовало зафиксировать и скопировать.

Я перевернула страницу.

Запись о первом крупном крушении.

Погода была тяжелой, но не катастрофической. Официальный маяк показывал закрытие пути. При этом с Роэна подавали другую последовательность.

Эрден отметил ее.

Ту же последовательность мы нашли на кодовом диске ложного маяка.

Следующая запись касалась «Серебряного ветра».

Риан увидел название раньше меня.

Он наклонился над столом.

Запись занимала почти страницу.

«Серебряный ветер» подал запрос на вход в бухту в третьем часу ночи. Башня ответила белым огнем. Через четыре минуты Олвар приказал погасить сигнал и записать, что судно не приближалось.

— Почему вы подчинились? — спросил Риан.

Эрден закрыл глаза.

— Потому что он был начальником. Сказал, что корабль связан с контрабандой и мы проводим операцию.

— Вы поверили?

— Сначала.

— Дальше.

Эрден продолжил читать вслух:

— «С северной стороны появился корабль без огней. По корпусу темный, две мачты. Он прошел между башней и “Серебряным ветром”. После первого удара почтовое судно потеряло кормовой свет. После второго его снесло к внешней дуге».

Риан уперся ладонью в край стола.

Костяшки побелели.

— Вы видели столкновение.

— Видел силуэты и слышал удар.

— И двенадцать лет говорили, что корабль погиб в шторме.

— На официальном допросе сказал, что туман закрыл обзор.

— Почему?

— Утром пропал смотритель Сейл. Он хотел рассказать следователям о ложном сигнале. Через неделю его нашли мертвым.

— Тот свидетель, которого я пытался вывезти, — произнес Риан.

Эрден посмотрел на него.

— Да.

— Вы знали, что он говорил со мной?

— Он сказал, что нашел молодого офицера, который не боится задавать вопросы.

— А потом попросил ночь.

— Хотел взять семью и журнал смены.

— Почему вы не предупредили меня?

— Я не знал, кому можно верить. Олвар утверждал, что в береговой страже тоже есть люди союза.

— И вы решили не верить никому.

— Да.

Риан резко оттолкнулся от стола.

Стул упал.

Он прошел к окну и остановился спиной к нам.

Я не пыталась удержать его или заставить продолжать разговор.

Эрден стоял неподвижно.

— Что произошло после второго удара? — спросила я.

Старик перевел взгляд на меня.

— С ложного маяка дали зеленый сигнал. Темный корабль отошел. «Серебряный ветер» исчез за рифом. Через несколько минут был третий удар. Потом тишина.

— Спасательные лодки?

— Олвар запретил выход до рассвета. Сказал, что в темноте опасно.

— Людей можно было спасти, — произнес Риан от окна.

— Возможно.

— Не возможно. Можно было попытаться.

Эрден опустил голову.

— Да.

Риан повернулся.

Я никогда не видела его таким.

Не громким.

Не потерявшим контроль.

Наоборот — слишком спокойным.

— Сколько времени прошло от удара до рассвета?

— Чуть больше двух часов.

— Мой брат мог быть жив эти два часа.

— Мог.

— А вы сидели в башне.

— Да.

— Потому что Олвар приказал.

— Потому что я испугался.

Последние слова прозвучали честнее всех прежних объяснений.

Эрден не прятался за службой, законом или отсутствием доказательств.

Он испугался.

И позволил страху решить за себя.

Риан сделал шаг к нему.

Я не вставала между ними.

Если бы старый смотритель попытался оправдаться, возможно, пришлось бы.

Но Эрден не двигался.

— Я не прошу прощения, — сказал он. — Не имею права. Только отдаю то, что должен был отдать двенадцать лет назад.

— Вы отдаете книгу после того, как почти все участники умерли или исчезли.

— Да.

— После того как мы сами нашли корабль, ложный маяк и пластину.

— Да.

— Очень удобно.

— Да.

Риан поднял руку.

На мгновение я подумала, что он ударит.

Но он только провел ладонью по лицу и отступил.

— Выйдите.

Эрден посмотрел на меня.

— Журнал остается здесь, — сказала я. — Под описью. Вы не покидаете гостиницу и не подходите к башне без сопровождения.

— Понимаю.

— Сегодня вечером дадите полные показания при свидетелях.

— Дам.

Он ушел.

Дверь закрылась.

Риан продолжал стоять у окна.

Я подняла упавший стул и поставила на место. Потом закрыла журнал, не позволяя себе читать дальше без акта и свидетелей.

— Вы можете ненавидеть его, — сказала я.

Риан не обернулся.

— Это должно помочь?

— Нет.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что люди часто требуют немедленного прощения от того, кто узнал правду. Будто признание виновного сразу должно облегчить боль пострадавшего.

— Я не прощу.

— Возможно, никогда.

— Вы считаете это неправильным?

— Нет.

Он наконец посмотрел на меня.

— Эрден мог спасти Эвара.

— Мог попытаться.

— И не попытался.

— Да.

— Но если я отстраню его от расследования, потеряем человека, который знает старую систему.

— Да.

— Если арестую, он всё равно должен дать показания.

— Да.

— Вы специально не предлагаете решения?

— Потому что оно ваше как руководителя дела. Я только не позволю вам уничтожить журнал или ударить старика.

— Я не собирался уничтожать журнал.

— Знаю.

— А ударить?

— Не была уверена.

На его лице мелькнуло что-то горькое.

— Я тоже.

Он подошел к столу.

— Нужно составить опись.

— Эмина еще в гостинице. Позовем ее, Савера и королевского юриста.

— Лоркан получит доступ.

— Только к копии до официальной передачи.

— Хорошо.

Риан коснулся обложки двумя пальцами.

— Здесь может быть имя корабля, который ударил «Серебряный ветер».

— Может.

— Или условное обозначение.

— Всё равно проверим.

— Я должен продолжать дело.

— Да.

— Даже если следующие записи покажут, что Олвар умер и прямой след потерян.

— Тогда будем искать тех, кто платил.

Он поднял глаза.

— Вы не говорите, что справедливость обязательно наступит.

— Я не могу этого обещать.

— Лоркан бы пообещал.

— Лоркан любит обещания, в которых не указана цена исполнения.

Риан неожиданно коснулся моей руки.

Не притянул.

Не искал утешения в поцелуе.

Просто накрыл пальцами тыльную сторону ладони.

— Останьтесь во время описи.

— Разумеется.

— Не как владелица помещения.

— Как человек, которому вы попросили сказать, если потеряете осторожность.

Он медленно кивнул.

Мы позвали свидетелей.

Журнал описали постранично. Зафиксировали вырванные листы, пятна воды, исправления и состояние переплета. Савер сразу определил, что часть записей сделана в те же годы, которыми датированы события. Бумага и чернила соответствовали старым поставкам гавани.

Это не доказывало истинность каждой строки.

Но показывало, что журнал не создали недавно.

Королевский юрист потребовал передать оригинал комиссии.

Я отказалась.

После короткого спора журнал остался в хранилище Штормового приюта под тремя печатями. Савер должен был сделать две полные копии. Одну получала береговая стража, вторую — комиссия.

Оригинал мог покинуть Кайрн только по судебному постановлению.

Лоркан прибыл в кабинет, когда мы заканчивали акт.

Он прочитал запись о «Серебряном ветре» и несколько минут молчал.

— Это меняет официальную версию крушения, — сказал он.

— Да, — ответил Риан.

— Олвар должен быть задержан.

— Сначала нужно установить, где он.

— Канцелярия найдет.

— Без предварительного предупреждения.

Лоркан посмотрел на него.

— Вы считаете, что кто-то в канцелярии сообщит Олвару?

— Инспектора Роуста похитили после официальной проверки. Возможность утечки очевидна.

— Значит, запрос пойдет через мою личную службу.

— С ограниченным кругом имен.

— Я сам определю круг.

Риан не ответил сразу.

— Хорошо. Но время отправки, получатели и копии распоряжений фиксируются.

— Вы по-прежнему требуете от меня отчета о каждом шаге.

— В деле, где записи уже переписывали один раз, — да.

Лоркан сдержал раздражение.

— Составьте форму.

Мы начали привыкать к странному порядку, в котором наследник престола, командующий береговой стражи и хозяйка гостиницы согласовывали каждую передачу бумаги возле стола, покрытого следами чернил.

Это было медленно.

Неудобно.

И гораздо надежнее красивых обещаний.

К вечеру допрос Эрдена завершился.

Он подтвердил:

Олвар приказал погасить сигнал для «Серебряного ветра».

Ложный маяк на Роэне работал уже тогда.

Неизвестное темное судно дважды ударило почтовый корабль в корму.

Спасательные лодки удерживали до рассвета.

Официальный журнал смены переписали.

Смотритель Сейл хотел дать показания и погиб.

Часть расходов гавани шла на Северный склад и незарегистрированные суда.

Имя Аркелей в журнале не появлялось.

Но обозначение «Северный склад» встречалось рядом с поставками черной смолы и масла.

Селеста должна была проверить, существовало ли такое хранилище в старой структуре Торгового союза.

Дален дал отдельные показания о Гесе Марре и зимнем посетителе с узкой подковкой. Его доступ ограничили, но не арестовали.

Он продолжил работу в мастерской под наблюдением Торена.

К ночи я едва могла смотреть на цифры.

Марта принесла ужин в кабинет и поставила тарелку поверх закрытой расходной книги.

— Вы не должны класть еду на документы.

— Поэтому закрыла книгу.

— Есть свободный стол.

— За ним сидит командующий.

Риан действительно находился у второго стола и переписывал список старых выплат из журнала. Перед ним стояла нетронутая тарелка.

— Вы оба одинаковые, — сказала Марта. — Только спорите, кто из вас хуже.

— Он обещал есть горячий ужин, — напомнила я.

— А вы обещали отдыхать после магического истощения.

— Это было несколько дней назад.

— Организм не считает дни по вашим книгам.

Она заставила нас отложить бумаги.

Мы ели молча.

Не потому, что нечего было сказать.

Слишком многое уже прозвучало.

Через стену доносился стук из мастерской. Дален работал вместе с Тореном, хотя между ними почти не было разговоров.

В главном зале комиссия обсуждала новые записи.

Наверху Тея следила за Роустом.

Каждый человек в гостинице продолжал выполнять задачу, несмотря на подозрения, обиды и страх.

Это и удерживало Штормовой приют целым.

После ужина Риан отнес копию записи о брате в хранилище.

Я ждала в коридоре.

Когда он вышел, дверь закрыли на три замка.

— Спасибо, что не сказали мне успокоиться, — произнес он.

— Вы не были спокойны.

— Не сказали, что Эрден уже наказал себя.

— Его чувство вины не вернет погибших.

— И что нужно думать о будущем.

— Будущее никуда не исчезнет, если вы один вечер подумаете о прошлом.

Он посмотрел на меня.

— Вы умеете утешать не лучше Теи.

— Это комплимент?

— Возможно.

— Тогда принимаю.

Мы спустились в главный зал.

У входа стоял запыхавшийся молодой стражник с мокрым плащом. За ним ждал курьер на форме королевской связи.

Лоркан уже вскрывал официальный пакет.

На его лице не было обычной уверенности.

— Что произошло? — спросила я.

Он передал документ Риану.

Командующий прочитал первую страницу.

Я заметила, что он не удивился.

Только стал жестче.

— Дайте мне, — сказала я.

Риан медлил одно мгновение.

Потом передал лист.

Приказ исходил от чрезвычайного заседания Совета морских домов.

Из-за отравления воды, нападения на королевского инспектора, незаконного использования внешнего знака и обнаружения опасных составов на Кайрне Совет постановлял:

немедленно прекратить прием новых судов;

закрыть бухту для коммерческой стоянки;

приостановить работу Штормового приюта с морскими экипажами, кроме размещения свидетелей;

передать центральный Камень приливов и все связанные помещения под исключительную охрану королевской комиссии;

сдать ключи, технические журналы и найденные документы до окончания государственного расследования.

Приказ вступал в силу с момента вручения.

Внизу стояли пять подписей.

Лоркана среди них не было.

— Они требуют не только закрыть гавань, — сказала я. — Они требуют передать Камень и оригиналы документов.

— Да, — ответил Риан.

— Совет не может отменить акт собственности без суда.

Королевский юрист подошел ближе.

— При чрезвычайной угрозе стратегический объект может быть временно изъят.

— Камень признали стратегическим после того, как он оказался полезен.

— Сейчас речь о безопасности.

— Тогда почему приказ требует оригиналы журнала Эрдена и материалов Роуста?

— Потому что расследование государственное.

Я снова посмотрела на Риана.

Он читал приказ не как человек, увидевший его впервые.

— Вы знали, — сказала я.

В главном зале стало тихо.

— О чем? — спросил он.

— Что такой приказ готовят.

Риан не ответил сразу.

Этого оказалось достаточно.

— Как давно?

— Айрина…

— Как давно, Риан?

Он посмотрел на меня прямо.

— Несколько часов.

Внутри что-то оборвалось не громко.

Без ярости.

С неприятной ясностью.

Человек, которому я объяснила, почему не терплю решений за своей спиной, получил сведения о попытке забрать мой остров и решил сначала проверить их сам.

Возможно, из лучших побуждений.

Именно так начинались самые опасные объяснения.

Я сложила приказ.

— Тогда завтра начнем с того, почему вы решили, что мне не нужно знать.