Оглушительный грохот лязгающей стали, крики и взрывы магии мгновенно сменились давящей тишиной тренировочного плаца. Прохладный воздух ударил в лёгкие, принося мимолётное облегчение, но боль никуда не ушла.

Я судорожно вцепился в плечо жены, сминая ткань её одежды, отчаянно цепляясь за ускользающую реальность. Перед глазами плясали багровые пятна. Единственное, что удерживало меня на грани, это ледяной страх. Не за себя, а за тех, кого мы оставили там, в городе.

— Марлон… ублюдок… он узнал меня, — прохрипел я, едва ворочая пересохшим языком, чувствуя во рту мерзкий металлический привкус крови. — Наши друзья… они…

Мы вытащили цель, выполнили задачу, но цена этого грёбаного успеха могла оказаться для нас неподъёмной.

Чёрт, как же всё болело! Тело словно пропустили через мясорубку, а в груди зияла пустота, заполняющаяся ледяным предчувствием беды.

Я вынырнул из бездонной темноты, когда агония, раздирающая тело, наконец-то отступила, сменившись благословенным прохладным онемением. В нос ударил резкий запах пряных целебных трав, который я уже давно научился ассоциировать с выживанием.

С трудом разлепив тяжёлые веки, увидел склонённую надо мной Карину, вернее Шип. Её пальцы светились мягким зеленоватым светом. Судя по истощению, ясно читающемуся в её глазах, и пульсирующей стянутости моих собственных мышц, она применяла заклинание Восстановление плоти уже как минимум в четвёртый раз. Мне досталось колоссально, полоса жизни наверняка мигала красным где-то на самом дне.

— Наконец-то ты очнулся, — раздался сверху дрожащий голос Лили.

Я почувствовал, что лежу головой на её мягких бедрах. Тонкие, нежные пальцы моей жены-куниды осторожно гладили меня по щеке, смахивая присохшую грязь и копоть. На лоб упала горячая капля. Я моргнул. Лили плакала.

— Знаешь, — всхлипнула она, пытаясь выдавить улыбку, — смысл работы в авангарде не в том, чтобы принимать на себя абсолютно каждый вражеский удар, особенно, когда ты лидер.

— У меня тогда действительно не оставалось выбора, — хрипло пробормотал я, поморщившись от вкуса железа на губах. Жизнь не подгоняют под удобные роли, иногда и Охотнику приходится закрывать собой тех, кто стоит за спиной.

И тут же картинки недавнего катастрофического налёта яркими вспышками врезались в мозг. Кровь, крики, ловушка… Я резко дернулся, мышцы отозвались диким воплем, но адреналин заглушил боль. Отстранив руки Шип, я заставил себя сесть, проигнорировав испуганный писк Лили и её попытки удержать меня на коленях.

Это оказалась худшая идея за день.

На полпути к вертикальному положению меня накрыла чудовищная слабость, побочный эффект глубоких ран и форсированного магического заживления. Систему не обманешь, нельзя просто влить в себя ману и вскочить как ни в чем не бывало. Голова закружилась, мир перед глазами накренился, и я бы точно рухнул лицом в затоптанную землю, если бы Лили молниеносно не перехватила меня, крепко прижав к своей груди. Её сердце заколотилось как сумасшедшее.

— Тише, тише, куда ты рвёшься, идиот! — прошептала она, поддерживая меня.

Меня мутило, ноги дрожали, отказываясь держать. Проклятье, я выбыл из строя как минимум на несколько недель! Истощение после ран и лечения висело на мне неподъёмным грузом. От одной мысли о потерянном времени и ресурсах внутри всё сжималось, я ругал себя последними словами.

Три долгих года Малин Медобрук, этот ублюдочный гном-интриган, считал меня либо мёртвым, либо трусливо сбежавшим. Да, я по-прежнему накидывал на лицо иллюзии перед каждой вылазкой в поле, но делал это скорее по привычке, походя. Я высокомерно полагал, что мы не оставим в живых ни одного врага, не дадим никому уйти во время операций, и что сквозь личину меня никто и никогда не узнает.

И, мать его, уж совершенно не ожидал, что этот гномий выродок отправит Марлона, своего личного тёмного эльфа-сталкера шестидесятого уровня, командовать рядовыми отрядами. А следовало бы. Нельзя недооценивать главарей, особенно если это хитрый торгаш-монополист.

Если раньше стоял вопрос «мы или они», локальная партизанская война, то теперь ставки выросли. Даже если мы чудом одержим победу и уничтожим верхушку, рискуем навсегда остаться мишенью для недобитых наёмников, Гильдии Истребителей и политических интриганов, жаждущих мести.

Ну вот и всё, Артём. Маскировка официально провалилась, а второго шанса на эту ошибку мир не даст. Пора признать очевидное: наша попытка построить спокойную жизнь в Вольном только что превратилась в затяжную войну за выживание, дорогую, опасную и без права на ошибку.

Лили не выдержала моего веса и осторожно опустила на землю. Будучи сейчас слабым, как новорожденный слепой котенок, я физически не мог ее остановить, хотя инстинкты орали об опасности. Сейчас у меня нет времени на слабость или отдых. Воздух все еще пах озоном, жженой плотью и кислым потом недавнего боя.

— Марлон меня узнал, — тяжело выдохнул я, пытаясь вырваться из её мягких, но на удивление крепких объятий. Сердце колотилось о ребра, как бешеное. — Они начнут охоту за наших друзей, нам нужно…

— Тише, — успокаивающе прошептала Лили, нежно целуя меня в покрытый испариной лоб и укладывая мою голову к себе на колени. Её пушистые ушки тревожно подрагивали, улавливая каждый шорох. — Ирен уже работает, она собирает командиров Теневого крестового похода.

Я немного расслабился, почувствовав теплый аромат её кожи, пахнущий полевыми цветами и домом, но лишь немного. Напряжение струной звенело в нервах.

— Что насчет операции? — хрипло спросил я, пытаясь сфокусировать зрение. — Все в порядке?

Моя жена-кунида на мгновение заколебалась, опуская взгляд.

— Все из нашего гарема благополучно вернулись.

Это принесло краткое, но такое нужное облегчение, упавшее горой с плеч, хотя по выражению её милого личика у меня возникло паршивое предчувствие, что остальные новости гораздо хуже, чем я опасался.

— Так, хватит нежностей, — вдруг резко раздался голос Шипа. Карина, пахнущая кровью и терпкими лечебными травами, склонилась надо мной. — У тебя есть несколько минут, и это важно. Подними левую руку.

Сбитый с толку её командирским тоном, я подчинился. Она с профессиональной жестокостью надавила мне чуть выше локтя. Я ожидал вспышки боли, но вместо этого почувствовал лишь глухое, мёртвое онемение. Внезапный толчок магии, и моя рука просто безвольно упала, словно какая-то деревяшка.

Чёрт подери, это совсем не походило на обычную слабость от истощения маны или выносливости. Я ведь только что почти выздоровел, чудом выбравшись с того света.

Целительница, казалось, прочитала мои мысли и процедила сквозь сцепленные зубы:

— Проверь состояние, живо!

Почувствовав, как противно сжался желудок, я мысленно вызвал системный интерфейс. Информация в открывшемся полупрозрачном окне выбила воздух их лёгких.

Незначительное увечье.

Потеря 20 % силы, ловкости и сноровки в левой руке.

Ваши атаки дальнего боя с использованием пораженной конечности наносят на 20 % меньше урона, имеют на 20 % меньшую дальность и замедляются на 20 %.

Ваши атаки ближнего боя с использованием пораженной конечности наносят на 20 % меньше урона и замедляются на 20 %.

Боевые способности, использующие пораженную конечность, становятся на 20 % менее эффективными.

Вот же гадство! Двадцать процентов штрафа на всё, что связано с левой рукой! Для лучника, чья жизнь зависит от натяжения тетивы и точности, это не просто ослабление, это приговор. Система Валинора, как всегда, оказалась безжалостной сукой. От мысли о потерянных характеристиках, добытых кровью, риском и сотнями охот, внутри всё скрутило.

Я вслух, хрипя и покашливая, зачитал описание эффекта. Лили испуганно ахнула и в ужасе прикрыла рот изящными ладошками. Ситуация стала выглядеть еще более мрачной, когда Шип деловито расстегнула мой пробитый кожаный нагрудник. Она стянула его, откинула в сторону пропитанные кровью лохмотья, оставшиеся от рубашки, и безжалостно обнажила верхнюю часть моей левой руки.

Холодок пробежал по спине. Чуть ниже плеча отсутствовал кусок плоти размером с хороший кулак, образуя уродливую, жуткую впадину прямо в мышце. Заклинания Шипа, конечно, сделали свое дело, закрыли рану и выровняли кожу поверх этой дыры почти до совершенства, остановив кровотечение, но выглядело это так, будто я получил тяжелейшее осколочное ранение, а затем прошел многомесячную реабилитацию после не самой удачной пластической операции.

Шип раздраженно прошипела сквозь зубы:

— Этого-то и боялась. Я смогла быстро нарастить и залечить твою кожу, Артём, но от магических ударов большая часть мышечной ткани сильно пострадала и просто выгорела. Тебе крупно повезло, что ты вообще не потерял конечность.

Горячие слезы снова брызнули из глаз Лили. Она осторожно, кончиками дрожащих пальцев коснулась этой жуткой впадины. Её легкое, почти невесомое прикосновение вызвало у меня лишь ощущение тупого онемения и пугающей неправильности происходящего.

— Но ты ведь скоро получишь шестидесятый уровень, — сказала Лили дрожащим, полным надежды голосом, глядя на целительницу. — Тогда ты сможешь его вылечить настоящим Возрождением плоти?

— Смогу, — Шип ткнула изящным пальцем мне прямо в грудь, глядя в глаза с нескрываемым укором. — Но до тех пор, возможно, тебе стоит иногда включать голову? Лучше избегать летящих в твою сторону атак, уклоняться, а не принимать их на себя грудью, как полный идиот. Ты же Охотник, мать твою, а не щитоносец! Если бы мы охотились в каком-нибудь подземелье, и кто-нибудь из твоих бойцов вытворил бы что-то подобное, ты бы первый спустил с него шкуру и отругал за сорванное построение!

Я слышал за её напускной грубостью и строгим тоном явный, почти осязаемый страх и беспокойство за мою жизнь, поэтому благоразумно заткнулся и не стал возмущаться на её справедливый выговор. Крыть-то нечем. Я и так рискнул всем ради них.

Однако Лили так просто сдаваться не собиралась.

— Он закрыл нас собой! Он принял заклинания, предназначенные для нас! — выпалила она. — Ты должна быть ему благодарна!

Шип тяжело вздохнула, её плечи опустились.

— Знаю, глупышка, — мягко ответила она, по-матерински положив ладонь на макушку нахмурившейся Лили. Другую руку она успокаивающе положила мне на грудь, её обычно суровый взгляд заметно смягчился. — Но если бы передо мной стоял выбор между тем, чтобы самой сожрать этот огонь и кислоту, или увидеть смерть нашего лидера, я бы приказала ему увернуться и позволить заклинаниям поразить меня. Он важнее.

Я поднял свою здоровую правую руку и положил поверх её ладони, заметив, как она мелко дрожит то ли от усталости, то ли от пережитого стресса.

— Спасибо, Шип. За всё.

Бледные щеки целительницы вдруг слегка покраснели, она резко отстранилась и быстро поднялась на ноги, возвращая себе броню непреклонного профессионала.

— Не благодарите меня, судья, — сухо бросила Карина, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — Просто пообещайте, что в следующий раз постараетесь использовать свой тактический ум, а не устраивать героический последний бой в стиле дешевых романов.

Я промолчал, глядя на полупрозрачный интерфейс. Двадцать процентов штрафа на всё. Вот она, реальная плата за глупое геройство. Система безжалостна. Одно дело смотреть на красные цифры штрафа, и совсем другое — физически чувствовать глубокую впадину в собственной плоти. И мне придется научиться жить с этим, пока не найду способ всё исправить.