Острый приступ горя сдавил горло, когда я подумал о Пожирателе Заклинаний. Молодой защитник сделал именно то, что должен был: бросился под вражеские удары, принял на себя весь шквал магического огня и град атак ближнего боя, выигрывая для нас драгоценные секунды. Он пожертвовал собой, чтобы мы смогли уйти.

Я сглотнул горькую слюну и посмотрел через изрытое заклинаниями поле, где ещё недавно искрил портал. Сейчас там, прямо на истоптанной земле, отдыхали выжившие крестоносцы. Возле них уже хлопотали наши целители, окутывая раненых мягким светом магии. Воздух всё ещё пах озоном, паленой плотью и медью пролитой крови.

— Удалось ли нам забрать наших павших? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от сгорбленных фигур.

Лили проследила за моим взглядом, в её огромных серых глазах плескалась неподдельная скорбь.

— Всех, кого смогли, — пробормотала она, осторожно поглаживая меня по голове. Её тонкие пальцы мягко касались того, что осталось от моих волос, жестоко опалённых огнём и разъеденных кислотой. — Тех, кто упал ближе всего к порталу, успели, — добавила Лили с тяжелым вздохом.

Я сцепил зубы так, что заходили желваки. Мне нужно убедиться, что тот парень… Мы просто обязаны похоронить героического молодого защитника со всеми почестями, которые он заслуживает. И если у него остались родственники, я лично прослежу, чтобы нищета никогда не постучалась в их двери.

Я сражался ради всего своего народа, ради тех, кто томился в рабстве, но… Чёрт возьми, что я мог сказать сейчас? Что жалел, что он не позволил вражеским чарам просто убить меня? Что меня сейчас разрывало на куски от вины выжившего? Как не задаваться вопросом, чем я заслужил такую самоотверженность? Если бы я поступил иначе, если бы просчитал ходы Консорциума на шаг вперёд, наверное, мог бы предотвратить его смерть.

Мои мрачные размышления прервал тяжелый звук шагов. Сэр Корвин направлялся ко мне, прихрамывая и опираясь на оружие. С трудом, сдавленно кряхтя от боли во всём теле, я заставил себя подняться на ноги. Лили тут же подставила плечо, надежно поддерживая меня. От неё пахло пылью, потом и легким цветочным ароматом мыла, родным запахом, который хоть немного приводил меня в чувство.

— Итоги операции? — бросил коротко, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Рыцарь остановился передо мной, его взгляд невольно скользнул к жуткой впадине на моей руке, где кислота выжгла плоть. Затем он поднял глаза, встретившись со мной взглядом, и доложил привычным профессиональным тоном.

— Тиленор находится под стражей. Мы потеряли тринадцать крестоносцев, еще двадцать три получили увечья… — Корвин слегка запнулся, его глаза снова метнулись к моей изуродованной руке, и он поправился всё тем же ровным голосом. — Двадцать четыре получили калечащие травмы или стали инвалидами.

Чёрт, словно под дых ударили. Тринадцать убитых, двадцать четыре искалеченных — это же треть всего отряда, треть от тех, кто отправился на эту операцию! Ужасная статистика.

— Наш враг? — прохрипел я. Мои пальцы рассеянно ощупывали края впадины на руке. Место травмы онемело, пульсировало фантомной болью, ощущения были омерзительными, но я просто не мог заставить себя убрать руку, словно языком трогаешь лунку от вырванного зуба.

— По самым приблизительным подсчетам мы положили около тридцати пяти их бойцов и вынудили отступить еще, возможно, полсотни с тяжелыми ранениями, — Корвин снова покосился на мою руку, словно она гипнотизировала его. — Хотя у Консорциума наверняка хватит золота на целителей и высшие зелья, чтобы вернуть своих калек в строй.

Если учесть, как плотно нас обложили вражеские подкрепления под самый конец, мы могли лечь там все.

— Всё же нас заманили в ловушку. Малин нас переиграл, и мы понесли потери, которые не могли себе позволить, — мрачно констатировал я, глядя на Корвина. — Но задачу-минимум мы выполнили — одна из их ключевых фигур устранена с доски и находится в наших руках. Когда Тиленор заговорит, мы получим шанс выйти на Малина или кого-то из его ближнего круга.

Я до хруста стиснул зубы, ярость внутри требовала выхода.

— К сожалению, Марлон меня узнал, и маскировка полетела к чертям. Теперь нам нужно действовать максимально быстро, чтобы предотвратить любой ответный удар. Консорциум ударит в ответ, и ударит больно.

— Да, — серьёзно кивнула Лили, прижимаясь ко мне. — Ирен уже послала за всеми нашими проходчиками. Они должны появиться здесь с минуты на минуту.

Тринадцать жизней вычеркнуты из списка живых, двадцать четыре человека искалечены всего лишь за одну операцию, всего лишь за одну серьёзную стычку.

Я должен стать умнее, ещё тщательнее просчитывать каждый шаг ради них и ради своей семьи.

Коротко кивнул Корвину и, тяжело опираясь на плечо Лили, направился к импровизированному штабу. Там уже собралось всё руководство Теневого крестового похода и мои жёны.

Стоило мне только появиться в поле их зрения, как поднялся встревоженный гул. Меня тут же обступили со всех сторон, десятки нежных, заботливых рук потянулись ко мне, прикасаясь к окровавленной, ноющей после схватки руке. Я чувствовал их панику, их страх за меня, пульсирующий в каждом взгляде.

— Девочки, всё нормально, я жив, — попытался успокоить их, поморщившись от тупой боли в предплечье.

Сквозь толпу протиснулись Марона и Мэриголд. Их лица были бледными, но полными решимости. Понимая, что сейчас не время для лишних эмоций, я отстранил от себя суетящихся жён и призвал всех к порядку.

— Так, всё, успокоились! — мой голос прозвучал мрачно, разрезая поднявшийся гвалт. — У нас проблемы. Во время этой вылазки на меня напал Марлон, тот самый сталкер-легионер, цепной пёс Малина Медобрука.

Я обвёл взглядом напряжённые лица.

— Он не просто ранил меня, а разрушил маскировку. Иллюзия спала, и он успел меня рассмотреть и узнать.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.

— Нам не удалось перекрыть ему пути отхода, он сбежал, а это значит, — я тяжело вздохнул, мысленно подсчитывая предстоящие убытки, — что теперь мы можем с уверенностью сказать — Консорциум «Шалин Гранд» точно знает, кто именно ломает им хребет. Они знают, что Искатель Артём — их главный враг и, что хуже всего, они догадываются, что моя семья и все вы заодно со мной.

Я сделал паузу, позволяя информации усвоиться. Девочки переглядывались, в их глазах читалась тревога, смешанная со злостью.

— Давайте обсудим последствия без паники, только сухие факты.

Вперёд выступила Ирен. Её рыжие волосы огненным ореолом мерцали Она сжала пухлые губы в тонкую линию, прежде чем заговорить. Её голос звучал ровным, но я слышал в нём скрытую горечь.

— Во-первых, и это вполне ожидаемо, Малин не станет сидеть сложа руки, а использует всё своё влияние, чтобы объявить нашу семью и всех известных соратников вне закона. Во всех королевствах и суверенных городах Шалина нас признают бандитами и террористами.

Кто-то из девочек позади ахнул, прикрыв рот рукой.

— Все граждане, стража, Искатели… все будут обязаны причинить нам вред при встрече, — безжалостно продолжила жрица. — За наши головы назначат колоссальные награды.

Толпа жён взорвалась испуганным шёпотом, они понимали, против каких противников мы выступили, но услышать суровый приговор вот так, в открытую стало сокрушительным ударом. Мысленно я уже видел, как каждый мирный город превращается для нас во вражескую территорию, где любой встречный может донести, ударить в спину или попытаться заработать на нашей крови.

Ирен поспешно подняла руку, призывая к тишине.

— Однако! — её голос обрёл твердость и фанатичную уверенность. — Поскольку в этом деле мы служим воле самой Богини, мировая Система не признает нас бандитами. У нас не появится системных штрафов, меток преступников и проклятой репутации. Кроме того, мы уже давно начали собирать компромат, чтобы очистить своё имя. Как только сломаем хребет Малину и разрушим монополию Консорциума, пустим эти козыри в ход.

Я молча кивнул. Ирен не стала упоминать при всех, что в процессе шпионажа за Консорциумом мы накопили горы компромата: улики, тайные счета, приказы об убийствах, которых хватит, чтобы похоронить репутацию любого местного лорда, который рискнул выступить против Крестового похода. Я не собирался использовать эту грязь для шантажа ради выгоды, меня тошнило от мысли тратить время на политиканство, но это был мощнейший инструмент. Любая мразь, которая попытается клеветать на мою семью, получит ответный удар такой силы, что не оправится. Справедливость, подкреплённая документально.

К тому же у нас имелся мощнейший козырь в лице принцессы Селисии. Плюс ко всему, я с осторожным оптимизмом оценивал нашу растущую репутацию среди союзников, гномов из Склепов Корогана, суровых воинов Последней Твердыни Гурзана и тёмных эльфов Астеллара.

Малин мог сколько угодно брызгать слюной, тратить миллионы золотых на заказные убийства и клеветать на нас, но друзья никогда не бросят нас в трудной ситуации.

В любом случае, если всё пойдет по самому дерьмовому сценарию и весь Шалин объявит нас изгоями… Что ж, тогда пошли они к чёрту! Мы всегда можем окопаться и создать своё отдельное суверенное королевство, фундаментом которому послужит наш Вольный. Я точно знал, что общими усилиями мы сможем превратить эту территорию в мирный процветающий край, сделав то же самое, что когда-то с Кордери. Главное — закончить этот Теневой крестовый поход, который сжирал всё наше время, нервы и ресурсы.

Я перевёл взгляд в темноту ночного неба. Каира… Моя грозная чёрная драконица последнее время всё больше привязывалась к людям, живущим на её территории, в ней просыпался инстинкт защитницы. Я ни на секунду не сомневался в её чувствах ко мне и нашей семье и знал, что мы всегда можем укрыться под её огромными крыльями. Но если мыслить стратегически, как лидер, очень надеялся, что когда истечёт срок нашего первоначального контракта, она останется верным союзником и станет защитницей Вольных Земель.

Криво усмехнулся своим мыслям.

Ну что ж, поздравляю, Артём, дошёл! Теперь ты — главная мишень Шалина. Если не удастся переломить обвинение и снять с семьи это клеймо, придётся с нуля строить своё собственное государство. В этом долбаном мире, где Система так легко превращала приказ в приговор, награда за мою голову скоро станет самым желанным кушем для каждого проходимца.

— Пора задействовать и наших друзей, муж, — голос Мэриголд прозвучал непривычно сухо и по-деловому, но я видел, как напряжены её плечи. — Пока речь шла только о том оскорблении, которое ты и наша семья нанесли ему, отец интересовался исключительно тобой, но теперь, когда ты стал прямым врагом его финансовой империи, он не остановится. Он начнёт преследовать всех твоих знакомых, чтобы добраться до тебя.

Это означало, что монах Илин, чародейка Амализа и их приют с сиротами автоматически становятся мишенями, как и старый маг Харальд со своей семьей, Владис со Стеларией… Черт, да под ударом окажутся даже Проходчик Хорвальд и командир гильдии Джинд Алор!

Я стиснул зубы, чувствуя солоноватый вкус крови во рту. Мозг, заточенный Системой на анализ угроз, начал лихорадочно выстраивать схему уязвимостей. Хасмадея — город, в котором я когда-то жил и начинал свой путь, там меня знали многие, а также все, кто остался в Кордери и Теране, кто хоть раз пил со мной эль или заключал торговые сделки. И та деревня на севере от границы с Кордери, куда стекались нелюди-беженцы из провинции… Твою мать! А ведь есть еще Склепы Корогана и гномы из Последней Твердыни Гурзана! У нас с ними довольно тесные контракты, и Консорциуму об этом прекрасно известно.

А Селисия, принцесса Сильварин… Мы действовали предельно осторожно, и Малин никак не мог узнать о ее тайном участии в Теневом крестовом походе, но рисковать я не имел права. Придется срочно отправить ей весточку, чтобы безвылазно сидела во дворце под круглосуточной охраной лучших гвардейцев. Никаких случайных прогулок!

— Нам нужно задействовать всех имеющихся у нас Проходчиков, — я обвел взглядом свою команду, останавливаясь на красной орчанке. — Кору, начинаем немедленную переброску. Первым делом забираем Илина, Амализу и их приют, затем семьи Харальда, Владиса и всех из Хасмадеи. Дальше Кордери и Терана. И свяжитесь с племенем оленелюдей в Соколиных горах. Передайте в Тихую Гавань, чтобы держали людей и вещи готовыми к немедленному выходу, им может потребоваться экстренная эвакуация в Вольный в любую секунду.

Белла хищно сузила глаза. В ее расширившихся зрачках полыхнула яростная, почти звериная готовность рвать врагов за тех, кого она считала своей стаей.

— Я вытащу Илина, Амализу и детей, — прошипела она, нервно дергая пушистым золотистым хвостом. — Никто их не тронет.

Самира, хобгоблинша, решительно шагнула вперед, сжав кулаки.

— Я возьму Река, и мы найдем отца, — твердо заявила она. Ее обычно добродушное круглое лицо сейчас выглядело пугающе жестким. — Мы заставим его пойти с нами, каким бы упрямым ослом он ни притворялся. Потащу волоком, если придется.

Марона О'Мэлли спокойно разгладила складки своего роскошного платья, её самообладанию позавидовала бы и скала.

— Я лично отправлюсь в Терану. Моего влияния должно хватить, чтобы убедить местную знать и наших партнеров немедленно собирать вещи.

Рыцарь Корвин коротко, по-военному кивнул, звякнув тяжелыми доспехами.

— В таком случае Кордери я беру на себя, подниму свои старые связи.

Аркон, маг контроля, сделал плавный жест руками, словно уже сплетал заклинание водной стихии.

— Я займусь Хасмадеей. Мэр Дюран мой давний знакомый, я смогу втолковать ему, что у них просто нет другого выбора.

Ванесса тяжело вздохнула, потерев переносицу изящным пальчиком с острым ноготком.

— Полагаю, именно мне придется тащить сюда семью Харальда, — произнесла моя вампирша с легкой досадой в мелодичном голосе. — Хотя этот старый пень будет ворчать и материться громче обычного из-за того, в какое дерьмо мы его нечаянно втянули.

Я подошел к вампирше, по-хозяйски обнял ее за узкую талию и, притянув к себе, оставил легкий поцелуй на прохладной бледной щеке.

— Будет чертовски приятно снова увидеть этого старого ворчуна, — хмыкнул я, стараясь разрядить гнетущую обстановку. — Только сделай одолжение, не рассказывай ему ни о нашей свадьбе, ни о том, что мы вернули те самые Одеяния Архимага Эпохи Рассвета. Я хочу лично увидеть, как вытянется его лицо.

Ванесса искренне рассмеялась, ее напряжение чуть спало, и она игриво толкнула меня крутым бедром.

— Договорились, мой господин, — она стрельнула в меня лукавым многообещающим взглядом. — Заодно ты поможешь мне решить, как нам лучше распорядиться этими легендарными одеяниями.

Лейланна, склонившись над развернутой картой, провела пальцем по линиям торговых трактов. Ее серебристые волосы мягкой волной ниспадали на пергамент.

— Вы только посмотрите на масштаб, — процедила она сквозь зубы. — Нам предстоит разыскать и вытащить еще целую толпу друзей. И знаешь, Артём, все они придут в бешенство оттого, что мы вырываем их из привычной обустроенной жизни и тащим в изгнание, полное смертельной опасности.

— Лучше пусть будут злыми, чем мертвыми или в кандалах Консорциума, — жестко отрезала Ирен. Лицо моей жрицы, обычно такое нежное и умиротворенное, сейчас казалось высеченным из мрамора. — Не хочу показаться бессердечной стервой, но если они настолько слепы, что не увидят нависшей угрозы и начнут отказываться, не принимайте никаких «нет», тащите их силой. Когда остынут, объясним им всю подноготную и предложим выбор. Если захотят рискнуть и продаться врагу, дверь открыта. Хотя сомневаюсь, что среди них найдутся такие идиоты.

— Абсолютно согласна, — внезапно раздался мелодичный, но пробирающий до костей голос Мии. Богиня шагнула вперед, и воздух вокруг нее едва заметно завибрировал от скрытой первозданной мощи. — Мы обязаны найти каждого, всех, кто хоть малейшей ниточкой связан с нами. Потому что наш враг не оставит от их прежней жизни камня на камне, вывернет Шалин наизнанку, чтобы отомстить нам.

Я почувствовал, как по коже пробежал мороз. Если уж сама Безымянная сочла угрозу настолько серьезной, что рискнула дать нам прямое, пусть и расплывчатое предупреждение, дело реально дрянь. И относиться к этому нужно с максимальной, параноидальной серьезностью.

— Как же вовремя мы вложили кучу золота в постройку дополнительных длинных залов и забили склады припасами! — тихо произнесла Зара, теребя край своей туники. Моя первая жена всегда мыслила исключительно практически. — Мы ведь готовились к тому, что придется нанимать больше крестоносцев, или что торговые пути внезапно перекроют. Но сейчас речь идет о том, чтобы приютить сотни, если не тысячи беженцев.

Я устало потер лоб, чувствуя, как под пальцами нервно бьется вена. Да, это самый настоящий кошмар логиста. Конечно, мы готовились и отстроили укрепленную базу в Вольном, Но осознание того, что теперь этот военный лагерь придется забивать мирными гражданскими, мало утешало. Внутренняя жаба, вечно сидящая на моей шее и считающая каждую монету, даже не квакнула, сейчас нам совершенно не до экономии опыта или ресурсов, главное — жизни.

Я подставил своих друзей просто фактом своего существования и знакомства с ними. Они мирно жили и работали, а теперь стали мишенями в моей личной войне с Малином. У них имелось полное, безоговорочное право ненавидеть меня за это, но пусть уж лучше ненавидят живыми. Пока они дышат и могут материть меня на чем свет стоит, я буду спать спокойно.

Ужасало осознание того, что мои друзья теперь — слабые места в моей обороне, неприкрытые участки, по которым Малин ударит перво-наперво. Придется перетаскивать всех в безопасную зону, даже если они будут орать, упираться и плеваться ядом. Лучше каждый день выслушивать их проклятия, чем однажды увидеть их имена в списке погибших.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь, готовя тело к изнурительной работе.

— Ладно, народ, план ясен. Выдвигаемся. Время пошло!