Следующее утро для всего Теневого крестового похода началось задолго до того, как робкие лучи солнца попытались пробиться сквозь плотную пелену предрассветного тумана. В зябкий влажный воздух при каждом выдохе изо рта вырывались белесые облачка пара. Никто не спал. Лагерь гудел, суетился, готовясь осуществить давно запланированную, грандиозную по своим масштабам операцию, массированную атаку на Консорциум «Шалин Гранд».

К нашим основным силам присоединились почти все помощники из Вольного, а также большинство взрослых дееспособных жителей Тихой Гавани. Глядя на эту разношерстную толпу, вооруженную кто чем горазд, но объединенную одной целью, я невольно усмехнулся. Масштаб впечатлял.

В центре лагеря уже вовсю трудились Проходчики. Они готовились держать портальные окна открытыми круглосуточно на протяжении следующих нескольких дней. Их логистика была выверена до мелочей: смены, отдых, зелья, артефакты… Подготовка напоминало военную переправу через реку под обстрелом, где задержка в минуту могла сорвать всю операцию. Они глотали едкие на вкус, отдающие горечью зелья маны десятками, спали по жесткому графику не больше четырех часов, только чтобы сбить накопленную усталость и немного восстановить запас маны. Более того, они наладили строгую передачу снаряжения: по сменам передавали друг другу редчайшие артефакты и лучшие комплекты на восстановление и увеличение резерва маны. Эта ротация касалась как бодрствующих, так и спящих, чтобы пассивное восстановление работало каждую секунду.

Их главной задачей было безостановочно перебрасывать десятки агентов, диверсантов и простых исполнителей из одного города в другой по всем крупным мегаполисам Шалина, чтобы те могли начать свою разрушительную работу.

В нашем случае результатом этого «посева» станет не сорняк, а множество разоренных в пух и прах предприятий Консорциума, сорванные цепочки поставок, полностью обанкротившаяся теневая империя, и как следствие экономическая смерть гиганта.

Агенты Теневого крестового похода готовились нанести свой самый разрушительный удар. Их задачей являлось не просто атаковать стражу или сжечь склады, нам предстояло совершить точечные, выверенные до медного гроша сделки купли-продажи на ключевых рынках континента.

Я оперся костяшками пальцев о массивный дубовый стол, покрытый царапинами от кинжалов и следами от пивных кружек. Передо мной в тусклом свете магических светильников мерцала подробная карта Шалина, на ней владения Консорциума «Шалин Гранд» представали во всей своей пугающей монструозной красе. Везде, где существовали даже зачатки рыночной экономики, находилось место для грязных манипуляций, и в этом гном преуспел как никто другой. Они выжимали каждую медную монетку из всех, от простых, стёрших руки в кровь фермеров до напыщенных лордов и королей, загоняли людей в кабалу постоянно растущих долгов, методично подводя целые регионы к неизбежному финансовому краху.

Но теперь всё изменится, и Теневой крестовый поход использует их же главное оружие против них самих. Мы уничтожим ублюдков, злоупотреблявших своей властью больше века. Наш дерзкий план стал возможен исключительно потому, что Консорциум слишком разросся. В их арсенале было всё: безжалостный шантаж, силовое запугивание, подкуп высокопоставленных чиновников и грязные политические интриги.

— Проблема по-настоящему жадных и морально сгнивших ублюдков, — мрачно заметила Сариса, нарушив тишину оперативной комнаты. Настоящее имя Мэриголд слетало с моих губ всё ещё с трудом, но сейчас перед мной стояла не покорная горничная-иллюзия, а диверсант, готовый уничтожить наследие своего отца.

Она изящно облокотилась о край стола, тонкие пальцы задумчиво скользили по красным линиям торговых путей на карте.

— Проблема в том, что они не знают, где проходит граница, да им, честно говоря, на это глубоко плевать, — она подняла на меня тяжелый холодный взгляд. — Они ослеплены собственной мнимой неуязвимостью. Так что выбор у нас невелик: либо мы позволим ему причинить неисчислимые смерти и страдания тысячам ни в чём не повинных людей, — жестко заключила она, сжав кулак так, что побелели костяшки, — либо сами возьмём под контроль этот неизбежный коллапс, который он же и спровоцировал. Просто запустим цепную реакцию на ранней стадии, пока опухоль не сожрала все жизненно важные органы.

На губах Сарисы заиграла злая, почти хищная улыбка, от которой по моей спине пробежал лёгкий холодок, но, чёрт возьми, я безмерно уважал эту безжалостную целеустремленность.

— И в то же время, Артём, — тихо добавила она, глядя мне прямо в глаза, — мы позаботимся о том, чтобы вся тяжесть ответственности, весь гнев народа легли исключительно на Малина и его чертову организацию.

Моя жена порой пугала своей расчетливой, безжалостной логикой. Я снова опустил взгляд на карту Консорциума, больше не видя там процветающих городов, торговых гильдий или дорог. Передо мной пульсировала огромная отвратительная раковая опухоль, и теперь нам предстояло вырезать её без анестезии с мясом и кровью. Оставалось только надеяться, что пациент не загнётся прямо на операционном столе.

Что ж, охота началась, и в этот раз мы обрушим не крепость, а весь рынок.

Планировать это было куда проще, чем сделать. Консорциум «Шалин Гранд» контролировал активы на миллиарды золотых монет, в их закромах лежали горы металла, способные перевесить бюджеты целых королевств. Финансово уничтожить такую махину казалось задачей невыполнимой, идиотской, почти самоубийственной, но… только не для тех, кто понимал экономику искусственно управляемых рынков и законы макроэкономики.

Наш план строился на стоимости драгоценных металлов. Местная Система, Боги или кто там ещё, изначально управляющие этим миром, решили, что каждая монета должна стоить ровно сотню менее ценных: сто медных за одну серебряную, сто серебряных за одну золотую, классическая, твердая, математически выверенная структура. Однако в любой здоровой экономике эти значения обязаны плавать, подчиняясь спросу и предложению, Консорциум же искусственно фиксировал эту стоимость.

Всё это отлично работало до тех пор, пока их карточный домик держался на страхе и монополии. Никто на всём Шалине не обладал ни свободными средствами, ни необходимыми знаниями, ни стальными яйцами, чтобы перевернуть этот стол до сих пор. До нашего появления.

За время Теневого крестового похода нам удалось скопить чуть меньше двадцати миллионов золотых. Сумасшедшие деньги для любого смертного, но для борьбы с синдикатом, владеющим половиной континента — сущие крохи, финансовый резерв, едва тянущий на подушку безопасности. Но в умелых руках даже крошечный нож может перерезать артерию, если ударить в нужное время и в правильное уязвимое место.

Поэтому ещё год назад Теневой крестовый поход начал тихо, через подставных лиц, забирая все доступные запасы меди и серебра. Мы выгребали мелочь из каждого угла, что заставило Консорциум вскрыть собственные хранилища и высвободить запасы, чтобы предотвратить искусственный дефицит мелкой монеты на рынках. Мы продолжали методично копить серебро и медь, до тех пор, пока у наших врагов просто не осталось лишних резервов.

Я обвёл взглядом наш импровизированный штаб. Ирен, Марона и Мэриголд, склонившись над длинным столом, заваленным огромными бухгалтерскими книгами, пахнущими пылью, чернилами и старым пергаментом, точно определили те рынки, где Консорциум казался наиболее уязвимым. Три женщины, чьи умы были острее бритвы, выстроили безупречную схему, и теперь агенты Теневого крестового похода одновременно ударили по всем фронтам, убивая даже не двух, а десяток зайцев одним выстрелом.

Они выкупали реальные активы Консорциума, расплачиваясь чистым золотом, продавали предприятия за серебро и медь и одновременно наводняли остальной рынок золотыми монетами, искусственно обрушивая их ценность.

Наши действия привели к цепной реакции. В течение нескольких дней, а в некоторых регионах и часов, рынки по всему Шалину рухнули с оглушительным треском.

Золото, некогда незыблемая основа власти Консорциума, стремительно обесценивалось, превращаясь в желтые побрякушки, доверие к монополистам пошатнулось, а затем и вовсе испарилось. На бумаге это выглядело сухими цифрами, но за ними стоял удар в сердце раненого зверя.

Континент охватила паника. Я читал отчеты, вдыхая терпкий запах свежих чернил и дешевого пергамента. Люди массово изымали сбережения, сбрасывали акции, в панике продавали недвижимость и требовали возврата кредитов. Но было уже слишком поздно. Конторы Консорциума физически не могли удовлетворить весь шквал требований, их резервы оказались пустышкой.

Тем более что мы знатно постарались. Многие запасы Консорциума разграбили наши отряды, а крупные филиалы подверглись публичным налетам. Под натиском разъяренной толпы, почуявшей обман, банкиры забаррикадировались в своих защищенных Конторах и особняках. Самые сообразительные гномы и дворфы, быстро оценив масштаб катастрофы, плюнули на все и под покровом суматохи бежали в свои подземные родовые чертоги под защиту каменных сводов.

Но в этом управляемом хаосе была своя изящная логика. Медь и серебро практически не пострадали, так что простые смертные, работяги, фермеры, мелкие торговцы избежали финансового удара. Наш Теневой крестовый поход сделал всё возможное, чтобы хирургически отсечь заразу, минимизировав последствия для всех, кроме самого Консорциума. У миллионов бедолаг, десятилетиями гнивших в финансовом рабстве, появился реальный шанс освободиться, их медь и серебро вдруг обрели достаточный вес, чтобы позволить выкупить свои жизни.

Глядя на разложенные по столу отчеты о панике в столицах, я чувствовал себя так, словно собственными руками нажал на красную кнопку детонатора. Но даже с учётом всех наших превентивных мер и подготовки я прекрасно понимал, что грядущий экономический коллапс всё равно безжалостно ударит по простым смертным. Взрывная волна от краха Консорциума пройдётся по всем королевствам, пострадают невинные, чей-то скромный бизнес пойдет под откос, начнутся голодные бунты, кто-то неизбежно погибнет, оказавшись на улице. Такова жестокая математика глобального кризиса.

Я сидел в полумраке своего кабинета, бездумно уставившись на карту Шалина. В такие моменты тяжесть лидерства давила на плечи бетонной плитой.

Мои жёны, тонко чувствуя моё состояние, не раз мягко возвращали меня к реальности. Тонкие, прохладные пальцы Лейланны перебирали мои волосы, успокаивая гудящую голову, пока Зара горячими ладонями разминала задеревеневшие мышцы плеч. Они то и дело напоминали мне про суровую, неприглядную правду: если оставить Консорциум в покое, масштаб бедствия станет несоизмеримо страшнее. Неутолимая жадность Малина Медобрука в конечном итоге сожрала бы весь этот мир, что привело бы к такой глобальной катастрофе, рядом с которой нынешний искусственный кризис показался бы лишь лёгкой турбулентностью.

Как уничтожить главного врага с минимальными потерями среди мирных граждан, сохранить жизни тех, кто вообще не должен был оказаться на линии удара и при этом обрушить экономику противника?

Я прикрыл глаза, тяжело и с хрипом выдохнув.

Я сжал челюсти, глядя на сводки. Теневой крестовый поход потерял более двенадцати миллионов золотых. Двенадцать. Грёбаных. Миллионов. Эти деньги буквально испарились в рыночном хаосе, растворились, словно их никогда и не было. Пять лет назад, очнувшись в лесу возле Хасмадеи с пустыми карманами и голой задницей, я и представить себе не мог таких сумм, а теперь израсходовал их всего за один день, словно безумный казначей, хотя отвечать за каждую монету всё равно придётся мне.

Неудивительно, что многие крестоносцы в штабе ходили понурыми, перешёптывались по углам, опустив плечи, словно уже мы проиграли эту битву. Запах пота, пропитавший доспехи, смешивался с едким ароматом разочарования.

— Эй, выше нос! — бросил я, проходя мимо группы угрюмых магов. — Мы не потеряли деньги, а инвестировали их в победу.

Нас немного успокаивало то, что враг, по самым скромным прогнозам, лишился аж сотен миллионов. Гигантские, непостижимые активы Консорциума «Шалин Гранд» превратились в пыль, в цифры на бумаге, которые больше ничего не значили.

Ирен, с её всегда объективным и холодным взглядом, подошла ко мне, тонкие пальцы мягко скользнули по моему напряженному предплечью, успокаивая. От неё пахло свежими травами и едва уловимым ароматом ладана.

— Артём, — тихо произнесла она, заглядывая мне в глаза. — Консорциум потерял ценностей на сумму, которая в твоем прежнем мире равнялась бы нескольким миллиардам долларов. Ты хоть понимаешь масштаб?

Я криво усмехнулся. Да, это подчёркивало просто ошеломляющую, чудовищную эффективность нашей операции. Мы вскрыли их как консервную банку.

Как же хотелось увидеть перекошенную рожу Малина Медобрука прямо сейчас, посмотреть, как этот жадный гном наблюдает за крушением своей финансовой империи, как график его доходов падает в бездну! Если дальше всё пойдёт по плану, то сегодняшний день станет началом конца Консорциума «Шалин Гранд».

Двенадцать миллионов золотых — цена одного точного удара в самое сердце спрута. Я смотрел на итоговые цифры убытков Малина и чувствовал лишь холодное удовлетворение. Мы не просто ранили этого зверя, а отсекли ему доступ к кормушке. И теперь мне до одури не терпелось увидеть, как этот жирный ублюдок будет извиваться, пытаясь выжить в мире, который он больше не контролировал.