Если в Тихой Гавани из-за хлынувших потоком беженцев царила суматоха, то в нашем семейном доме в Вольном творился самый настоящий хаос.

Я замер на пороге, оглушенный обрушившейся на меня звуковой волной. Подопечные Илина и Амализы, похоже, уже чувствовали себя здесь как дома. Сотни детей всех возрастов от едва ковыляющих малышей до неугомонных подростков носились по территории, словно стая обезумевших пикси. Они смешались с моими детьми, создав такой невообразимый гвалт, визг и топот, что этот шум мог бы отпугнуть даже взрослого дракона.

Впрочем, насчет дракона я, пожалуй, погорячился. Стоило мне так подумать, как взгляд выцепил в толпе Кайю. Черная драконица невозмутимо стояла среди других моих жен, присматривая за бурлящей толпой новоприбывших, где носились и наши Астор с Листией. В воздухе витала поднятая десятками маленьких ног пыль, перемешанная с ароматом скошенной садовой травы и свежей выпечки. Наши кухарки уже сбились с ног, пытаясь накормить эту ораву.

Я устало потер переносицу, чувствуя, как от этого гвалта начинает пульсировать в висках. Картина, развернувшаяся перед глазами, быстро привела меня к логичному выводу: наш огромный просторный дом экстренно переоборудовали в новый приют для сирот, и теперь они вместе со своими опекунами делили с нами крышу над головой. Это же объясняло и то, почему большая командная палатка так спешно установлена в более-менее уединенном месте в саду, подальше от эпицентра этого детского торнадо.

Похоже, мне и остальным членам семьи в ближайшем будущем предстояло обосноваться именно в ней, включая Тиссин и Нессу. Прямо скажем, не самые роскошные условия. Оставалось только надеяться, что девочки из «К и О» не будут в шоке от спартанских условий, все же они привыкли к изысканной роскоши.

Ну точно детский сад на выезде!

Солнце припекало макушку, легкий ветерок трепал волосы. Эта ответственность, внезапно свалившаяся на меня, давила на плечи куда сильнее, чем самый тяжелый и прочный латный доспех. Я машинально открыл интерфейс, мазнув взглядом по журналу Системы, но тут же смахнул полупрозрачные окна. Сейчас не до цифр и не до опыта. Глядя на этот первозданный хаос, на смеющихся детей и суетящихся женщин, я как никогда отчетливо понимал, во что ввязался.

Однозначно настало время пристроить еще одно крыло к главному зданию. Нужно срочно расширяться, иначе мы тут очень скоро все друг у друга на головах сидеть будем. Да и золото нужно куда-то вкладывать, пока оно не обесценилось в этом хаосе.

Я лично проследил за тем, чтобы каждому новоприбывшему беженцу в Вольном выделили удобную кровать, проверил списки распределения, убедился, что запасов еды и дров хватит для всех. Эта административная рутина помогала очистить мозги после всей пережитой суеты. Только когда убедился, что прибывшие нормально устроились, позволил себе расслабиться. Смахнув капли пота со лба, я наконец-то выдохнул и направился со своими жёнами и спутницами домой, в поместье. Возвращение в родные стены всегда действовало на меня умиротворяюще, будто само это место возвращало силы после долгой дороги.

Уже на подходе, едва завидев нас, Глория и Рада с радостным писком сорвались с места. Подбежав ко мне, они вцепились каждая в свою руку и с восторгом потащили меня прямиком в сад. Аромат свежей листвы и цветочной пыльцы ударил в нос, забивая запах пыли и пота тяжелого дня.

— Смотри, папа! — звонко, на весь двор завизжала Глория, моя гоблинская принцесса, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Тётя Белла привела много новых друзей, которые теперь будут жить с нами!

— Понятно, — тепло улыбнулся я, без усилий подхватывая обеих дочерей на руки. — А дядя Илин уже здесь?

Круглое личико Рады, моей очаровательной дочери-хобгоблинши, забавно сморщилось, выражая крайнюю степень озадаченности.

— Кто?

— Добрый лысый дядечка, который помогает заботиться о ваших новых друзьях, — с легкой усмешкой пояснил я, поправляя выбившуюся из косички прядь.

— А-а-а, тот монах⁈ — до Рады наконец-то дошло, и она довольно закивала, тряся пухлыми щечками. — Он говорит, что знал меня еще совсем крошкой, но я почему-то этого не помню, хотя он очень хороший.

— Амализа тоже! — торопливо встряла Глория, боясь, что её не выслушают. — Она показала, как по-новому плести косу, которая делает нас похожими на настоящих принцесс, и даже сама украсила наши волосы цветами!

Она так резко повернула голову, чтобы продемонстрировать этот шедевр, что чуть не врезалась мне в подбородок. Я с интересом оглядел её иссиня-чёрные волосы, старательно заплетённые в очаровательные двойные косички, которые украшали свежие, ещё не увядшие цветы с клумб нашего сада.

— Ну как, нравится? — с гордостью спросила она.

— Ты выглядишь просто прекрасно, малышка, — торжественно и совершенно искренне ответил я, с нежностью целуя её в маленькую, слегка заострённую зеленоватую скулу. — Не хочешь пойти поискать со мной дядю Илина?

— Нет, я хочу играть! — радостно и безапелляционно заявила Рада, активно извиваясь в моих руках, всем своим видом показывая, что обнимашки закончены и пора бежать.

Глория деловито закивала, полностью поддерживая сестру.

— Там есть девочки постарше, которые умеют читать. Они тоже очень милые.

Я рассмеялся, бережно опустил дочерей на землю и несколько мгновений стоял, наблюдая, как они с веселым визгом уносятся к стайке детей. Их мастерски заплетенные косы развевались за спиной, и тут один из цветов, не удержавшись, выскользнул из волос Глории и упал на утоптанную землю.

Кто-то из старших детей, пронёсшихся в этот момент мимо, в пылу игры не заметил маленького бутона, ботинок смял нежные лепестки, безжалостно втаптывая цветок в сухую грязь.

И в этот самый миг меня внезапно пронзило ледяное, почти физически ощутимое предчувствие беды, будто кто-то невидимый провел куском льда вдоль позвоночника.

Беззаботный смех моих дочерей на мгновение прогнал тьму из разума, возвращая к реальности, но вид раздавленного, изломанного цветка продолжал больно колоть интуицию. Я напрягся.

В этом жестоком мире с его вывернутыми правилами такие знаки редко бывают случайными, Система и боги слишком часто разговаривали с нами через символы, чтобы я мог отмахнуться. Надвигалось что-то темное и тяжёлое, и это «что-то» явно не сулило нам ничего хорошего. Мои челюсти непроизвольно сжались, адреналин выплеснулся в кровь, растворяя усталость. Нужно быть готовым ко всему.

И тут сквозь шум лагеря пробился знакомый, звенящий радостью голос.

— Артём! Сюда!

Я резко обернулся, чувствуя, как напряжённые мышцы спины расслабляются. Навстречу мне, восторженно размахивая рукой, спешила Белла, другой рукой она бережно приобнимала за талию Амализу. Живот чародейки заметно округлился, она была на солидном сроке беременности, но при этом умудрялась уверенно держать на руках мирно сопящего младенца.

Чуть позади них, возясь с каким-то плачущим мальчуганом из сирот, сидел на корточках Илин. Заметив меня, друг тут же поднялся, лицо озарилось широкой улыбкой, и он шагнул мне навстречу, раскинув руки в стороны.

Я присмотрелся и усмехнулся. Монах отпустил бороду, теперь его подбородок украшала аккуратно подстриженная рыжевато-светлая поросль. Она частично скрывала ту самую мистическую татуировку на левой щеке, которая извивалась узором, ползла вверх по лбу и исчезала на абсолютно лысой свежевыбритой макушке.

Что бы ни чувствовал сейчас мой друг, оказавшись оторванным от привычного дома и запертым на скрытой базе посреди Диких Земель, он ничем не выдал своего беспокойства. Илин стиснул меня в крепких, по-настоящему братских объятиях.

От него пахло благовониями и почему-то свежей выпечкой.

— Рад видеть тебя, дружище, — горячо и от души произнес он, хлопнув меня по спине так, что сбил дыхание.

— И я тебя, брат, — я обнял его в ответ изо всех сил, на которые только было способно мое измученное тело. — Прости, что втянул тебя во всё это дерьмо.

Илин отстранился, его обычно весёлое лицо помрачнело, в глазах появилась стальная твердость. Он отрицательно качнул головой.

— Белла уже обрисовала нам ситуацию. Ты ведь не собирался становиться главной мишенью для Малина, просто проявил мужество, бросив вызов ублюдку, несмотря на их подавляющее численное превосходство. Ты поступил правильно.

Я криво усмехнулся, чувствуя горечь во рту.

— Да, но если бы я не полез в это дерьмо, у Консорциума не появилось бы причин брать на мушку твою семью и детский дом. Вы оказались под ударом из-за меня.

— Верно, — монах устало вздохнул, и в уголках его глаз залегли морщинки. — Амализа, возможно, захочет высказать тебе пару ласковых за то, что нам пришлось сорвать с места детей и бежать в неизвестность.

— Ещё как захочу! — раздался звонкий женский голос.

Амализа шагнула к нам, Белла всё ещё заботливо поддерживала её, словно хрустальную вазу. Чародейка свободной рукой обняла меня, прижавшись теплой щекой к моему плечу. От нее исходил нежный, едва уловимый аромат молока и трав.

— Но в то же время, — она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза, — несмотря ни на что, я рада видеть тебя живым. И Беллу, и всех остальных. Мы дома, Артём, там, где все вместе.

— Рад тебя видеть, Ама, — я тепло улыбнулся и перевел взгляд на младенца, посапывающего у неё на руках. — Как вы? Как дети?

— Здоровы и счастливы, — мягко ответила она, осторожно поглаживая крохотную пухлую щечку ребенка указательным пальцем. — Разве что хлопот прибавилось.

Нужно было видеть в этот момент лицо Илина! Он буквально лучился от переполняющей его отцовской гордости.

— Позволь представить тебе нашу дочь, — гордо произнес монах. — Амалинда. А Лестилин… Ну, этот ураган где-то тут носится, ни минуты на месте не сидит.

Я уже знал о пополнении в их семействе, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. Я радостно рассмеялся и снова стиснул Илина в объятиях.

— Мои поздравления, папаша! Вы ювелиры!

— Примите и наши поздравления с новорожденными, а заодно и с новыми женами, — усмехнулась Амализа, хитро блеснув глазами. — Я тут уже успела познакомиться со многими из вашего разросшегося семейства и с нетерпением жду, когда увижу остальных. У вас тут целый женский батальон!

Белла заливисто рассмеялась, прижимаясь ко мне и собственнически потираясь щекой о мое плечо.

— О, на то, чтобы собрать их всех вместе ушло немало времени и нервов Артёма! — промурлыкала она.

Мы простояли так несколько минут, просто наслаждаясь моментом покоя, обсудили последние новости, обменялись шутками. Вскоре к нам подлетел запыхавшийся Лестилин, и мы с ним быстро нашли общий язык. Мальчишка оказался боевым и совершенно без комплексов. Когда я подхватил его подмышки, подбросил высоко в воздух и аккуратно поймал, он залился звонким смехом и тут же потребовал продолжения. Я со смехом подкинул его снова, чувствуя, как усталость отступает перед этой искренней детской радостью.

Глядя на счастливого Илина, обнимающего Амализу и их спящую дочь, я вдруг почувствовал легкий, едва заметный укол зависти, но он тут же растворился в огромной радости за них. Мой друг нашел свой покой, пусть пока временный, пусть посреди надвигающейся войны, а мне он пока только снился.

Тепло разлилось в груди, окончательно вытесняя страх за их жизни. Теперь они под моей защитой, и я разорву на куски любого, кто покусится на моих друзей.

Едва я успел выдохнуть, как меня облепила целая орава сирот, те самые дети, которых я когда-то навещал в приюте. Они помнили меня, и, судя по горящим глазам и дерганью за края моей куртки, помнили в первую очередь мои навыки.

— Дядя Артём! Покажи ту магию, ну, когда ты быстро-быстро бегаешь! — закричал один из мальчишек.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как ноют мышцы.

Выносливость 12 % — услужливо подсказала Система, словно и без нее не чувствовал свинцовую тяжесть в ногах. Тратить драгоценные остатки сил на Стремительный ради того, чтобы развлечь детей? Нет уж, я отец, охотник и командир, а не балаганный артист, ресурс нужно экономить, особенно сейчас.

К моему огромному облегчению, на помощь вовремя подоспела кавалерия.

— А ну брысь от него, мелкие разбойники! — раздался строгий бархатистый голос Беллы, она буквально заслонила меня грудью, уперев руки в бока. Золотистые ушки сердито дернулись, хотя на губах играла едва заметная улыбка.

Амализа подключилась к обороне, громко хлопнув в ладоши и привлекая внимание воспитанников.

— Пора спать, — безапелляционно заявила она, и в её голосе скользнули такие властные нотки, от которых даже у меня по спине пробежал легкий холодок. — Артём устал, игры оставим на потом. Живо в кровати!

Две женщины, мягко, но настойчиво подгоняя детвору, принялись помогать нянькам собирать сирот в длинном зале. Как ни удивительно, но буквально через пару минут прежде шумный двор и сад почти полностью опустели. Детский гомон стих, сменившись стрекотанием ночных насекомых и легким шелестом ветра в кронах деревьев, воцарилась долгожданная прохладная тишина.

Как только мы остались одни, ко мне повернулся Илин. Мой друг и брат по оружию выглядел как всегда собранным и спокойным, словно несокрушимая скала посреди бурного потока, но я слишком хорошо его знал, чтобы не заметить легкое напряжение, сковывающее его плечи.

Он посмотрел на меня с мрачной серьезностью.

— Наверное, следует перестать делать вид, что мы можем просто отсидеться в стороне, — произнес монах, складывая руки на груди. — Я сейчас намного слабее остальных твоих сил, Артём. Мой уровень далек от высших рангов, но я готов полноценно присоединиться к Теневому крестовому походу и внести свой вклад, чем смогу.

Он криво и немного горько улыбнулся.

— Похоже, нас втянули в это дерьмо, хотим мы того или нет, поэтому победа — наш единственный жизнеспособный вариант.

— Спасибо, дружище, — искренне ответил я и с чувством хлопнул его по плечу, ощутив под тканью простого одеяния литые натренированные мышцы. — И у меня для тебя есть идеальная задача. Возьмешь на себя командование новобранцами твоего уровня? Займись их обучением, ростом боеспособности и боевым слаживанием.

Илин слегка наклонил голову, внимательно слушая, я продолжил, развивая мысль.

— Мои люди — профессиональные солдаты с жесткой дисциплиной, но мало кто может сравниться с твоим мастерством ближнего боя и контролем тела, не говоря уже о твоих лидерских качествах. Всем нашим бойцам пойдет на пользу изучение рукопашных приемов, тренировочного режима и медитации мастера-монаха. Нам нужны крепкие бойцы, способные держать строй и контролировать свой разум в любой ситуации.

— Едва ли меня можно назвать «мастером», — скромно заметил Илин, хотя в его глазах блеснула искра профессионального интереса. — Но ты знаешь, я всегда рад обучить любого, кто готов усвоить физическую, умственную и духовную дисциплину моей монастырской подготовки. Твои солдаты хороши, но всегда есть место для… совершенствования.

Илин уже начал излагать свой тренировочный план, как вдруг замолчал, вопросительно приподнял бровь и выразительно посмотрел куда-то мне за спину. На его невозмутимом, как гладь лесного озера, лице мелькнула понимающая улыбка.

Он легонько хлопнул меня по предплечью.

— Знаешь, это может подождать до завтра, — хмыкнул монах. — Спокойной ночи, мой друг, кажется, ты кому-то очень нужен.

Не сказав больше ни слова и не оборачиваясь, он скользящим шагом зашагал прочь, растворяясь в ночных тенях.

Разговор с Илином окончательно смахнул с меня остатки расслабленности. Армия, развитие навыков, дисциплина, распределение опыта… Такие люди, как этот монах, надежные, верные, с четким моральным компасом, были фундаментом, на котором я собирался строить наше будущее. Проводив друга взглядом, я почувствовал, как план будущей обороны и развития Крестового похода начинает обретать в голове четкие, структурированные контуры.

Хватит просто пытаться выжить и наносить мелкие удары, пора переходить от глухой обороны к безжалостной экспансии.

Обернувшись, чтобы посмотреть, что именно заставило друга так быстро ретироваться, я на мгновение и сам потерял дар речи.

Ко мне грациозно, почти крадучись, приближалась Лейланна, и выглядела она… просто сногсшибательно. На сумеречной эльфийке был надет облегающий белый костюм медсестры прямиком с Земли, не иначе как дизайн подсказала Ирен. Ткань так туго обтягивала её роскошные упругие формы, что тонкие швы грозили вот-вот разойтись, глубокий провокационный вырез открывал соблазнительную ложбинку, а высокие разрезы на бедрах демонстрировали при каждом шаге идеальные ноги. Воздух вокруг неё, казалось, наполнился сладковатым, дурманящим ароматом мускуса и магии.

Несколько секунд я просто стоял, откровенно пялясь на неё с изумленным восхищением, жадно впитывая взглядом каждую деталь этого вызывающего наряда, затем уголки моих губ дрогнули в усмешке.

— И как давно ты вынашиваешь идею полечить меня, лесная фея? — протянул я, чувствуя, как внутри разгорается приятный жар, а усталость отступает на задний план. Один взгляд на её декольте заставил остатки сил собраться в одном месте.

Жена одарила меня строгим, но в то же время невероятно многообещающим взглядом. Тёмные глаза сверкнули игривым огоньком.

— Никаких игр сегодня вечером, муж, — безапелляционно заявила Лейланна, останавливаясь в шаге от меня. — Как личный лечащий врач, я обязана позаботиться о твоем здоровье и полном восстановлении, сколько бы ты ни упрямился и не пытался избежать постельного режима.

Она звонко щёлкнула длинными изящными пальцами, и в тот же миг я почувствовал, как две пары маленьких, но удивительно сильных рук крепко схватили меня за предплечья. Воздух по бокам от меня пошел рябью, и из невидимости вышли Сияна и Селина.

Лисички-близняшки, облачённые в не менее сексуальные костюмчики санитарок, изо всех сил старались принять грозный вид. Клянусь Системой, я даже не думал, что ещё когда-нибудь вообще увижу подобную униформу, но, черт возьми, это стало приятным сюрпризом. Их пушистые хвосты возбужденно покачивались, мягко поглаживая мои бедра. От них пахло свежестью и легким цветочным парфюмом, от которого голова шла кругом.

Лейланна сделала короткий властный жест рукой, и лисицы тут же потянули меня за собой, наполовину поддерживая, наполовину волоча в сторону нашей командной палатки.

— Поэтому мы отведем тебя в постель, — мурлыкнула Лейланна, идя впереди нас и соблазнительно покачивая бедрами, — даже если придется нести туда на руках, а потом позаботимся о том, чтобы ты как следует выспался и восстановил ману. И поверь, мы это сделаем, даже если придется сидеть на тебе сверху всю ночь.

— Чур я сижу у него на лице! — радостно пискнула Сияна, игриво похлопывая меня своим пушистым соболиным хвостом, отчего по спине пробежала электрическая дрожь.

Вид Лейланны в этом чертовски откровенном костюме медсестры и прижимающихся ко мне горячими, упругими телами близняшек заставил меня мгновенно забыть о тактике, стратегии обороны, из головы мигом улетучились все до единой мысли, кроме одной.

Даже будучи истощенным до опасной черты, я не смог бы устоять перед таким агрессивным напором женской заботы, к тому же опыт подсказывал, что мощный выброс эндорфинов и качественная сексуальная терапия иногда лечат усталость лучше любого настоя. И я был готов к лечению на все сто процентов.