Всё еще продолжая поиски Командора, медленно шёл по лагерю, когда чья-то крепкая рука неожиданно дернула меня за рукав, и я оказался в тени просторной парусиновой палатки. Передо мной, скрестив мускулистые руки на груди, стояла Ярлин. Все полтора метра ее сбитой фигуры буквально излучали ярость, а воздух вокруг, казалось, потрескивал от напряжения.

— Значит, ты снова решил влезть в наши жизни, человек? — прорычала гномиха.

Я выдал своей бывшей любовнице натянутую, но обезоруживающую улыбку, привычно сверяя ее данные через Систему.

Ярлин, стрелок. Уровень 41.

— Прости, что втянул тебя во всё это, Ярлин, — произнес мягко, намеренно понизив голос. — Но я правда рад тебя видеть. Сорок первый уровень? Мои поздравления, ты не теряла времени даром.

Прекрасная гномка возмущенно фыркнула, собираясь выдать очередную колкость, но затем, к моему искреннему шоку, подалась вперед. Ее крепкие пальцы властно вцепились в мои волосы на затылке, с силой притягивая голову вниз, и она впилась в мои губы жадным голодным поцелуем.

Я на секунду опешил, моргнув от неожиданности, но тело отреагировало быстрее разума. Руки сами легли на ее плотную талию, притягивая пышное тело вплотную к себе. Ярлин энергично, почти агрессивно вторглась в мой рот, ее горячий язычок прошелся по моим зубам, а затем встретился с моим, попытавшись перехватить инициативу. Наивная! Я жестко ответил на напор, подавляя ее доминирование и заставляя глухо застонать мне в губы.

Поцелуй затянулся, перерастая в откровенную жаркую борьбу. Мои ладони по-хозяйски скользнули по ее крепкой спине вниз, сжав упругие тяжелые ягодицы, туго обтянутые плотной кожей штанов. Гномиха протяжно выдохнула, подавшись навстречу и откровенно, дразняще прижимаясь горячей промежностью к моему напряженному бедру. Я чувствовал сквозь ткань ее жар и прерывистое, тяжелое дыхание на своих губах.

Наконец когда воздух в легких закончился, Ярлин неохотно отстранилась, провела влажными губами по моей челюсти, обдав кожу горячим дыханием, и остановилась у самого уха.

— Загляни ко мне, когда разберешься со своими делами, — прошептала она хрипло.

Отстранившись, гномка прикусила припухшую нижнюю губу, в ее больших карих глазах плескалась откровенная жажда. Бросив на меня последний долгий взгляд, она скользнула за полог палатки, растворившись в суете лагеря.

Я поправил сбившуюся куртку, чувствуя, как кровь стучит в висках. Оглядевшись, поймал пару многозначительных усмешек от солдат Нерегулярных войск, ставших случайными свидетелями нашего мимолётного свидания, но лишь усмехнулся в ответ и бодро продолжил свой путь. Встреча выдалась, мягко говоря, неожиданной, и все же, черт возьми, приятно знать, что старые обиды она затаила не так уж и глубоко или, по крайней мере, достаточно сильно соскучилась, чтобы засунуть свою гордость куда подальше.

Секс на почве давней злобы — это всегда особенное удовольствие.

Ох уж эти гномьи страсти! Ярлин со временем вообще не менялась, всё те же резкие перепады настроения: сначала готова перегрызть глотку за малейшую провинность, а потом целует так, что искры из глаз. Видимо, некоторые вопросы эффективнее всего лечатся старым добрым рукопашным… без одежды. Ладно, запомнил. Надо найти Командора, а потом можно и оценить гостеприимство Ярлин по достоинству.

Ещё полчаса бесплодных поисков окончательно вымотали меня, Джинд Алор словно сквозь землю провалился.

— Ладно, хрен с тобой, партизан, — мысленно резюмировал я, оставляя эту задачу на потом. Время — слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на беготню по лагерю, особенно когда вокруг столько дел, требующих моего непосредственного внимания. Найду командира Истребителей позже, когда пыль немного уляжется, а эмоции после столь внезапного переселения остынут.

Сменив маршрут, я направился в сторону временного лагеря племени Мстительных Волков. Вокруг дымили костры, жарилось мясо и суетились гоблины, обустраиваясь на новом месте. У одного из больших шатров я сразу заметил Самиру. Рядом стоял её суровый брат Рек, а чуть поодаль вертелась неугомонная Лионелия. Вся троица о чём-то оживлённо беседовала с вождём Гарруком.

Огромный, покрытый боевыми шрамами гоблин сейчас выглядел на удивление миролюбиво, его громоподобный смех разносился над палатками. Он искренне радовался встрече со своими детьми, и, судя по обрывкам фраз, с явным нетерпением выпытывал у них все подробности о внуках. Семейная идиллия, да и только.

Но стоило сделать шаг в их сторону, как внимание вождя мгновенно переключилось на меня. Гаррук резко развернулся, от его добродушия не осталось и следа. Он воинственно выпятил массивную челюсть и скрестил на широкой груди узловатые, бугрящиеся мышцами руки.

— Ты приносишь одни неприятности моему народу, человек, — глухо проворчал он. В его голосе рокотала скрытая угроза, а жёлтые глаза пытались пробуравить во мне дыру. Затем он перевёл тяжёлый взгляд на Лионелию. — К тому же ты взял одну из моих соплеменниц в жёны без разрешения.

Я лишь мысленно хмыкнул. Лионелия, маленькая, изящная гоблинша с тёмно-зелёной кожей, сейчас превосходила своего вождя уровней на двадцать, если не больше, и, судя по её дерзкому взгляду, обвинения Гаррука не произвели на неё ровным счётом никакого впечатления. Она и Самира, насупившись, синхронно шагнули вперёд и встали по обе стороны от меня, копируя позу вождя и сложив руки под грудью. От них веяло знакомым теплом и непоколебимой уверенностью.

— У вас есть полное право злиться, Гаррук, — спокойно и мягко произнёс я, глядя прямо ему в глаза. Я не собирался лезть на рожон, но и прогибаться не умею. — Наша дружба действительно навлекла на ваше племя немалую опасность, этого не отрицаю, но я не собираюсь извиняться за то, что женился на Лионелии. Она взрослая, сильная, самостоятельная женщина, и свой выбор сделала сама.

— Кроме того, — угрожающе прорычал Рек, делая шаг к отцу. Его рука инстинктивно легла на рукоять клинка. — Наши племена давно разделились. Если она кому-то и должна сейчас подчиняться в вопросах брака, то только мне, как старшему брату.

— Вообще-то я подчиняюсь только своему мужу! — яростно вспыхнула Лионелия. Она порывисто обхватила меня за талию.

Гаррук тяжело вздохнул, наигранная свирепость вдруг улетучилась, и он миролюбиво махнул своей огромной ручищей.

— Ладно, хватит уже этой чепухи! — проворчал он, хотя в глазах мелькнуло затаённое уважение. — Мои воины, может, и низкого уровня, но раз уж вы, демоновы дети, втянули нас в эту масштабную бойню, то теперь это и наша война тоже. Слушай меня внимательно, Искатель. Пока ты не начнёшь относиться к моим людям как к дешёвому пушечному мясу, мы в твоём полном распоряжении.

Вот так-то лучше, это уже мужской разговор.

— Вы прекрасно знаете, вождь, что я слишком уважаю ваш народ, чтобы пускать его на убой ради прихоти, — серьёзно и твёрдо ответил я. — Что же касается ваших низких уровней, это мы очень скоро исправим. У нас уже отработана школа подготовки, боевого слаживания и вылазок против подходящих целей. Если ваши воины готовы присоединиться к нашим новобранцам, мы сделаем из них настоящую элиту. Но предупреждаю сразу, от них потребуется пахать на тренировках до кровавого пота, беспрекословно выполнять приказы командиров и учиться ладить с остальными войсками. Никакой племенной вольницы на поле боя я не потерплю.

— Дисциплина нам не чужда, — кивнул Гаррук. — Решено, племя Мстительных Волков присоединяется к Теневому крестовому походу.

Вождь протянул мне свою мозолистую руку, я шагнул навстречу и крепко перехватил его предплечье традиционным воинским рукопожатием. Хватка у старика по-прежнему была железная.

Гоблины — народ простой и донельзя прагматичный, уважающий только чистую силу, прямолинейность и честность. Гаррук поворчал чисто для порядка, чтобы не терять лицо перед своими, но я прекрасно видел, что он доволен результатом нашего разговора, а главное, что Лионелия, чья горячая ладошка всё ещё сжимала мой пояс, счастлива.

В этом жестоком мире без надёжных союзников мы просто кучка потенциальных смертников, а теперь у нас за спиной стоял целый клан мотивированных и злых бойцов. Неплохое и весьма своевременное пополнение в нашу разношерстную боевую силу.

Оставив племя гоблинов обустраиваться и привыкать к новым соседям, двинулся дальше. Следующим на очереди стал временный лагерь, где разместились беженцы из деревни.

Как ни странно, найти нужных людей в этой суете оказалось не так уж и сложно. Я ещё издали заметил мэра Дюрана, который стоял у пустой телеги и о чем-то тихо разговаривал с Бернардом и Еленой. Судя по узлам и сундукам, сваленным прямо у их ног в пожухлую траву, эта парочка решила покинуть Вольные Земли, открестившись от нашего Крестового похода.

Честно говоря, я их не винил и уж тем более не удивлялся. Их до зубовного скрипа давно бесил сам факт того, что пришлось бросить насиженные места и переехать на независимую территорию. Они никогда не горели желанием вступать в ряды крестоносцев, предпочитая заложить новую ферму где-нибудь подальше от моей войны с Системой и Консорциумом.

Заметив моё приближение, супруги синхронно помрачнели. Елена поджала губы, Бернард скрестил руки на груди, бросив на меня такой взгляд, словно я только что потоптал их лучший урожай турнепса.

Дюран напротив, оказался куда дипломатичнее. Извинившись перед фермерами, староста поспешил мне навстречу, чтобы переговорить наедине.

— Староста, — я остановился и слегка поклонился, демонстрируя уважение. — Искренне сожалею, что пришлось в столь короткий срок сорвать вас с места и эвакуировать из деревни.

Дюран устало рассмеялся, проведя широкой мозолистой ладонью по лицу. В последнее время он заметно сдал: некогда солидный животик пропал, и теперь мэр выглядел скорее жилистым и коренастым, чем полным.

— Да я и сам не уверен, переворачивает ли это нашу жизнь с ног на голову или наоборот спасает, — вздохнул он, и морщины на его лбу стали глубже, губы старика сжались в тонкую линию. — Знаете, Артём, после того, как вы посоветовали нам держаться подальше от вас и вашего имени, барону Ланети не потребовалось много времени, чтобы пустить в ход свои махинации. Этот ублюдок вознамерился полностью разорить нашу деревню, хотел снести дома, выгнать людей и пустить землю под пастбища для своего скота.

Я молча кивнул, так как отлично знал об этом. Стараясь следить за ними, как и за всеми своими друзьями и союзниками, собирал крохи информации через агентуру и был в курсе их растущих проблем. Но война с Консорциумом связывала мне руки. Вмешайся я напрямую, навлёк бы на них гнев Малина в десятикратном размере. Пришлось выжидать, держа палец на пульсе, готовому применить силу лишь в том случае, если бы нападки Ланети перешли грань и стали угрожать их жизням. В остальном мне оставалось только надеяться, что они выстоят.

— Послушайте, Дюран, — я посмотрел ему прямо в глаза, собрав в кулак всю свою уверенность. — Мы готовы оказать вам любую помощь в переселении сюда, в Вольную Гавань. Можете забрать столько свободной земли, сколько нужно вашим людям. Мы выделим вам магов Земли, чтобы помочь фермерам и ремесленникам быстро выровнять участки и возвести фундаменты для домов, ну, а тех, кто всё же захочет присоединиться к Крестовому походу в качестве бойцов или снабженцев, примем с распростёртыми объятиями.

Мэр медленно пожевал губу, обдумывая мои слова.

— Насчет последнего сильно сомневаюсь, — честно признался он, качнув головой. — Мои люди пахари, а не солдаты, но ваша репутация в Кордери говорит сама за себя, и, судя по тому, что я успел увидеть здесь, это мирное и перспективное место. Да, к жизни бок о бок с таким количеством диковинных рас придётся привыкать, тут не поспоришь, однако это всё равно в тысячу раз лучше, чем гнуть спину под плетью Ланети. Некоторые из моих соплеменников наверняка захотят вернуться домой, когда там снова станет безопасно, но, думается мне, многие предпочтут пустить корни здесь.

— Рад это слышать, — я искренне улыбнулся, чувствуя, как с души падает ещё часть груза, и протянул ему руку. — Обустраивайтесь. Как только первая суета утихнет, мы детально обсудим все земельные вопросы.

Дюран не просто пожал протянутую ладонь, а шагнул ближе и крепко обхватил меня за предплечья. Его пальцы, грубые как кора, стиснули мою руку с неожиданной силой.

— Не смею вас больше задерживать, судья, — тихо произнёс он.

Я кивнул на прощание и зашагал прочь от лагеря. Дюран и его люди — это моя незримая, вечно зудящая совесть. Этим трудягам совершенно не нужны великие свершения, эпические битвы или уровни, им требовалась лишь их земля, крыша над головой и покой. И я, чёрт возьми, обязан их этим обеспечить.

Чувство вины за то, что мне пришлось вырвать людей из уютного привычного мирка, никуда не делось, оно жгло грудь каждый раз, когда я вспоминал злой взгляд Елены. Но тут вступала в дело моя прагматичная логика: лучше быть живым беженцем, строящим новый дом с моей помощью, чем лежать мёртвым фермером в безымянной канаве под копытами скота Ланети. Выживание — это первый шаг, а комфорт мы им обеспечим чуть позже.

Далее передо мной раскинулись объединенные лагеря всех тех, кого мы успели вывезти из Кордери и Тераны. К этой огромной массе народа примкнули и беженцы из безымянного городка к северу от границы моих бывших земель, в основном нелюди, покинувшие свои обжитые дома, когда прошел слух о моей гибели. Это была, безусловно, самая грандиозная группа беженцев за всю историю моего пребывания в этом мире: тысячи разумных, в десять раз превосходящие по численности наши Нерегулярные войска. Чтобы разместить такую прорву народа, пришлось задействовать каждый свободный клочок земли в Вольной Гавани, превратив окраины в сплошное море разномастных палаток и навесов.

Я шел между рядами временных жилищ, чувствуя густые запахи дыма от костров, похлебки и немытых тел. Отношение ко мне было двояким. Многие узнавали меня, провожая почтительными кивками, низкими поклонами или отдавая воинские салюты, но в их глазах всё ещё читалась тревога. Консорциум «Шалин Гранд» по-прежнему дышал нам в затылок, и люди боялись за свои жизни. С другой стороны, немало беженцев испытывало искреннее облегчение и даже безмерную радость от того, что снова оказались под защитой своего лорда. Десятки разумных подходили ко мне просто чтобы выразить поддержку, пожелать удачи и поблагодарить за спасение, несмотря на все тяготы полевой жизни.

Моя репутация бежала впереди меня, поэтому неудивительно, что некоторые молодые женщины, краснея и смущенно пряча глаза, игриво предлагали мне «помочь освоить их новые походные кровати». Приходилось тактично отказываться, ссылаясь на тотальную занятость, но я честно обещал, что если их интерес не угаснет, с удовольствием навещу их, когда разгребу весь логистический кошмар. Жаль, что в сутках только двадцать четыре часа, а силы и время не бесконечны.

Но мой вежливый отказ совершенно не устроил одну симпатичную хрупкую девушку лет двадцати с небольшим, представившуюся Амелией. На ней была надета лишь простая, местами порванная льняная рубашка, пахнущая свежим сеном и летним лугом. Она оказалась сатиром, хотя, в отличие от земных мифов, козьих ног или копыт у неё не наблюдалось. На самом деле, если не считать пары милых маленьких рожек, спрятанных в густых волосах, тупых зубов истинного травоядного и короткого пушистого хвостика, забавно подергивающегося над тканью прямо над её упругой попкой, она выглядела почти как обычный человек.

В её больших голубых глазах плясали озорные искорки. С решительностью, достойной лучшего применения, она ухватила меня за руку и настойчиво потянула в узкий, скрытый от чужих глаз проулок между двумя большими шатрами. Сатиры всегда славились своей любовью к плотским утехам и веселью, и эта девушка не являлась исключением.

— Мне нужна всего минуточка, мой господин, — прошептала она хрипловатым волнующим голосом. Её загорелые щёки пылали от смущения и откровенного нетерпения.

Очаровательная деревенская девчонка не стала тратить время на долгие прелюдии, быстро оттеснила меня в самый темный угол, опустилась на колени прямо на затоптанную землю и проворно расстегнула мои походные штаны. В нос ударил легкий мускусный аромат её возбуждения, смешанный с запахом полевых цветов. А буквально через мгновение она уже ласкала меня своим мягким, невыносимо горячим ртом.

Перед тем, как принять меня в себя, она издала тихий вздох, полный неподдельного благоговения перед моими размерами. Казалось, ей доставляло особое удовольствие то, с каким трудом её челюсти обхватывают мою плоть. Я услышал приглушенный торжествующий стон, когда кончик наконец-то преодолел сопротивление её губ, погрузившись в тесную влажную жару.

Выдохнув, позволил моменту поглотить меня целиком и глядя в её огромные голубые глаза, которые снизу вверх взирали на меня с такой надеждой и обожанием, словно я само божество, спустившееся с небес.

— Ох, боги! Это чертовски приятно, — хрипло проговорил я.

Мои руки легли на её голову, нащупали маленькие рожки и начали почесывать кожу у их основания. Амелия просияла от ласки и тут же ускорила темп, заскользив губами вверх и вниз с такой отчаянной страстью, словно от этого зависела её жизнь. Её маленький проворный язычок безостановочно ласкал и дразнил чувствительную плоть, сводя меня с ума.

Я тихо зарычал, зарываясь пальцами в её густые светлые волосы. Они напоминали выбеленные солнцем кукурузные рыльца, такие же мягкие и шелковистые. Я перебирал эти золотистые пряди, грубовато направляя её голову, пока горячий рот вовсю трудился, вытягивая накопившееся напряжение. Каждое движение её губ отдавалось пульсацией внизу живота.

Спустя несколько минут неистовых ласк, давление в паху достигло критической отметки. Я крепче сжал её рожки, заставив девушку замереть на секунду.

— Уже прямо сейчас, — предупредил её, тяжело дыша.

Вместо того чтобы отстраниться, Амелия лишь застонала в предвкушении и удвоила усилия, жадно заглатывая меня так глубоко, как только позволяло её крошечное горло. Я жестко зафиксировал её голову, сделал несколько глубоких, мощных толчков и с глухим рыком излился. Колени предательски дрогнули от невероятного прилива эндорфинов, когда густая горячая волна ударила ей в горло.

Сатира жадно глотала, стараясь не потерять ни капли, и когда спазмы наконец стихли, в её глазах даже промелькнуло лёгкое разочарование от того, что этот фейерверк удовольствия иссяк.

— Спасибо вам, мой господин, — промурлыкала она, медленно поднимаясь на ноги. Амелия отряхнула свою потрепанную льняную рубашку, и на её щеках расцвел густой румянец. Страстная часть нашей встречи завершилась, уступив место милой застенчивости. — Я мечтала сделать это с того самого дня, как моя семья вернулась в Кордери, и вы лично приняли нас под свою защиту.

— Это я должен благодарить тебя, — ответил ей, расплываясь в довольной улыбке.

Я притянул её стройное тело к себе и нежно поцеловал в припухшие губы, чувствуя на них вкус собственной страсти. В моих объятиях она задрожала, словно натянутая тетива, я кожей ощущал, как бешено колотится в груди её сердце.

— Амелия, — я медленно провел большим пальцем по её горячей щеке. — Могу я навестить тебя позже в более… располагающей обстановке?

Хрупкая деревенская девчонка вздрогнула от неприкрытого восторга, тщетно пытаясь скрыть радостную улыбку.

— Это было бы величайшим счастьем для меня, мой лорд.

Она осмелела окончательно, перехватила мою руку обеими ладонями и медленно, глядя прямо в глаза, направила её вниз. Ладонь скользнула по её шелковистому бедру под край короткой сорочки, пока не легла прямо поверх насквозь промокших трусиков, и я почувствовал жар её мягких лепестков.

Ну вот опять! А ведь я просто мимо проходил, проверяя лагерь! Но отказать Амелии было бы просто преступлением против человечности… ну, или против харизмы сатиры. Чёрт возьми, после всего логистического ада и стресса эта горячая разрядка была нужна мне как воздух.

Артём, ты, конечно, знатный кобель, но очень, очень счастливый.

Лояльность народа — это ресурс, который нельзя купить ни за какое золото, особенно когда доверие завоёвываеся не указом, а личным присутствием и готовностью отвечать за тех, кто обратился к тебе за защитой.