Наира стояла, замерев. Внутри ее грудной клетки разлился тяжелый холод, напрочь перебивший лесную стужу, а в голове крутилось бесконечное количество вопросов.

Откуда этот больной соплеменник прознал про имперского егеря? Что ему вообще понадобилось на самом краю квадрата глухой ночью?

Эльфийка неосознанно еще крепче сжала цевье винтовки.

Состояние ночного гостя красноречиво говорило само за себя. Незнакомец стоял по колено в глубоком снегу и мелко дрожал всем телом. Грудь его со свистом втягивала морозный воздух, колени подгибались под тяжестью тулупа. До Наиры вновь долетел едкий запах горклой полыни. В горле у девушки тут же встал горький ком, и ей пришлось судорожно сглотнуть вязкую слюну.

Убивать бедолагу она покуда не стала. Важные вести в тайге завсегда стоили куда дороже пустого выстрела. Наира чуть повела затекшими плечами, разгоняя застоявшуюся кровь, и подалась немного вперед.

— Держи руки на виду и медленно иди ко мне, — приказала она, продолжая держать перекрестие прицела ровно на груди гостя.

Если это ловушка — она успеет выстрелить.

Не в первой.

* * *

— Дозорный РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б слушает, — проговорил я, прижимая чашку наушника к левому уху.

— Бешенство? Серьезно? — раздался по ту сторону голос Ольги.

Десять минут. Ровно столько прошло с того момента, как я закончил разговор с диспетчером. Донесение мое, стало быть, долетело до столицы быстрее, чем я успел вскипятить чайник.

— Я очень люблю шутить, но, к сожалению, это не тот случай, — отозвался я спокойно, ощущая, как дужка гарнитуры давит на темя. — Если зараза пошла уже по мелким тварям, то надо срочно проводить экспертизу и выяснять первопричину, поскольку такой уровень ложится вне моей компетенции.

С той стороны раздался тяжелый выдох.

— Этого нам еще не хватало. Сначала твари из Разлома, теперь еще и бешенство с непонятной первопричиной. Замечательно. Кстати, что у тебя там вообще происходит последнее время? У нас тут датчики с ума сходили, регистрировали всплески аномальной активности.

— Долго объяснять, — ответил я уклончиво.

Вот тут я сказал чистую правду, ни на волос не покривив душой. Объяснять и впрямь пришлось бы долго. Про Лешрака, про иномирного карапуза, про ультимативный навык. К утру бы управился, а к обеду за мной приехали бы санитары и отвезли в отделение с мягкими стенами.

— И что еще более парадоксально, так это то, что ты не обращался за подкреплением.

— А зачем? Твари из-за периметра не вырвались, а если бы я трезвонил диспетчеру и докладывал о том, что тут происходит, а затем ждал ударную бригаду, то, скорее всего, пришлось бы бегать за ними уже не в пределах моего квадранта, а по всей тайге.

— Может нам поставить бригаду быстрого реагирования, которая будет сразу выезжать, когда датчики регистрируют значения выше конкретного? — уточнила она.

От этого предложения у меня похолодело под ложечкой. Бригада на моей поляне означала чужие глаза круглосуточно. А у меня в погребе тоннель к остроухим, в соседней комнате Бу, у соседки иномирное дитя. Отказываться следовало быстро и по делу, чтоб отказ прозвучал заботой о службе.

— Не стоит. Пускай они быстро реагируют, если твари выйдут за периметр. Тогда это уже весомый повод для беспокойства, — ответил я. — Как ты вообще узнала про бешенство так быстро?

— Работа у меня такая, Багрицкий. Узнавать все быстро, что касается четвертого дозорного пункта.

Я бесшумно хмыкнул себе под нос. Вот вроде и приятно, что за меня переживает, а вроде и приятного в такой опеке мало. Чуть что, так сразу вопросы.

— Ясно. Тогда, как быстро ко мне смогут приехать ваши ученые головы, которые заберут биологическую угрозу и сделают анализы?

— Мы уже распорядились, и группа перевозчиков должна выехать в ближайшее время, хотя время близится к ночи, а по последним данным, которые у нас имеются, в лесу повышенная активность реликтов, что вызывает определенные опасения. Так что, скорее всего завтра утром.

— Повышенная активность реликтов? — переспросил я.

— Да. Нам доложили, что они шастают по лесу, причем как по нашей, так и по противоположной стороне. В резервациях вообще задрал патруль на дороге.

Я невольно напрягся. Ну и откуда они знают? Выходит, Империя и резервации поддерживают обмен не только товарами, но и информацией? Или имперские соглядатаи тайно шпионят за тем, что происходит у остроухих соседей?

Размышляя над этим, я пришел к простому выводу: наличие таких шпионов совершенно не удивительно. Государство, что ведет долгую войну, затем договаривается о перемирии, в любом случае будет поглядывать за границу, ожидая очередной вспышки бунтов, недовольства и радикализма.

— Задрали патруль? — я постарался вложить в голос максимум искреннего удивления.

— А ты не в курсе? — спросила она.

— Откуда мне знать? — ответил я, глядя на тусклые огоньки приборной панели. — Вот если бы еще один конвой пропал на нашей стороне, то да, был бы в курсе.

— Мир слухами полнится, — отозвалась Ольга.

— А я живу как раз на краю мира, куда эти слухи не долетают. Иронично, не правда ли?

Я позволил в интонации проскользнуть легкому наигранному недовольству. Мне совершенно не хотелось показывать столичной следовательнице, что я тут с местными эльфами контрабанду через тайные тоннели тягаю, распиваю чаи и спасаю иномирных детей.

Врать Ольге дело особое, тонкое. Она мастер масок и такие вещи чует шкурой. Потому я и не отпирался наотрез, а вилял по-стариковски, брюзжа на глухомань и начальство. Так подход в глазах следователя выглядит достовернее, чем молодец, у которого на все имеется гладкий ответ.

— В общем, да, у них там какой-то реликт ни с того ни с сего вывалился на тракт, накинулся на патруль, двоих разодрал на месте, а двоих потаскал сильно, но выжили вроде.

Выжили. Одно это слово стоило всей вчерашней беготни. Стало быть, старый лекарь с саквояжем свое дело знал крепко, а жгут продержался ровно столько, сколько было надобно.

— И что с реликтом? Куда делся? — спросил я, пытаясь понять, какой еще информацией владеет следователь. Она могла запросто недоговаривать, проверяя мою реакцию.

— По имеющейся у нас информации, его убила дозорная с той стороны. Прострелила череп и вызвала подмогу.

Вот оно как. Я едва не усмехнулся вслух. Прострелила череп. Отличная легенда. У эльфийки в руках крупнокалиберная снайперская винтовка, и дыра в голове чудовища вполне могла сойти за результат попадания бронебойной пули, а не моего кулака под ультимативным навыком. Значит, Наира сориентировалась и прикрыла наши следы перед своим начальством, а их начальство слило эту сказку имперцам. Ну или кто-то другой слил. В любом случае меня такой расклад устраивал более чем полностью.

Одна закавыка в этой сказке все же торчала наружу. Пробы с туши брали эльфийские лекари, а пробирки увезли эльфийские алхимики. Стало быть, о том, чем на самом деле раскроили башку реликту, рано или поздно узнает какая-нибудь ученая голова с той стороны. Ну да это забота завтрашнего дня. Нынче у меня своих хватало.

Мое внимание внезапно привлекло нервное мельтешение красных диодов с левой стороны главной консоли. За ними последовал тихий, но настойчивый зуммер системы раннего оповещения.

— Ясно. Так, у меня тут что-то, кажется, назревает. Вынужден заканчивать связь. Есть что-то еще срочное?

— Что назревает?

— Ты же сказала, что у вас датчики тоже регистрируют что у меня тут происходит. Очередной прорыв, конечно же. Ольга Владимировна, что-то срочное еще есть?

— Нет. И я звоню не по официальному каналу. Будь осторожен.

Динамик щелкнул, прервав соединение.

Я скинул гарнитуру, что глухо стукнула о поверхность стола. Не по официальному каналу, значит. Столичная железная леди подняла трубку сама, ночью, ради одного дозорного на краю света. Я отложил эту мысль в сторонку, к прочим, до которых руки покуда не доходили.

Табурет скрипнул по линолеуму, когда я резко поднялся и полностью развернулся к приборам. Красные огоньки сектора наблюдения моргали часто, сливаясь в сплошную тревожную полосу.

Я сделал два длинных шага к бронированному панорамному окну и приник к холодному стеклу. Морозный воздух снаружи выстудил триплекс так, что от него веяло ощутимой стужей прямо мне в лоб.

Черный туман на дне Разлома потерял свою сонливость последних дней. Дымная масса бурлила, перекатываясь огромными волнами, вспучивалась гигантскими пузырями и опадала обратно. Края мглы цеплялись за скалистые выступы и ползли вверх по отвесным склонам.

Эх… кончился мой отдых.

Хотя… когда я вообще последний раз как следует отдыхал? То по лесу за браконьерами бегаю, то «Когтерезов» или как их там останавливаю от раздирания патруля, то на бешеных белок охочусь.

Я развернулся на пятках и широким шагом направился в оружейную, где распахнул металлический шкаф, вытащил тактическую разгрузку и забросил ее на плечи. Замки щелкнули, плотная ткань стянула грудную клетку.

Пальцы работали слаженно. Я хватал тяжелые металлические магазины, снаряженные бронебойными патронами, и вгонял их в карманы. Закинув автомат за спину, я проверил крепление ножа на поясе, затем сунул в боковой карман пару контактных гранат.

В прошлой жизни перед выходом на охоту я точно так же проверял патронташ и замок на старой двустволке. Разница заключалась лишь в том, что в тайге старого мира я брал оружие ради собственной защиты и максимум с кем сталкивался, так это либо браконьеры, либо кабаны да медведи с волками. А тут твари, сотканные из тумана, и поди разбери что им нужно.

Хотя со слов Лешрака нужно им только одно — добраться до магии, которую этот мир потерял.

Я толкнул дверь тамбура и провернул штурвал шлюза.

Зимняя ночь тут же укусила меня за щеки. Я сощурился, делая глубокий вдох, от которого в легких мгновенно закололо. Я спустился по бетонным ступеням и вышел на расчищенную площадку перед своим домом.

Глухой гул разнесся над просекой. Наружные автоматические турели ожили, поворачивая массивные стволы в сторону черного зева. Сервоприводы зажужжали, наводясь на выползающие из тумана цели.

Прорыв нельзя было назвать самым тяжелым из тех, что я успел повидать, но тварей лезло достаточно, чтобы заставить меня хорошенько попотеть.

Из клубящейся тьмы показались первые уродливые силуэты. Кожистые наросты, суставчатые многоногие лапы, вытянутые пасти с рядами кривых зубов. Они карабкались по скалам, цепляясь когтями за мерзлый гранит, и выскакивали на ровную поверхность, устремляясь в мою сторону.

Я вскинул автомат; правый глаз поймал в перекрестие коллиматора ближайшего монстра, напоминающего огромного лысого пса с гипертрофированными челюстями.

Палец мягко потянул спусковой крючок.

Оружие задергалось в руках, приклад ритмично заколотил в ключицу. Грохот выстрелов разорвал морозную тишину, ударив по ушам. Свинец нашел свою цель. Тварь завизжала, ее голова дернулась назад, фонтанируя густой черной жижей, и мерзкая туша рухнула обратно в Разлом.

Турели ударили басовитым стаккато, выкашивая целые ряды лезущей нечисти. Крупнокалиберные пули рвали монстров на куски, разбрасывая по сугробам ошметки черных клочьев, что тут же начинали испаряться.

Я сместился вправо и перевел огонь на новую группу. Гильзы звонко отлетали в сторону, падая на в снег с шипением и протаивая крошечные ямки.

В голове настала долгожданная тишина, где не было места ни вопросам о Канцелярии, ни о браконьерах, ни о бешенстве. В такие моменты все становится неважным на фоне расчета расстояния, упреждения и остатка патронов в магазине. Я работал механически, вдалбливая пули в надвигающиеся фигуры, не позволяя им приблизиться к линии обороны.

Затвор сухо клацнул, встав на задержку.

Я нажал кнопку сброса, пустоймагазин полетел под ноги, а левая рука уже тянула из подсумка свежий.

БАМ.

Контактные мины взрывались при соприкосновениях, раздирая тварей на кусочки.

Я вставил магазин, дернул затвор и продолжил огонь.

Тело работало само, без моего участия, на одной мышечной памяти прежнего хозяина. За это я покойному Багрицкому был благодарен всякий раз. Голова тем временем оставалась свободной и считала другое. Я опустошал уже второй магазин, контактные мины рвались одна за другой и очень скоро они закончатся, а твари продолжали лезть.

Краем глаза я уловил движение на левом фланге, там, где пролегала граница эльфийского сектора.

Я скосил глаза и едва не пропустил удар собственного сердца. На краю широкого оврага, упираясь коленом в снежный надув, сидела Наира. Эльфийка скинула капюшон, ее светлые волосы растрепались на ветру, а сама она активно работала винтовкой, дергая механизм.

Грохот ее оружия доносился до меня глухими раскатами. Я видел, как после каждого выстрела из ствола вырывается короткая вспышка пламени, а очередная уродливая туша валится в снег.

И раз девка на позиции, стало быть, малой сидит в бункере один. Мысль эта кольнула меня коротко и неприятно, но выбора у нас обоих не имелось. Хочешь не хочешь, а Разлом не спрашивает, с кем ты нынче нянчишься.

Лишь бы балбес не перепугался насмерть и не учинил там погром.

Но проблема заключалась в другом. Наира сосредоточила все свое внимание на переднем крае, выцеливая монстров на дне оврага. Она смотрела в оптику, ограниченная узким полем зрения, и совершенно не замечала опасности, подбирающейся сбоку.

По кромке леса, скрываясь в густых тенях вековых елей, кралась тварь. Существо передвигалось на четырех длинных, узловатых лапах, прижимаясь брюхом к земле. Как она умудрилась выползти и просочиться оставалось загадкой.

Монстр обошел зону поражения турелей и теперь быстро сокращал дистанцию, подбираясь к эльфийке со слепой зоны.

Крался он грамотно, по ветру и в тени, ровно матерый волк к овчарне. И это мне не понравилось сильнее всего прочего. Твари из тумана до сих пор перли напролом, как безмозглая скотина, а эта соображала.

Расстояние между тварью и ничего не подозревающей девушкой таяло с каждой секундой. Кричать было бесполезно, грохот боя заглушил бы любой голос, да и крик лишь отвлек бы ее в самый неподходящий момент.

Я резко довернул корпус влево, перенося вес на выставленную вперед ногу.

Тварь напрягла задние конечности, готовясь к смертельному броску.

Расстояние между нами составляло добрых пару сотен метров. Стрелять из автомата навскидку по движущейся цели на такой дистанции означало полагаться на слепую удачу. Но времени на долгие раздумья не оставалось. Я вдавил приклад в плечо, поймал серый силуэт в красный кружок прицела и задержал дыхание, чувствуя, как замерла грудная клетка.

Надеяться на удачу и личный опыт в данной ситуации я не собирался.

«Зоркий Глаз».

Монстр оттолкнулся от земли, взмывая в воздух. Его передние лапы вытянулись вперед, целясь в хрупкую спину эльфийки.

Я плавно потянул спуск.

Короткая очередь из трех патронов разорвала воздух.

Я видел, как первая пуля ударила монстру точно в основание вытянутой шеи. Тварь дернулась прямо в полете. Вторая и третья пули прошили ее черепную коробку насквозь. Брызги темной жижи окропили снег позади.

Мерзкое существо потеряло инерцию прыжка, безвольно обмякло и рухнуло вниз, не долетев до спины Наиры каких-то полметра. Туша шлепнулась в сугроб и тут же принялась истончаться черным дымом.

Наира вздрогнула от неожиданного удара за спиной и резко обернулась. Она опустила винтовку, глядя на убитого монстра, чья когтистая лапа застыла в считанных сантиметрах от ее ноги. Грудь девушки часто вздымалась.

Она подняла взгляд и посмотрела на меня через разделяющий нас заснеженный овраг.

Я стоял на своей бетонной площадке, не опуская дымящегося ствола автомата. От раскаленного металла поднимались тонкие струйки горячего воздуха, искажая пространство. Пальцы правой руки продолжали крепко сжимать рукоять.

Наира медленно кивнула, приложив свободную ладонь к груди в знак благодарности.

Я коротко кивнул в ответ. В лесу такие вещи не требуют долгих речей и расшаркиваний.

Ну, вот и должок вернул как полагается. Теперь мы квиты.

Отвлекшись на спасение напарницы, я едва не пропустил угрозу на своем фланге. Справа раздался мерзкий скрежет когтей по бетону. Я резко развернулся, вскидывая оружие. Очередная тварь сумела проскочить мимо огня турелей и теперь находилась в двадцати шагах от меня.

Поделом мне, старому дураку. Первое правило дозорного гласит держать свой сектор, и я его нарушил самолично.

Я ударил по спуску, посылая плотный сноп огня прямо в зубастую пасть. Монстр захрипел, попятился и рухнул, судорожно скребя лапами промерзшую землю.

Бой продолжался еще около получаса. Я методично опустошал магазины, отбрасывая пустые железки.

Постепенно поток тварей начал иссякать. Туман на дне Разлома лениво осел, перестав выплевывать из своих недр новые порции чудовищ. Турели замолкли, издав протяжный гул остывающих сервоприводов.

Я опустил автомат стволом вниз, тяжело дыша. Воздух вокруг был пропитан смрадом гари, горячего металла и зловонной жижи от тварей. Сердце постепенно сбавляло безумный ритм, возвращаясь к нормальной работе.

Оглядев усеянное дымящимися трупами пространство перед бункером, я шумно выдохнул, выпуская изо рта большое облако пара.

И только я было собирался идти домой, как с той стороны мое внимание привлек мигающий свет тактического фонаря.

«Что случилось»? — моргнул ей на азбуке Морзе, надеясь, что она умеет ее читать.

И к моему облегчению, в ответ снова заморгал фонарь.

«-..-. -- /.—. --. --.--.-.. —.-» — ответила она вспышками.

«Надо поговорить».

Я скинул тяжелый автомат и прислонил его к стене тамбура, после чего встал на гравиборд и направил его в сторону соседнего бункера.

Дорога огибала провал широкой дугой. Я заложил вираж вокруг торчащего из снега скалистого выступа, пытаясь сложить два и два. Простая благодарность за меткий выстрел могла спокойно подождать до рассвета. Короткое сообщение морзянкой явно сулило крупные неприятности. Мысли мои тут же уцепились за нашего ушастого постояльца. Дитя иномирное вполне могло разобрать на запчасти эльфийскую аппаратуру или учудить еще чего, что требовало моего срочного вмешательства.

Знакомые очертания соседского бункера вынырнули из темноты леса. Я перенес вес на пятки, и доска мягко клюнула носом над расчищенной площадкой.

Наира ждала меня возле самого крыльца. Девушка стояла прямо, не пытаясь укрыться от ветра. Свет от желтой лампы над дверью падал на ее лицо, выхватывая плотно сжатые челюсти и жесткую складку меж светлых бровей.

Плечи развернуты, подбородок вздернут, а между нами добрых пять шагов, которые она сокращать не спешила.

— Что за срочность? — спросил я с искренним непониманием.

Наира не сделала и шага в мою сторону, но скрестила руки на груди.

— Ну и что ты еще от меня скрываешь?