Нинке своей я никогда не изменял. Ведь если выбрал женщину и женился на ней, так будь с ней, иначе зачем вообще было огород городить и клятвы давать.

Однако этот тон… Тон я не спутаю ни с чем. Обычно жёны так спрашивают, когда находят чужой волос на пиджаке нерадивого муженька. В нашем случае такой тон я слышал раза три за всю совместную жизнь, и один из них случился, когда я умял почти всю кастрюлю домашних пельменей, оставил три штуки на самом дне и засунул посуду обратно на холодильную полку. Вопрос тогда прозвучал из рубрики «ты ничего не хочешь мне сказать?», но интонация… интонация совпадала один в один.

И сейчас, стоя напротив Наиры, я смотрел на ее прищур и чувствовал себя максимально неуютно. Лицо эльфийки выражало крайнюю степень подозрения. Ледяной ветер задувал мне за шиворот, ступни в промерзших ботинках неприятно заныли. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь понять масштаб бедствия.

Что она могла узнать? Что я не из этого мира? Что у меня в голове сидит болтливая система? Что я сплю со своей столичной начальницей? Или что я якшаюсь с местными контрабандистами?

Вопросов набирался целый вагон и маленькая тележка. Но так как женаты мы не были, да и объединяла нас сугубо общая работа, взаимный интерес на почве длительной изоляции и один единственный эмоциональный поцелуй, то и отвечать на подобные претензии я собирался в соответствующем ключе.

Главное правило допроса я усвоил еще когда сам гонял браконьеров. Кто первым начал оправдываться, тот и виноват. Потому оправдываться я не стал, а пошел в атаку.

— Давай начнем с того — с чего ты взяла, что я от тебя что-то скрываю? — спросил я ровным голосом. — И даже если скрываю, то почему не могу это делать? У всякого человека найдутся свои тайны. Не ты ли от меня утаила, что являешься суженой какого-то там эльфийского лорда?

Наира на мгновение стушевалась. Скрещенные на груди руки слегка опустились, плечи дрогнули, но она тут же нашла в себе силы собраться.

— Это другое! — запротестовала она, и голос ее сорвался на высокую ноту.

— Да что ты? — я высоко вскинул брови.

Посмотрите-ка на нее. Другое, видите ли.

Интересно получалось — у этого довода нет ни возраста, ни национальности. Нинка им пользовалась, Игорек им пользовался, теперь вот девяностопятилетняя эльфийка туда же. Видать, «это другое» родилось раньше всех миров разом.

— А как мы определяем разницу? Вот это, — я указал ладонью на пустое пространство слева от себя, словно деля кучу надвое, — другое. А вот это, — рука переместилась вправо, — то, что я «скрываю». Объяснишь?

— Да не буду я тебе ничего объяснять! — крикнула Наира, едва не топнув ботинком по снегу. — И вообще это я тут задаю вопросы!

— Ну тогда задавай их конкретно и нормально, а не сыпь абстрактными претензиями, пожалуйста, — сказал я прямо и строго.

Я в быту человек абсолютно мирный. Скандалы терпеть не могу. Жену всегда уважал, Игорька пальцем не трогал и все проступки на словах растолковывал. Рукоприкладство — вещь действенная, спору нет, но по мне самому в детстве ремень гулял часто. Я еще тогда решил, что своих детей лупить не стану. Любую проблему можно обсудить словами.

Наира еще какое-то время помялась на морозе. Она шумно втянула носом воздух, развернулась к створке и потянула на себя штурвал.

— Зайдешь? — примирительно спросила она, смягчившись.

Женщины. То буря мглою небо кроет, то хоть к ране прикладывай.

— Чтобы наш скандал соседи не услышали? — отшутился я, поднимаясь по ступенькам. — Зайду конечно. Только нам бы мины раскидать да патроны зарядить.

Наира отмахнулась свободной рукой.

— Мы ненадолго.

Я пожал плечами. Ну ненадолго так ненадолго.

Стянув куртку, я повесил ее на крючок и шагнул в коридор.

Тут же из кухни выкатился пушистый мохнатый ураган.

— Бесшерстный вернулся! — радостно запищал У-ук и кинулся мне прямо на ноги.

Я наклонился, подхватил тяжеленькое тельце под пухлое брюшко и вытянул на руках перед собой. Малыш сучил задними лапками и радостно хлопал розовыми ушами.

Отлегло у меня знатно. Полдороги сюда я готовился к пустому дому и второй пропаже, а тут вот он, целый, теплый и тяжелее вчерашнего грамм на триста.

Как там пелось-то, а? В каждом маленьком ребенке, и в мальчишке, и в девчонке? Хе-хе…

— Буянишь тут? — спросил я, глядя в огромные карие глаза и покачивая пушистого. — Обижаешь ушастую?

— Да не ушастая я! — снова возмутилась эльфийка, проходя мимо нас на кухню.

— Ушастая классная! — заявил У-ук, дергая носом. — Мне тут нравится! И каша вкусная!

— Каша вкусная? — я искренне хохотнул. — Вот это новости. И что такого в ней особенного?

— Секретный рецепт, — буркнула Наира, отворачиваясь к плите и загремев посудой.

— Не знаю! Но она очень вкусная! — подтвердил малой, облизнув зубастую пасть.

Я опустил его на пол. Ноги гудели от усталости, мышцы спины настойчиво требовали горизонтального положения, но приходилось терпеть. Мы прошли на кухню, я опустился на табурет. Наира поставила передо мной дымящуюся чашку и села напротив.

Я обхватил горячую керамику, от которой пахло чабрецом и мятой, окоченевшими пальцами.

— Ладно, хочешь конкретику. Вот тебе конкретика, — начала Наира, глядя мне прямо в глаза. — Откуда ты знаешь других эльфов из резервации, и почему один из них, больной насквозь, пришел ко мне и попросил передать, что вы должны встретиться у старого алтаря?

Я так и замер.

Вот же ж….

Старым алтарем могло зваться только одно известное мне место — руины храма Лесной Матери, к которым выходил мой подземный лаз, где мы передавали остроухим контрабандистам товар. Выходит, гость знал точку передачи, а ее знала только одна группа во всей резервации.

Я вспомнил, как старший из отряда, чьего имени я так и не спросил, постоянно надсадно кашлял. Тогда я списал это на мороз и усталость, но мы договорились, что его состояние надо было обсудить. И он, видимо, решив обойти такой запрос мимо СоВы, обратился к Наире, дабы не заходить на имперскую территорию.

Я сделал медленный глоток.

Надо было соображать быстро, и аргументированно объяснить связь с теневым рынком. Но сначала надо было задать самый главный вопрос.

— Когда он попросил встречи?

— Прости? — спросила она, едва скрывая возмущение.

— Когда. Он. Попросил. Встречи. Дата, — прочеканил я.

Эльфийка вздохнула.

— Через два дня в полночь.

Я кивнул.

— Спасибо.

Через два дня в полночь, выходит. Вроде и приперся к Наире ночью, а вроде и не торопились. Судя по тому, что она сказала, он уже дышал на ладан, и не факт, что протянет к тому времени. С другой стороны, если не он, то, наверное, придет кто-то из их группы, кто будет в курсе дела.

Поставив кружку на стол, я встретился с тяжелым взглядом эльфийки. Врать я не любил, но и правду необходимо было подать под правильным углом.

Мнения, что Наира меня сдаст имперцам, если я ей расскажу всю подноготную, не возникало, мы оба уже повязаны так плотно, что нам обоим можно шить по несколько пожизненных разом. А эльфийке так вообще еще и после моей смерти можно прилепить мои сроки — она и их отсидит.

Но почему бывший Егор связался с СоВой и влез в авантюру с контрабандой, я не знал по сей день, и память не спешила раскрывать подробности.

Не то из сочувствия, не то из жажды наживы — кто его знает? К слову, куда падала моя доля я тоже не знал. На банковский счет? На криптовалютный кошелек? Наличкой под камушек, про который я и знать не знал? Надо бы выяснить…

— Скажем так… — начал я спокойно. — Мне известно, что в резервация что-то происходит, и есть проблема с медикаментами и базовыми инструментами. И ко мне через посредника обратились отчаявшиеся эльфы, если вкратце. Я поставляю им то, что они запрашивают. Вернее, выполняю лишь роль посыльного, который доставляет груз в нужную точку, после чего мы расходимся. Но во время последней вылазки я заметил, что один из ваших слишком сильно кашлял, и я ему сказал, что нам стоит обсудить его состояние, — я замолчал, постукивая пальцем по чашке. — А затем на нас выскочили из засады.

— Засады? — переспросила она севшим голосом.

— Ага. Кто-то явно просек, что в резервацию тягают добро, и пытается выяснить, кто именно. Пока что я понятия не имею, кто за этим стоит.

— Значит, — сказала она задумчиво, глядя в чашку, — ты контрабандист?

— Получается так.

Она как-то грустно усмехнулась.

— Наживаешься на чужой беде? — она оторвала взгляд от чашки и посмотрела на меня.

— Я не беспринципный ублюдок, и до недавнего времени, буду честен, меня не сильно беспокоило, что там творится, однако… как ты видишь, я сам им предложил разобраться, потому что когда за грузом выходят больные насквозь заказчики, возникают некоторые вопросы. А к тебе он пришел скорее всего потому, что не хочет светиться перед нашим общим посредником.

— Я… — она замялась. — Я не знаю, как на это реагировать.

— Прими как данность, как я принял то, что ты чужая сбежавшая невеста.

Она невесело улыбнулась.

— Но это же даже не близко стоящие вещи.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Я знаю. Однако у нас с тобой и без того столько общих проблем, что одной больше, одной меньше… — я пожал плечами. — Уже разницы нет.

Наира согласно покивала головой.

— Но… расскажи мне и остальное, — обратилась она ко мне, когда я собирался было встать со стула, уперевшись ладонями в стол.

— Что именно?

— Все. Почему ты понимаешь зверей. Почему они понимают и слушают тебя. Что тогда было на поляне. Как ты познакомился с Лешим. Как ты проломил чудовищу голову одним ударом. Откуда взялся этот карапуз. Откуда взялся Бу… Егор, у меня столько вопросов, что я не знаю даже, с какого начать! И почему… почему ты… ТАКОЙ.

— Какой? — удивленно уточнил я.

— Я не знаю. Словно ты это совсем не ты. Я уже говорила об этом.

Я тяжело вздохнул, глянув за окно, где темень окутала все вокруг.

— Давай двигаться поэтапно. На сейчас нам надо заняться оборудованием, потому что фиг его знает, когда эта треклятая дыра надумает устроить прорыв в очередной раз, а уж затем, если будут силы, можем поговорить.

— Обещаешь? — спросила она.

— Обещать не значит жениться, моя дорогая, — ответил я с хитрой усмешкой, поднимаясь из-за стола. — Но кое-что расскажу точно — на что хватит сил. Да и времени у нас с тобой полно, учитывая обстоятельства, так что рано или поздно будешь знать вообще все.

Она покачала головой, поднимаясь за мной.

— Егор, ты ужасный человек, — шутливо сказала она, идя по пятам к коридору. Я обулся и накинул куртку.

— У всех свои недостатки. А пока что, спокойной ночи, — я сделал шаг к ней и поцеловал в щеку, отчего она замерла на месте, явно забыв обо всем на свете.

— Я… я… я… — начала она заикаться.

Я лишь усмехнулся, после чего крутанул штурвал и вышел наружу, пользуясь ее замешательством, и ловко вскочив на гравиборд. Развернув его движением ног, я сместил центр тяжести и направил доску в сторону своего участка.

Когда я обернулся, Наира так и продолжала стоять, глядя мне вслед.

Остаток пути пролетел как одно мгновение.

Я сбросил тягу у самого крыльца и соскочил на землю, остановившись возле входа в бункер, но расслабляться было рано.

Дозорная наука в этом смысле простая и честная — сперва рубеж, потом сон. Прорыв ночью уже случился, и надеяться, что туман возьмет выходной до утра было можно, но опрометчиво.

Первым делом я направился к турелям, обошел периметр, внимательно осматривая поворотные механизмы и стволы, отметив, что металл успел полностью остыть после недавнего боя.

Дальше пошла монотонная и муторная работа: принеси ящик, заряди патроны, отнеси ящик, запиши данные в журнал. Снова возьми ящик, отнеси, растяни контактные мины. Повторить.

Вымотавшись окончательно за добрых полтора часа, что пролетели незаметно, я вернулся в бункер, где, скинув куртку и стянув задубевшую обувь, направился прямиком в душевую.

Вода ударила по уставшим плечам, смывая пороховую гарь, едкий пот и накопившееся напряжение прошедшего дня. Кожа моментально покраснела от перепада температур, по телу побежали колючие мурашки, а затем пришло долгожданное расслабление. Я просто закрыл глаза и позволил себе постоять под водой, ни о чем не думая.

Выйдя из душа, я натянул чистую футболку со штанами и буквально рухнул на заправленную кровать, где вытянулся во весь рост, глядя в серый бетонный потолок.

В следующее мгновение матрас рядом со мной слегка прогнулся. Ночес возник словно из воздуха. Кот мягко ступил на мою грудь, перебирая лапами и выпуская коготки сквозь ткань футболки. Черный сгусток шерсти набатонился у меня на ребрах и громко замурчал.

Явился, бродяга. Двое суток где-то шатался по своим таинственным делам и вернулся аккурат к чистой футболке. Я поймал себя на том, что его возвращению рад не только по-хозяйски, но и по-егерски. Зверье наперед чует, когда в округе неладно. Раз летучий хвост спокойно улегся спать на мне, стало быть, этой ночью сюрпризов больше не предвиделось.

Я поднял руку, зарываясь пальцами в странную, но шелковистую шерсть на кошачьей холке. Кот прикрыл янтарные глаза и затарахтел еще громче.

Мысли мои текли неспешно, перекатываясь с одного на другое. Я думал о Наире и нашем недавнем разговоре. Треклятый ретранслятор в смотровой комнате годился для вызова подмоги или рапортов, но совершенно не подходил для нормального человеческого общения. От постоянного сипения статики у меня голова начинала болеть через десять минут.

Надо бы подогнать девчонке хотя бы простенький смартфон и настроить защищенный мессенджер. Запрошу у СоВы при следующем контакте. Дешевый аппарат обойдется в копейки, зато пользы принесет на миллион.

Вспомнилась молодость. Я тогда мог часами стоять в коридоре с закрученным проводом от дискового телефона, переминаясь с ноги на ногу. Ухо горело от пластиковой трубки, а я все ворковал с девчонками, обсуждая всякую несусветную ерунду. Время летело незаметно.

Нынче времена наступили иные. Обстановка совершенно не располагала к душевным беседам через громоздкую аппаратуру. Обсуждать леших, реликтов, иномирных карапузов и системные навыки по казенной связи являлось верхом глупости. Наира уверяла, что выделила нам защищенный канал, но червячок сомнения то и дело грыз изнутри. В любой подобной железке мог сидеть жучок, а канцелярские техники наверняка свой хлеб ели не зря.

Напоследок в голове всплыл и больной эльф со старым алтарем, но про него следовало думать на свежую голову, а не в обнимку с мурчащим котом.

Глаза мои начали медленно слипаться. Мерное мурлыканье Ночеса убаюкивало вернее любого снотворного. Дыхание выровнялось, мысли стали путаться, превращаясь в неясные сонные образы. Я провалился в темноту, так и не убрав руку с кошачьей спины.

Утро встретило меня бледным светом, льющимся сквозь бронированное окно смотровой. Я открыл глаза, потянулся всем телом и с удовольствием отметил, что мышцы почти перестали болеть.

Быстрый завтрак, кружка чая, и я уже стоял на крыльце, вдыхая свежий морозный воздух.

Я закинул автомат на плечо и двинулся в пеший обход периметра. Я внимательно осматривал маячки, проверял метки на деревьях и вглядывался в следы на снежном покрове. Тайга спала крепким зимним сном. Ни единого чужого отпечатка, ни сломанной ветки. Обычная рутина дозорного.

На обратном пути я решил немного отклониться от привычного маршрута и навестить берлогу Миши. Шатун поможет мне обойти весь сход и передать важную весть о бешенстве в лесу.

Я свернул в густой ельник, раздвигая колючие лапы руками. Снег здесь лежал глубокими барханами, приходилось высоко поднимать колени.

Знакомый вывернутый корень старой сосны показался впереди. Я подошел к земляному лазу и остановился, прислушиваясь.

Тишина. Ни раскатистого храпа, ни тяжелого сопения.

Я опустился на корточки у самого входа и втянул носом воздух. Резкого мускусного запаха медведя не ощущалось. Пахло лишь сырой промерзшей землей и старой хвоей.

Я стянул рукавицу, просунул руку внутрь и коснулся дна берлоги. Холод тут же обжег ладонь.

Брови мои поползли к переносице. Я выпрямился, отирая снег с коленей.

— Ну и куда ты запропастился, косолапый? — прошептал я недоумевая.

Удивление смешалось с легкой тревогой. Куда мог деться шатун посреди зимы? С другой стороны, шатун на то и шатун, что шатался по всему лесу как неприкаянный.

Я потоптался на месте, разглядывая примятый снег вокруг, но свежих следов не обнаружил. Пассивка подсвечивала только старые отметины, суточной давности и старше. Выходило, что косолапый ушел из дому еще вчера и с той поры не возвращался.

Я успокаивал себя как мог. Зверь взрослый, лесной, при уровне и клыках. Бессонница его мучила, вот и бродит, глушит тоску по Олеже и Василю долгими прогулками. Ну а сердце мое, старое и битое, этим уговорам верило через раз. Почесав подбородок, я развернулся и направился обратно к тропе. Ладно, у зверя могли найтись свои срочные лесные дела. Найду другой способ передать весть.

Я прошагал с полкилометра, когда над головой раздалось знакомое хлопанье мелких крыльев. Желтогрудая синица спикировала с верхней ветки и уселась на нижний сук ели прямо передо мной, забавно дергая головкой.

— Здравствуй, маленькая, — произнес я негромко, останавливаясь и глядя на птицу.

— Егерь! Егерь! — запищала она тонким голоском, встрепенувшись.

— И тебе не хворать, — я переложил автомат удобнее. — Слушай меня внимательно, поскольку мне нужна твоя помощь.

Синица перестала прыгать и уставилась на меня черными бусинками глаз.

— Лети по своим подругам, подними всех птиц, кого сможешь найти. Разнесите весть по этой части леса. Пусть все реликты и прочее зверье собираются на старой поляне, где мы с Лешраком виделись. Как только начнет смеркаться, я буду ждать их там. Дело срочное и касается всех.

— Смеркаться! Смеркаться! Сделаю! Разнесу! — чирикнула птица.

Она взмахнула крыльями, и стрелой умчалась вглубь чащи.

Вернувшись домой, я скинул верхнюю одежду и плотно занялся накопившимся бытом.

Я вооружился веником и тщательно вымел весь песок и мелкий мусор из тамбура. Затем перешел в оружейную комнату, где принялся сортировать ящики из-под патронов. Пустые коробы я отставлял в дальний угол, полные двигал поближе к двери. Поясница слегка ныла от наклонов, но я продолжал перетаскивать тару.

Закончив с сортировкой, я достал потрепанный блокнот и огрызок карандаша. Усевшись за стол, я стал выводить кривоватые цифры, сверяясь с расходом за последнее время. Расход впечатлял. Канцелярия явно не обрадуется такой смете, но и твари из Разлома палками не отгонялись.

Ближе к обеду со стороны тракта донесся гул грави-двигателей.

Я вышел на крыльцо. Черный правительственный гравиход с опознавательными знаками научного отдела Канцелярии плавно опустился на площадку перед бункером. Из кабины выскочили двое в глухих защитных костюмах белого цвета. Лица скрыты масками и плотными пластиковыми щитками.

Разговаривать со мной они явно не собирались. Я молча кивнул в сторону дровяного навеса и прошел туда первым. Вытащив из сугроба цинковый ящик, я передал его ближайшему специалисту. Тот перехватил тару руками в толстых перчатках, словно держал неразорвавшуюся бомбу.

И это их поведение меня напрягало. За обычным бешенством не гоняют спецборт в глухих костюмах. Хотя и бешенство это не было обычным, как мне казалось.

Они спешно погрузили ящик в герметичный отсек на корме машины, захлопнули створку и запрыгнули обратно в кабину, после чего гравиход развернулся на месте и спешно удалился прочь.

Я проводил их взглядом, пока они не скрылись на тракте за поворотом, и пошел в дом.

Время потекло медленнее. Я пообедал остатками вчерашней каши, проверил состояние оружия, протер затворную раму промасленной ветошью.

Как только за окном начали сгущаться густые синие сумерки, а солнце коснулось макушек дальних деревьев, я начал собираться. Натянул термобелье, теплый свитер, застегнул куртку под самое горло. Очки на глаза, шапку на голову, автомат за спину.

Речь перед зверьем я репетировал прямо на ходу, застегивая пряжки. Сказать следовало просто и страшно. Про пену, про воду, про то, что хворый сосед перестает быть соседом, и что в драку с ним вступать стоит лишь в крайнем случае, и под зубы не подставляться. А лучше бежать ко мне, и чем быстрее — тем лучше.

Запрыгнув на доску, я направился к поляне, и через пятнадцать минут был на месте.

Поляна кишела жизнью. Животных собралось вдвое больше, чем в тот день, когда мы приходили просить помощи у Лешрака. Сотни глаз блестели в сгущающейся темноте, отражая слабый свет садящегося солнца.

На толстых нижних ветвях сидели плотными рядами птицы. Синицы, сороки, совы и громадные черные вороны жались друг к другу, не издавая ни звука.

В центре поляны, разгребая лапой снег, стоял росомаха. Его густая шерсть топорщилась на загривке, из пасти вырывались струйки пара. Рядом с ним, обвив толстый ствол поваленной березы чешуйчатым телом, замер Василиск. Его белесые глаза уставились в мою сторону. Костяной крюк на птичьей морде слабо поблескивал.

По левую руку, занимая добрую половину свободного пространства, расположилась стая Волков Мрака. Черные поджарые силуэты сливались с тенями деревьев. Впереди сидел исполинский Вожак-Реликт.

Пушистые прыгуны сбились в серые кучки под корнями елей, забавно подергивая носами. Заметил я и несколько крупных лисиц-невидимок.

Лось-Реликт тоже не забыл прийти.

Мой взгляд скользнул по краям поляны. Из полумрака выступали силуэты ранее невиданных мною чудищ. Огромный клыкастый секач размером с малолитражку, чья шкура была покрыта густой щетиной, похожей на железные прутья. Неподалеку от него жался к земле рысь-мутант с шестью лапами и торчащими длинными верхними клыками как у саблезубого тигра.

Такой явки я, признаться, не ждал. Видать, весть о бешеной белке уже расползлась по норам своим ходом, и зверье почуяло беду раньше моего созыва.

Я шагнул вперед, и гомон звериный гомон тут же стих. Все внимание собравшихся устремилось на меня.

Я прочистил пересохшее горло, чувствуя, как напряглись связки, и внимательно всмотрелся в темную толпу. Глаза перебегали от одного силуэта к другому. Я искал огромную бурую гору меха.

Брови мои поползли к переносице, а в желудке нарастало скверное и тянущее чувство.

Я обвел взглядом каждый метр поляны еще раз, но знакомой фигуры нигде не наблюдалось.

Не прийти на сход Миша не мог. Косолапый сам созывал первый сбор, сам таскал меня на загривке и в толмачи записывал. Для него такая сходка была святым делом, навроде престольного праздника. И тут в памяти моей некстати всплыла картинка с тракта. Черный кожаный нос, елозящий у самой пасти мертвого Василя. Холодная берлога. По хребту у меня пополз холодок.

— А где Миша? — громко обратился я к толпе, и голос мой прозвучал резче, чем я рассчитывал. — Его что, никто не видел?

Но ни один зверь на поляне не ответил на мой вопрос.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: https://author.today/reader/633972/6061828