Ветви старых елей затрещали так, словно сквозь них продирался груженый лесовоз. Толстые сучья лопались, осыпая ворох хвои и комья снега.

Я продолжал зажимать окровавленное бедро раненого эльфа, чувствуя, как липкая кровь просачивается сквозь перчатки, и медленно поднимал голову. В затылке закололо от дурного предчувствия.

Чутье лесника я себе так и не взял, пожадничал на очко навыка. Затылок закололо сам по себе, по давней привычке тела, нажитой еще в прошлой жизни.

Темная стена леса расступилась, выпустив на расчищенный тракт настоящую смерть.

Тварь тяжело вывалилась на дорогу и сразу поднялась на дыбы. В высоту этот монстр превосходил медведя Мишу раза в полтора. Природа вдоволь наэкспериментировалась с ним.

Задние лапы и массивное туловище достались чудовищу от гигантского медведя, а спину и бока закрывали толстые сегментированные пластины грязно-желтой кости, наподобие рыцарского доспеха.

А вот передние конечности, которые по логике должны были заканчиваться когтями, заменяли длинные, зазубренные костяные серпы, точь-в-точь как у богомола, только размером с хорошую крестьянскую косу.

Я прикинул размер на глаз, как прикидывал когда-то вес лосей перед отстрелом. Тонны две живого веса, а может и поболе. Такую гору у нас в тайге брали из карабина под медвежий патрон, с лабаза, с упора, и брались за это не все подряд. У меня на груди висела машинка под пять сорок пять. Хорошая для человека и никакая для кости.

Широкая морда густо лоснилась от свежей крови эльфийского патрульного. Тварь раскрыла пасть, усеянную кривыми клыками, и издала клокочущий рев.

Над косматой башкой вспыхнула системная табличка. Надпись [Броненосный Когтерез. Реликт] полыхала густым бордовым оттенком. Цвет, кричащий о том, что всякому встречному пора ложиться в сугроб и притворяться ветошью.

Слово «реликт» не понравилось мне сильнее всего прочего. Такие звери сидят по своим углам и держатся ареала обитания. Они снимаются с места редко и всегда по серьезной причине. Этот вылез на укатанный тракт к вооруженному патрулю. Стало быть, дома у него что-то стряслось.

Я отпустил ногу эльфа, понимая, что жгут держит надежно, но на морозе нога под жгутом умирает быстрее, чем в тепле, и полтора часа для него уже приговор.

Мокрые от чужой крови пальцы легли на пластиковое цевье автомата, ремень скользнул по плечу, почти на рефлексах уперев приклад. Правая рука рванула затворную раму.

Сидеть и ждать, пока эта махина покромсает нас на лоскуты, я не собирался.

«Зоркий Глаз».

Окружающий мир мигнул, цвета потускнели, оставляя лишь четкие контуры деревьев и снежных заносов. А вот на теле монстра зажглись яркие рубиновые пятна. Одно пульсировало под левой передней подмышкой, второе светилось на сочленении шеи и грудины, третье горело прямо под правым глазом. И вот насчет последней точки у меня были вопросы, потому что я понятия не имел, что там такого может скрываться. А почему не под левым? Почему не по центру лба?

Ясно одно, точки были критическими, а значит, бей туда, и враг ляжет.

Только радоваться было рано. Все эти рубиновые пятна надежно скрывались под толстенными слоями костяной брони и густого меха. Мой калибр такую защиту с ходу не прошибет — пули просто увязнут в кости или срикошетят, не причинив серьезного вреда.

Но если я их вижу, значит… до них у нас есть шанс добраться, потому что в битве с У-уком система мне прямо сказала, что нашего урона недостаточно, потому я ничего и не видел.

Тварь опустилась на все четыре конечности, с хрустом вогнав костяные серпы в землю, и уставилась на нас налитыми кровью глазами. Из ноздрей вырывались густые клубы пара, а из пасти капала вязкая пенящаяся алая слюна.

И то, что она пенилась, мне не нравилось совсем.

Я вскинул ствол, поймал в прицел окровавленную морду и нажал на спуск.

Автомат задергался в руках, ударяя в плечо, а в нос мгновенно ударил запах сгоревшего пороха. Три пули ударили монстру прямо в лоб. Полетели искры, в стороны брызнула костяная крошка, но ни одна пуля не пробила толстый лобный нарост. Когтерез лишь возмущенно мотнул башкой, зарычал пуще прежнего и уставился прямо на меня.

— Я его отвлеку! — заорал я Наире во всю глотку, срывая голос. — Попробуй пробить броню!

Эльфийка не стала тратить драгоценные секунды на споры, тут же подхватила винтовку, оттолкнулась от снега и метнулась к ближайшей раскидистой сосне.

Мне предстояло работать приманкой. Задача Бу заключалась в том же. В конце концов, я успел восстановить силы после последнего боя с У-уком, и в запасе имелся навык «Сила Зверя», способный уравнять наши шансы в ближнем бою.

Приманка из меня выходила посредственная, но выбирать было не из кого. Раненые лежали за спиной и уползти не могли, а Наире, чтобы занять позицию, требовалось время.

Я сделал несколько шагов в сторону, уводя линию огня от лежащих на снегу раненых эльфов.

Мысли в голове неслись галопом, пока палец короткими очередями посылал свинец в сторону надвигающейся горы мяса. Когтерез шел на меня, тяжело переваливаясь и злобно щелкая жвалами.

Я смотрел на его ярость и никак не мог понять одну простую вещь. Отчего он такой злой? Реликты просто так не шастают по открытым трактам средь бела дня и не бросаются на вооруженные патрули из дурного характера. В природе ничего не происходит беспричинно. Вспомнился мне недавний случай с У-уком. Иномирный ребенок крушил лес не от злобы, а от невыносимой боли из-за куска металла в лапе.

Значит, и этого ГМО-богомола что-то ввело в ярость? Может, лежку его разворотил кто-то, или ранили крепко, и теперь он мстит всем двуногим без разбора. Ведь если бы такая опасная скотина жила тут поблизости и постоянно охотилась, те трое ни за что не пошли бы по дороге таким беспечным прогулочным шагом. Они бы жались к деревьям и смотрели в оба.

Я на бегу шарил взглядом по его бокам и лапам. Искал торчащее древко, обрывок троса, затянувшуюся петлю, хоть что-нибудь понятное. Шкура шла ровно, броня сидела как влитая, и вся дурь у этой скотины пряталась где-то глубоко внутри.

Когтерез взревел, отталкиваясь задними лапами, и прыгнул.

Огромная туша взмыла в воздух, заслоняя остатки дневного света. Я бросился в сторону, падая на правый бок. Снег обжег лицо и забился за воротник. Правый серп монстра со свистом рассек воздух ровно в том месте, где секунду назад находилась моя голова, и с хрустом ушел глубоко в стоптанный сугроб.

Я перекатился через спину, вскочил на колено и высадил еще полмагазина в бурый бок твари. Пули защелкали по костяным пластинам. Зверь дернулся, вырвал серп из земли и развернулся ко мне, роняя слюну на истоптанный тракт.

Сбоку раздался тяжелый гул. Земля под ногами мелко завибрировала.

Бу вступил в бой. Картарианин разогнался по укатанной дороге, перебирая короткими лапами с невероятной для камня прытью. Монолитный корпус исполина врезался в бок Когтереза с такой силой, что звук удара походил на столкновение двух груженых вагонов.

Монстр потерял равновесие, замахал серпами и завалился на бок. Бу не стал задерживаться рядом с разъяренной тварью, а резко сдал назад, скрежеща каменными конечностями по льду, и отступил на безопасное расстояние.

— Егор, тварь очень крепкая, так просто мне его не пробить. Уныние, — прогудел Бу, и в его голосе я впервые услышал странную обреченную вибрацию.

Уныния я от него раньше не слышал ни разу. Восторг слышал сотню раз, скуку тоже. А вот такое он выдал впервые за все наше знакомство.

— Работаем дальше! — выкрикнул я, стирая левой рукой налипший на брови снег.

Тварь заворочалась, пытаясь подняться на задние лапы. Я вскинул автомат и отправил последние пули из магазина прямо в окровавленную морду. Свинец ударил в лобный щиток и, к моему несчастью, отрикошетил. Монстр зажмурился, мотая головой, явно еще больше разъярившись. Он заклокотал, собираясь для нового рывка.

Со стороны старой сосны громыхнуло.

Выстрел эльфийской крупнокалиберной винтовки разорвал морозный воздух. Бронебойная пуля на огромной скорости ударила Когтерезу точно в левое плечо. Костяная пластина, надежно прикрывавшая сустав, с громким треском разлетелась на куски, брызнув осколками во все стороны.

Монстр истошно взвизгнул, припадая на раненую лапу. Из пробитой защиты толчками пошла густая темная кровь, заливая бурую шерсть.

Вот ради этого я и плясал тут. Одна пуля правильного калибра сделала больше, чем весь мой магазин.

Наира сидела на толстой ветке метрах в пяти над землей, укрытая лапником.

Я нажал на спусковой крючок, намереваясь добить открывшуюся уязвимость, но затвор сухо клацнул.

Эх ты, Егор Дмитропалыч, сколько лет оттоптал землю, а следить за магазином так и не научился. Меняй бегом!

Когтерез, оправившись от шока, поднял налитые кровью глаза и уставился прямо на меня. Он понял, кто доставляет ему главные неудобства. Тварь оттолкнулась здоровыми лапами и рванула вперед, выставив перед собой целый костяной серп.

Времени на перезарядку не оставалось. Я бросил автомат на снег, распрямил спину и мысленно активировал навык, уже предвкушая последствия использования, которые настигнут меня после боя.

«Сила Зверя».

В груди взорвался обжигающий сгусток жара. Раскаленная волна мгновенно пробежала по венам, выжигая накопившуюся усталость и ноющий холод. Сердце заколотилось с чудовищной скоростью, перекачивая горячую кровь. Мышцы спины, рук и бедер налились силой.

Мир вокруг замедлился. Дыхание вырывалось из ноздрей густым паром, зрение приобрело невероятную четкость. Складывалось ощущение, что я чувствую каждую мышцу в теле и способен управлять чуть ли не ритмом сердца, если захочу.

Цену я знал. После прошлого раза меня еще сутки корежило как с хорошего похмелья, ноги гудели от пяток до поясницы, а мышцы жгло изнутри при каждом шаге.

Монстр приближался. Костяной серп со свистом разрезал воздух, метя мне прямо в шею.

Я сделал короткий пружинящий шаг в сторону. Огромное лезвие прошло в миллиметре от моего плеча, обдав лицо запахом гниющей плоти. Ловкость, дарованная навыком, позволяла контролировать свое тело до мельчайших деталей. Я пропустил удар мимо, нырнул под толстую переднюю лапу монстра и уперся ботинками в промерзший тракт, ловя идеальный баланс.

Правая рука сжалась в кулак до хруста костяшек. Я вложил весь свой вес, весь магический жар в один короткий и крайне сокрушительный выпад.

Удар пришелся Когтерезу точно под нижнюю челюсть, туда, где костяные наросты сходились с мягкой шерстью.

БАМ!

Раздался громкий треск. Отдача пробила мою руку от запястья до самого плеча тупой вибрацией, но боли я не почувствовал совершенно.

Монстр оторвался от земли. Двухтонную тушу подбросило вверх и откинуло назад. Зверь рухнул на спину и судорожно засучил задними лапами, пытаясь перевернуться.

Я не дал ему шанса прийти в себя. В два длинных скачка я оказался рядом с барахтающимся чудовищем. Зоркий глаз продолжал услужливо подсвечивать рубиновое пятно под правым глазом твари.

Я занес левый кулак и обрушил его точно в светящуюся точку.

Раздался влажный тошнотворный хруст. Костяной нарост под моим ударом просто провалился внутрь. Моя кисть пробила толстую броню, сминая черепную коробку твари, и по самое запястье погрузилась в горячую вязкую массу. Отдача ударила по моим суставам тупой вибрацией, но боли я не ощутил.

Монстр дернулся всем огромным телом. Тяжелая голова откинулась на истоптанный снег, жвала лязгнули напоследок. Из разинутой пасти хлынула рубиновая пена вперемешку с осколками костей, и Когтерез затих окончательно. Жизнь покинула двухтонную тушу в ту же секунду.

Легкие горели огнем. Я выдернул окровавленную руку, отступил на шаг и жадно глотал ледяной воздух. Магический жар все еще кипел в моих венах, заставляя пальцы мелко подергиваться от переизбытка дурной энергии.

Я опустился на одно колено прямо в красный от крови сугроб. Грудь чудовища больше не вздымалась. Взгляд мой намертво прикипел к густой пене на брылях убитого реликта. Оторвав кусок сухой ветки от ближайшего куста, я брезгливо потыкал пузырящуюся массу на морде зверя. Деревяшка скользнула по вязкой жиже.

Внутри черепной коробки настойчиво билась одна мысль.

Бешенство.

Нет ничего страшнее бешеного зверя в лесу. Помню, был случай на краю моего прошлого леса у граничащей с поселками полосы. Завелся там волк, который подхватил бешенство. Откуда он его взял — черт его знает, но проблема была в том, что эта тварь могла нестись без устали добрых сорок, а то и все пятьдесят километров, заглядывая в поселки, кидаясь на все, что попадется под клыки.

И самое неприятное заключалось в том, что дикий бешеный волк не знает боли. Ему не нужна еда и отдых, потому что зараженный мозг диктует только одну команду, которая застилает все остальные — кусать. Кусать все, до чего дотянешься. Рвать на части и

бежать дальше.

Ловили его тогда несколькими бригадами. Пришлось ликвидировать, потому что бешеный зверь — угроза для всего леса, а не только для его гостей.

И то, что я видел сейчас, уж очень сильно напоминало мне бешенство, потому что пенящаяся слюна — один из ключевых признаков. А вторым сигналом стала необоснованная агрессия среди белого дня.

Если мои догадки верны…

Я невольно покосился на раненных эльфов и покачал головой.

Они не жильцы хоть так, хоть эдак. Если и выживут после таких ранений, то вирус добьет с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента.

Наира мягко спрыгнула со старой сосны, хрустнув примявшимся снегом. Эльфийка держала винтовку наготове и подходила боком. С другой стороны подошел Бу. Мы встали рядом, осматривая мертвую тварь.

— Посмотрите сюда, — произнес я хриплым голосом, поднимая глаза на напарницу. — Пена густая, глаза кровью налиты. Бросился на вооруженный патруль средь бела дня на открытой дороге. В природе здоровый зверь так себя никогда не ведет.

— И что это значит? — спросила Наира, переступая с ноги на ногу.

— А значит это, что мы имеем дело с бешенством, — я уперся ладонями в колени и тяжело поднялся, ощущая, как противно заныли мышцы бедер. — Зверь теряет страх, не чует боли и хочет только убивать. Таких надо ликвидировать на месте. И если эта дрянь заразна, то твои раненые товарищи обречены. Даже если мы им сейчас кишки обратно зашьем и кровотечение остановим, хворь их доконает. Их надо срочно тащить к лекарям. А еще нужно срочно звать ваших светил медицинской науки, чтобы они выяснили, чем больно животное, потому что мое предположение подкреплено только визуальными фактами и не более того.

Бу наклонился над мордой чудовища.

— Биологические жидкости объекта имеют высокую степень аномальности, — ровно прогудел картарианин, подтверждая мои худшие опасения.

Если это действительно бешенство, то даже в мертвой твари вирус сохранится еще очень долго.

Матерь божья, да он один бы любой поселок под моим родным Калининградом в труху стер и всех жителей слопал да не подавился.

Я сунул руку в подсумок разгрузки и вытащил моток толстого паракорда. Пальцы от холода и чужой крови слушались плохо, но я принялся торопливо разматывать зеленый шнур.

— Бу, прижми ему передние лапы к земле, — скомандовал я. — Бешеные твари порой бьются в сильных посмертных судорогах, а рефлексы работают даже после остановки сердца. Зафиксируем эти костяные косы от греха подальше, чтобы нас случайно не располосовало, пока мы будем вытаскивать раненых. У нас каждая минута на счету.

Бу навалился всем весом на огромные серпы, вдавливая их в мерзлый тракт. Я обмотал толстые суставы твари, намертво стягивая их паракордом. Поясница гудела от напряжения, соленый пот заливал глаза, заставляя часто моргать.

Наира смотрела на меня, крепко сжимая цевье винтовки. Взгляд ее голубых глаз скользнул по моим тяжело вздымающимся плечам и блестящему лицу.

— Ты вообще как это сделал? Проломил череп реликту одним ударом…

Я выпрямился, разминая ноющую спину. Волшебный жар в груди начал потихоньку остывать, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке. Мои икры подрагивали, предвещая скорый мышечный откат.

— Долго объяснять. Наира, солнце мое ясное, сейчас не время. Вставай на доску и лети в резервацию, немедленно, — я шагнул к ней, глядя прямо в глаза. — Зови помощь. Носилки, транспорт, целителей. Мы с Бу останемся тут и будем держать твоих соплеменников живыми сколько сможем.

— Но… — попыталась она перечить, перехватив оружие поудобнее.

— Никаких возражений, они истекают кровью! — я повысил голос, чувствуя, как пульс снова бьет в виски. — Гони за подмогой!

На доске она лучше меня, а на той стороне ее пустят к своим, и никто не станет полдня выяснять, с чего вдруг имперский егерь тащит эльфийских ловчих в чужой лазарет.

Хрусть.

Хрусть.

Скррррр.

Звук донесся со стороны густого ельника. Я медленно повернул голову на этот треск. Пальцы правой руки инстинктивно попытались нащупать ремень автомата на привычном месте.

Ну да. Я ведь бросил оружие в снег перед самым рывком.

Полный магазин лежал у меня в подсумке, а сам автомат валялся в четырех шагах, у самой туши.

Действие ультимативного навыка таяло на глазах. В запасе оставалось от силы полторы минуты звериной силы, а затем меня ждала жесточайшая расплата за использование системного навыка.

Я сглотнул вязкую слюну. Если этот бронированный урод успел заразить кого-то в округе, и сейчас к нам на звуки пальбы выйдут другие бешеные твари, то моего здоровья точно не хватит махать кулаками второй раз подряд.

Хрусть.

Хрусть.

Еловые ветви нехотя раздвинулись, осыпая на землю наледь вместе с иголками. Из-за колючих лап на залитую кровью поляну высунулась огромная лохматая морда.