Порождения тьмы не бьют в барабаны. Не дудят в рога. Не несут с собой факелы. В тёмном месте их практически невозможно заметить. Если среди вас нет Серого Стража. Он почует их, но и они почуют его. Впрочем, сейчас чуять необходимости не было — от топота орды порождений тьмы внизу едва заметно, но всё же содрогалась земля.
Мы многое успели сделать. Ценой всех рощ в округе, некоторых самых крупных парковых деревьев, была возведена новая линия обороны — толстая бревенчатая стена, шириной в три метра, засыпанная внутри землёй и щебнем. Земли было много, особенно от нового рва, что шёл почти от её подножья. Поскольку Денерим — это портовый город, вопрос о том, как его наполнить не стоял — воды в округе было в избытке. Во рву дополнительно были натыканы заострённые, местами даже окованные дешёвым железом колья, но никто не сомневался в том, что это лишь ненадолго задержит орду. Но лично я с оптимизмом смотрел в будущее — расстояние от первой линии обороны до городской стены было значительным, почти полсотни метров, так что однажды, возможно, это место станет новым пригородом, а то и новым районом города. Стена отодвинется, сам город расширится… Эх, мечты. На строительство деревянной стены так же пошли большая часть домов бедного квартала, включая все строения эльфинажа. Что бедняки, что эльфы, разумеется, не были в восторге от подобного решения, но, во-первых, кого ебёт, выживание важнее, а, во-вторых, сам новоиспечённый король Алистер клятвенно заверил, что на месте каждой разобранной хижины будут возведены новые каменные дома. Благо, что камня у тех же гномов в таком избытке, что они не против его продавать. И в немалых количествах. Поскольку дерева в округе всё равно не хватало, разобрали даже большую часть портовых складов. В целом неплохое решение для «окаменения» города. Проблема была лишь в зиме, но если не пережить порождений тьмы…
Ворота города ещё не закрыли, как и мост надо рвом не подняли. Ров, кстати, и здесь обновили — не просто почистили, а полноценно углубили и заполнили новой водой. Впоследствии надо предложить объединить его с морем, чтобы уж точно не требовалось больше его наполнять, да и течение там какое-никакое будет. Разве что надо будет придумать, как сделать его стенки влагонепроницаемыми — вода морская для земли хоть сколько-то пахотной не то чтобы полезная. Может камнем стенки выложить? Потом подумаю. И не один. Голов-то умных у короля много, пусть они чего советуют. А то зачем они нужны? Чтобы в них есть?
Во второй стене не было как таковых полноценных ворот — их просто не делали за ненадобностью. Цель этого деревянного сооружения — удержать немного орду тварей, пока добровольцы из числа людей и эльфов не расстреляют свои колчаны стрел и болтов и не отступят за вторую стену. Вместо ворот был просто проём-арка, заваленная сейчас чем попало. В основе баррикад были телеги со снятыми колёсами, на которые навалили мешки с лишней землёй, которая осталась от копки рва. Перед воротами, обильно политые смолой и маслом, стояло несколько бочек с разными горюче-смазочными. Были там и бочки с маслом, и с алкоголем разной степени крепости, и бочки со смолой… В общем, всё, что нашлось и было не жалко. Опять же, надолго это никого не удержит, но время выиграет.
Там, на второй стене, так же были несколько магов из вольной гильдии, на что храмовникам пришлось закрыть глаза — учеников из Кинлока катастрофически не хватало. Да, сами маги вольного общества не были в восторге от того, что им пришлось открыться перед храмовником, но Грегор, как самый влиятельный храмовник Ферелдена, или один из них, пообещал, что он о них забудет, если они снова исчезнут из поля его зрения. Разумеется, о них знали. Более того, я уверен, что сам Грегор и Ирвинг позволяли братву вольных магов процветать в Ферелдене. Всё же маги, которые не прибегают к запрещённой магии, а единственное их прегрешение в том, что они не хотят жить в Башне — это не смертельно страшно. Да и такое сообщество вполне может помогать ловить именно малефикаров, магов Крови, которые с нарезки слетают и начинают проводить «смешные нарезки». Достаточно простой записки от неизвестного доброжелателя — и вот уже отряд боевых храмовников спешит навстречу смерти. Да, я не простил охоту на сбежавших учеников. Да, я не одобряю её. Но отбитые придурки есть везде. И не всегда их можно наказать… Сразу.
Наблюдая с вершины форта Драккон за приближающейся тёмной массой войск, я всё сильнее ощущал беспокойство. Что же я упустил? Какая-то деталь. Важная. Думай, голова, кепку куплю. Изобрету сначала, потом сделаю, а потом куплю. Кажется, что всё продумано — несколько линий обороны, лучники засыпают стрелами порождений тьмы, маги держат щиты и барьеры, затем отступление к городской стене и всё по новой. Только вот городская стена и выше, и прочнее, и защищённее от ответных выстрелов. Город может провести в осаде несколько дней, но Архидемону не нужна осада. Он пойдёт на штурм, а значит… Да что не так? Почему меня всё время цепляет это слово? Штурм, штурм, штурм…
— БЛЯ-Я-Я-Я-Я-ЯТЬ!!!
Я прикрыл лицо руками. Словно тумблер переключили в моей голове. Захотелось даже немножечко разбить себе лицо. Лишь в одном случае Денерим штурмовали порождения тьмы и никто не пришёл защитникам города на помощь. Мир, в котором история развивалась не так. Мир, в котором победили порожденья тьмы. Конечно же, как я мог не сообразить⁈ Дункан вёл к Остагару Каллиан, которая была слишком слаба, чтобы пережить Посвящение. Дюрана он нашёл лишь потому, что тот выжил, благодаря подаренному ему браслету. Фарен Броска, безкастовый гном, вообще в этом мире с Дунканом не встречался. Я… Ну, точнее тот, бывший когда-то Дайлен, не пережил бы Истязаний, поскольку он был слаб духом. Может быть, он бы до них и не дожил. Сурана тоже оказался слаб и стал подсосом Ульдреда, то есть Истязаний он бы не прошёл. Лина умирала в лесах Брессилиана, отравленная скверной Эллувиана. Только Элисса могла бы стать Серым… Если бы она пережила осаду Хайевера. Этот мир… Слова Флемет! «Что-то такое я не ожидала увидеть»! Она знала. Я знал. Но я не вспомнил вовремя!!! И я! САМ! СВОИМИ РУКАМИ! ЗАГНАЛ СЮДА ВСЕХ!
Вторя моему воплю, в городе затрубили рога, знаменуя тот факт, что первые порождения тьмы пересекли последний холм, который перекрывал вид с городской стены на орду тварей.
На холм взобрался первый огр. Здоровенный, зараза, даже отсюда вижу. Раза в полтора больше того, что был мною убит в Остагаре. Как же давно это было… На стенах внизу, раздались крики, и, вторя им, огр, наверняка вожак, поднял голову к небу и взревел. Ему вторили сотни, тысячи, десятки, а то и миллионы глоток порождений тьмы, которые так же переваливали через холм. Их неспешная поступь ускорилась и вот порождения тьмы уже не маршируют, а бегут, направляясь к первой линии обороны. Как же их дохуя. И как же у меня теперь мало времени!
Над городом раздался мой усиленный магией голос, перекрывая и зов трубы людей, и дикий рёв порождений тьмы:
— Вы ходи на бой честный! Отведай-ка силушки богатырской! Ты где, плешивая, летающая только по недоразумению Создателя лягушка? Сюда иди. Я тут, попробуй меня сожрать! — Я орал совершенную бессмыслицу, лишь бы только привлечь внимание летающей ящерицы. Единственный шанс всех людей в Денериме сегодня — я очень быстро устраню эту ящерицу, или мы очень быстро все подохнем. А я не хочу. У меня там целых несколько причин. Одна рыжая, другая не очень рыжая. И обе мягкие и тёплые. И я не хочу, чтобы они становились твёрдыми и холодными.
Кажется, чего-то я добился. Я почувствовал его. Вот только…
— КАКОГО ХЕРА⁈ СТОЙ, ПАДАЛЬ!
Архидемон показался вовсе не с той стороны, с которой я его ожидал. Я откровенно не знал, что эта летающая мразь зайдёт со стороны моря. И потому лишь в бессильной ярости и отчаянье смотрел, как под потоком чёрно-багрового пламени сгорают корабли в порту. А ведь там… Да, их не так много, но всё же. Это я виноват в их смертях.
— Я тебя на куски порву, ящерица! Я тебе крылья вырву и в жопу вставлю! Я тебя реальной ящерицей сделаю, тварь!
Впрочем, моя бессильная злоба тварь привлекла, и, заложив крутой вираж, мощно махая крыльями, Архидемон начал набирать высоту, кружа вокруг форта Драккон. Просто так я ему свободно летать, разумеется, не позволял — с моих рук срывались молнии, что били по чешуе твари, отчего рёв Архидемона разносился над всем городом. Краем глаза я заметил целую тучу стрел, что поднялась над порядками людей и порождений тьмы, но это было уже не моей заботой. Архидемон же, поравнявшись с краем башни, разинул свою пасть и дыхнул. Как и прежде, барьер с трудом держал заклинания, завязанные на Скверне, но в этот раз я уже умел усиливать их сам при помощи всё той же Скверны. Но это было очень тяжело. Представьте, что вы держите перед собой щит Капитана Америки, в который давит поезд. Вот примерно так я себя и ощущаю.
— Жаба ты… Бескрылая!
Одновременно с моим возгласом в натянутую перепонку крыла, которое как раз шло вниз, вонзился тонкий, но очень широкий и острый каменный шип, что вырос от края башни. Архидемон взревел от боли, и, беспорядочно махая крыльями, схватился передними лапами за выступающий с краю каменный декоративный шип. Какой-то бзик был на шипах у древних магистров Тевинтера, но сегодня именно этот бзик помог Архитвари не упасть. В целом, я бы не огорчился, просто спрыгнув на него сверху и добив, но, раз уж по простому не будет.
— Что, летать разучился? Не боись, сейчас я тебя не больно убью. Но это не точно.
Рёв Архидемона подтвердил — всё он понимает. Вот только без крыльев любой дракон — это ящерица. Да, большая, да, довольно шустрая. И да, летящий в меня хвост очень больно мог бы меня ударить, если бы не врезался в поднятую мной из пола каменную стену. Схватив Кровавый Клинок, я поднырнул под лапу твари, слегка задев Клинком один из пальцев. Клинок сработал как надо — на чёрной чешуе появилась заметная красная полоса. Правда дальше Архидемон повёл себя неожиданно — вместо того, чтобы попытаться меня схватить этой же, или ещё какой лапой, он плюхнулся на пузо, пытаясь меня раздавить. В мои планы превращаться в блин не входило, а потому пришлось кубарем выкатываться из-под пародии на дракона, и тут же ставить новый барьер, в который врезалось скверное пламя.
Хлопнув рукой по каменному полу крыши форта, я с наслаждением услышал очередной рёв Архидемона, а скверное пламя перестало давить в мой барьер. Жаль, чуть-чуть промазал — каменный шип пробил насквозь заднюю лапу Архидемона, заставляя тварь сбавить прыть и начать прихрамывая отступать, вновь разевая пасть для выдоха. В этот раз я поднял перед собой каменную стену, а когда почувствовал от неё жар, вновь хлопнул по полу… Чтобы тут же почувствовать, как в меня врезается бетонная колонна. Конечно, никакой колонны не было, быль лишь хвост Архидемона, который отправил меня в непродолжительный полёт. Как-то я очень быстро перестал оценивать врага достойным меня, за что и поплатился. Вот уж чего я не ожидал, так это того, что скверный дракон умеет не только дышать скверным огнём. Мои каменные шипы, которые должны были пробить его пасть, не смогли пробить даже барьер, который сформировался под лапой Архидемона. Он учится, и это плохо. Он колдует, а это ХУЁВО!
— Слышь, мразь, мы так не договаривались! Сдохни уже, а?
Ответ меня едва не превратил в коллекционную бабочку. Из пола начали вырываться каменные шипы, тонкие и острые, которые я даже не рисковал блокировать — так много в них было не только манны, но и силы Скверны.
— Раз ты учишься не только на ошибках, но и мои умения перенимаешь… Лови это.
Перехватив Кровавый клинок, я что есть силы, метнул его острием вперёд. А силы у меня оказалось более чем достаточно, чтобы он, вонзившись между шеей и правым плечом Архидемона, прервал его магические изыскания. Очередной рёв Архидемона сопровождался хватательными движениями в области раны. И, к моему удивлению, ему удалось меч из раны таки достать, пусть и расковыряв её. Краем сознания я отметил, что Кровавый клинок не стремится всосать в себя всю доступную ему кровь, что выливается из раны, как это было в прошлые разы его использования. Это было странно. Это настораживало. Но, разумеется, в первую очередь — башка твари, потом все странности.
Я не просто стоял и смотрел, как Архидемон пытается выковырять клинок из раны. Как только я его метнул, я побежал следом, формируя в руках мощный шар света. И, когда Архидемон смог вырвать из раны Кровавый клинок, роняя его на пол форта, и повернул свою голову в мою сторону, я выпустил этот самый шар света из рук, падая на пол и закрывая глаза.
В этот раз меня слегка отшвырнуло звуковой волной, и даже немного оглушило. Не привыкший к яркому свету Архидемон катался по нашему импровизированному полю боя, ломая своей тушей выступающие из пола каменные шипы. Лапами он хватался за морду, пытаясь то ли выковырять свет из глаз, то ли запоздало их прикрывал. Потряся головой и найдя взглядом Кровавый клинок, я поднялся и поковылял к нему. Всё же звон в ушах отдавался в мозг, а потому координация движений была нарушена, хоть я и быстро приходил в норму, благодаря заклинаниям исцеления. Подобрав меч, я повернулся в сторону ослеплённой туши, которая всё ещё металась в ярости по крыше.
— Время умирать, тварь!
Архидемон повернул голову на звук и открыл глаза, в которых всё ещё были невероятно сужены зрачки. Вряд ли он меня видел, но вот услышал — это точно. Скверный дракон метнулся на звук, но в этот раз, поскольку он не видел меня, мне не составило труда уйти от атаки, подсекая переднюю лапу. Удар второй лапы пришёлся на крышу возле меня, что позволило вонзить в неё клинок, перерубая часть сухожилий. От рёва Архидемона по-прежнему вяли уши, но я стремился к шее твари. Увернувшись от очередного удара хвостом, поднырнув под лапу, я оказался у снования шеи, и с криком:
— СДОХНИ УЖЕ!
Вонзил клинок как можно глубже. Рёв Архидемона вдруг захлебнулся, превратившись в невнятное бульканье, а я, схватившись обеими руками за рукоять, потянул клинок вбок, расширяя рану. Смерть твари была далеко не мгновенной. Бившийся в конвульсиях Архидемон попал по мне своей лапищей, запуская меня в полёт к краю крыши, выбивая из меня дух. Кровавый клинок, который я крепко держал в руке, так же покинул рану Архидемона, ещё немного её расширив, а я почувствовал, как из туши огромного дракона в меня ударил поток энергии, рассыпаясь внутри меня.
Лёжа на нифига не холодных камнях крыши форта Драккон, я чувствовал, как внутри меня что-то делится, что-то умирает, а что-то покидает меня, а что-то остаётся. Это сложно описать словами. Это как будто бы… Прерывая поток мыслей, моя демоническая рука дёрнулась. Сама по себе. Потом ещё раз. И ещё. Как же я знал.
Конечно же, на момента сражения мной великим и ужасным Архидемона Пятого мора ничего не кончилось. Тем более, что чего-то такого я и ожидал. Вот разве что не того, что будет НАСТОЛЬКО больно.
Не сдерживая крик, я упал на колени, вцепившись левой рукой в правую. Рука горела огнём, вцепившись в Кровавый Клинок, и дёргалась из стороны в сторону. Ощущение было такое, словно бы её пытались вырвать из плеча чужие пальцы. Как я понял через секунду — это было не только ощущение. С жутким звоном лопнула кольчуга, обнажая чёрную чешую на плече. Звон лопнувшего доспеха заглушил мерзкий звук разрываемой плоти, но не мой крик.
— А-А-А-А-А! СУКА!
Левой рукой я удержать внезапно ставшую весьма самостоятельной конечность не мог. Да уже и не пытался. Меня больше занимал вопрос того, как быстро перекрыть рану на том месте, где должна была быть рука. Хотя, учитывая обстоятельства, мне, скорее, надо придумать, как её быстро отрастить. Впрочем, не я один этим занимался — кольцо на пальце стало пульсировать в такт биению сердца. Моя феечка пришла на помощь, начав спешно залечивать рану. Но если я просто прижёг бы её нахрен, то она, нахватавшись знаний у Винн, которая пусть и была обескуражена новой ученицей, но всё же с интересом передавала свои знанию духу, а так же из моей собственной головы, моя фея решила иначе. На месте, где буквально минуту назад было плечо, стала формироваться кровеносная система, которая собирала всю разбрызганную мной же кровь обратно, формируя пока что жуткое подобие, но всё же полностью новой руки.
Мне же оставалось только зло скалиться и шипеть, наблюдая за метаморфозами клинка и руки, жившими отдельной жизнью. Кто бы сомневался, что они будут! Кровавый Клинок, словно исторгая из себя всё собранную им за это время кровь, стал набухать, всё больше и больше, обретая гуманоидный силуэт. Рука же наоборот, истончилась и выпрямилась, трансформируясь в чёрный с синими прожилками клинок. Вся краснота так же из него ушла, всосавшись в меч.
На моё счастье, на вершину форта Драккон так никто и не поднялся. На мою беду — порождения тьмы и не думали убегать. В этот раз смерть Архидемона их нисколько не смутила, и я прекрасно понимал, почему. Сражаясь за свободу той божественной части, что стремилась уйти по каналу, соединяющему меня с моим… Отпрыском, пожалуй, я почувствовал в самом себе и том, с чем я боролся первопричину всего. Скверну. Точнее того, кто имел право ей приказывать.
У него определённо было имя. Когда-то у него были даже последователи. У него была свобода, была власть и безграничная сила. Теперь же… Теперь это тень от него былого, но тень могучая, безмерно сильная. Жар силы от него опалял почти так же сильно, как от той же Флемет. Но в том-то и дело, что почти…
Сформировавшаяся в итоге фигура двухметрового голого эльфа с косой саженью в плечах и мышцах как у Геркулеса заставила меня даже на несколько секунд впасть в прострацию от того, как сильно этот чел, наверное, комплексует. Ну, и самому позавидовать его внешним данным, не без этого. Да у него, блять, банка толще, чем у меня бедро! Это как о себе надо думать, чтобы себе такую гору мышц соорудить? Наконец, эта жертва рекламы протеина открыла глаза, которые только-только завершали своё формирование. Бр-р-р-р. Я всякое видел, но всё равно мерзость. Следом за глазами открылся и рот, пока что беззубый:
— Ar aravel arla. Ar tu na’din alas.
— А можно по-русски, пожалуйста?
Не уверен, что он меня понял. Не уверен, что он вообще хотел говорить со мной. По крайней мере, взмах его новым клинком в попытке меня обезглавить на это намекал. Неудобно одной рукой парировать удары такого бугая — в этом я убедился лично. Вскинув свой посох, который у меня никуда не делся, и попытавшись принять на блок клинок, я чуть не улетел за края башни — сила у этой порно-пародии на эльфа была чудовищной. Посох, впрочем, испытание на силу выдержал, не сломавшись и даже не поцарапавшись, а эльф склонил голову на бок, приподнимая бровь:
— Смертный червь, как ты посмел не умереть от моей руки?
— А, то есть всё же человеческую речь ты понимаешь. Ты кто, мать твою, такой?
Эльф-бугай глубоко вдохнул, а затем гулко рассмеялся:
— Ты так долго носил меня подле себя, но так и не понял, с кем имеешь дело. Что же, перед твоей смертью я позволю тебе узреть величие того, кто был когда-то королём этого мира. Я — Фалон’Дин, погибель твоего рода, и твоя смерть. Пади ниц, смертный червь. Пади и моли о лёгкой смерти!
— Да щаз. Бегу и падаю. Руку отдай, козлина! — Не сказал бы, что я не был шокирован. Но… Чего-то такого я и ожидал. Кто ещё мог наводить такой шорох у меня в мозгах? Кто мог так тонко манипулировать силой Бездны, ограничивая и её во мне, и моё в ней участие? Только эванурис.
Явно охренев от моей наглости, древний эльф метнул в меня моё же любимое заклинание. Вот только у него молния была не просто быстрой. Она была ещё и ДОХРЕНА КАКОЙ СИЛЬНОЙ! Мне не удавалось от неё увернуться, потому пришлось ловить на посох в попытке поглотить и перенаправить эту почти безудержную мощь. И даже так меня потащило по камням верхней площадки форта Драккона, да и ветвистые искры, что отлетали от основной молнии, даровали мало приятных ощущений. Но даже так, когда я понял, что перехватил молнию, я крутанулся на месте, выставляя посох и перенаправляя вектор движения обратно в эльфа. Тот, кто назвался Фалон’Дин от моего действия немного охренел — ещё бы, он уже отвернулся и шагнул в сторону туши Архидемона, намереваясь, видимо, что-то с ней сделать. Потому сверкающая, искрящаяся и очень болезненная молния, влетевшая ему в спину, заставила эвануриса не просто покачнуться — он кубарем полетел по крыше форта, быстро впрочем затормозив, вонзая меч в плиты крыши. А я отметил для себя, как угасла часть жара от исходящей от него силы. Это ещё не доказательство, но… Вполне себе теория. Попробовав пошевелить второй рукой, я понял что она… Есть. Но она ещё не готова — скелетный каркас быстро обрастал плотью, но ни о нервных окончаниях, ни даже о коже пока задумываться не приходилось. Да и силы… Они стремительно утекали.
«Прекращай восстановление руки,» — я отдал мысленную команду фее.
«Без неё будет сложнее,» — а вот она явно не согласна.
«Если я свалюсь без сил — лучше не станет.»
«Дело твоё, но у тебя ещё есть источник силы.»
«Этот хер моржовый как-то влияет на Скверну!»
«И что? Тебе в первый раз что ли рисковать своей шеей? К тому же, если не рискнёшь — все твои друзья умрут. Сёстры сообщают, что они уже на грани своих сил. Пока этот жив — прождения тьмы не отступят.»
«Каких змеюк я пригрел на груди!»
«Не отвлекайся. Лечу дальше.»
Метнув в эвануриса несколько сосулек и каменных кулаков, я добился презрительного хмыка, и почувствовал свою правоту. Шанс на победу был, пусть и призрачный: охреневший от дармовой силы древний эльф то ли забыл, то ли не мог привыкнуть к тому, что его новое тело несколько… Искусственное. И потому любое применение магии, да даже любе движение забирало у него часть этой силы. Возможно, само древнее заклинание Соласа или, если правильнее, Фен’Харела тоже как-то ограничивало эвануриса, не позволяя ему разгуляться в этом мире на полную мощность. И всё же, это был эльфийский бог. А я только что вышел из боя с другой околобожественной сущностью.
Он не пытался со мной играть, вовсе нет. Он просто не принимал меня всерьёз, не оценивал свои объёмы силы, свои возможности. Потому-то его заклинания хоть и были невероятно сильны, но всё же не испепеляли меня моментально. Тем более, что попадали по мне только молнии, которые я теперь не пытался вернуть отправителю, ибо силы мои таяли, а просто принимал на щиты и барьеры. От огненного шара я ушёл. От чего-то, похожего на дробящую темницу, только раза в три мощнее, я ускользнул по границе Тени. От ледяных и каменных шипов отпрыгнул. И всё время я сам кидался чем-то в ответ. Укусы комара, конечно, не смертельны, но раздражают страшно. Так мы и танцевали минут пять по всей крыше форта.
Наконец, эта мечта тестостеронового наркомана то ли стала замечать уменьшающиеся объёмы силы, то ли просто устала метать в меня всякие магические штуки.
— Ты раздражаешь меня, смертный червь. Зачем бороться с неизбежным? Преклонись предо мной и дай уже с тобой покончить.
— А жареных гвоздей не хочешь?
— Твои потуги на юмор меня не задевают.
— Ну вот, а я-то думал, мы с тобой поладили! Я даже намеревался назвать в твою честь одного из будущих детишек. Самого сварливого!
В этот раз Фалон’Дин использовал не простое заклинание. В меня полетело не нечто псевдоматериальное или полуматериальное, как это обычно бывает. Нет, в меня с размаху швырнули вполне себе материальное копьё, которое почти моментально было сформировано эванурисом из камня крыши форта Драккон. Следом метнулся и сам древний эльф, что я узнал только когда его колено чуть не переломило мне спину, изогнувшуюся в попытке уйти от летящего в меня копья. Я повторил кульбит Фалон’Дина, кубарем покатившись по крыше, вот только так же пафосно остановиться, как у него у меня не получилось. Нет, я успел вонзить посох острой стороной в крышу и, прочертив глубокую борозду, остановиться на самом её крае. Вот только следом летело уже следующее копьё, от которого уходить пришлось, спрыгивая вниз. А вот выпрыгнуть наверх мне удалось уже с трудом: зацепившись рукой за край крыши, я рывком выкинул себя обратно, когда копьё просвистело мимо, на секунду усиливая мышцы руки. Вот только Фалон’Дин и не думал менять тактику, так что мне пришлось снова блокировать его нечеловечески мощный удар чёрного меча своим посохом. И снова я кубарем летел по крыше, снова тормозя недалеко от края. И снова в меня летит копьё, и где-то следом несётся Фалон’Дин. Разогнавшееся сознание предложило один интересный вариант, который можно было попробовать провернуть всего лишь раз. Я, конечно, не мастер такого типа боя на мечах, но попробовать можно. Вопрос только в свойствах чёрного меча…
Я не то чтобы стремился увернуться от каменного копья. Вместо этого его подбросило вверх, уводя с траектории полёта, уже моё каменное творение, вырвавшееся из крыши. На лице качка-эльфа, который действительно несся следом за своим копьём, успело промелькнуть удивление, а я, распластавшись в воздухе, уходя от горизонтального удара чёрным мечом, выбросил в его сторону обе руки, как целую, так ещё и недолеченную, в кистях которых были зажаты два призрачных клинка.
Он успел, зараза. Но только наполовину. Подставив окутанную какими-то защитными чарами руку, он смог отразить тот клинок, что метил ему в шею. Второй, правда, уже без особых преград прочертил глубокую полосу на его прессе. Животом это назвать язык не повернётся. Как ни странно, но эффект от этого ранения таки был — Фалон’Дин зашипел что-то на эльфийском, слегка замедляясь и отшатываясь. Я попытался насесть на древнего эльфа, пока он не пришёл в себя, но вышло так себе — он всё ещё был быстрее, сильнее, и даже умелее, чем я. В прямом фехтовальном поединке ему хватало и одного меча, чтобы сдерживать оба моих. И да, чёрный меч был так же частью его силы, а не полностью физическим воплощением, потому-то мои клинки и могли его сдерживать. Как и он мог сдерживать мои. Вот только я ему раны наносить не мог, а он… Ну, я всё ещё был в своей броне. Пусть часть тела и не была защищена никак, но большая часть ударов эльфа приходились на мой многострадальный доспех. Если бы не мои камни усиления, которые его всё ещё питали — я бы давно лишился всех конечностей и ползал бы по крыше безголовым обрубком. Но это была лишь часть плана. Не знаю, мог ли Фалон’Дин предположить, что я так поступлю? Наверняка мог. Он же видел, что я делаю, что я могу, что умею делать, пока был частью меня. Потому-то форма кровавого Духа, пусть и ослабленная без руки, его наверняка не удивила. Но и я долго не мог так танцевать: несмотря на восстановленное тело, сейчас, после тяжёлого сражения с одним богом, и будучи игрушкой для избиения другого бога, мог лишь уповать на те немногие секунды, что мне оставались в этой форме. Она тянула из меня силу, тянула силу из Тени, соединяя это вновь в нечто. Но в этот раз я чувствовал, что всё правильно. Всё так как и должно быть. В рамках законов этого мира. Я не превзошёл в силе древнего эльфа, но я сумел с ним сравняться. В силе и скорости, но уступая в мастерстве. Фалон’Дин мог ранить меня, но теперь и я мог ранить его. Затем ещё. И ещё. Уже не было плаща за спиной, не было и призрачного ветра — силы иссякали, причём у нас обоих. Поняв, что может проиграть, Фалон’Дин начал двигаться как-то нервно, рвано… Он стремился обойти меня, отойти. Всего на секунду брошенный за мою спину взгляд красноречивее всех слов мне сообщил, чего он хочет.
Первая магия. Первородная. Первозданная. Та, что была на заре всех времён и останется после. Магия Крови. За моей спиной располагалась туша Архидемона, некогда бывшая Древним Богом. Стоит ему впитать новую порцию этой силы — и мне каюк, кирдык и крышка. Он не переработает её всю, как и в прошлый раз Кровавый Клинок не всосал всю кровь Архидемона. Но хватит и того, что он успеет в себя втянуть из этой золотистой кровушки. И потому я снова шагнул туда, куда шагать не стоило. С громким треском за спиной зажёгся сине-зелёный плащ, сотканный, казалось, из самой Тени. Мои глаза снова запылали призрачным светом, а всё ещё видимая сетка энергоканалов на лице и теле стала пульсировать в такт биению сердца. И я ещё ускорился, не позволяя древнему эльфу даже шагу сделать в том направлении.
Фалон’Дин, то ли чувствуя, что я поставил на кон всё, то ли тоже опасающийся проиграть, и сам разогнался, поглощая силу извне. Это была чёрная, чуждая этому миру сила. Если я черпал энергию из Тени, то он черпал её из Бездны.
Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой.
О да. Теперь верно. Теперь уместно. На краткий миг установилось равновесие в нашем безумном поединке. Один осыпал градом ударов другого, другой защищался, и осыпал градом ударов в ответ. Никто из нас не забывал, что мы были магами, а потому треск стихий вокруг нас вновь начал набирать обороты. Сталкивались огненные шары, ледяные глыбы, молнии и камни. Вопрос отныне был не в том, кто из нас сильнее. Вопрос в том, кто готов потерять больше, чтобы устранить другого.
Мне повезло. Чуть-чуть больше, чем Фалон’Дину. Сколько бы Кровавый Клинок или моя чёрная лапища не набрали силы, за время моего путешествия, но эти силы были конечны. И они не восстанавливались. Он отступил на шаг. Затем ещё. И ещё. Мы оба замедлялись, поскольку его искусственное тело страдало уже от силы Бездны, что разъедало его суть. Моё реальное — от силы Тени, что так же разъедала самого меня. Ещё чуть-чуть, ещё немного…
Но у бога эльфов были иные планы. Сделав обманный финт, он отпрыгнул назад, а затем, напитав ноги каким-то нереальным количеством маны, вбухивая туда все доступные ему резервы, бросил свое тело вперёд, пытаясь проскочить мимо меня, за мою спину. Туда, где лежал труп Архидемона. К тому единственному источнику силы, который ещё мог переломить ход боя.
Я мог бы, наверное, рвануть следом за ним и ввязаться в новую схватку на голой силе. Мог бы попытаться поглотить больше крови Архидемона и пустить эту силу на бой с Фалон’Дином. Но это затянет бой, а я чувствовал, что времени в обрез. И я зарычал, повторяя манёвр древнего эльфа — напитывая ноги всеми доступными остатками силы, я прыгнул прямо на летящего мимо меня эвануриса. Это была его последняя ошибка.
Мы сшиблись в воздухе. Воздух выбило из обоих, и мы оба покатились к краю крыши, сцепившись чуть ли не в единое целое. Я не заметил, как крыша закончилась, и наше качение превратилось в свободное падение. Не думаю, что эльф-качок тоже что-то понял — рыча, словно дикие звери, мы продолжили рвать друг друга на части, нанося удары всем, что было нам доступно рукой. Продолжали до того момента, пока нас обоих не нанизало на один из стальных шипов, что высились над оградой форта Драккон.
Порождения тьмы насели с удвоенной яростью, стоило только Архидемону с маленькой фигуркой человека на спине скрыться на крыше форта Драккон. Алистер, чьи глаза уже не просто заливал, а разъедал горячий пот, не успевал даже поднять руку, чтобы смахнуть с лица надоедливую жидкость. Шлем он уже где-то потерял в горячке боя — то ли застёжка сломалась от особо удачного удара, то ли он сам не успел её должным образом закрепить. По счастью, рядом была возлюбленная Элисса, которая смогла прикрыть его от второго удара огра, ставшего бы для него последним.
Когда с вершины форта Драккон раздался усиленный магией голос Дайлена, Алистер, не ожидал, что Архидемон появится на его зов. Нет, будь на месте Архидемона сам Алистер, он бы точно обиделся на словосочетание «плешивая, летающая только по недоразумению Создателя лягушка». Возможно, Архидемона это тоже задело? Кто их, этих Архидемонов разберёт? Вот только на город уже хлынули орды порождений тьмы, и стало не до размышлений. И уж тем более не до шуток.
Первую линию обороны просто подгребли под собой пущенные ограми и осадными машинами камни. Всё же, генлоки инженерными талантами обладали, пусть и применяли их в ограниченном объёме. Но в этом и был её смысл — служить волнорезом и первым препятствием. Большая удача в том, что эльфы и людские лучники успели сделать несколько залов по накатывающей орде. Да, никто не собирался держаться там и стоять на смерть за эту деревянную стену. Потому там даже не было запасов стрел.
Большая часть войск успела отойти за городскую стену, без существенных потерь. А вот неприятным открытием стало то, что орда порождений тьмы быстро перебралась через ров и бревенчатую стену, а затем начала поливать уже городские стены настоящим дождём из камней и магии. Несмотря на всё сопротивление, которое могли оказать молодые маги и остатки их учителей, расположенные вдоль стены, надолго их не хватило. Рухнула целая секция, после особенно сильного слаженного удара и между двумя городскими башнями, из которых непрекращающимся потоком летели стрелы, образовалось внушительное пустое пространство. В пролом хлынула орда, и началась жестокая мясорубка. Люди схватились с порождениями тьмы, которые отчаянно рвались куда-то в город, столь же отчаянно стремясь их не пустить. Когда в давке перестало хватать места для того, чтобы размахнуться мечом, многие, буквально обезумев, вцеплялись в порождений тьмы руками и зубами, стараясь унести с собой на тот свет как минимум одного врага. Порождения тьмы отвечали людям тем же, и куда как более успешным образом, за счёт наличия у многих более острых и твёрдых ногтей, а так же острых и длинных зубов.
Перегруппировавшиеся эльфы, отступившие в город, забирались на крыши, чтобы начать осыпать беспорядочную толпу порождений тьмы ещё одним ливнем из стрел. Им вторили со стен и башен все, кто только мог увидеть, куда стрелять… И кто не был занят в отражении атаки на стены. Помимо неказистых, но всё же осадных башен, которые орда с трудом, но всё же протащила сквозь рвы, порождения тьмы они тащили с собой брёвна с перекладинами или просто вырубленными в брёвнах пазами. Некоторые огры тащили даже каменные колонны, прислоняя их к стенам, невзирая на дождь из стрел, которым осаждённые пытались им помешать. По этим брёвнам и колоннам на парапеты замковых стен взлетали крикуны и гарлоки. Генлоки, как более коротконогие и короткорукие, чаще неслись в пролом в стене, как и огры, которые были слишком массивны для того, чтобы попытаться взобраться на стену по какому-то там бревну или хлипкой башенке.
Маги людей и Хранители эльфов давно были вынуждены перейти исключительно в оборону, но даже так их объединённых сил не хватало на противостояние превосходящим их числом эмиссаров порождений тьмы. Они не прозевали удар по стене, вовсе нет — их силы просто не хватило, чтобы отразить все магические удары на протяжении всей стены. Да и как бы их хватило? Даже вольные маги, которые втихую помогали своим более молодым собратьям из Кругов Магов, не могли существенно изменить положение дел на поле боя. Даже храмовникам, видя то, как много порождений тьмы собралось под стенами Денерима, пришлось заткнуться, и запихать любое своё недовольство на счёт магов-отступников. И уж тем более, сегодня никто и не думал запрещать магию Крови. Храмовникам и вовсе скоро стало не до того, кто там как и откуда колдует — как бы не стояли на смерть воины людей, но всё же, их строй был прорван, и к колдующим ученикам ринулись многие сотни прорвавшихся порождений тьмы.
Грегор стоял стеной в узком проходе между двумя домами. Его глаза сияли как у Серых Стражей, разве что, сияние это было не серого, а ярко-голубого цвета. Один за другим порождения тьмы падали под ударами его меча, разрезанные на неровные половины. И всё же, как бы ни был хорош Грегор, он был уже не так молод. Его медленно теснили назад, и только очередной огненный шар из-за его спины позволял сделать передышку и отвоевать небольшое пространство обратно. В соседних проходах уже сменился не один десяток молодых храмовников, собрали, разобрали и пересобрали вновь баррикады из телег и мешков с песком и щебнем, а он всё ещё стоял. Дух Справедливости пылал в его груди, не позволяя свалиться от усталости, но и он не мог поддерживать его силы вечно. Грегор был уверен — он умрёт от усталости и ран, но не покинет свой пост.
— Сдохнуть захотел? — По шлему сзади прилетел несильный удар посохом.
— Винн? Ты что тут забыла?
— Пришла вылечить одного самонадеянного обалдуя, у которого детство в жопе заиграло. Я думала, Дайлен не заразный, а получается что вон оно как.
— Твоя помощь нужна в ином месте…
— Моя помощь нужна много где. А ну-ка, командор Грегор, отойдёмте на приготовленные заранее позиции и позволим молодёжи немного проявить себя.
— Ты такая же неугомонная как в юности, — заворчал храмовник, уступая, впрочем, место молодым.
— Я до сих пор юна, а ты просто слепой, — не поворачивая головы, отвечала Винн.
— Ты не юна, ты зрела и опытна.
— Скажи ещё, что не прекрасна.
— Как и в первый день нашей встречи, — негромко буркнул храмовник, заставив Винн сначала сбиться с шага, а потом немного изменить стиль походки. Теперь уже храмовник хмыкнул, не отрывая, впрочем, глаз от покачивающихся бедер Винн:
— Ну, и кого это там Дайлен чем заразил?
К несчастью для него, идти пришлось недолго, так что вскоре он, уже без брони, смог только сидеть и ощущать холод целебных заклинаний волшебницы. Какое-то время они провели в молчании, которое нарушил всё же он:
— Ты меня так и не простила.
— И с чего бы мне это делать? Ты не просил прощения. К тому же, такие вещи непростительны.
— Так велел мой долг.
— Таков был твой выбор.
— Тогда я думал, что долг превыше всего.
— А сейчас что, не думаешь? — Винн перешла со спины, на грудь храмовника. Ранений на спине у него не было, но вот мышцы, снабжённые зарядом прохлады, благодарно расслаблялись. Он снова мог видеть её хмурящееся лицо, и гневно сверкающие глаза.
— А сейчас мой долг казнить всех одержимых магов. Но ты ещё жива.
— Что? Откуда ты…
— Оттуда, — хмыкнул Грегор, зажигая свет от договора с духом в своих глазницах. — Я может быть, и не самый умный, но точно не слепой, Винн. Я видел, как ты умирала. А теперь я вижу, как ты спаслась.
— Вот как? И что теперь?
— Что-что… Как говаривал этот ваш юный маг — а нишо!
И с этими словами он притянул к себе пискнувшую от неожиданности волшебницу. Когда эти уже в принципе и не такие молодые люди разорвали свой поцелуй, Грегору прилетел по голове лёгкий удар посохом:
— Не время и не место, обалдуй.
— Другого может и не быть, — пожал плечами храмовник.
— А ты постарайся, чтобы был.
— А? — Но Винн уже отвернулась от него, направляясь к раненым храмовникам, которых только принесли с передовой. Грегор заворчал: — Женщины, — а затем зычно крикнул: — Эй, вы там. Помогите старику натянуть на себя латы!
Теперь ему надо было постараться, чтобы у него появилось и время и место.
Лелиана, как и Каллиан с Линой, уже не могла натягивать тетиву на их драконьих луках. Сколько бы они не тренировались, какая бы магия поддержки не была на этих луках — натягивать тетиву свыше сотни раз на этих монстрах было очень тяжело. Да, они находились на особом счету, вместе с Зевраном, поскольку только их луки были способны стрелять тяжёлыми стальными стрелами, навылет пробивающими любое порождение тьмы, и серьёзно ранящими огров. Сам бывший наёмный убийца всё ещё находил в себе силы оттягивать тетиву и запускать то одну, то другую стальную стрелу в огромные огриные туши, но и у него уже дрожали пальцы, из-за чего последний огр поймал не одну и даже не две стрелы, прежде чем Зевран попал в сердце твари.
— Сколько у нас ещё таких стрел?
— По десятку на каждого на этой позиции, — пожала плечами девушка.
— Тогда пора её менять. Порождения тьмы уже опасно близко.
— Стоит нам уйти, как эта башня падёт, — отметила Каллиан. Зевран лишь пожал плечами:
— Можем уйти вовремя и сохранить наши жизни, а можем задержаться, потратить все стрелы и бесславно умереть. Хотя… Бесславно уже не получится.
Лелиана кивнула. Ещё бы. Их небольшая компания уложила не менее сотни огров. Всего четверо разумных. Да, они находились на удачной позиции, но кто будет обращать внимание на детали. Наверняка об этом дне и их деянии сложат не одну песнь. Но доживут ли они до того момента, как услышат хоть одну строчку? Летевший в их башню особо огромный огненный шар грязно-фиолетового оттенка рассыпался о вспыхнувшую защиту.
— Точить намерены вы дальше лясы, иль стоит нам подальше уходить?
— Морриган, тебя этот вопрос тоже касается. Что ты думаешь о нашем местоположении?
— Давно приметили позиции сии враги, и больно много эмиссаров собирают здесь. Повысилось моё могущество и в магии познанье, но всё же не с руки одной лишь мне атаки все магические отражать. Пора бы отступить за помощью поближе к магам.
— Раз уж даже ты согласна…
Однако, они не успели. Земля содрогнулась раз, затем другой, а потом часть земли ушла куда-то вниз. Казалось, даже порождения тьмы опешили от такой наглости, а потом им стало как-то немного не до башни, на которой сидели Серые Стражи. Из под земли, весь в грязи и чёрно-багровой крови выбрался первый голем. За ним второй, третий, пятый. Они сходу врубались в толпы порождений тьмы, раскидывая тварей, разрывая их, втаптывая в грязь. Следом за големами под бой барабанов из-под земли показалась не совсем стройная, но всё же стена гномьих щитов. Орзаммар явился на помощь.
— Вашу ж мать, наземники, как вы тут ходите⁈ Никаких стен, никакого потолка! Того и гляди, сорвёшься в небо!
— Разговорчики! — Кардол отвесил звонкий подзатыльник возмущавшемуся гному. — Его Величество сказал «надо иди», значит надо идти. Его Величество сказал, надо помочь людишкам — значит надо помочь людишкам!
— Да как же… Стрёмно же.
— Его Величество тут, почитай, полгода проходил, и ни в какое небо не упал. Ты за день тем более не упадёшь. А ну, бей строй! Перекроем вон тот проход, а то уж больно много туда стекается тварей. А ну, на прорыв! За Орзаммар и лорда Дюрана!
И следом за ним клич подхватили сотни и тысячи лужёных глоток:
— ЗА ОРЗАММАР И ЛОРДА ДЮРАНА!!!
Стэн, разбежавшись, спрыгнул со стены, которую, после появления гномов, уже почти удалось отбить. Кунари видел, куда направлялись колонны гномов, и видел, как много тварей ворвались в город. Он не ставил перед собой задачу защитить мирных жителей Денерима, в его глазах любой мужчина в подобной ситуации — это воин, что должен сам позаботиться о сохранности себя и своих близких. Но не признать, что остановить порождений тьмы будет намного эффективнее здесь, у стен, чем потом носиться за ними по всему городу, Стэн так же не мог.
Его целью стал огр — изменённой скверной косит до одури бесил последователя Кун. От прилетевшей сверху двухметровой и что-то около двухсоткилограммовой туши, огр распластался на земле, не делая попыток встать — Асала в руках Стэна безошибочно нашла сердце твари.
— Экий ты прыткий. Этот был, вообще-то мой.
— Заткнись, пьянь. Пьяный воин — дурной воин.
— Да ну, бля? А дурной воин так может, бля?
С этими словами Огрен начал вращать своим топором, словно мельница лопастями, раскидывая генлоков и удваивая их количество. Ну, как удваивая. Был один генлок, а стало два генлока по половине — то нижней и верхней, то правой и левой.
— Во! Видал? И это дурной воин?
— Да, — Стэн не изменял себе и оставался немногословным. Тем более, что у него тут, внизу, резко образовались очередные проблемы — рост генлоков не позволял кунари эффективно с ними сражаться. Хоть на колени вставай, чтобы быть с коротышками на примерно похожем уровне.
— Экие вы затейники. Я бы тоже так хотела спрыгнуть. Эти твари так забавно хрустят, когда на них сверху наступаешь.
Шейла тоже стояла здесь, в новоиспечённом проходе в стене. То падая, то поднимаясь, она была, пожалуй, самым эффективным волнорезом. Самое главное, что неутомимым, да и периодически вспыхивающие на её плечах и руках кристаллы, которые позволяли ей окутывать руки или всю себя огнём, холодом или разъедающей всё и вся магией энтропии, не были в этом бесконечном потоке тварей лишними. Пока гномы пробивались к ним, они должны были уменьшить поток врывающихся в город тварей. Да, на весь пролом их троих не хватит, но оттянуть часть сил и позволить людям за их спиной перегруппироваться и собраться в единый строй они могут.
Алистер почувствовал это. Все они почувствовали это. На секунду сердце словно бы пропустило удар, а затем дышать стало чуть легче. Архидемон пал, а орда порождений тьмы вдруг замерла, поднимая головы к небесам. «Ему удалось» — подумал новоиспечённый король, утирая лицо от пота и перехватывая поудобнее меч. Если то, что он слышал раньше правда, сейчас орда тварей бросится врассыпную, и тогда нужно будет убить как можно больше… Но происходило нечто странное. Вдруг многоголосое ворчание прекратилось, а вместо него порождения тьмы начали выть. Громко и заунывно он тянули одну и ту же ноту, вновь бросаясь в бой, но теперь намного более яростный, чем раньше. Какое там фехтование, какая попытка победить — порождения тьмы просто обезумели, вгрызаясь в порядки людей, заставляя их отступать, шаг за шагом к форту Драккон. Порождения тьмы и раньше старались оттеснить их к нему, но не так. Раньше это была пусть плохо организованная, но армия. Теперь же перед Алистером была просто толпа. Огромная, безумная толпа тварей, которая мечтала его сожрать.
Один за другим вокруг него падали люди, и с громкими, но очень недолгими криками скрывались под шевелящейся массой порождений тьмы. Подарок Дайлена на его пальце безостановочно сиял, как и на пальце Элиссы, создавая одно за другим лечебные заклинания. Алистер и его дух-контрактник уже порядком вымотались, а ярости порождений тьмы всё не было конца.
— Что же ты там творишь, Дайлен? — Прохрипел король, с трудом отмахиваясь от очередного прыгнувшего на него гарлока.
— Что происходит⁈
Дождавшиеся подхода гномов, девушки и Зевран спустились с башни, которую они обороняли, и направились вглубь города. Они все видели падение Архидемона на вершину форта Драккон, но, судя по непрекращающимся атакам порождений тьмы — он был всё ещё жив. Да, изначально план обороны не предусматривал релокацию кого-то из Серых Стражей на вершину форта Драккон, но… Все понимали, что они не узнают о смерти Дайлена от зубов, лап и когтей Архидемона. И это может стать ошибкой. Той ошибкой, на которую никто из них не рискнёт пойти. И потому они спешили, сами того не ведая, повторяя недавний путь их мага по крышам. Внизу бои не прекращались, а тут, наверху порождений тьмы почти и не было. Только самые умные или шустрые твари пытались взобраться на крышу, чтобы сверху было проще стрелять в разумных внизу. Но они, разумеется, были не одни такие умные, и всё то время, что город готовился ко встрече с порождениями тьмы, на крышах устанавливались помосты и небольшие башенки, где могли засесть по два-три лучника, посылающие стрелы вниз. Кроме того, между домами были наведены небольшие мостки, по которым можно было перебежать легко вооружённым защитникам города — не каждый латник в броне не то что сможет пробежать по узкому мостику, не сломав его, не каждый сможет по нему пройти и не упасть. Как только первая линия обороны и стена были прорваны, большая часть эльфов рассредоточилась по крышам, посылая в накатывающие волны орды стрелы одну за другой. Вместе с ними на крышах так же находились и женщины, и даже некоторые подростки, местами неумело, а местами очень даже ловко посылая вниз стрелы, метая камни и даже горшки с чем-то тяжёлым внутри.
По этим надземным путям и двигались сейчас девушки в сопровождении Зеврана, где переходя на лёгкий бег, а где и замедляясь. Морриган, вручив своё облачение Лелиане, парила над их головами, разведывая обстановку. С высоты птичьего полёта ведьма видела, как Алистера почти погребли под массой порождений тьмы, и видела, как разогнавшаяся до немыслимых скоростей туша огромного мабари врезалась в эту кучу-малу. За ним следом с горящими, в буквальном смысле, глазами влетела менее внушительная, но не менее опасная женская фигурка. Могла бы Морриган удивлённо покачать головой — она бы это сделала. Не все ещё разобрались с тем презабавнейшим артефактом, что им подарил Дайлен, но вот так легко заключить контракт с духом Тени? Девушка не всегда понимала, что этот маг нашёл когда-то в Элиссе, но теперь видела. Не только красота и сила, но и ум и сильная воля, но и решимость и воля к действию. Они и правда были бы неплохой парой…
— Ай-яй… Никак бесчувственную ведьму ревность обуяла? — От чего Морриган не смогла избавиться — так это от появления в зоне видимости феи в чёрном пышном платье с тёмно-фиолетовыми крыльями.
— Не говорила ль я тебе, что бы не смела ты мне на глаза показываться? — Мысленно ответила ей ведьма.
— Да-да, за исключением особых случаев. Сейчас такой. Он там схватился с неизвестным врагом. И он проигрывает. Задержи всех, иначе… Поверь, ваша смерть его не обрадует.
— Что значит проигрывает⁈
— То и значит. Много ли ты знаешь тех, кому он может проиграть? Об остальном ты догадаешься сама.
Фея пропала из поля зрения, но Морриган знала — она всегда рядом. Такое, своеобразное наблюдение от Дайлена. Сначала ведьма думала, что так он намерен её привязать к себе, но когда она попыталась окольными путями это выяснить у самого духа, он лишь рассмеялся знакомым смехом и сказала:
— Тебе одной всецело подчиняюсь. Создатель мой особый человек, но коли будет твоя воля, то вопреки тебя ему я не скажу ни слова. То слово духа.
А дух не врёт. Не договаривает, бывает. Бывает, искажает факты, но не врёт прямо. И уж тем более, когда заключает контракты, а это был контракт.
— Морриган? — На обнажённую девушку, которая буквально спикировала в форме птицы на Лелиану, чуть не повалив её, и принявшую форму человека, удивлённо уставились все, замирая на месте. Ведьма же, буквально выдрав своё облачение из рук Лелианы, быстро одеваясь, произнесла:
— Безумный маг наш в помощи нуждается, наверняка.
— Чтобы Дайлен и нуждался в помощи… Стой, а ты откуда…
Перед каждым из них появились духи, привязанные к кольцам. Всего на мгновение, чтобы кивнуть, а затем вновь испарились. Не только потому, что не стоило их видеть посторонним людям — материализация в реальности отнимала много сил. И если у магов вроде Морриган или Винн была возможность эти силы подпитать, то у простых людей…
Они бежали, что было сил. Не обращая внимания на совсем уж озверевших порождений тьмы. Обезумевшие твари ломились туда же, куда бежал и небольшой отряд — к форту Драккон, на вершине которого продолжали сверкать вспышки, и бушевала магия. В какой-то момент Морриган даже заметила гнилостный блеск Завесы и полотно сине-зелёного плаща, уходящее куда-то в небеса. Как бывало тогда, когда маг выходил за пределы простого придурковатого мага. Впрочем, они всё равно не успели.
К подножию форта Драккон они подбежали уже порядком измотанные — как бы они не старались, полностью избежать сражений не получилось. В этой части города порождений тьмы хватало, пусть это и не была бесконечная масса тварей, как у ворот и стены. Подбежали, чтобы услышать громкий хлопок где-то высоко в воздухе. Подняв головы, они увидели как две фигуры, объятые призрачным пламенем, падают вниз, продолжая яростно бороться. И боролись они в полёте до тех пор, пока их обоих не нанизало на шип у основания форта.
— Дайлен! — Лелиана едва смогла выдохнуть, после чего схватилась за грудь и медленно осела наземь. Из-под доспеха показались первые тонкие струйки крови.