Вечер пред боем выдался довольно томным. Никто не знал, когда прибудут порождения тьмы, разведчики не приносили вестей об орде уже не первый день, казалось, что орда тварей и вовсе не появится. Но Моровая туча никуда не делась, а значит, и орда недалеко. Заходить под тень от тучи Мора никто не рисковал, поскольку из тени никто не возвращался уже недели две. Впустую терять людей новоиспечённый король Алистер запретил — все и так знали, что порождения тьмы близко, а потому с некоторой неожиданностью нападения смирились.

Весь последний месяц меня терзает один и тот же червячок сомнения. Что-то я упустил, что-то очень важное, но как ни кручу в голове одни и те же мысли, так и не могу понять, откуда он взялся и чего от меня хочет. Я уже даже свыкся с ним, прекратив обращать на него всё своё внимание, о чём вскоре пожалел…

Тем вечером ко мне пришла Морриган.

— Ты нечастый гость в моих покоях.

— Конечно, рыжий бард тебе бы был милее, — слегка усмехнулась Морриган.

— Не начинай, — я тут же помрачнел. Мне самому не слишком нравилась ситуация — вроде бы всё идеально, две прекрасные женщины, обе мои, но… Вот это самое «но» — я то для них один, и поделить меня собственницы не могут. И не смогут, пожалуй, никогда. Правда, есть кое-какое «но». Лелиана, учитывая проведённую с Изабеллой ночь, против интрижек ничего не имела. Но именно интрижек. А вот Морриган… Я же, в свою очередь, не представляю себя без них обеих, поскольку они настолько по-разному запали в душу…

— Не собиралась даже. Ты разрешишь пройти?

— Когда это тебе нужно было разрешение? Ты меня пугаешь, Морриган, — посторонившись, я пропустил ведьму в выделенные мне покои.

Морриган действительно вела себя сегодня необычно. Я не про то, что она сразу должна была начать стягивать с себя одежду, а про то, что обычно дерзкая и нахальная ведьма ни за что бы не пришла ко мне сама, тем более узнав о том, что гримуар её матушки я припёр ей, договорившись со старой Флемет, а не убив её. Разумеется, я не стал говорить, что её мать — это древняя богиня эльфов, которая меня всё ещё пугает своей силой, не говоря уже о том, что шансы на её убиение составляют процентов тридцать… А учитывая филактерию, которую упёр мой братец в Киркволл — тридцать становятся нолём, если не уходят в отрицательные значения, поскольку Флемет запомнит. А я не хочу, чтобы она запоминала.

Пройдя в комнату, Морриган остановилась у окна и стала любоваться тёмным небом. Хотя, любоваться мы им были вынуждены все — на западе, куда выходило окно в моих покоях, было только оно. Почти полностью заслонив небосклон, Моровая туча приковывала к себе всё внимание. Надо ли говорить, что «любование» этим напоминанием о том, что Мор здесь, удовольствия не приносило?

— Назавтра будет бой, — не обращаясь ни к кому, бросила ведьма.

— Откуда ты знаешь?

— Ты тоже это чувствуешь, не так ли?

— Я чувствую их постоянно. Но их намеренья мне не известны. Когда орда подойдёт достаточно близко — я почувствую, но пока…

— Ты знаешь это, — прервала меня ведьма, и я задумался. Может быть, это оно? То самое чувство, что меня тревожит. Морриган же продолжила: — Ты так же знаешь то, что должно совершить тебе. И знаешь о последствиях.

— Убийство Архидемона означает смерть Серого Стража.

— Если очень коротко, то да. Но Орден ваш не знает всей доступной прочим правды. Владыка Мора — есть не просто существо, но осквернённый Древний Бог. Вы, смертные, не понимаете всей сути этого создания. Простые люди радостно готовы убивать всё то, что им неведомо: драконы, маги, Боги древности… От этого страдает сам наш мир. Ты отличаешься от них, но всё же, сам ушёл недалеко.

— Ты и сама была не против, когда мы убивали драконов в горах Ферелдена, — недовольно ответил я.

— Иной то случай был: драконица вкусила крови человека, и простоту её добычи. Не стала бы она охотиться на скот или иную дичь, ей слаще прочего казались люди. Судьба крестьян меня заботит мало, но быть скотом, разводимым на убой, я не хочу. Но это ждёт нас всех, коли не приучить драконов, что люди все — опасная добыча…

— И всё же, от простых смертных недалеко ушёл именно я, — я чуть усмехнулся.

— Отчасти, да, иначе смотришь ты на мир, ища не только знаний, что дозволены, но так же те, что ныне недоступны. Тот филактерий, что эльф принёс тебе. Успел его ты изучить?

— Зевран не умеет держать язык за зубами? — Я впервые услышал о том, что эльф кому-то раскрыл мою маленькую просьбу, а потому сильно удивился.

— О нет, не так всё было просто… Впрочем, не о том я. Пришла сегодня я выход предложить из той нелепой ситуации, в которой все вы, Стражи, заперты навек. Сроднится это с Крови магией, но не тебя пугать мне подобными речами. И выбор остаётся за тобой — коль скажешь нет, так тотчас я уйду и боле предлагать не буду…

— Хотелось бы услышать суть предложения, — в горле внезапно пересохло. Нет, я как бы знаю суть предложения, и суть самого процесса мне знакома, но есть ньюанс…

— Возлечь со мною. Нынче ночью. Сие тебе не в первый раз, — Морриган обернулась ко мне и по её губам пробежала ухмылка. Впрочем, она именно что пробежала, поскольку лицо ведьмы оставалось серьёзным: — Но этот раз отличным будет: от нашего соития дитя я понесу. У Стражей Серых плохо с размножением, но древний ритуал не обратит внимания на этакую мелочь…

— Постой, я…

— Закончить дай мне, сделай милость, — негромкий ровный голос Морриган перебивал меня не хуже крика. — Дитя, зачатое сегодня, воспримет Скверну от отца. Когда сразишь ты Архидемона, то Бога Древнего душа, избавившись от Скверны плена, к зародышу во чреве устремиться, как к маяку. Столь ранний плод, будучи бездушным, воспримет его душу, но не погибнет. А Архидемон же падёт, и Стражи Серые при этом уцелеют.

— А если нет? Если душа Древнего Бога не очистится от Скверны?

— Очистится. Таков уж ритуал.

— Как-то мутно, — я хочу подробностей. Но Морриган, похоже, их давать не намеревалась:

— Тебе решать: мне верить, или нет. Не стану я тебя хоть в чём-то убеждать.

— Что будет потом?

— Потом? Когда всё кончится, тебя покину я… Одна. И навсегда. Дитя останется со мною, его взращу я как положено, среди людей. Не стану матери моей я повторять весь путь.

— Это ведь была идея Флемет? И это она задумывала с самого начала?

— Идея Флемет? Да. Она раскрыла тайну ритуала и рассказала мне что делать и когда. Тебя сие открытье удивило? Правда? Неужто ты не понимаешь, зачем спасала Флемет жизнь твою и столько помогла? Теперь ты понимаешь, за что к тебе я так охолодела? Вопрос не в том, что ты мне обещал, а в том, что мать моя плетёт интриги паутину с сотнями нитей, что втянут в самый центр и окутают надёжнее стальных цепей. Нет выбора ни у меня, ни у тебя, покуда Флемет старая жива…

— Она не умерла бы, даже если бы я попытался её убить, — оправдываясь, буркнул я. Морриган лишь плечами пожала:

— Сие довольно вероятно… Но так имела бы я время надёжно скрыться от неё. Теперь сложнее это будет. Впрочем же, благодаря тебе, имею от неё я некую защиту. Не сразу мать меня найти сумеет.

— Ты поэтому так сом мной была мила? Чтобы я растаял и прибил твою мамашу, подарил тебе ребёнка с душой Древнего Бога и позволил уйти в закат?

Морриган вновь отвернулась от меня, некоторое время вновь наблюдая за тучей Мора. Затем, я услышал впервые за всё время нашего знакомства всерьёз дрогнувший голос ведьмы:

— Таков был изначальный план. Со временем же изменилось кое-что.

Нужны ли мне слова? То, чего я хочу услышать от этой ведьмы, мне не услышать… Уж точно не сейчас. Чего я боюсь? Отчего колеблюсь? В общем-то, именно из-за того, что мне предлагают не просто отношения. Мне предлагают полноценное дитя, продолжение рода в некотором смысле, чего я был лишён и в прошлой жизни… Да и в этой мне особо не светило — ребёнок мага Круг никогда не будет принадлежать магу, а ребёнок Серого Стража и вовсе роскошная роскошь, доступная лишь избранным. Да, учитывая его душу, точнее, божественную сущность, живущую внутри, называть это дитя стопроцентно моим будет глупо… Но всё же. Я подошёл к ведьме и обнял её за талию, притянув к себе. Морриган не сопротивлялась, и наши руки переплелись на её животе.

— Морриган…

— Ты на вопрос мне не ответил. Согласен на такие ты условия?

— Ты же знаешь, что я тебя не отпущу.

— Сбегу, и ты об этом тоже знаешь.

— Найду же.

— Ты можешь попытаться. Получится ли это у тебя?

Я расцепил наши с ведьмой руки и повернул её к себе. Она всё так же не сопротивлялась, но поцелуй всё ещё отдавал горечью. Пожалуй, что было сложнее всего — так это заставить Морриган оборонить даже скупую слезу. Сейчас же её глаза подозрительно блестели.

— Морриган…

— Ты не ответил на вопрос…

— Тебе так нужен мой ответ?

— Уж коли я скажу, что это всё часть ритуала?

— Тебе я не поверю. Но если ты так хочешь настоять… То да, я принимаю твоё предложение. Но не думай, что ты так просто от меня сбежишь.

— Нет, просто не получится.

Морриган страстная и горячая женщина. Каждая ночь с ней — это борьба. Борьба не столько за главенство, сколько за удовольствие. В этом её отличие от хитрой Лелианы, которая стремилась не только получить удовольствие, но и доставить его… Пусть и неожиданными способами. С Морриган же всегда приходилось бороться за то, кто получит удовольствие первым, а кто уже, так сказать, «догонит». Ведьма всегда старалась взять сразу всё и получить как можно больше… Но не сегодня. Сегодня она не старалась выглядеть в постели главной. Своеобразное прощание от ведьмы…

Морриган всё же не осталась на ночь. Где-то около полуночи она встала с кровати и стала натягивать на себя мантию, которая заменила ей её лесные обноски.

— Уже уходишь?

— Мне предстоят немало в одиночестве ночей. Пусть эту я запомню перед тем, как коротать все прочие.

— Могла бы и остаться тогда.

— Уж коли я останусь тут, сейчас, то и покинуть тебя позже мне будет тяжелее.

— Как будто что-то плохое.

— Не для тебя, возможно. Но мне исход сей неприемлем.

Я лишь вздохнул. Если ведьма что-то вбила себе в голову…

— У тебя всегда есть время передумать.

— Учту и это.

За ведьмой закрылась дверь, и я остался один в темноте. Несколько опустошенный, поскольку наблюдал за процессами внутри Морриган и действительно увидел зарождение новой жизни в ней. Возможно, именно поэтому она сегодня была такой податливой — контролировала магией процесс зачатия, не отвлекаясь на всё прочее. Хотя… Задумчиво постучав себя по губам, на которых всё ещё оставался солоноватый привкус крови от прокушенной ведьмой моей губы, от процесса зачатия она не особо-то и отстранялась.

Сон не шёл, а вот мысли в голову разные лезли. Снова зашевелился отошедший даже не на второй, а на третий план червячок сомнения, который назойливо бурил мне мозг уже не первый день. Чтобы развеяться, я решил прогуляться. Помогало мало, но хоть немного отвлечься было бы не лишним.

Почему Морриган решила, что завтра будет бой? Да, последнее время напряжение висит в воздухе, оно чуть ли не физически ощущается, но я не чувствую приближение орды или внимание Архидемона. Да, все на взводе, но… Почему завтра? Я стал отцом? Ну, нет, правда, я могу считаться папашей? Номинально пока ещё очевидно нет. А потом? А ещё дети будут? А кто? А с кем? А…

— Дайлен?

— Хм? — Я настолько задумался, что чуть не врезался в Лелиану, которая, как выяснилось, тоже бродила по ночному двору замка. — А, прости, задумался…

— Ничего нового для тебя в последние дни, — улыбнулась бард… Очень вымученно улыбнулась.

— Я… Кажется, должен извиниться.

— За что же?

— В последнее время я был несколько не в себе… И, похоже, весьма сильно всех… Напугал.

— Не то чтобы напугал, — пожала девушка плечами. — Все уже привыкли к твоим особенным выходкам, но в этот раз ты действительно далеко зашёл. Если честно, Алистер до сих пор не вполне понимает, как тебя останавливать в случае, если ты всё же решишь нас всех внезапно убить. И готовится к этому уже не первый день.

Я почесал нос. Всё реально настолько плохо?

— Впрочем, — продолжила Лелиана, — он настолько всех достал своей нагнетающей паранойей, что даже Элисса решила его слегка успокоить…

Прислушавшись к доносящимся из замка звукам, я хмыкнул:

— Как-то она его долго успокаивает.

— А ты не завидуй, — улыбнулась Лелиана. — Хм, я думала, ты будешь ревновать…

— Элисса замечательная девушка, но именно поэтому я лучше не стану навязывать ей своё общество. Когда всё закончится, её ждёт трон и долгие годы правления, а меня — лишь могила, либо дальняя дорога в крепость Серых Стражей на далёком юге Андерфелса.

— Ты наречён Стражем-Командором Серых в Ферелдене. Зачем тебе Вейсхаупт?

— Назначение Стража-Командора подтверждает Первый Страж… Да и после Мора явно потребуется тащить туда какие-то отчёты, данные, кровь Архидемона…

— Это если мы все выживем.

— Вы точно выживете. Я сделаю для этого всё.

— Это-то меня и пугает, Дайлен. Ради нас ты готов умереть. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы ради меня умирали люди. Не снова. Я не заслуживаю этого. Не такая, как я.

Внезапно полыхнувшая негативом девушка попыталась удрать, но у неё не получилось, так что рыдать ей пришлось, уткнувшись мне в плечо. Готов ли я умереть? Определённо я уже умирал. Номинально не один раз, но возвращался к жизни. Впрочем, если предположить, что всё пойдёт не по плану Морриган и я всё же умру, готов ли я к такому исходу? Неприятно, конечно, но ответ не поменяется. Жизнь, новая жизнь, была полна приключений, дружбы и любви. Если всё же случится так, что она завтра окончится, то я не то чтобы особо против. Да, хотелось бы пожить подольше, поприключаться побольше, провести больше времени с Лелианой, с Морриган… Да со всеми. И всё же, если так случится, что я этого не переживу — это будет славная смерть. В бою с огромным чудовищным осквернённым божеством. Да обо мне слагать легенды будут, и памятник поставят до небес!

— Дурак, — буркнули мне с плеча. Кажется, я замечтался и не заметил, как опять начал говорить вслух.

— Зато ты сырость не так активно разводишь. Кстати, из-за кого? Явно же не из-за меня.

— Это долгая история из моего прошлого…

— Того самого, о котором ты никому не говоришь, поскольку всем не доверяешь.

— Ладно. Тебе можно, — после небольшого раздумья кивнула Лелиана. — Только давай найдём место поудобнее и поукромнее. Пойдём.

Девушка потянула меня за руку, а я и не сопротивлялся: мне было любопытно, куда она меня поведёт. Сначала она пошла на кухню, и, набрав там немного хлеба, масла и вяленной ветчины, спустилась в холодную, где достала две бутылки с явно алкогольным содержимым. Ключник, который всё это должен был охранять, даже не дёрнулся во сне — настолько филигранно бард умела обносить карманы. Впрочем, учитывая его храп, даже если бы я своими толстыми и неуклюжими пальцами его обшаривал, он бы даже не почесался. Шутка, разумеется — пальцы мага должны быть гибкими и ловкими, чтобы плести узоры заклинаний…

Лелиана привела меня, нагруженного корзиной со снедью, куда-то на чердак. Кажется, когда-то это была воронятня, но сейчас тут было тихо и пусто. И чисто, что удивительно. О том, что здесь содержали почтовых птиц, говорило лишь наличие множества небольших клетей, да пара вороньих перьев, прилипших к потолку. Как, зачем, а главное, нахрена вороны по потолку шлялись — для меня загадка, они же не летучие мыши…

— А ты любишь воронов.

— Это честные птицы, умные. И преданные. Не то, что люди.

— Я так понимаю, твоё доверие вороны не предавали? — Усевшись на какого-то непонятного рода табуретку, я сковырнул пробку с бутылки вина.

— Они нет. Маржолайн — да. Помнишь ещё такую женщину?

— О мёртвых обычно не вспоминают — их поминают.

— Я не хотела её убивать… Сейчас. Я долго думала о том, что случилось в её особняке здесь, в Денериме, но… Это было словно наваждение. Мне казалось, что я давно пережила этот эпизод своей жизни, этот гнев. Я думала, что время, проведённое в Церкви под покровительством матери Доротеи исцелило меня. Но стоило только увидеть Маржолайн, услышать в её голосе плохо скрываемые презрение и насмешку… Из-за неё погибли мои друзья. Из-за неё со мной случилось столько ужасных вещей!

Мне пришлось почти насильно впихивать стакан с вином в побелевшие от того, с какой силой Лелиана их сжимала, ладони. Девушка выпила стакан залпом, словно глотала простую воду, не проронив почти ни капли. Немного отдышавшись, она продолжила:

— Церковь учит нас, что негативные эмоции — это зло и грех, нарекая ими духов и Тени, а смирение есть благо. Но как можно не испытывать таких сильных чувств к тому, кто так низко с тобой поступает?

Я молчал, даже не пытаясь вставить слово. Лелиане надо было выговориться, я это понимал.

— Когда Маржолайн предала меня, когда она позволила меня схватить, со мной были мои друзья — гном Таг и эльф из магов-отступников Скетч. Они не показались бы слишком уж дружной компанией кому-то со стороны, но… Знаешь, когда нас поймали, Скетчу хотели отрубить руки — стражники думали, что так смогут обезопасить себя от мага. Скетч рассказывал мне, что Таг начал нести полный бред, не останавливаясь, даже когда ему ломали пальцы и обещали отрезать язык, стараясь отвести внимание от эльфа. Стражникам просто надоело его слушать, и Тага я нашла уже мёртвым, когда сбегала из Денерима. Но знаешь, что самое забавное? Забавно то, что однорукий маг оказывается куда опаснее двурукого.

Слегка захмелевшая Лелиана опрокинула в себя очередной стакан… Э? Не понял! Бард умудрилась проявить чудеса ловкости и отвлечения внимания: я и заметить не успел, когда она свистнула у меня открытую бутылку и как умудрилась почти её опустошить.

— Ты всё ещё удивляешь… И иногда пугаешь. Даже меня.

— Полезно иметь пару трюков в рукаве… Даже против тебя. О чём я… Ах да. Я не успела в прошлый раз догнать Маржолайн — она скрылась от меня на корабле, который уже отчалил. Не знаю, сбегала ли она от меня, или просто её миссия была завершена и так совпало, что она уплыла чуть раньше, чем я успела её догнать… Но я всё думала об этом, Маржолайн не покидала мои мысли. Те бумаги, из-за которых всё и началось, я забрала с мёртвого трупа Ралея…

— Ты теряешь своё бардовское красноречие. Пожалуй, тебе хватит, — мне пришлось встать и мягко отобрать у Лелианы стакан с остатками вина. Уже пустую бутылку девушка из рук выпустила сама.

— Это всё равно не помогает, — уткнувшись мне в плечо, бард сплела руки на моей спине, словно боясь, что я от неё убегу. — Я вновь и вновь переживаю те дни, что провела в темнице этого города… Пока я была в Церкви в Лотеринге, мне было так… Спокойно. А теперь своё спокойствие я обретаю только рядом с тобой…

Я обнял девушку в ответ:

— Это…

— Но ты спокойствие рядом со мной не обретаешь. Ты всё спешишь куда-то, стремишься всех спасти. Стараешься успеть везде, а я не могу находиться рядом. И завтра… Зачем к тебе приходила ведьма?

— Морриган?

— У тебя есть ещё какая-то ведьма, о которой я не знаю?

— Лелиана…

— Зачем?

Я вздохнул. Придётся объяснять. Лелиана не отстранялась, пока слушала меня, но я чувствовал, как ослабли её объятия. Очевидно, девушке не понравилось то, что она слышала.

— И ты поверил ей? Ты сделал то, что она тебе предложила?

— Я…

— Я чувствую. Пусти.

— Лелиана.

— Пусти.

Я отпустил. Я знал, что этот день придёт, но лучше мне не становилось. Девушка, отстранившись, немного покачавшись на месте, опустилась на пол, уткнувшись лбом в колени.

— Почему всё так… Сложно.

— Потому что жизнь сложна, — я опустился рядом, не стремясь, впрочем, навязать своё общество. Не убежала — и то хорошо.

— Почему ты ей поверил?

— Потому что она не врала. Риордан рассказывал о смерти Стража, который наносит смертельный удар Архидемону.

— За этим он всех вас собирал?

— Да. Но убить Архидемона он собирается сам.

— Ну, и так дай ему это сделать!

— Ты видела его. Как думаешь, у меня получится его убить?

— Я…

— Лелаина. Посмотри на меня.

Девушка замотала головой, не отрывая лба от коленей. Пришлось применять силу в попытке увидеть её лицо. Лелиана слабо брыкалась, стараясь скрыться, но я был настойчив, так что вскоре мне удалось увидеть её лицо. Причём лицо слегка припухшее — то ли от выпитого вина, то ли от бессильных слёз. А может быть, это мои ладони на её щеках, которые её держали, делали лицо таким припухшим?

— Я не уверен, что даже я смогу прибить эту огромную летающую осквернённую ящерицу. Куда там простому Серому Стражу, даже не магу?

— Пуфти.

— Не хочу. Так ты хотя бы не сбежишь.

— Пуфти гофофю!

Затеяв мышиную возню, бард попыталась вырваться. С Лелианой действительно было проще, чем с Морриган — бард не всегда была серьёзной, и умела быстро переключаться, сменяя настроение. Наконец, оказавшись почему-то под бардом, я сдался и разжал ладони. Рассевшаяся на мне Лелиана шмыгнула носом:

— Если даже я тебя победила, то куда тебе тягаться с Архидемоном. Оставь это тому, кто намного опытнее тебя!

Схватив барда за талию, я перекатился, подминая ей под себя. Девушка, разумеется, начала брыкаться, но я чуть придавил её телом, прижимая её руки к полу:

— Я поддавался.