Темнота сомкнулась надо мной всего на секунду. Затем я услышал хлопки и до неприличия знакомый голос произнёс:

— Браво, Серый Страж. Виват герою Ферелдена. Да здравствует спаситель сирых и убогих жителей Тедаса.

— Какого хрена?

Я находился в уже знакомой мне локации. Повсюду серость и непонятного происхождения туман. Стол, два кресла и сущность, что ныне восседала на одном из них, но не укутана неясным образом, а ныне вполне себе различима.

— Не ожидал? По глазам вижу, что ты не ожидал.

— Так какого хрена?

— О, это сложный философский вопрос. Не задавался вопросом, зачем ты здесь очутился? Наверняка ведь ночами не спал, всё переживал, как же так, что же ты, и почему же так мало помнишь?

— Так ты мне всё же напиздел!

— Чуть-чуть. Самую малость. Так уж сложилось, что знания Тедаса мне не нужны, а вот твои знания о прошлом и ином мире, прогнанные через призму твоей личности — это совершенно другой уровень информации. Другой уровень мировосприятия, так сказать. Так что да, уж прости, но я спёр у тебя все эмоционально-окрашенные воспоминания. Поэтому-то ты так хреново себя помнишь до. Но ты садись, в ногах-то правды нет. А разговор не только долгий, но и неприятный.

— Зачем я здесь?

— Ну, ты вроде бы немножко получил довольно неприятные травмы, так что сознание покинуло полудохлое тело и отправилось гулять. В Тени тебе пока что делать нечего, ты и так там всякое наворотил, так что я решил тебя позвать сюда.

— Нет, погоди, я что, правда схлестнулся с Фалон’Дином?

— Тебе так нужен ответ? — Тёмный хмыкнул. — Ладно, ладно. Древний эльфийский бог действительно пытался вырваться в мир через тебя. Если честно, его задумка даже меня немного удивила. В полубезумном состоянии полубеспамятства догадаться через тебя материализоваться в реальности и воплотиться сначала в предмет, а потом и в полноценную сущность… Я бы и ему похлопал, если бы он победил. Но, увы, ему не повезло. Ты оказался чуть-чуть, на самую капельку сильнее. Или удачливее. Или ты просто наглухо отбитый. Выбирай сам.

— Почему Флемет его не почувствовала?

— Потому что Флемет — не Митал, хотя и обладает её частью личности и силы. К тому же, она всё же ощутила присутствие чего-то давно забытого, но такого знакомого. Не недооценивай престарелую каргу, которая даже с того света выбралась.

— Фалон’Дин тоже.

— Тут всё сложнее. То место, где они все заперты — это всего лишь замок, окружённый чарами поистине божественного уровня, а не посмертие. Но вот беда — Фен’Харел не учёл парочку моментов, а именно то, что создавая это подпространство, он завязывает всю обычную магию на нём. А также не учёл фактор будущих рас, что могут появиться в этом мире.

— Люди…

— Отчасти именно они. Алчные, ненасытные в своей жажде знаний и власти создания. Ещё и прибили целую толпу не просто людей, а потомков тех самых эльфов, что томятся в Тени. И результатом стало пробуждение не только Скверны, нет. Проснулись все эванурисы. Да, не полностью, но этому хватило времени, памяти и сил, чтобы разобраться в некоторых аспектах сотворённого Фен’Харелом колдунства. И ты прикинь: там таких ещё с десяток отдыхает. И когда-нибудь они все проснутся.

— Постой. Я точно помню, что некто, назвавшийся Думатом, утверждал, что с людьми эльфы были знакомы задолго до того, как эванурисы были заточены в Тени.

— Ну… Начнём с того, что ты вообще уверен, что это был Думат? И закончим тем, что все всем лгут. Те люди, что находились тут во времена эванурисов, не были в полном понимании слова людьми. Что-то вроде кроманьонцев, попавших в мир современного тебе человека. Они быстро учились, а те, кого впоследствии назвали Древними Богами, просто оказались более… Удачливыми. Нашли труп титана, труп дракона, налакались их крови и получили излишнюю силу.

— Лириум убивает тех, кто его принимает.

— Храмовникам это расскажи. Убивает тот объём магии, который заключен в одной капле крови титана, но есть и те, кто может воспринять этот объём и не подавиться. Вопрос в дозировке. К тому же, правила Тедаса несколько изменились после того, как Фен’Харел сотворил Завесу. Магии стало меньше, её объём, влияющий на все живые создания, значительно снизился, а с уменьшением воздействия магии, уменьшилось и сопротивление всех живых созданий к ней. Вот и получается, что местные люди пусть и умнее, но в плане магической устойчивости, куда слабее своих предков.

— Это всё, конечно, очень интересно, но как относится ко мне и тому, почему я здесь?

— На самом деле я хотел с тобой немного поговорить о тебе и твоём будущем.

— И при чём тут я?

— Знаешь ли ты, что было в начале времён? — Моё такое знакомое и незнакомое отражение расселось в кресле и, закинув ногу на ногу, стало потягивать из бокала молочно-белую жидкость.

— Я так понимаю, меня ждёт лекция на тридцать секунд или одну минуту? Только как это относится к происходящему вокруг? — Мне тоже пришлось усесться в предложенное кресло.

— А ты не ёрничай. Хотя, могу просто не отвечать на твой вопрос. Что предпочитаешь?

— Лекцию, — пришлось пойти на уступки собеседнику. Всё же он тут вроде как главный…

— Тогда ответь на мой вопрос.

— Я так полагаю, в Начале Времён было всё и ничего…

— Ага. Не ёрничай… Канешно. А то я не знал, с кем я общаюсь… Ладно, в целом ты даже прав. Только не так пафосно. Что было в Начале Времён не знает никто, кроме Творца Всего. А вот что было в том начале тех времён, что известно на моём уровне существования более-менее известно. Был Творец. Некий Творец.

— И сотворил он тьму, звёзды и Луну…

— Адама и Еву, — хмыкнуло моё отражение. — Только не того Адама и не ту Еву, что принято считать в твоём мире. Я так понимаю, ты будешь меня перебивать, пока я не поясню тебе, как это относится к нам с тобой. Тогда немного изменим вопрос: ты знаешь, что лежит в самом базисном постулате существования мира?

— Свобода воли? — Я поморщился. Столько раз я читал про этот избитый троп…

Собеседник покрутил в руке бокал. Затем отставил его в сторону и, встав, вдруг резко оказался возле меня.

— Тук-тук-тук! Есть кто дома? — Три раза стукнув пальцем меня по лбу, он прислушался. Затем снова постучал: — Тук-тук-тук. Есть тут что, али пустота гуляет?

— Что, я неправ? — Отмахнувшись от моего тёмного раздвоения личности я понял только то, что коснуться его у меня не выйдет без его на то желания — он просто оказался в изначальной позе в кресле ещё до того, как моя рука коснулась его руки.

— Разумеется, ты неправ. Где ты в мире видел свободу воли? Крестьянина неволит барин, барина король, всех трёх неволит какой-то очередной служитель неких божьих сил, и все четверо являются заложниками своих желаний. О какой свободе воли может идти речь? Плюнь в глаза всем тем, кто думает, что это так. Нет, базовым постулатом существования мира является фантазия.

— Чего, блять?

— Неожиданно, правда?

— А как миры выживают до тех пор, пока в них не появляется кто-то с фантазией. Ну там, динозавры всякие… В том числе и летающие, — меня передёрнуло от совсем недавних воспоминаний о громадных клыках возле моего лица. В горячке боя да под адреналином как-то не воспринимался их размер в половину моего роста.

— Кто тебе сказал, что всякие там динозавры не фантазируют? Просто фантазии у них низменные, простые. Вот микроорганизмы фантазии лишены, это да. Но процесс формирования в некоторых мирах живых существ от остывания гигантского шара магмы до просто относительно холодного каменного шарика и появления на нём новой жизни, зовётся процессом творения. И пока идёт процесс творения — мир ещё не существует, не живёт, но уже частично функционирует. Усредняются базовые константы мира, утрясаются физические его законы существования. В этот момент существования иной жизни, кроме как по вниманию Творца невозможно. А после без фантазии или внимания Творца весь мир постепенно схлопнется, вернувшись в изначальное Ничто. А теперь вернёмся к изначальному вопросу. Так что же было в начале времён?

— Помимо Творца и изначального Ничего?

— Ничто не склоняется.

— Пусть так. Но я как-то не знаю.

— А ты подумай, может чего надумаешь.

— Ну, я даже не знаю. Порядок и Хаос?

— Не было тогда ни Порядка, ни Хаоса. Ни с большой, ни с маленькой буквы. Не было ничего, кроме Творца, Пустоты и одиночества. Творец, он, знаешь ли, безмерно, бесконечно и безумно одинок. По крайней мере, так нам кажется.

— Нам?

— Мне и тем, кто мне это рассказал. Сущностям божественного порядка. Одного из божественных порядков, хотя назвать меня богом — всё равно, что сравнить ящерицу и динозавра. Вроде как принципы работы организма те же, а размеры отличаются.

— От скромности ты не умрёшь.

— Это факты. Попробуй ты в начале своего пути напрыгнуть на Архидемона — что с тобой бы сталось? Да тебя бы просто расплющили одной левой, и даже не заметили бы. Пусть ты и остался той же личностью, твои силы изменились, возросли. Простым человеком ты быть перестал, а до божественности ещё не вырос. Но если я скажу тебе, что для меня ты как был букашкой, так букашкой и остался, ты сильно обидишься? Возможно да, но факт разницы в этой силе тебе не изменить. Это не скромность, не пренебрежение, не преувеличение и не преуменьшение. Я, если помнишь, изначально открестился и от должности Творца, и от должности Бога. Я разрешил наречь себя Создателем, но ты и сам знаешь, что это не так.

— Что-то такое я припоминаю…

— Так вот, вернёмся к вопросу о Творце…

— Нет, подожди. А как это выяснили-то? Если он был одинок…

— Есть определённые принципы работы миров, в том числе они влияют на пространство меж мирами. Меж мирами строгих правил, конечно же, поменьше, иначе наше существование было бы невозможным, но самый главный принцип, принцип фантазии, остаётся неизменным. И вот кому-то удалось вообразить, что он видит первые мгновения от сотворения мира…

— И что?

— И этот придурок сошёл с ума, стал бросаться на всех вокруг и пытаться всех убить. Пришлось его упокаивать. Таких, впоследствии, было ещё несколько, но однажды кому-то, то ли поумнее, то ли поизобретательней, удалось вообразить, что он увидит тот момент от сотворения всего, чтобы не сойти с ума. И он увидел.

— Одиночество Творца?

— Не только. Говорят, что он увидел самого Творца, а поскольку для Творца концепция времени не существует, то и Творец увидел его. Но, как я и сказал, этот чудик был, то ли умнее, то ли ему просто повезло — его Творец не удостоил вниманием, видимо, ему хватило прочих идиотов, чтобы понять, что к чему.

— Вот сейчас не понял.

— Творец — абсолютное воплощение силы. Знаешь же, что через лупу можно поджечь костёр, сфокусировав разрозненные лучи Солнца в точке фокуса? Вот внимание Творца и есть такая точка фокуса. Это создание просто не могло не разорвать своим вниманием сознание кому-то вроде меня. Но, предыдущие попытки познать, что было в Начале, дало Творцу пищу для размышлений, так что однажды он просто стал осторожным с подобными гостями. Никакого разговора, разумеется, не было — мы просто пыль рядом с ним. Что может пыль поведать человеку? Но есть идея, что именно вот эти вот попытки узнать, что было до, натолкнули Творца на мысль о том, что он может сделать… Нечто. И потому наш везунчик был удостоен взгляда, но не внимания. И даже так, вернулся он весьма… Потрёпанным. Удалился ото всех, сидит в самых затхлых, самых тихих и унылых мирах, взирает на всё безразличным взглядом и ни во что не вмешивается.

— Мне казалось, вы все не вмешиваетесь.

— Не напрямую, но вмешиваемся. А он даже косвенно не участвует.

— И как же он следит за мирами?

— Говорю же, его посадили наблюдать за тихой гаванью, и то, за ним присматривают, чтобы не растворился в единой межмировой силе. Никому после него не удалось увидеть то, что видел он. Все упираются в невидимую стену и стучатся об неё лбом.

— Какая-то подозрительно неправдоподобная фигня…

— Ну, в целом да, но в это придётся поверить. Мозгоправы и у божественных созданий есть, и они действуют в разы более эффективно, чем у простых смертных — для них память как открытая книга. Они это всё с его воспоминаний считали, и сами нехило так подвыпали из реальности. Считается, что сила Творца ослабевает при воздействии на несколько объектов или при переходе через какое-то количество объектов. В общем и целом, фрагментированная выжимка из воспоминаний того чудика доступна всем и каждому, кто может принять и обработать такой объём информации и силы. Предупреждаю сразу — даже я не могу пока такие объёмы переварить. Да и не факт, что однажды мне это удастся. Так что мне досталась короткая, общественная версия…

— То есть, никакая.

— А ты даже мечтать пока не можешь и такую увидеть, — отрезал мой собеседник. — Так что слушай дальше и внимай. Так вот, тот чудик увидел создание самой концепции нашего мира. И, несмотря на то, что ты ёрничал, я не пошутил. Первым, что создал Творец были Адам и Ева… А точнее Первозданный Порядок и Первородный Хаос. Первые два осмысленные творения Творца, наделённые конкретным базовым постулатом мироздания — фантазия. Но у Творца, похоже, руки всё же не совсем прямые. Или это у него такие эксперименты были особенные. Но в конечном итоге его творения оказались с фантазией, но слишком уж разные — один фантазировал себе, что процесс творения есть чистейшая случайность, а второй — что это результат долгого и упорного кропотливого труда с кучей вычислений и точно прогнозируемыми результатами. И только эти двое могли выдержать не только взгляд Творца, но и вынести самому Творцу мозг в бесконечных спорах. И так они Творцу надоели, что он решил от них избавиться, но что-то у него пошло не так, и его создания умирать отказались. Наделённые почти полным аналогом сил своего Творца, они объединились и не позволили себя стереть из существования. И вот тут-то и появился первый мир. Самый первый, ещё не знавший ни Свет, ни Тьму, ни звёзды, ни Луну. Чистейшая случайность создала первый Большой Взрыв.

— Попахивает дешёвой фантастикой.

— Потому что сжато, скомкано и непонятно, что было до этого? Уж извини, но по тем данным, что удалось достать мне, те, кто пытались проникнуть в более ранние события, видели лишь всепожирающую безграничную мощь, которая и свела их с ума. Это я ещё на твой язык перевожу информацию, которая обладает многомерным фактором. Скажем так, у меня в подлинности этой информации сомнений нет. Теперь вплотную переходим к твоему вопросу: а причём тут мы? Да, в общем-то, вот причём: принцип невмешательства первородных сил зародился далеко не сразу. Мне точно неизвестно, как много миров было уничтожено до того, как Творец и два его отпрыска прекратили напрямую влиять на происходящее в мирах. Однако я уверен в том, что Творец и Первородные следят за каждым из Больших Взрывов от момента их начала и до момента схлопывания. Представь, что на каждый мир, на каждую Вселенную сейчас смотрят по три огромных глаза, наделённых первородной силой. Помнишь, что я говорил о том, как себя ощущали сущности, что могут сами творить целые миры, от одного только взгляда Творца? Каждую Вселенную бы просто порвало моментально. И вот тут вступаем в дело мы — являясь посланниками трёх Первородных сил, мы несём в миры их волю и фантазию. Следим за ними, творим новые, уничтожаем старые…

— Но для чего?

— А вот этого никто не знает. Да-да, казалось бы, мы можем условно всё, но никто не смог заглянуть так далеко в будущее, чтобы увидеть Конец Всего. Помимо того, что будущее — это огромное количество бесконечно меняющихся переменных, у него как будто бы и нет единого конца. Он каждый раз отодвигается от нас всё дальше и дальше, и дальше, запутывая в океане бесконечных нитей из возможных вариантов событий будущего. Не помогает ничего — ни совместное объединение нескольких Создателей, ни договорённости именем Творца о недопустимости междоусобных войн: одна часть бесконечного пути сглаживается, иная тут же вспучивается.

— А вы не пробовали пофантазировать? — Сарказм — нередкий гость в моей голове.

— И что тебе не нравится? — Похоже, мой собеседник не особо удивлён моей реакцией.

— Да всё. Начиная с тебя! Как ТЫ мог быть ЗДЕСЬ, когда МЕНЯ ещё тут не было, если ТЫ — это, по сути, Я?

Щёлк! И передо мной всплыли несколько голографических экранов. На каждом из них происходило какое-то месиво из событий. Мозг вылавливал на каждом какие-то знакомые элементы — от световых мечей, до подозрительно знакомой брони с номером 7 на груди, но все их объединяло одно…

— Что за подозрительно знакомые рожи?

— А то ты не догадываешься. Каждый день почти такую же где-то в отражении видишь. Это одна из теорий, но Вселенные стали многомерными, МультиВселенными, для того, чтобы выдерживать внимание Первородных.

— Ты говорил…

— Я много чего говорил. Но никто, буквально НИКТО, не знает о границах Первородных сил. По одной версии, они не обращают внимания на созданные ими миры, сойдясь в бесконечной даже по нашим меркам схватке. Потому и появляются новые — каждое соприкосновение Первородных сил всё равно, что Большой Взрыв. По другой, мы, каждый из существ, что вышли за границы мировых сил, становимся проводниками ИХ воли. Есть версия о том, что и Творец и Первородные давно мертвы, а мы, все мы, всё сущее — лишь их посмертный сон. Но общепризнанной считается версия о том, что мы проводники ИХ воли. Потому что остальные слишком пессимистичны даже для нас. Но факт существования мультивселенной объясняется несколькими иными, в числе которых и то, что это нужно для прямого контроля со стороны Первородных сил. Но лично мне не известен ни один случай прямого вмешательства Первородных.

— Это не объясняет, почему тут везде… Я.

— Тебе не повезло. Или повезло. В общем, это сложно объяснить.

— Сложнее чем Творца?

— Знаешь, с Творцом всё проще. Он есть и есть. А вот ты и я… Представим, что в мире существует событие А. Для его происхождения совершенно необходима некая переменная x. И вот здесь появляешься ты. На самом деле, на твоём месте мог быть кто угодно другой: твой друг, твой враг, твоя возлюбленная или просто кто-то ещё. Тот, кто не захотел находиться здесь, просто создал случайную вероятность события. И ты под него попал. И итогом этого события стал как раз уже я. А поскольку этот кластер миров связан с твоим начальным миром, то и события, в которые ты мог попасть… Разнообразные. Так уж сложилось, что Тедас — самое удобное место для коммуникации с тобой, как с переменной, потому я общаюсь именно с тобой, а не… Ими.

— Но они существуют? — Я вновь вгляделся в экраны с калейдоскопом событий.

— Вне всякого сомнения. Но ты — не они. Как и ты нея́. Разный жизненный опыт, разные события, места, знакомства. Базисно — единая личность, в текущем — разные персонажи.

— И… Что теперь?

— Самое сложное. Ты свою роль исполнил, — калейдоскоп событий стал завершаться и я стал наблюдать за тем, как люди с моими лицами стали… Умирать. — И эти миры начнут тебя отвергать. История Серого Стража завершается здесь.

Я долго смотрел на один из экранов событий. Там фигура в броне с номером 7 на груди лежала на земле в обугленном скафандре. И никакого вам вдоха.

— Но ведь я могу и не быть Серым Стражем…

Вдох.

— А он может не быть командором. Но разве ты или он, или кто-то ещё из вас когда-то согласится остановиться?

— Каждый из нас когда-то устанет.

— Когда-то… Проще вас всех прибить, чем уговорить угомониться. Возможно, именно это стало причиной твоего везения? Ты спрашиваешь, что теперь? Отвечу так: теперь ты сам по себе. Этот мир и так пытался от тебя уже избавиться. Его попытки не прекратятся, а только усилятся. Теперь ты станешь либо его жителем, либо… Последнее, о чём я могу тебя предупредить, не вызывая проблем уже для себя: в этот раз тебе будет в разы тяжелее.

* Неделю после битвы за Денерим спустя *

— Друзья! Союзники! Братья мои! Сегодня я могу обратиться к вам так. Мы все с вами были свидетелями великой битвы и великой победы, что одержали вы. Мы! Все мы плечом к плечу встали против превосходящего нас многократно врага и выстояли! Все вы герои битвы за Денерим, и да будет так записано в хрониках, и да восславят наши дети и дети их детей этот день. Но я не скорблю о тех, кого мы потеряли. Нет! Я славлю их! Их долг, их жертва, они не будут ни забыты, ни замараны! Они те, благодаря кому мы здесь стоим. Те, благодаря кому я сейчас могу вам это говорить!..

Я стоял в тени на втором этаже тронного зала, где обычно находятся лишьстражи. Удобно же — в случае чего достал арбалет и пристрелил особо говорливого придворного. Стоял, опираясь на посох, поскольку рана, полученная от падения была довольно скверной. Пропоров и живот и кишечник, шпиль раздробил мне несколько позвонков — отчего в теории я вообще сейчас не должен был стоять. Однако же, Винн с её глубоким познанием в магии исцеления, а также моя новая имба-фишка в виде летающего вокруг меня говорящего комара, который полностью досконально запомнил моё внутреннее состояние каждого органа до ранения, позволили восстановить позвоночник и тело до вменяемого состояния. Как шип вообще пробил броню из драконьей кости и кожи — вопрос открытый. Однако же, сдаётся мне, что тот шлейф от заклинаний, которым мы с Фалон’Дином себя окутали, то ли изменил, то ли ослабил свойства брони. А может, это просто последний прощальный подарок эльфийского ублюдка, который попытался меня убить? Жалко, конечно. Этот доспех со мной столько пережил… Но я знаю, у кого заказать новый. В этот раз помощнее. Хотя… Вспоминая о свойствах самовосстановления, невольно задумываешься, а надо ли мне новый доспех. Время, конечно, покажет.

— Надо же. Речь немного сумбурная, но в целом…

— Тебе же велено было лежать, — я покосился на Лелиану, которая неслышной тенью встала рядом со мной.

— Тебе тоже, но ты стоишь тут.

Ситуация с бардом оказалась странной. Привязанная к ней феечка лишь руками развела, сообщив, что это мой косяк, но в чём именно он заключался — пояснить не удосужилась. Возможно, проблема в том, что я Лелиану буквально доставал из посмертия, а значит, если умираю я, то хреново становится и ей. А может я чего-то опять упустил и намудрил с заклинаниями, что её лечили, но недолечили и с моей временной кончиной они разрушились. Правда, почему только эти заклинания разрушились, если они ещё существовали? Захадочно.

— Мне можно, меня там чествуют.

Алистер тем временем и вправду перешёл к моей персоне:

— Но мы все не стояли бы здесь, если бы не ОН! Тот, кого не забудут в веках. Тот, чей титул придумал не я, но простые люди, видевшие своими глазами его деяния! Тот, кто развеял ложь, окутавшую Ферелден! Тот, кто спас немало жизней, как людских, так и гномьих и эльфийских! Тот, кто сразил Архидемона! Сегодня я поднимаю кубок не только в вашу, но и в его честь! За Дайлена Амелла, Героя Ферелдена!

— За Дайлена Амелла, Героя Ферелдена!!!

— И что теперь, Герой Ферелдена? — Из уст Лелианы этот титул прозвучал слегка насмешливо

— Теперь… У нас будет много работы. Очень много работы. А затем… Я хочу найти кое-кого.

— Ты разбиваешь мне сердце, — бард картинно схватилась за грудь.

— Ты же знаешь, у неё мой ребёнок… Вроде как. Что я за безответственный отец? Но ты не переживай, наших детей я тоже не брошу.

— А у нас они будут?

— О… А вот это зависит не только от меня.