5 сентября Черкасский донес в Москву об окончании работ на звеньях, непосредственно порученных руководству и надзору тульского штаба.

Относительно других отделов черты Черкасский писал, что часть дозоров получена им и что по поступлении всех дозоров он составит «большой чертеж» и представит его в Разряд. 15 сентября «в шестом часу ночи» была получена на Туле ответная грамота из Разряда, дававшая оценку работ на черте. «И то ты, боярин наш и воевода, князь Иван Борисович, – писали из Разряда, – учинил добро, что товарищей своих, боярина нашего и воеводу князя Олексея Михайловича Лвова и околничево нашего и воеводу Василья Ивановича Стрешнева, засек, которые довелись вам ведать, дозирать посылал. Да и то учинил добро ж, которые засеки по росписке довелись ведать бояром нашим и воеводам по местом, и ты к боярем нашим и воеводам писал, чтоб они потому ж засек дозрили сами. И нам, великому государю, ваша бояр наших и воевод, тебя боярина нашего и воеводы князя Ивана Борисовича с товарыщи, служба и раденье ведомо, что то наше великое дело и земское, Завитай земляной, доделан весь, и башни по Завитаю зделаны, и за земляным Завитаем ров выкопан и вычищен, и совсем Завитай отделан. И иные засеки, по отпискам засечных воевод, августа по 31 число все зделаны и совсем укреплены вашею бояр наших и воевод, тебя боярина нашего и воеводы князя Ивана Борисовича с товарыщи, к нам, великому государю, и ко всему Московскому государству прямою службою и раденьем и бодроопасным вашим строеньем, и чаем теми всеми крепостми вперед православным крестьяном от бусурман защиты. И за ту вашу службу и за промысл и за болшое строенье мы, великий государь, вас, бояр наших и воевод, князя Ивана Борисовича с товарыщи, похваляем. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, бояре наши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, исполняя к нам службу свою, нашим и земским делом и вперед промышляли по нашему указу и смотря по тамошнему делу, как вас Бог вразумит. А как бояре наши и воеводы изо всех мест и засечные воеводы ото всех засек чертежи к вам пришлют, и вы б, бояре наши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, те все их чертежи велели внести в один в большой чертеж и тот чертеж и засекам всем роспись прислали б есте к нам к Москве. А которых городов посадцкие люди, и дворцовых сел, и чорных волостей, и патриарших, и архиепискуплих, и епискуплих, и монастырских вотчин, и бояр наших, и околничих, и думных людей, и столников, и стряпчих, и дворян московских, и дьяков, и приказных людей, и жилцов, и дворян, и детей боярских, и всяких чинов людей вотчинных и помесных земель сошные люди и у которых мест засечное дело делали, и которые сошные люди зачем у засечново дела не были, и вы б, бояре паши и воеводы, князь Иван Борисович с товарищи, тем всем людем от засек и из городов воеводам и приказным людем тому всему велели прислати к себе книга за их руками и те книги прислали б есте к нам к Москве, чтоб про то ведать, которые сошные люди засеки делали, и которые сошные люди и зачем у засечново дела не были. А где, по вашему рассмотренью, межзем: яново валу и острогу вперед надобно поставить надолобы, и вы б, бояре паши и воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, к тому делу выбрали дворянина добра, ково пригож, и приказали тому дворянину, чтоб он на надолоб поедело ныне по осени лес изготовил тулскими сошными людми и по зиме б тот лес вывез к тому месту, где быть надолобам, потому ж сошными людми исподоволи, без налоги и без убытков. Писан на Москве лета 7147-го сентября в 12 день»[772].

Следом за тем из Москвы был прислан приговор по делам провинившихся и сидевших на Туле за приставами воевод Ив. Вельяминова и М. Колтовского. Решение было принято суровое. «И по нашему указу, – гласила грамота, – бояре наши приговорили Ивана Вельяминова и Михаила Колтовского казнить смертью за то: По нашему указу Иван Вельяминов и Михайло Колтовской посланы были к засекам для нашего и земского великого дела, чтоб для береженья от приходу крымского царя и крымских и нагайских людей засеки засечи и всякими крепостьми засеки укрепить, чтоб засеками от бусурманов, от крымских и от нагайских воинских людей в наше государство ход отнять и православных крестьян от войны заступить и в плен и в расхищенье православных крестьян не выдать. И на отпуске, как они были нашего царского величества у руки, им сказано, чтоб они нам послужили, для избавы крестьянские засечным делом промышляли с великим раденьем неоплошно. Да и в наказех у них по нашему указу написано; велено им засечным делом промышлять с великим раденьем и поспешеньем, а себе в том засечном деле корысти не получить, а будет они засечным делом замешкают и с сошных и з даточных и с уездных людей учнут имать посулы, лготя сошным людем в засечном деле, а после про то сыщетца, и им быть кажненым смертью, а помесья их и вотчины велят роздать в роздачю бесповоротен мимо жон их и роду. И они, Иван и Михайло, забыв Бога и наше крестное целованье и не памятуя нашего царского приказу, воровали, будучи у засечново дела, для своей корысти засечным делом мешкали и с сошных людей имали посулы. И мы, великий государь, для прошенья благоверных царевичей наших, князя Алексея Михайловича и князя Ивана Михайловича, смертную казнь им отдали и велели их за их воровство на Туле по торгом бити кнутом нещадно. И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, бояре нашли воеводы, князь Иван Борисович с товарыщи, велели Ивану Вельяминову и Михаилу Колтовскому у съезжие избы при столникех и при стряпчих и при всяких служилых и жилетцких людех их воровство против сей нашей грамоты сказати вслух. Да им ж велели б есте сказати при всех ж людех вслух, что им по нашему указу за их воровство вперед в московских дворянех быти не велено, а велят им служить з городы. А сказав Ивану Вельяминову и Михайлу Колтовскому их воровство, велели на Туле по торгом бити кнутом нещадно без пощады, чтоб, на то смотря, иным неповадно было так воровать. А бив кнутом, велети Ивана Вельяминова и Михайла Колтовского на Туле посадить в тюрму до нашего указу. А что Иван Вельяминов и Михайло Колтовской по сыску вас, бояр наших и воевод, князя Ивана Борисовича с товарищи, с ково взяли посудных денег, и вы б на Иване Вельяминове и на Михайле Колтовском те посудные денги, выимая ис тюрмы в день, велели доправить вдвое и велели те денги отдать тем, у которых людей они посулы имали. А как Ивану Вельяминову и Михайлу Колтовскому по нашему указу за их воровство наказанье учините, и вы б о том к нам отписали с ыными нашими делы. Писан на Москве лета 7147-го сентября в 18 день»[773].

Думный дьяк. XVII в. С рисунка И. Я. Билибина

Так поплатились за свои грехи воеводы Веркушской и Кортосеневской засек. Гр. Гомзяков и дьячок Ив. Павлов были наказаны по распоряжению самого Черкасского с товарищи: оба были по торгам биты кнутом и вкинуты в тюрьму. Гомзякова выпустили через неделю «для тово, что учал быть болен». Взятые с деловцов Гонзяковым и Павловым деньги велено было на них доправить[774]. Из сохранившегося делопроизводства не видно, как поплатились за такие же вины воеводы Снецкой и Почесской засек З. Шишкин и Т. Боборыкин. В момент отправления цитировавший грамоты Разряда по делам Вельяминова и Колтовского судьба Т. Боборыкина еще не была решена. 19 сентября Разряд распорядился выслать в Москву сидевшего на Туле за приставом. Т. Боборыкина вместе с двумя его людьми Андрюшкой и Влаской и препроводить расспросные речи лиц, обвинявших Боборыкина во взяточничестве[775], и показания Боборыкина, сделанные им на Туле «с очей на очи» с его обвинителями[776].

В сентябре же начался и общий разъезд с Тулы. Были отозваны воеводы – начальники отделов черты: князья Пожарский, Прозоровский, Голицын и И. П. Шереметев, замененные своими товарищами. В последних числах сентября Черкасский распустил с Тулы главный контингент боевых сил, оставив на позднюю осень несколько небольших отрядов под командой кн. Степана Гагина. Гагин пробыл на Туле до начала ноября. 10 ноября Разряд распорядился отозвать его в Москву, еще раз сократив воинские силы, охранявшие черту. Гагин сдал командование и боевые запасы тульскому воеводе И. И. Замыцкому. В ноябре же Разряд отдал приказание кн. М. Г. Козловскому распустить мценский отряд[777].